Глава 2.

Помогать готовить мне не дали, сказали, чтобы я отдыхала. Я немного покаталась по комнате и опять взялась за краски. Раньше, в прошлой жизни, мне хотелось рисовать, но мне никто не давал этого делать. Нужно было работать, а не ерундой страдать. Дарья умела и любила рисовать, ей это никто не запрещал. Потому я, преодолевая некую внутреннюю напряжённость, взялась за краски. Нарисовала отцов, стоящих вместе. Они зашли через пару часов, видимо, хотели напомнить, чтобы спать ложилась. Мне занесли уже чистые и сухие вещи для спортзала.

— Ты снова рисуешь, — сказал один из них хрипло.

Кивнула немного испуганно. Меня бережно обняли и погладили по голове.

— Красиво, дочка. Спасибо. Можно мы её в рамочку поставим?

— Эм, да. Только пусть полежит, просохнет ночью.

Утром папа Алексей зашёл разбудить меня и тихо спросил:

— Я уже не первый раз замечаю, как ты напрягаешься, когда разговор заходит о рисунках. Почему?

— Мне раньше не разрешали и могли наказать. Я сейчас вроде и понимаю, что этого не будет, но это сродни рефлексу. А почему вчера так удивились, что я рисую?

— Ты давно просто не брала в руки краски. Кто-то из учителей в школе нелестно отозвался о твоих рисунках, и у тебя пропало желание рисовать.

— Оу, я забыла.

Отец помог мне пересесть на кресло и отвёз в ванную комнату. Умылась и сделала все гигиенические дела я уже сама. Легко перекусила и поехала на тренировку, а потом и в участок. Через месяц Анита заметила, что я тренируюсь.

— Том, вот скажи, почему на Даше сразу видно, что девочка тренируется, а на мне только через два года стало заметно?!

— Хм, генетика, — улыбнулся кот. — И, насколько я слышал, этот упрямый котёнок каждый день в зал ездит.

— Почти каждый день, кроме выходных, на них я отсыпаюсь. Зато у меня уже более уверенно получается стоять у опоры, — на их радость робко сказала, — опираюсь попой. Могу показать.

Том с Тимом страховали меня. Помогли опереться об стену и выключить колени. И я всё время за них держалась.

— Проблема в том, что даже с такой опорой мне нужно руками за что-то держаться.

Парни пересадили меня обратно в кресло и погладили по голове. А я ощутила кошачьи уши на голове и занервничала ещё сильнее.

— Милая, просто дыши, — сказал Том, — у тебя хорошие успехи. Мышцы помнят, что должны делать, и тренер им обходными путями помогает. А там скоро и прооперируют твою спинку, и снова будешь ходить и бегать.

Зашли парочка детективов. Тоже заметили мои кошачьи ушки.

— Всё хорошо? — спросили они.

Кивнула смущённо. Ушки удалось убрать.

— Тогда, дамы, для вас обеих есть работа. Том, Тим, можете за обеими присмотреть и быть дополнительно охраной.

— Естественно!

Когда вернулась домой, отцы уже были дома и о чём-то спорили и даже шипели друг на друга. Пока убирала судочки в посудомойку, а вещи — в стирку, поняла, что пара отцов встретила женщину, которая им нравится. Но остальные не ощущают её своим сердцем и напоминают остальным, что связь побратимов разорвать нельзя и остальным придётся с этим мириться. Пусть я и не успела узнать мать семейства, но поднялась какая-то обида. Постаралась её задавить.

— Как ты, котёнок? — спросили отцы.

— Ты сегодня что-то бледная.

— День тяжёлый был.

— Заметно!

Отцы перестали спорить при мне, от них ощущалась искренняя забота. А в мыслях было сожаление, что я услышала их спор по поводу женщины. После ужина укатила к себе, снова взялась за краски. Отцам нравится, что я вернулась к рисованию, и они утаскивают к себе мои рисунки. Уж не знаю, где они их хранят, но выброшенными их никогда не видела.

