Глава 13. Самые паршивые воры

Дракончик просунул любопытный чешуйчатый нос меж перекрестьями шнуровки:

— Ты что делаешь?

Пижма прикрыла один глаз и ещё на миллиметр согнула тонкий металлический стержень, которым только что увлечённо ковырялась в замочной скважине.

— Ты удивишься, — саркастично фыркнула она, — но я вскрываю дверь. Это проблема?

Лео уцепился коготками за ворот, чтобы наблюдалось удобнее:

— Да нет.

— Тогда не мешайся.

— Эй! — дракон увернулся от очередного щелбана. — Не зли кровожадного и чешуйчатого!

— Пока ты там, чешуйчатый, почеши мне лопатку. Сил нет терпеть!

— Ты как разговариваешь с чудом природы?! — оскорбилось чудо, но переползло на спину всё-таки почесало.

— Чуть ниже. Ага, там. О-о-о! — застонала агент от наслаждения. — Боже, если бы я знала, как полезны в хозяйстве могут быть драконы…

— Эй! Я, вообще-то, не ручной зверёк! Как только пойму, благодаря чему превратился в…

— Огнедышащую кошку?

— В драконус пробникус! Эй! Эй, ты чего хохочешь?!

Смех отражался от стен так провокационно громко, что Пижма едва не воззвала к Богу снова, уже с благодарственной молитвой, когда дверь таки распахнулась и позволила взломщикам ввалиться в комнату.

— Ты бы хоть предупреждал перед тем, как выдаёшь очередной перл, пробникус!

Не в силах подняться, Пижма ногой захлопнула дверь и медленно восстановила дыхание, глядя в потолок. В поле зрения вплыла вытянутая и слегка помятая падением мордочка, повернулась в попытке выяснить, что же такого интересного наверху углядела девушка, и прикусила её за подбородок, поторапливая. Агент было отмахнулась, но передумала и обняла дракончика в порыве чувств.

— Задушишь! — ящер активно задёргал свободными задними лапами. — Ты чего делаешь?

— Ничего, — девушка одним плавным движением поднялась на ноги, отряхнулась и, не глядя на выскользнувшего из-за пазухи Лео, занялась изучением временного убежища. Кажется, дракон не заметил ни её смущения, ни закушенной в досаде губы. — Мешается тут ещё. Пробникус…

Больше всего комната напоминала заброшенный кабинет обленившегося секретаря. В идеальном порядке расставленные на полках книги успели покрыться внушительным слоем пыли, под которым, впрочем, всё равно было заметно, что расставлялись фолианты исключительно по цвету, а не по содержанию или алфавиту. Захотелось достать и пролистать одну: почему-то казалось, что их вовсе не открывали, а страницы скрипуче пахнут нетронутой бумагой. Иначе почему сборник «Тысяча и ещё сто неизвестных ядов» соседствует с «Унесёнными безудержной страстью»? Наверняка только потому, что обе красненькие. Неестественный порядок царил и на перетянутом паутиной столе, словно специально созданном для того, чтобы неведомый горячий и однозначно властный хозяин кабинета в порыве ярости скидывал с него когда-то блестящий от чистоты подсвечник, чернильницу с засохшим содержимым и бархатный футляр с пожелтевшими от времени перьями; скидывал их — и ронял на освободившееся место длинноногую (а как иначе?) и обязательно наивную и невинную секретаршу… ой, служанку… горничную? Пижма с трудом представляла, кого в пока ещё не до конца изученном мире полагается ронять на стол, но с огромными усилием поборола желание взгромоздиться на него сама. С грустью посмотрела на обнюхивающего высокие, до самого потолка, но необычайно узкие шкафчики дракона, ещё раз оценила масштабы и удобство стола и тяжело вздохнула.

Нет, трогать ничего в кабинете нельзя. Да, он пуст и заброшен, да, послужит самым безопасным убежищем до тех пор, пока шныряющие по этажам слуги не лягут спать, а гости имения не разойдутся наконец по домам. Но, если всё-таки кому-то взбредёт в голову совершить визит в пустую комнатку, выдавать своё присутствие в ней отпечатками в сантиметровом слое пыли не стоит.

— Ты куда лезешь?! — агент успела выхватить подопечного из-под завала прямо за хвост. Куда менее подкованный в вопросах скрытности Леонард, изучая помещение, умудрился с грохотом уронить на себя чучело рысеобразного существа со скорпионьим хвостом. Наверняка когда-то оно служило достойным украшением кабинета, но ныне лишь хоронило меж выпадающими шерстинками блох, мух и пауков, способных выжить в любом из возможных миров.

