Глава 28 (Дамир)

Катя отреагировала быстрее, с силой оттолкнув меня от себя. Я отскочил на пару шагов, и мы оба замерли, во все глаза смотря на Ивана, застывшего в конце коридора возле выхода из раздевалки. Ошеломлённый мальчик стоял, открыв рот, из которого ещё совсем недавно доносился крик, а в зелёных глазах, так похожих на материнские, стояли наворачивающиеся слёзы. Из детского рюкзака с формой, который упал к его ногам, эпично выкатилось красное яблоко… Одного взгляда на Ваню хватило, чтобы понять: наше и без того призрачное будущее рухнуло раз и навсегда. Но это была очень плохая мысль, поскольку она была о нас, а думать нужно было о другом… о том, как один шестилетний ребёнок только что пережил предательство двух дорогих ему людей.

-Вань, - почти срывающимся голосом позвала его Катя. - Ванюш, мы сейчас всё объясним.

Но Ванька тряхнул головой, при этом глядя на меня. И я невольно подался к нему, но Катя перехватила меня, взглядом заставляя оставаться на месте.

Так мы и стояли, пока мать не попыталась сделать к сыну неуверенный шаг. Тот сразу встрепенулся и выдал своё болезненно-отчаянное:

-Я думал, ты мне длууууг! - нещадно картавя, проголосил Ванька. Я же всё-таки не выдержал и, вопреки Катиному предупреждению, рванул вперёд. Но не зря она была мать, которая явно лучше представляла, что ждать от собственного сына. Ибо стоило мне начать движение в его сторону, Ваня резко развернулся и кинулся бежать от нас вглубь спортивного комплекса.

-Не смей, - рыкнула на меня Катя, тут же сорвавшаяся за ним, на ходу скидывая свои туфли. Они оба скрылись за поворотом, а я так и остался стоять в коридоре в сюрреалистичной компании яблока и разбросанной пары туфель. Как назло в коридоре стали появляться люди, направляющиеся в зал. Я глухо выматерился, подхватив с пола вещи Лариных.  

  Меня потряхивало. Только сейчас до меня со всей неотвратимостью стало доходить, что на самом деле на кону стояло счастье лишь только одного-единственного человечка - Ваньки.

И да, я мог иметь хоть трижды прекрасные отношения с ним, но его отец - Слава. А это значило очень многое, если не всё.

Нагнал их минут через двадцать, когда порядком растрёпанная и босая Катя усаживала в машину подавленного Ивана. Завидев меня издалека, он тут же скрылся в салоне, с чувством хлопнув дверью.

Она тоже на меня не хотела смотреть, на автомате протянув руку за рюкзаком и туфлями. Обуваться не стала, закинув вещи на сиденье.

-Всё плохо, - бегло пояснила она, нервно крутя в руках ключ от автомобиля. - Как знала… Ты ему как друг был необходим, а не как… претендент на маму, - бросила быстрый взгляд на машину, где сидел Вано. После чего покачала головой и наконец-то подняла на меня свои затравленные глаза.

-Кать… - сам не знал, что собирался сказать, но она всё равно не позволила.

-Не надо. Это я во всём виновата. Позволила себе… помечтать о сказке.

Посильнее сжал челюсти, сдерживая рвущиеся наружу возражения. Даже показалось, что зубы хрустнули. А может быть, это просто что-то в душе надломилось.

-В любом случае… Спасибо тебе за всё. Спасибо и…

-Не смей извиняться.

Её горькая усмешка.

-... и прощай.

Всё, что мы могли себе позволить - это секундное прикосновение пальцами, после чего Катя тут же скользнула на водительское место и хлопнула дверью, отрезая нас друг от друга.

Не стал смотреть им вслед, чувствуя, что просто сдохну, здесь же, на стоянке.

Отработал ещё положенный час в тренажёрке, понимая, что мне теперь элементарно некуда торопиться. Странное дело, Ларины и так всё это время были не со мной. Но оказывается, во мне теплилась надежда, что однажды я добьюсь Кати… и они с Ваней станут моими. Фатальная ошибка… не воспринимать Ванькино решение как основополагающее. Нет, я не стал бы его задабривать… Но я нашёл бы нужные слова… Или, по крайней мере, постарался.

Если бы я только знал…

Презрение к самому себе накатывало волнами, заставляя задыхаться… Внешне я был непроницаем настолько, что ни один человек не смог бы ничего прочитать по моему лицу. Даже Стас… А вот внутри я агонизировал… Сгорая вместе с каждым новым витком своих размышлений.  

* * *

В квартире стояла тишина. Как оказалось, я тяжело её переносил. Отвык, видимо. А может быть, никогда по-настоящему и не знал, что это такое.

Невольно вспоминал историю своей жизни. То ли жалел себя, то ли просто пытался понять, как дошёл до всего этого.

Сидел на полу в гостинной и страдал по давно утерянному ковру, как если бы это была самая серьёзная потеря в моей жизни.

Всё так перемешалось, и мне уже начинало казаться, что я способен смириться со всем на свете, за исключением потери Кати и Вани. Невообразимо. Но, несмотря на все жизненные перипетии, именно от сегодняшней ситуации становилось наиболее тошно. Радуйся, все живы, здоровы, это ведь на самом деле не мало. Но нет… Ибо нынешнюю катастрофу я создал сам, пустив всё под откос… себя, её, их.

Злость на самого себя брала вверх, срывая последние предохранители… И я орал в голос, с чувством молотя кулаками об пол, разбивая костяшки в кровь, пока обессиленный не рухнул в центре комнаты.

Дыхание нехотя выровнялось. Мозг опять спасительно скатился в прошлое. Вспоминались родители и то, каким этот дом был при них. Вспоминалась боль потери. Холод и отчуждённость интерната. Сашки. И весь шум-гам Черновского дома. Но ничто из этого было не способно перекрыть ту пустоту, что чёрной дырой расползалась у меня в груди.  