На следующий день произошло то, что выбило меня из колеи. Поехала на очередное ментальное сканирование и, к своему удивлению, увидела опекуна, у которого раньше жила, будучи Сашей. Следователь помог подъехать к столу, он заметил моё напряжение при взгляде на мужчину. Спрашивать вслух ничего не стал. Положив руку мне на плечо, мысленно спросил:

«Всё в порядке? Сможешь поработать?»

Просто кивнула. Мне озвучили время, что нужно проверить, дядя Толя напрягся. Я проецировала и записывала сразу на артефакт. В указанное время он получил приличную сумму на свой счёт. Это показали его воспоминания.

— По-хорошему скажете, откуда и за что эти деньги?

— За мою работу заплатили. Налоги я плачу исправно, — дёрнул он головой.

— Пятнадцать тысяч за ремонт машин? — вздёрнул бровь следователь. — Сам скажешь или наш специалист покопается у тебя в голове и найдёт следы?

— Я всё сказал.

— Аша, посмотри.

Поморщилась на это короткое имя, но стала исследовать память бывшего опекуна. Ему поступил звонок:

— Где твоя подопечная?

— В мастерской.

— Отправь её погулять, мы заплатим.

Эта сволочь даже не поинтересовалась, что с ней будет. Просто согласился. Вовремя отдёрнула руку от мужчины, потому что я вспомнила тот момент. Он отпустил меня из мастерской раньше и дал пару мелких купюр, сказал, чтобы я пошла погулять и купила себе мороженого. И буквально через десять минут я встретила хулиганов.

Не дожидаясь разрешения от следователя, бросила ему артефакт, а сама быстро выехала из допросной. Он не стал останавливать, видел, что мне нехорошо. А мне хотелось орать матом и швыряться предметами. Заметила, как предметы стали дрожать рядом. Рядом как-то неожиданно оказался Том, и он подхватил меня на руки из кресла, спросив про зал для тренировок, побежал в ту сторону. Обняла его и едва сдерживала рыдания. Стоило оказаться в зале, в котором детективы занимаются борьбой, предметы взметнулись в воздух. Притом даже тяжёлые гантели и блины для штанг.

Меня посадили на мат, и Тома оттеснила Анита. Она дала мне небольшое полотенце и сказала:

— Можешь плакать, не держи в себе эту боль.

Я взахлёб рыдала.

— Что случилось? – спросили у детектива, который был со мной на сканировании.

— Не знаю. Было простое сканирование…

Ник стоял в дверном проёме и наблюдал, как летают тяжёлые предметы.

— Сомневаюсь, что оно было лёгким для неё. Когда будет готова, расскажет. А этого типа не отпускай, скоро многое узнаем. В чём его подозревают?

— Отмывание денег, и его подопечная пропала без вести, а он не заявил.

— Девушку нашли?

— Нет.

Анита посмотрела на мужа, он осторожно приблизился и передал артефакт для записи ментального сканирования.

— Милая, я запишу твои воспоминания. Мы со всем разберёмся вместе.

Тогда я хоть и удивилась, но смогла просто кивнуть. Было ощущение, что я снова оказалась в том дне. Опекун подошёл тогда ко мне:

— Иди погуляй, купи себе мороженого. Мне тут нужно дела уладить без сопливых.

— Но я ещё не закончила чинить машину.

Мне досталась увесистая оплеуха, и оттолкнули от машины. Дали две сложенные в несколько раз купюр и вытолкнули на улицу. Уже идя от мастерской, развернула бумажки — две пятёрки. Рассмеялась горько, на такую сумму мороженое не купишь. Оно, как бы это ни было иронично, стоит двенадцать лир. А потом за спиной услышала шаги и окрик:

— Привет, мелкая, беги. Иначе сразу убьём.

Я и побежала. Анита быстро переписала мой побег и то, как я погибла. А потом я оказалась в объятиях отца Алекса. От него такое тепло и любовь ощущались. Он что-то говорил и тихо мурчал. Это помогло успокоиться и вернуть на место спортивный инвентарь.

— Молодец, моя крошка.

