Глава 3

Глава 3. Подруга

Свадьба была скромной. Даже не свадьба, просто регистрация в ЗАГСе на Фурштатской и ужин в итальянском ресторанчике на восемь человек.

С моей стороны была только Лиза, моя помощница. Ещё я пригласила тётю Галю, но она приболела. Позвонила двум подругам из Тамбова – те отказались, сославшись на семейные обстоятельства. В Питере же знакомых, кроме дяди Ашота и Кирилла я так и не завела: когда работаешь сутки напролёт, на дружбу не остаётся ни времени, ни сил.

Со стороны жениха пришли какие-то «партнёры по бизнесу», трое мужчин в дорогих костюмах, которые много пили, громко смеялись и называли моего жениха «Кирюхой». Ещё была его мать, тощая женщина с поджатыми губами, весь вечер смотревшая на меня так, будто я украла у неё что-то ценное. На моё платье (новое, но всё равно недорогое), на мои туфли (единственные приличные), на мои руки (с короткими ногтями, потому что длинные мешают готовить), – и в её взгляде читалось отчётливое разочарование. Вперемешку с плохо скрываемым презрением.

– Поздравляю, – чуть ли не процедила она, когда мы остались одни у столика с закусками. – Надеюсь, ты понимаешь, какой тебе достался мужчина?

– Понимаю, – ответила я, хотя не была уверена, что мы имеем в виду одно и то же.

– Кирилл особенный мальчик. Он заслуживает особенной жизни. Не разочаруй его.

И отошла от меня, а я осталась стоять с бокалом шампанского и странным чувством, что меня только что предупредили о чём-то важном, но я не поняла, о чём именно.

Тут ко мне подошёл муж и нежно обнял за талию.

– Не обращай внимания на маму, она сложная личность.

– Я заметила.

“Как же хорошо, что твоя мать живёт в другом городе”, – мелькнула крамольная мысль на задворках сознания.

– Она просто переживает за меня. Всю жизнь переживает, – он поцеловал меня в висок. – Но ты ей понравишься. Со временем.

После свадьбы жизнь изменилась. Не сразу, не резко, а как-то исподволь, по капле. Кирилл стал называть ларёк «нашим бизнесом». Сначала это звучало мило, мы же семья, у нас всё общее. Потом начал давать советы, а затем посыпались указания, трансформировавшиеся в приказы.

– Люба, нужно поднять цены, мы продаём себя слишком дёшево.

– Люба, эта студентка Лиза слишком медлительная, увольняй.

– Люба, зачем ты тратишь деньги на рукколу? Обычный салат дешевле.

Я спорила. Объясняла, что клиенты приходят именно за качеством, что Лиза надёжная и проверенная, что руккола – это часть вкуса. Иногда он соглашался, но чаще обижался.

– Я просто хочу помочь, – говорил он с такой болью в голосе, что я чувствовала себя виноватой. – Хочу, чтобы у нас всё было хорошо, а ты меня не слушаешь.

И я начала слушать. Понемногу. По чуть-чуть. Цены подняла и клиентов стало меньше. Лизу не уволила, но сократила ей часы. Рукколу оставила, но стала класть меньше.

Компромиссы. Так это называется в браке, да?

***

Света появилась на пороге моей жизни в начале лета.

Я стояла у ларька, принимала поставку овощей, когда услышала визгливо-восторженный, очень знакомый голос:

– Любка!? Василькова!? Неужели это правда ты?

Я обернулась и обомлела.

Света Носкова. Подружка из параллельного класса. До десятого класса мы очень тесно общались, ходили вместе на школьные дискотеки и в кино. После девятого она уехала в соседний город поступать в какой-то колледж, где её тётка была преподом и могла помочь племяннице с экзаменами. С тех пор связь с ней была потеряна.

