Глава 4. Шут

Очнулась я от дикой боли в подпрыгивающей на кочках повозке, лежала я там же на мешках, и судя по запаху, рядом с клетками обезьян. Голова была словно набита ватой. Я села, уставившись в темноту.

Память размотала клубочек с произошедшим со мной. Бутылка в мешке. Мешок где? Я нервно потрогала свои плечи, вот он родимый висит. Я облегченно прикрыла глаза, на ощупь открыла бутылку и сделала несколько глотков. Из живота стала подниматься волна тепла, добралась до головы и прогнала туман и боль.

Сколько я уже еду и зачем меня украли? И да, мне нужно помочь мартышкам. Дело надо закончить. Наощупь я добралась до первой клетки и засунула внутрь руку, нашаривая кастрюльку с водой. В голове билась одна мысль, только бы меня обезьянки не цапнули. Но обошлось. Я разлила последние капли по поилкам, и открыла дверцы на клетках. Засунула пустую бутылку в мешок и поползла к краю повозки. Осторожно выглянула, но вот невезение. За моей следовало еще одна, а на облучке в свете звезд виднелась темную фигуру возничего. Я отпрянула назад. Оставалось только ждать.

Хвала небесам, что недолго, вскоре повозка остановилась и послышался голос дядюшки Жиля.

— Лошадей не распрягать, ждем наших, потом снова в путь. И костер не зажигать, чтоб со стены не увидели, где мы стоим.

— Долго будем стоять? — это до меня донесся голос шута.

— Да думаю часа два. Сейчас Жаннет мышкой пошуршит по закромам местных богатеев, потом в лодку к малышу Жоржу и к нам. Главное, чтоб до восхода нам отсюда убраться. – И потом он обратился уже к кому-то другому. — Зверюгам еды кинь и отравы не забудь в поилки налить.

Я так и думала! Разбойники они, а не циркачи! А стража деду не поверила, вот приду расскажу все! И потом подумала: «Да расскажу, вот радость то будет. Немая заговорила».

Вдруг послышались приближающиеся шаги. Я сдернула мешок, положила рядом и улеглась.

— Ну давай, девица, просыпайся!

Шут откинул полог и залез в повозку, потом грубо пошлепал меня по щекам.

— Поднимайся, кому сказал. Ты теперь после зелья шёлковая у меня станешь. Скажу коровой мычать — значит будешь мычать, — смотря на меня в упор, он ухмыльнулся оскалившись.

И я поняла на кого он был похож — на мерзкую крысу.

Делая вид, что очнулась, неуверенно села.

— Раздевайся, — бросил он

Что? Он что? Меня …

Мысли лихорадочно забегали, я протянула руки к платку на шее и стала медленно развязывать. Что делать?

Вдруг послышался душераздирающий крик и рев медведя. Шут настороженно обернулся, а я, нашарив свой мешок, вытащила бутылку и со всего размаху ударила его по голове.

Вслед за медвежьим ревом послышался лай собак, и гибкие тени заметались между повозками. С визгом мимо меня проскочили обезьяны, а я, воспользовавшись шумихой, соскользнула с повозки.

Оглянувшись, увидела не очень далеко огни факелов на городской стене Инсары, и побежала в ту сторону, рискуя свалится в темноте, ориентируясь только на их свет.

Дед с бабой Нарушей места себе находили, потеряв меня. Уштай уже к страже сбегал (он мне уже после рассказал про это), да толку. Толстяк почесал себе брюхо и заявил, что найдется мол, куда денется. Инсара — тихий городочек исключая появление пиратов, да выкрутасов Илькута, здесь мало что случается. Как сглазил!

Через час к нему прибежали совсем не степенным бегом несколько уважаемых торговцев нашего города с криком:

— За что ты тут деньги получаешь, увалень! У нас кровные украли из ларей кованных!

— Хто?

— Ты нас спрашиваешь? Поднимай толстый зад и иди разбирайся!

За этой шумихой и про меня забыли и даже не заметили, как я вбежала в город и примчалась домой, где на меня с криками радости набросились дед с бабой. А что я? Я изобразила, что не могу, устала, все потом. Видимо у меня был настолько измученный вид, что Уштай махнул рукой:

— Завтра так, завтра. Лица на тебе нет. Девонька, это, никто плохого с тобою не сделал?