Отец поднялся со мной. Я висела в его объятиях, и было так хорошо и спокойно. Но пришлось вернуться в кресло. Меня отвезли умыться в туалет, а потом в комнату отдыха пить сладкий чай и кушать конфетки. Конфеты мне вручил Тим. Отцу пришлось уйти, он надолго не мог уйти с работы.

— Как ты? Успокоилась? – подсела Анита.

— Немного.

— Нужно поговорить о твоём прошлом. Там, где ты была Александрой.

Дёрнулась, словно от пощёчины.

— Тебя никто не осуждает и не обвиняет. Правда? – она посмотрела на парочку детективов, один из них был её муж.

— Конечно, мы на твоей стороне.

— У меня была похожая история, – сказала тихо Анита. – Я тоже умерла и получила шанс на новую жизнь. Трою и Жану нужно задать тебе уточняющие вопросы. Твой скан они уже посмотрели.

— У тебя раньше были ментальные способности?

— Почему решили об этом спросить?

— Ты слишком быстро поняла, как этим даром пользоваться, – сказала Анита. – Я до сих пор не освоила ставить нормальные щиты, чтобы не слышать людей.

— Как ты живёшь тогда?

Она показала на слуховые аппараты, прикрытые волосами.

— Когда я в них, хуже слышу ментально. Они своего рода щиты.

— Бред, – сказала чуть резко, – но, если тебе так хочется в это верить, пусть. Эффект плацебо ещё никто не отменял. Да, опекун знал про мой дар.

— Он мог кому-то сказать?

— Да.

— А ты говорила кому-то?

Задумалась.

— Прямо нет, но могли догадаться. Особенно пока была мелкой. В детстве редко думаешь о последствиях сказанного. Ну, пока тумаков за такое не отвесят.

— Он часто тебя бил?

— Нет, он не бил.

— А то, что он ударил тебя перед тем, как отправил гулять? – вспылил Трой.

— Это не удар, а оплеуха.

— Одно и то же, – прошипел он.

— Ну тогда часто. Только от таких оплеух нет синяков.

— Теперь о самом неприятном. Ты знаешь место, где умерла?

— Да, но не сам адрес. Могу на карте показать. Я тогда с дуру в тупик забежала, не там свернула.

— А телекинез у тебя раньше был? – спросил Жан.

— Угу, только он мне не помог.

Показала на карте место, где умерла, и маршрут, по которому бежала.

— Много ему за меня заплатили?

— Пятнадцать тысяч, – вздохнул Трой. – Я вот думаю, может, они специально охотились именно за тобой? Не может быть таким совпадением, чтобы за месяц два менталиста сбежали, и два погибли.

— Я жива вообще-то!

— Я условно говорю.

— Но они и раньше загоняли других подростков, правда, раньше никого не убивали. Могли побить, ограбить и всё. Раньше никто не пропадал.

Через час оказалось, что следов моего тела там нет, а подворотня та сияет чистотой. Её даже с химией отмыли, и кто и когда это всё делал — нет информации.

— Только не говорите, что это совпадение, – проворчал Трой.

— Ясно, что нет. Нужно её опекуна прижать конкретно.

Прижимали дядю Толю уже без меня, и к нему пошёл менталистом Николас. Смогли только выяснить, что он рассказал по пьяни, что у его подопечной ментальный дар. И было это как раз незадолго до моей гибели. Анита из моих воспоминаний выделила лица тех, кто меня преследовали, и их объявили в розыск за убийство.

Приехав вечером домой, застала в квартире не только отцов, но и незнакомую мне женщину. Да, она красива, но от неё словно холодом веет. И отцы возле неё вьются, словно она их сердце и половинка. Было противно на это смотреть. Молча убрала свои судочки в посудомойку, а вещи — в стирку.

— Поужинаешь с нами? – зашёл один из отцов.

Кивнула. Меня ласково погладили по волосам. Когда я зашла в квартиру, женщина мазнула по мне не самым приветливым взглядом. Словно я отвлекла её от чего-то очень важного. Её мне сразу даже не представили. Только когда все сели за стол:

— Даш, позволь тебя познакомить, это Анна, наше сердце.