И вот, я лежал на полу, на том самом месте, где когда-то был наш ковёр, а отец мне рассказывал о самом великом чувстве в мире – любви к своей женщине – и смотрел в потолок. В глубине кухни звонил телефон, но даже его вибрация и отголоски мелодии были не способны победить ту невыносимую безнадёгу, что нынче поселилась здесь.

* * *

Телефон звонил долго и протяжно. Пришлось встать и, пошатываясь, отправиться на кухню за трубкой. Остатки разума пугали, что что-то могло случится.

-Божечки, ты всё-таки живой! - возмущенно воскликнул Рома, словно прекрасно зная всё, что творилось со мной.

-Не голоси, - буркнул, туго соображая, зачем вообще мог ему понадобиться.

-А ты дверь свою открой тогда! А то я тебе ещё и песни матерные под балконом петь буду.

-В смысле?

-В смысле дверь открывай! Я в твой домофон уже минут пятнадцать долблюсь!

Я на автомате отправился в коридор, где долго рассматривал упавшую трубку домофона. Ровно до того момента, пока брат не позвонил опять.

-Ты, бл*ть, открывать будешь?!

Ромкина грубость заставила меня встрепенуться и взять себя в руки. Через пару минут он отсвечивал на пороге моей квартиры своей сияющей физиономией, наигранно бурча и по-хозяйски скидывая обувь.

-Знал бы, что ты меня так встречать будешь, к Стасу бы поехал.

-А чего не поехал-то? - не очень вежливо полюбопытствовал я.

-Там же Вера. А Стасику завтра на работу, - гоготнул Рома. - А он, знаешь ли, в последнее время опасается нас наедине оставлять, наивно полагая, что я на неё плохо влияю. До сих пор не раскусил, что вся дурь в этой фиолетовой головушке от природы.

Я невольно улыбнулся, соглашаясь с точностью формулировки. Но тут же спохватился.

-Подожди, а что ты тут вообще делаешь? В Москве?

-Как что? - всплеснул руками брат, уверенной походкой отправляясь в ванную. У него была патологическая чистоплотность. Промыв руки положенные сорок секунд и накинув ещё двадцать сверху, он наконец-то был готов разговаривать. - Царское семейство же завтра соизволит прибыть в столицу. Мне велено быть на месте как штык, под угрозой всех возможных кар, в том числе и лишения наследства.

-Ну это Сашка загнул. И ты клюнул?

-Я-то? Нет. Но тут в дело вступила мама, пообещав переехать ко мне на месяц с Никитосом и всем хомячачьим выводком. А я, знаешь ли, отвык жить на одной территории со всем, что источает запахи по уровню удовольствия ниже среднего. Одну матушку - пожалуйста. Но вот всё вместе… Чур меня.

  Ромка опять прошёл мимо меня на кухню, с серьёзным видом открыв дверцу холодильника. При своём почти двухметровом росте он был очень худым, если не сказать, что тощим. При этом жрал он как не в себя, но при условии, если находилось что-то такое, что могло удовлетворить его гурманские предпочтения.

-Не ждал, - заключил брат, обнаружив полупустые полки. - Давай что-нибудь закажем. Есть хочется, писец просто.

-Что, в пути не кормили?

-Ты не поверишь. Я к вам на поезде приехал. В плацкарте, - сказал он это так, как-будто к нему всё-таки были применены все возможные наказания. - Других нужных билетов не было. Все решили в последние дни лета махнуть в Москву и наоборот.

-А взять с собой еду в дорогу? - съехидничал я.

-И питаться в этой антисанитарии? - повторил Ромка мой тон, правда, при этом усилив его раз в пять, намекая на то, что я только что сморозил какую-то херню.

И правда что... Чего это я тут удумал… питаться в плацкарте. Это же сродни смертельным грехам.

-Короче, я хочу жратеньки, - надул он свои губы, с самым несчастным видом посмотрев на меня.

-Сейчас закажу, - выдохнул я, протянув руку за сотовым, который кинул опять на стол, но брат неожиданно перехватил мою кисть, уставившись на разбитые костяшки.

-Так-с, а что у нас тут?

-Неудачная тренировка, - буркнул я, вырывая руку.

-О да, я оценил, насколько НЕУДАЧНАЯ…

-Отстань, - отмахнулся я от него. - Лучше скажи, что тебе заказать.

-Подробности. Жаркие, свежие и горячие.

-Да иди ты… Сам тогда заказывай, - и кинул ему телефон в руки.

Пока Рома копошился на кухне, я перестелил ему постель в бывшей комнате Стаса.

-Заказал! - рапортовал Рома, когда я появился в гостинной.

-Замечательно. Слушай, Ром, поешь без меня? У меня день тяжёлый был. Я, наверное, спать пойду.

-Угу, - непривычно легко согласился он. Я даже успел двинуться в направлении собственной комнаты, когда Роман решил, что он ещё не всё сказал. - Так как, говоришь, зовут твой тяжёлый день?

Непонимающе сдвинул брови.

Брат тяжко вздохнул, всем видом показывая, как же ему тяжко иметь дело с идиотами.

-Ты даже в худшие годы своей бурной спортивной молодости приходил с расквашенным лицом, но целыми руками. Отсюда, вывод напрашивается сам собой, что…

-Что это тебя не касается, - отчеканил, еле удержав себя от того, чтобы хлопнуть дверью. Рома всё-таки разбудил ненужные мысли, которые до этого успел немного заглушить своим приездом.

-Я же всё равно узнаю! - долетел до меня голос за дверью, когда я уже рухнул на постель, утыкаясь лицом в подушку.