И вот она стоит передо мной, всё такая же: мелкие кудряшки, острый носик, глаза-пуговки. Только макияжа больше и одежда дороже. Точнее, претендует на дороговизну, но я уже научилась отличать качество от подделки.

– Светка?!

Она бросилась мне на шею, чуть не сбив с ног.

– Любка! Господи! Сколько лет! Ты тут живёшь? В Питере? Я тоже тут! Недавно переехала. Это судьба!

Следующий час вместо работы я слушала историю Светиной жизни. Был парень, хороший, перспективный, увёз её в Москву, обещал золотые горы. Год она «строила отношения», а потом он ушёл к другой. Света осталась ни с чем: ни работы, ни квартиры, ни денег.

– Вернулась в Тамбов, а там… – она махнула рукой. – Ты же знаешь, как там. Тоска и безнадёга. Решила попробовать себя в Питере. Тут хоть какие-то перспективы.

– И как?

– Пока никак, – она скривилась. – Снимаю комнату у чёрта на рогах, работу найти не могу. Образование у меня экономическое, но не высшее, и без опыта никуда не берут. Знакомая история, да?

Очень знакомая, даже слишком.

– А ты, я смотрю, поднялась! – Света окинула оценивающим взглядом ларёк. – Свой бизнес, да? Молодец, Васька! Всегда знала, что ты далеко пойдёшь.

Мне было приятно это слышать, по-детски приятно.

– Слушай, – подруга вдруг замялась, – я понимаю, что это наглость… Но может, у тебя есть какая-нибудь работа? Любая. Я посуду мыть готова, полы драить. Мне просто очень нужно зацепиться.

Она смотрела на меня глазами побитой собаки. Я узнала этот взгляд, видела его в зеркале год назад, когда сама стояла у порога Ашота.

– Посуду мыть не надо, – приняла решение я. – Но мне нужен бухгалтер. Справишься?

Света просияла так, будто я предложила ей миллион.

– Справлюсь, конечно справлюсь! Любка, ты моё спасение!

Она снова бросилась обниматься, а я думала: вот и у меня появилась подруга, точнее пришла из прошлого. Она знает, откуда я родом и через что прошла, вместе не пропадём.

Кириллу идея понравилась, даже как-то слишком.

– Подруга детства? Экономист? Отлично! – он потёр руки с энтузиазмом, которого я давно в нём не видела. – Нам как раз нужен человек, который разберётся в финансах за небольшую плату. Я в этом не силён, ты тоже, а расширяться пора.

– Расширяться?

– Люба, ты не можешь вечно крутить шаурму в ларьке. Нужно думать масштабнее.

Он достал блокнот и начал рисовать схемы.

– Смотри. Сейчас у тебя одна точка. Прибыль сто тысяч. А если точек будет три? Пять? Десять?

– Кирилл, я не смогу работать на десяти точках одновременно.

– А тебе и не надо. Ты разработаешь рецепты, технологические карты, стандарты. А готовить будут наёмные повара. Ты станешь управлять, а не стоять у плиты.

Я молчала. С одной стороны звучало привлекательно и логично. С другой – мне нравилось стоять у плиты. Нравилось готовить своими руками, видеть лица людей, которые пробуют мою еду.

– Это первый этап, – продолжал Кирилл. – Второй – производство. Полуфабрикаты. Пельмени, котлеты, соусы. Твои рецепты, но в промышленных масштабах. «Уваров-Продукт».

– «Уваров»?

– Ну да. Моя фамилия, – мечтательно улыбнулся он. – Ты же теперь тоже Уварова, хоть и захотела оставить на бумагах девичью фамилию, – обиженно буркнул он, но тут же снова улыбнулся и добавил: – Уваров… Звучит солидно, правда?

Василькова звучало не хуже, но я снова не стала спорить.

– Для этого нужны деньги, – попыталась возразить я. – Большие деньги, а у нас их нет.