Промолчала, не стала говорить фальшиво про «приятно познакомиться».

— Ничего не хочешь сказать? – спросила капризно Анна.

— Лично вам — нет. Пап, можно твою руку?

Ближайший ко мне отец дал руку, я посмотрела на его татушку. Она так и была светло-серой, так, словно у него не было жены, а был только круг побратимов.

— Видишь, она потемнела. Я понимаю, тебе тяжело, Анна не заменит тебе маму.

— Это точно.

— Но мы не можем всё время жить прошлым.

— Да, я понимаю. Можно я вас всех вместе сфотографирую? Может, потом нарисую.

Отцы сразу оживились и обрадовались. А вот Анна занервничала. Но повода отказаться у неё не было. Сделала несколько снимков их с Анной. А когда отец сел рядом, перевернула его руку и сфотографировала его татуировку принадлежности кругу. Потом просто показала отцу фотки.

— Красивые получились, — сказала и полистала ему все фотографии, в конце показав фото с его татушкой.

— У тебя телефон цвет искажает. Нужно будет обновить.

— Папа, — проныла я тихо, — это просто телефон, он не тянет на звание суперского фотоаппарата! А это что у вас за кулоны?

— Это нам Анна подарила.

— Красивые. Я закажу себе новый набор красок и бумаги для рисования.

— Конечно, милая. Я тебе потом покажу, куда мы твои рисунки пристроили. Тебе должно понравиться.

— Как твоя работа?

— Морально тяжело, особенно некоторые дела. Папа Алекс сегодня приезжал из-за моей истерики, так неловко было потом перед детективами.

— Было из-за чего рыдать? — спросила хмуро Анна, решив поддержать беседу.

— Слишком близко к сердцу приняла одно дело.

— А кем ты работаешь?

— Менталистом.

Она сразу как-то подобралась и старалась лишний раз на меня не смотреть, и я ощутила, как она стала подбирать слова, когда отвечает. А я фотографии переслала Аните — своих отцов с дамой и татушки. С подписью: «Сохрани, пожалуйста». И правильно сделала — на утро фотографии пропали, даже из переписки с Анитой. Я ей сразу позвонила, закрывшись предварительно в туалете и включив воду.

— Ало, — хриплое и сонное. — Даша, у тебя что-то случилось?

— Ты вчера получила моё сообщение с фотографиями?

— Да, сохранила, как ты и просила.

— А проверь, они сохранились? А то с моего телефона кто-то удалил, даже из нашей переписки.

Девушка мигом проснулась.

— У меня сохранились в галерее, я ещё на всякий случай Трою отправила вчера. Это же твои отцы. А что за женщина с ними?

— Некая Анна.

— Судя по рыку — любовница, — услышала мужской сонный голос.

— Даша, — постучали мне в двери, я сбросила звонок и открыла отцу двери, — у тебя тренировка, собирайся чуть живей.

— Угу, — сказала сонно.

Отец ушёл, а я быстро умылась и оделась.

— Трой, проверишь, что за тётка?

— Милая, ты из меня верёвки вьёшь.

— А что, нельзя? — спросила смеясь жена.

— Тебе можно. Тем более раз фотки у Дашки пропали. И как-то слишком быстро для новой барышни. Они только два месяца как жену похоронили — это слишком быстро!

— Ты последнюю фотку глянь, татушка обычная, не такая как у тебя, женатого.

Проснулись уже все, тоже рассматривали фото с татуировкой.

— А и правда, у нас такая татушка была только когда мы собрали неполный круг, — сказал Арон. — И такой же цвет только у тех, у кого нет ещё сердца семьи.

— Да, а по лицам на фото похоже, словно они уже обрели, — сказал Ричард, смотря на фото в телефоне жены. — Макс, глянь, что это у них у всех на шее?

— Кулон, одинаковый. Может быть как украшением, так и артефактом. По фото заключение никто не делает. Нужно вживую смотреть. Поговорите сегодня с Дашей. Если что — вызовите одного из отцов.