Я с трудом улыбнулась и отрицательно качнула головой. Когда я упала на кровать, только одна мысль пролетела в голове до того, как глаза закрылись: «Я же эту шутовскую крысу не насмерть же прибила? Да, вот кого он мне напоминал. Не та ли эта Крыса, что послал пират в наш город?»

Шут

Нет не насмерть. Крыса, а именно такое прозвище носил он в пиратской среде, очнулся минут через десять, потрогал разбитую в кровь голову, грязно выругался и шатаясь пошел к остальным.

Животные натворили много дел. Медведь разорвал одного и жестко поранил второго дрессировщика. Собаки, не смотря, что мелкие, так покусали хозяина балагана, что он еле двигался. Досталось и акробатам, которые теперь долго не смогут выступать на арене. Мартышки прыгали на плечи цирковых сзади, вцеплялись в уши зубами, глубоко расцарапывали шеи и лица, а тут еще немая бутылкой саданула. Целыми остались только силач с канатоходкой, отсутствовавшие в цирке. Они приплыли через час на лодке в условленное место.

Крыса сидел и злился. Жаннет осторожно забинтовывала ему голову, а он рычал и орал что она криворукая. Наконец она плюнула и сказала:

— Сам себя заматывай придурок, — и ушла.

Вот гадина!

Что же делать? Как достать девку? Даже не ее, а монету. Тогда на рынке, когда он услышал, что немая недавно пришла в город, то сразу понял, что она!. Это она закопала Илькута, и наверняка забрала монету. Местные бы никогда не стали хоронить повешенного, этим могильщики должны заниматься. И торговка подтвердила, что пришла тогда девка как не в своем уме

Вот зачем он полоумного Жиля послушал, надо было ее спокойно сразу прирезать и обшарить без спешки. Или домой к ней наведаться и там прибить тихонько. И он, с издевкой передразнивая хозяина балагана заговорил мерзким голоском:

— Зачем убивать? Давай напоим отравой подчинения и продадим в рабство. Такая красавица пропадет.

Какая она красавица?! Вобла сушенная! Шут всегда любил женщин пышных с огромным бюстом, а тут: тьфу!

— Эта дура даже не поняла зачем он раздеваться ей приказал, думала на кости ее польстился, но удар у нее хороший, как тренировалась, — и он поморщившись дотронулся до разбитой головы. Капитан точно башку снимет, когда узнает, что монету упустил. Он же дал сроку месяц.

Шут даже застонал. Осталась неделя с хвостиком, но он же непросто пропьянствовал в таверне — пока Жиля с его циркачами нашел, пока до города добрались.

Что же делать? Стоп! Она же собирается в этот, как его, в Умет на ярмарку. А что там торговец балакал? Что на возах собирается туда. Правда, через две недели только. И непонятно, сколько там народа будет, может караван огромный.

Что же придумать? Вот точно по доске его пустят. Значит девку надо перехватить до отъезда. Ну загримироваться он может так, что мать родная не узнает. Хотя матери-то у него никогда и не было.

Шут огляделся, да цирк дядюшки Жиля отжил свое. Звери разбежались, некоторые артисты вряд ли вообще смогут выступать. А у некоторых такие шрамы на мордах останутся, с ними только на арену и выходить. Цирк уродцев теперь. Мужчина сплюнул, поморщившись от резкой боли в голове.

Вот надо было ему с балаганом этим связываться? Но как иначе с другой стороны чтобы войти в город не привлекая внимания. А Жиля он давно знал. Три года вместе под пиратским флагом ходили.

Что же случилось со зверями? Почему они вдруг взбесились, да и немая должна была быть покорной как овечка, а она вполне в себе была и набросилась еще на него. Может настойка выдохлась та, что придурку Жилю эта старая ведьма дала. Вот карга! В первый же день, когда к цирку присоединился сказал Жилю:

— Зачем ты с ней связался? Все время без зельев обходились.

Нет, самым умным себя посчитал. Мало ему что горожан зажиточных щипал, так еще и медведя с обезьянами решил в цирке завести. Экзотика видишь ли. Жадюга. Доберусь с ним до ближайшего порта и распрощаюсь, там знакомцев найду, голову залечу и обратно, девку перехватить в Инсаре. Конечно, если что — можно и в Умете это сделать, но тогда надо капитану все рассказать про провал.