– Для этого есть банки, – Кирилл захлопнул блокнот, посмотрел куда-то вдаль, будто видел там что-то прекрасное. – Кредиты. Инвесторы. Это моя часть работы. Ты готовишь, а я нахожу деньги. Мы же партнёры, не так ли?

Партнёры. Красивое слово. Я тогда ещё думала, что оно действительно несёт в себе именно тот смысл, который в него и был изначально заложен.

***

Света влилась в нашу жизнь мгновенно. Даже слишком, если подумать. Она приходила в ларёк каждый день, хотя бухгалтеру это было не нужно. Сидела в подсобке, «разбирала документы». Варила кофе себе и Кириллу, который теперь тоже проводил в ларьке больше времени.

Я работала. Они пили кофе и разговаривали.

– Твоя подруга умница, – сказал Кирилл как-то вечером. – Столько идей! Ты знала, что она в Москве работала в крупной компании?

Не знала. Света рассказывала другое: про парня, про разбитые мечты, а вот про компанию не упоминала.

– Она говорит, нужно открывать ООО. ИП – это несерьёзно. Ограничивает возможности.

– С ООО больше налогов и отчётности.

– Зато можно привлекать инвестиции. Брать кредиты. Расти.

Опять кредиты. Это слово звучало всё чаще, как заклинание. Или как молитва?

Я не хотела кредитов. Видела, что они делают с людьми: в общежитии на Электросиле половина жильцов были вечными должниками, платили проценты годами и не могли выбраться из ямы. Но Кирилл и Света смотрели на меня с таким снисхождением, когда я это говорила. Как на ребёнка, который боится темноты.

– Люба, кредит – это инструмент, – объясняла Света терпеливо. – Им нужно уметь пользоваться. Богатые люди всегда живут в кредит, так устроен бизнес.

– Я не хочу быть богатой. Мне хватает и того, что есть.

– Хватает? – Кирилл поднял бровь. – Тебе хватает этой конуры? Хватает работать по четырнадцать часов? Нравится экономить на всём?

– Я не экономлю…

– Люба, у тебя три платья. Три. Я посчитал.

Мне стало стыдно. Хотя по факту стыдиться было нечего, я всю жизнь так жила, и мне, правда, всего этого хватало с лихвой. Но под их взглядами я вдруг почувствовала себя убогой. Нищей. Недостойной.

– Ты заслуживаешь большего, – шепнул Кирилл мягко, взяв меня за руку. – И я хочу тебе это дать, просто доверься мне.

Доверься. Это слово он говорил часто. Доверься, и всё будет хорошо. Доверься, я знаю, что делаю. Доверься, я люблю тебя.

И я доверялась. Шаг за шагом, уступка за уступкой.

К лету мы открыли ООО «Уваров-Продукт». Учредителями стали мы с мужем. Генеральным директором Кирилл, «так проще для документов, ты же не хочешь возиться с бумагами». Я подписала протокол, не вчитываясь. Моя должность называлась довольно просто – технолог. Света от простого бухгалтера поднялась до финансового директора.

Ларёк остался на мне. Но теперь я не просто готовила, я разрабатывала «линейку продуктов». Пельмени. Вареники. Котлеты. Соусы в баночках. Всё было по моим рецептам, и выверено до грамма.

Кирилл искал инвесторов и помещение под цех. Света вела переговоры с банками.

Я готовила по ночам, тестировала рецепты, засыпала над записями и просыпалась с мыслью, что не успею. Не справлюсь, подведу.

– Ты слишком много работаешь, – говорила Света с сочувствием. – Может, отдохнёшь?

– Некогда.

– Вот именно поэтому вам нужен цех, – вмешивался Кирилл. – С нормальным оборудованием и персоналом. А не это кустарное производство на коленке. Когда возьмём кредит и запустим производство, ты будешь только руководить, – обещал он. – Никакой грязной работы. Как настоящая бизнес-леди.

Я не хотела быть бизнес-леди. Я хотела готовить. Но уже не была уверена, имею ли право хотеть.