А я, собравшись, выехала из своей комнаты. Отец мне передал термосумку с едой. Рюкзак я повесила на спинку кресла, а сумку поставила на колени. Пока тепло — удобно так делать. Кроссовки, в которых я езжу, у меня в комнате хранятся, ведь я их не пачкаю.

— Телефон, кошелёк, ключи? — спросил отец.

— Взяла, всё в рюкзаке.

— Бутылку с водой? — отец показал, что она у него в руках.

— Ой, спасибо! Запихнёшь в рюкзак?

Меня на прощание поцеловали в макушку. Пахло от отцов сексом и этой их новой женщиной. Старалась не показывать, что мне неприятно. На лестничной клетке вызвала лифт и стала ждать. Приехал большой лифт. Но вот соседи, что были в нём, не хотели меня пускать, стали на меня наезжать, говорить обидные слова, что калекам не место в обществе, и чтобы я сидела дома.

— Либо я еду с вами, либо вы никуда не едете! — сказала достаточно громко.

Потому что стоило дверям начать закрываться, я нажимала на кнопку вызова лифта, и двери открывались, и лифт никуда не ехал. Тут ещё отец вышел, заметил, что я никуда не уехала. Он сегодня что-то рано едет в офис. Он открыл двери лифта и вкатил мою коляску, да так, что едва не придавил парочку соседей, что стояли в лифте и не хотели меня пускать.

— Ещё раз такое устроите — будете ходить пешком, — рыкнул он им.

— Держал бы своего выродка дома.

За это сосед получил чёткий удар в живот.

— Ты падаль, держи язык за зубами. А то тоже будешь ездить на коляске.

— Пап, что с тобой? — спросила немного испуганно.

А потом заметила, что его кулон мигает и на нём появилась трещина. Дотронуться к кулону он не дал, убрал его за ворот рубашки. Выкатил меня на подземной парковке и покатил к моей машине. Помог положить мои вещи и сесть за руль, чтобы я не опоздала на тренировку. Он так и не ответил на мой вопрос. Поцеловал на прощание и пожелал хорошего дня.

На работе сегодня сильно разболелась спина, так что заметил один из детективов. Я была с ним в одном кабинете, заполняла отчёт.

— У тебя явно что-то болит.

— Спина болит. Такое ощущение, словно раскалённые спицы воткнули.

У меня пиликнул телефон, прочитала — это пришли сообщения о моих посылках. Вздохнула грустно. Заказать-то я заказала, но не подумала, как я буду их забирать. Украдкой посмотрела на Александра, парень улыбнулся и, подперев подбородок руками, сказал:

— Колись, что нужно. И давай я тебя к штатному целителю отвезу.

— У меня посылки пришли. Я не подумала, как буду их забирать, когда заказывала. А сейчас понимаю — я их не смогу сама получить и домой дотащить, даже поштучно.

— А телекинезом?! Но судя по кислому состоянию сил ни на что нет, — кивнула согласно, — давай я съезжу. Какой пароль на телефоне?

— Нет его. Но, наверное, нужно было поставить.

— Потом поставишь.

Показала, где у меня сообщения о доставке. И Саша, взявшись за ручки на кресле, покатил к целителю. Тот сразу заметил, что я не в лучшем состоянии.

— Милочка, я сниму боль и воспаление. Но попроси отцов записать тебя на приём к специалистам. И больше отдыхай. Подойду сейчас к шефу, чтобы тебе дали пару дней выходных.

— Но я сегодня только одно сканирование сделала.

— Вот и отдыхай ещё минимум час.

Саша отвёз меня в комнату отдыха и сделал чай.

— Отдыхай, привезу твои посылки.

— Вот, держи, — дала ему ключи от машины.

— Спасибо, конечно, но я на своей.

— Ну, потом посылки в багажник.

— Хорошо.

Вернулся он как раз через час. Поставил передо мной мою сумку с обедами и достал судочек.

— А я думаю, чего тебе плохо, а ты не ела сегодня, а уже отработала. Кушай.