Шут поежился, вот этого делать совсем не хотелось. Он уже захромел раз после удара капитанской палкой, потому что Илькута проморгал. а тут девка — соплей перешибешь. Дома тварь, наверное уже, — спит себе.

Ангелина

Да, я спала и вновь посетила мир моего Друга, рассказала ему про ночное происшествие. Он взволнованно спросил:

— Ты цела?

— Да, испугалась только сильно. Но животных я выпустила.

— Ты — молодец. Но больше не рискуй так.

— Завтра мне надо что-то объяснять Уштаю, где я полночи была. Не знаю как.

— А ты изобрази что ты услышала, что они собираются ограбить, а тебя циркачи заметили, да и заперли на складе.

— Почему нет. Складно получится. А еще, я вспомнила свое имя — дурацкое оно, правда, какое-то — Ангелина. Девочка с крылышками.

Друг тихо рассмеялся:

— Почему дурацкое, очень красивое.

А потом я опять перенеслась в другой сон. Очень странный сон, словно я в нем тоже спала и там же проснулась.

— Ох ты же, небеса милостивые! Что с вами случилась госпожа?

Я открываю глаза и вижу склонившуюся надо мной полную женщину с добрым лицом. Няня, моя хорошая мягкая няня. Она горестно всплеснула руками и опять начала причитать:

— У вас нос разбит! Вы, наверное, опять во сне летали? И опять упали с кровати?

Я осторожно трогаю нос и обнаруживаю под ним что-то горячее и липкое. Кровь, точно упала.

— Ну и кто вам снился на этот раз? Опять летающие люди или гигантские орлы?

Я кивнула на лежащую на столе открытую книгу.

— Драконы.

Няня намочила полотенце и стала аккуратно вытирать размазанную по лицу кровь.

— Страсти-то какие! Они, наверное, злющие.

— Мне кажется эти нет, в книге про это не написано. Простые, наверное, могут быть злыми, а эти волшебные, излучающие магию. Они разумные, их называют Высшими, императорами простых драконов.

— Ужасти то какие вы читаете.

Я засмеялась над ее ворчанием:

— Да это же сказка. У нас таких никогда не было. А жалко, я бы на драконе полетала.

— И хорошо, что нет, не пугайте меня. Уж лучше те люди с крыльями. Те красивые были беловолосенькие. До сих пор перед глазами та картинка из книжки. Как там их звали? Икары вроде.

А потом я услышала громкие голоса, которые меня на этот раз уже окончательно разбудили, и вывели из всех снов.

Дед в лицах рассказывал Наруше про ограбления и кричал:

— А я говорил! А я предупреждал! А стражник, это, только посмеялся что я выдумщик!

Я, улыбнулась, слыша такую импульсивность в его речи, потом пошла к ним и поманила деда за собой.

Мы вышли на пристань, к тому складу, который стоял рядом с балаганом, и я изобразила, как меня бедную, узнавшую о будущем ограблении, запер там силач с канатоходкой, и потом, когда цирковые повозки покинули город, они пошли на свое черное дело. А мне удалось тихонько выбраться.

Уштай еще больше раздухарился, узнав о таком беспределе и стал громко вещать на всю пристань подбоченившись:

— Вот не послушали меня стражники, что разбойники эти циркачи были, а они вона девоньку нашу чуть не угробили, а если б она не выбралась — умерла бы там, это, от голоду.

Вокруг собралась толпа и стала поддакивать деду. Это был звездный час Уштая. Как он выступал. Как он клеймил злодеев. Даже стража прониклась. Извинились, что не уделили должного внимания к его персоне и к его словам, и даже подарили блестящую бляху с эмблемой стражи — за бдительность. Дед гордо нацепил ее и не снимал, даже спать с ней хотел ложиться, но это быстро пресекла нахмуренными бровями Наруша.

Про балаган этот быстро разослали депеши в соседние города, что так мол и так, разбойники они, а не циркачи. И жалкие остатки цирка дядюшки Жиля задержали где-то через неделю, причем они даже ни выступать, ни грабить никого не хотели. Просто решили подлечиться и пересидеть тихонько. Погубила их жадность .Чтоб закрасить надпись на повозке краска нужна была, а на нее деньги, а с ними Жиль ох как не любил расставаться, да и думал — может пронесет, девка ж немая, ничего сказать не сможет. С этими мыслями он со своими циркачами и попал вначале в теплые объятья стражи, а потом в холодные казематы.

