Глава 9

Прошло почти три недели.

Мы с Данияром будто научились существовать рядом, не задевая друг друга лишний раз. Почти как соседи. Почти как люди, которые когда-то были семьей, но теперь делят пространство по привычке.

Он приходит с работы поздно. Я ухожу на свою работу рано. Мы редко пересекаемся дольше, чем на несколько минут.

Но сегодня точно все изменится.

Я вижу новость утром — еще до кофе, еще до того, как успеваю окончательно проснуться. Его фотография. Улыбка, выверенная для камеры. Заголовок крупным шрифтом:

«Данияр Сухов одержал победу на выборах».

Я смотрю на экран телефона и чувствую странное облегчение. Будто внутри что-то щелкает.

Значит, все.

Значит, больше нет причин тянуть с разводом.

Вечером он возвращается раньше обычного. Снимает пиджак, аккуратно вешает его в прихожей, ослабляет узел галстука. Уставший, но довольный — это читается в осанке, в движениях, в том, как он ставит портфель.

— Поздравляю, — говорю я из кухни, не оборачиваясь.

Он подходит ближе, останавливается в дверях.

— Спасибо.

Пауза повисает между нами — плотная, вязкая.

Я выключаю плиту, медленно вытираю руки полотенцем и поворачиваюсь к нему лицом.

Когда-то Данияр предлагал мне все бросить и уехать в Питер, а я говорила ему, что дом хочу. И что ни в какой Питер не поеду. Вот и сошлись на том, что остаемся здесь…

А теперь мне ничего от него не нужно.

И даже этот брак.

— Кажется, ты обещал, что дашь мне развод, — говорю спокойно. — Кампания закончилась. Ты победил. Надеюсь, ты сдержишь свое слово.

Он смотрит на меня так, будто я ударила его не словами, а чем-то тяжелым. Медленно проводит ладонью по лицу, задерживает ее на щеке.

— Ты серьезно сейчас? — хрипло спрашивает он.

— Более чем.

— Вот так, да? — он усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. — Я прихожу домой после сложной гонки в своей жизни, а ты встречаешь меня требованием развода.

— Я встречаю тебя напоминанием, — отвечаю я. — Ты сам поставил эти условия.

Он делает шаг вперед.

— Неужели ты правда не хочешь сохранить то, что у нас есть? — голос срывается. — Даже попытаться, черт возьми?! Это вообще-то шестнадцать лет, это немало…

Я смотрю на него и вдруг понимаю: он действительно не понимает. Или не хочет понимать.

— А что у нас есть, Данияр? — спрашиваю я тихо. — Что?

Он открывает рот, но я не даю ему ответить.

— Детская комната, в которую мы боимся заходить. Хранилище воспоминаний, от которых не становится легче. И это все. А еще есть куча денег, которые не помогли спасти нашу дочь.

Он резко отворачивается, будто мои слова ударяют слишком точно.

— Не смей, — глухо говорит он. — Не смей говорить так.

— Тогда скажи мне сам, — настаиваю я. — Что у нас есть?

Он поворачивается обратно, глаза темные, злые:

— У нас есть шестнадцать лет, Юля! — повышает голос. — У нас есть история! Любовь, черт возьми! Или ты все это вычеркнула?!

— Я не вычеркнула, — отвечаю я. — Я похоронила. Вместе с нашей дочерью. И твоей помощницей, с которой ты спал, когда мне было плохо!

— Ты. Сама. Отправила меня к ней.

— А ты и побежал… — горько заканчиваю.

Тишина давит. Он тяжело дышит, сжимает кулаки.

— Если ты хочешь сохранить хоть что-то хорошее между нами, — продолжаю я, — ты дашь мне развод. Не заставляй меня ненавидеть тебя еще больше.

— Я не хочу разводиться, — жестко говорит он. — И не собираюсь делать это по первому твоему требованию.

— Это далеко не первое требование, — устало усмехаюсь я. — И ты это знаешь.

Он ходит по кухне, как зверь в клетке. Останавливается, резко разворачивается.

— Ты просто сбегаешь, Юля! — бросает он. — Тебе легче все разрушить, чем попытаться жить дальше!

— А тебе легче делать вид, что все можно починить, — отвечаю я. — Но это вообще ни черта не чинится.

Он подходит почти вплотную.

— Я люблю тебя, — говорит он низко, напряженно. — И всегда любил.

— А я тебя…

Он смотрит на меня несколько секунд — долго, тяжело, потом резко бьет кулаком в стену. Глухой удар отзывается в груди.

—…нет, — заканчиваю я.

Хотя заканчивать было необязательно.

Он и так знал, что не люблю.

Знал, что я скажу ему это прямо в лицо.

— Хочешь развод? — рявкает он. — Хорошо. Я дам тебе развод!

Я вздрагиваю, но не отступаю.

— Отлично.

— Юля… — бросает он мне вслед.

Я не оборачиваюсь.

— Увидимся в ЗАГСе, — говорю я ровно и ухожу в спальню.

Я добилась своего.

И почему-то от этого совсем не легче.