Его напарник и парочка коллег смотрели на него широко раскрытыми глазами.

— Что?! А то вы не заметили, что Даше сегодня нехорошо?

— Мы ничего, просто удивлены.

— Посылки твои положил в багажник. Что было в самой тяжёлой?

— Набор инструментов, — он заметил, как я смутилась, — ну, для починки машины.

— Нужный набор.

Поев, стала лучше себя чувствовать. Смогла ещё поработать, но за день осилила только четыре сканирования. Вечером Александр поехал следом за мной и помог отнести мои посылки в квартиру. Набор инструментов мы распаковали в гараже и оставили в багажнике. Дома он помог мне распаковать коробки, а потом забрал их, чтобы выкинуть.

— Спасибо, — сказала отчаянно краснея.

— Да не за что, — отмахнулся он с улыбкой.

Вечером отцы пришли с Анной. Они сразу унюхали, что дома был посторонний мужчина.

— Дочка, кто был дома?

— Это Саша, детектив, он помог мне сегодня с посылками.

Анна только глаза закатила и, к счастью, промолчала.

— О, новые краски и маркеры, — заметили отцы.

— И несколько упаковок бумаги для рисования. Вы говорили, что покажете, куда пристроили мои рисунки.

— Покажем, сегодня замотались. У тебя всё хорошо? Ты слишком бледная.

— Спина болит. Целитель сказал, что нужно в больницу записаться. Там какое-то воспаление, и нужно попасть к специалисту.

Один из отцов сразу стал звонить. Удалось записаться, но приём будет только через неделю. Мы вместе поужинали, и я укатила к себе. Не было сил и желания общаться с Анной, как и рисовать. Потому приняла душ и легла спать. Сквозь сон ощутила, как отцы заходили и целовали меня в щёку.

— Вы не слишком много с ней носитесь? — спросила женщина, целуя одного из мужчин. — Ей бы жить отдельно от вас, взрослая уже девочка.

— Нет, — рыча, ответил отец и поймал её губы для жёсткого, клеймящего поцелуя.

— Мы своего котёнка не отселим.

— Она всё ещё нуждается в помощи, особенно сейчас, после аварии. Она чудом выжила.

— Мы её отпустим только в её собственную семью.

— Но а как же мы? Как же наши будущие дети?

— Наш старший котёнок нашим будущим котятам никак не помешает. Даша хотела братьев и сестричек и часто нас просила о них. Она будет рада малышам.

Утром я с трудом отскребла себя от кровати и съездила на тренировку. Тренер, видя, что я, мягко говоря, в никудышном состоянии, отказался со мной заниматься и отправил домой, прервав тренировки, пока мне не станет лучше.

— Я ж тебя только угроблю! Тебе нужно восстановиться. К врачу записали?

— Угу, через неделю.

— Вот и сиди дома, отдыхай! На тебе лица нет! Это вообще никуда не годится. Нет, одну тебя даже за руль сейчас лучше не пускать.

Он сам сел за руль, разобрался, как вести машину быстро, и отвёз меня домой. Доставил в квартиру чуть ли не на руках. Помог переодеться и уложил в кровать. Родных дома к этому моменту уже не было. Отец заехал домой днём, видимо после звонка тренера. Потому что он буквально влетел в квартиру.

— Даша, солнышко моё пушистое.

— Папа, — прошептала ему тихо.

Он бережно сгреб в объятья.

— Это никуда не годится, — сказал он растерянно и стал звонить в больницу.

Он описал моё состояние, сказав, что стало только хуже. Меня согласились принять сразу же. Отец подхватил на руки прямо в пижаме и побежал к лифту и машине.

— Спину ей восстановить сейчас не смогут. Уберём только воспаление.

— Почему не могут?!

— Нет специалиста! Один на пенсию ушёл, физически уже не в состоянии оперировать. А те, что остались, нейрохирурги заняты. Придётся ждать своей очереди. Обострение мы уберём, и нужно следить, чтобы она не перенапрягалась. И хватит её грузить физическими упражнениями — в её состоянии это сейчас вредно!