Но шута с ними не оказалось, и куда он делся цирковые молчали.

Шут

А Крыса в это время сидел в тесной каютке корабля, направляющегося в Инсару. Как и хотел, через несколько дней, зайдя с балаганом в очередной городишко-порт, он молча собрал свои пожитки и подойдя к жалкой группке цирковых, процедил сквозь зубы:

— Если попадетесь — про меня ни слова. Помер, медведь растерзал, со скалы свалился. Прибился к вам случайно. И зачем — не знаете. И лучше вам, покоцанные вы мои, залечь на дно, сменить название и не связываться больше с этой старой ведьмой с ее снадобьями.

Жиль с тоской смотрел на шута, но ничего не смел возразить. Никто в разбойничьем мире не смел возражать этой Крысе, посланнику капитана.

Шут обвел глазами цирковых и остановил взгляд на хмуро смотрящего на него хозяина цирка:

— Прежде всего, мой жадный друг, это я до тебя хочу донести.

И ушел не оборачиваясь. В его заплечном мешке лежали накладные парик с бородой и черный мешковатый костюм с видавшими виды шляпой. Крыса пробежался сразу по старым знакомцам и поузнавал насчет корабля в Инсару. Ему не то, что не повезло, но и не подфартило. Суденышко такое уже стояло в порту, но пробоина гадостная ниже ватерлинии очень портила планы шута.

— Дня четыре еще будем местную бурду в трактире пить. Потом, два дня, и ты на месте, но обойдется тебе дорогой мой это в пять монет, — сообщил боцман.

Шут скривился:

— Дорого.

— Жди следующих, — пожал плечами боцман. Крысе не оставалось ничего, как ждать. Главное, чтоб этот торговец не уехал раньше.

А Крыса эту немую мечтал придушить. Он сидел в каюте злился, прихлебывал из бутылки и продумывал план действий. Так что там рассказала ему та пышненькая торговка? Девку приютили старики на окраине города. Немая — это хорошо, не пикнет, когда ее душить будет.

Единственное что не знал пират, зачем капитану эта монета. Собутыльник Илькута, последний из оставшихся в живых из всей компании, долго разговаривал о чем-то с пиратским предводителем, а потом помер, резко как-то. Может приступ сердечный конечно, как сказали, но слишком голова у него неестественно была набок повернута. Хотя всякое бывает, может упал неудачно.

Так выпьем же еще глоток за черную душу унесшую тайну на небеса. И Крыса еще раз отхлебнул из бутылки. Сегодня вечером они должны прибыть в порт, поэтому этот глоток пусть будет последним, и шут огорченно посмотрел на недопитую бутылку.

Но их шхуна попала в шторм. Через час пришел боцман и сказал, что сегодня они в город не придут — капитан принял решение переждать. Но утром будут как штык. Пират пожал плечами, можно добить бутылку и улечься спать. Следующей ночью ему явно не до сна будет.

Утром часов в 10 их корабль пришвартовался в порту Инсары, и загримированный шут, широко зевая ступил на землю. Рядом стояло какое-то суденышко, готовящееся к отплытию. Мимо него грузчики несли тюки да сбитые из досок ящики, и он остановился чтобы их пропустить. В горле пересохло, и хотелось пропустить стаканчик другой какого-нибудь компота в таверне недалеко. А деньги где ж у него. Вот дурень, не вытащил их из кармана штанов, которые засунул в заплечный мешок.

Крыса поставил перед собой поклажу и нагнувшись стал рыться в ней. В это время погрузка закончилась и на борт стали подниматься пассажиры. Краем глаза он увидел несколько пар мужских ног в сапогах, а потом практически перед носом прошествовала какая- то дамочка в деревянных ботинках. Он поднял глаза, просто из любопытства, и оцепенел. Мимо прошла и поднялась на корабль та самая немая, унося с собой на шее его, Крысову монету. Матросы отдали швартовые и корабль отплыл от берега.

Но бывший шут уже не смотрел на него, ему виделась доска, второй конец которой висел над морем. И теперь все зависит от настроения капитана. Пойдет ли по этой дороге в один конец Крыса или нет.