Первый тревожный звонок прозвенел в августе.

Я зашла в ларёк раньше обычного, Света была уже на рабочем месте, хотя в такую рань ей там делать было нечего.

Она разговаривала по телефону. Тихо, почти шёпотом. Смеялась.

– …да, конечно… нет, она не подозревает… всё идёт по плану…

Тут она увидела меня и мигом осеклась. Лицо на секунду застыло, а потом расплылось в улыбке.

– Любка! Ты чего так рано? Я тут с мамой болтала, об одной родственнице сплетничали.

– Всё в порядке?

– Конечно! – она спрятала телефон слишком быстро. – Просто скучает. Ну, ты знаешь, как это.

Весь день я думала об этом разговоре. «Она не подозревает». «По плану». Может, я неправильно расслышала? Может, это было о чём-то другом?

Вечером я спросила Кирилла:

– Ты много общаешься со Светой?

– По работе, – он не оторвался от телефона. – А что?

– Просто любопытно.

Муж поднял глаза, внимательно посмотрел на меня.

– Люба, ты что ревнуешь?

– Нет, – соврала я.

– Света твоя подруга. Она нам помогает. Не выдумывай проблем там, где их нет.

Он подошёл, обнял, поцеловал в макушку.

– Я люблю тебя. Только тебя. Ясно?

– Ясно.

В сентябре банк одобрил кредит на сотню миллионов рублей. Под залог будущего производства и личное поручительство всех учредителей. С обязательной страховкой жизни и здоровья.

– Страховка – стандартное требование, – объясняла Света, раскладывая передо мной бумаги. – Банк хочет гарантий. Если с кем-то из вас что-то случится, кредит будет погашен.

– Что значит «что-то случится»?

– Ну, болезнь, несчастный случай… – она замялась, – смерть.

Слово повисло в воздухе. Неприятное, какое-то липкое, у меня аж мурашки от ужаса по коже побежали.

– Не думай об этом, – вмешался Кирилл. – Это формальность, так делают все.

Все так делают. Его любимая фраза. Как будто «все» – это неоспоримый аргумент.

Я смотрела на стопку документов. Цифры плясали перед глазами. Сто миллионов. Проценты. Графики платежей. Штрафы за просрочку. Залог.

– Люба, если ты не подпишешь, кредита не будет, – мягко надавила Светлана. – Без кредита не будет производства. Без производства так и останешься в ларьке. Это только твой выбор.

Мой выбор. Она умела так сказать «твой выбор», что на самом деле выбора не оставалось. Кирилл положил руку мне на плечо, сжал.

– Я буду рядом. Мы справимся вместе, доверься мне.

И я взяла ручку. Замерла на секунду, задержав дыхание, будто собралась спрыгнуть со скалы в ревущее, беспощадное море, и резко подписала. Страницу за страницей. Не читая. Не думая. Потому что Кирилл сказал «доверься», а я любила его, он – моя семья, родные не предают и не подставляют, не так ли?

На последнем листе стояла сумма страховки: сто двадцать миллионов рублей в случае смерти заёмщика.

Я подписала и это.

Вечером мы отмечали «успех» в ресторане. Кирилл заказал дорогое шампанское. Света произносила тосты. Все смеялись, чокались, строили планы.

А я сидела и чувствовала себя странно. Не счастливой, как положено. Не испуганной, хотя поводы были. Просто… опустошённой, как будто что-то важное только что закончилось, а я и не заметила.

– За нашу Любочку! – провозгласила Света, поднимая бокал. – Без неё ничего бы не было!

Они выпили за меня. А я смотрела на их улыбающиеся, довольные лица и впервые задумалась о том, а вдруг дядя Ашот был прав?

Что, если я совершила огромную ошибку?

Но отступать было поздно. Документы подписаны. Деньги на счету. Машина запущена. Оставалось лишь надеяться, что она не раздавит меня.