Лео чихнул, наглотавшись выбившейся пыли.

— Я случайно. У него лапа кривая!

— Ах, это у него лапа кривая? Точно не у тебя?

Лео вырвался и осторожно, пыхтя и отфыркиваясь, путаясь мордой в паутине, упёрся лапками в мохнатый бок. Он с неимоверной гордостью отряхнул конечности и небрежно похлопал рысь по ляжке, вздымая новые облака пыли, так и не заметив, что на место чучело поставила Пижма.

— Никто не обратит внимания. Наверняка в зале заседаний сейчас такой шум, что этот и не услышат.

Агент не стала разочаровывать салагу. В конце концов, он прав: гостям сейчас не до потерявшейся в суматохе парочки. В крайнем случае заглянул бы кто из горничных. Хотя нет, горничные это помещение явно обходят стороной. Ну кто из охранников или поварят. Но им обычно не свойственно проявлять усердие, когда рядом нет начальства. Вообще-то Пижма и не собиралась здесь оставаться. Идея была совсем другая, возможно, не самая лучшая, но вполне логичная.

— На задании ты прямо находка! — саркастично отметила она. Лео либо правда не заметил подкола, либо удачно сделал вид, но смиренно сел посередине побитого молью ковра и сложил лапки на коленках.

— У тебя есть колени? Ты как пингвин? — неожиданно для самой себя выдала агент.

— Чего-о-о-о?!

— Ничего. Просто рассуждения вслух.

Воспользовавшись тем, что Леонард и правда с необычайным вниманием принялся рассматривать задние (или всё-таки нижние? Чёрт!) ноги, девушка как могла быстро прошлась вдоль шкафов. Заперто, заперто, замок, открыто нараспашку: бери, что хочешь. Вот оно! Посреди слегка подсвеченных магией, закрытых на банальные амбарные замки и прикрытых только для вида стенок нашлась одна с подобием шпингалета. Засов не слишком походил на привычный, но работал, судя по всему, по одному принципу с земным. Пижма открыла нараспашку полупустой шкаф, закинула внутрь кулёк ответственно подобранной одежды Леонарда и как можно ласковее позвала:

— Лёня, ты мне не поможешь?

— Есть у меня колени! — торжествующе подскочил дракон. — Извини, отвлёкся. Что говоришь?

— Сюда, говорю, иди.

Дракончик доверчиво приблизился, и сразу об этом пожалел. Коварная женщина тут же подхватила его на руки и, пока не понял, что происходит, затолкала внутрь.

— Звиняй, Лёва. Это дело для взрослых.

Она хотела красиво захлопнуть дверь на последней фразе и победителем с пережитой трагедией за спиной величаво удалиться. Всё прошло бы отлично: выкрасть бутылёк с зельем, пока колдуны заняты скандалом и друг другом, ничего не стоит. По крайней мере, пока она одна. А вот Леонард наверняка выдал бы обоих. Нет, конечно, она бы потом вернулась и торжественно вручила ему драгоценную жидкость. И он бы обязательно, в восторге и недоумении, принялся восхвалять благородную воровку, целовать и, возможно, даже ненавязчиво поглаживать её бёдра длинными пальцами…. Да, именно пальцами: хочется верить, что к тому времени дракон принял бы человеческую форму. Обнажённую человеческую форму. И тогда, быть может, стол всё-таки пригодится…

Так, стоп! О чём это она?

Да даже не вернись она, безвременная кончина Леонарду не светила: всегда можно поорать и освободиться с запятнанной репутацией, но чистыми штанами.

Но фантазии не суждено было воплотиться в реальность.

Дракончик оказался коварен и мстителен.

— Ты что задумала?!

Лео успел ухватить её за рукав и дёрнуть. А дальше… Дальше сработала цепочка из скользкого ковра, выпавшей из чучела и рассыпанной по полу шерсти, неудобных дверец шкафа, за которые толком нельзя ухватиться, чтобы сохранить равновесие…

Пижма оказалась в шкафу вместе с Леонардом ровно в то мгновение, когда дверь захлопнулась. А шпингалет, как оказалось, всё-таки немного отличающийся от земного, защёлкнулся сам. Снаружи.

— Ну вот и что ты натворил? — безнадёжно поинтересовалась у темноты Пижма.

Темнота ответила обиженным сопением.

И, как назло, именно в этот момент дракон вновь стал человеком.

— Лёня, — как можно спокойнее проговорила агент, — я тебе сейчас хвост оторву.

— Это не хвост! — перешёл на фальцет Леонард.

— А я знаю, — Пижма сильнее сжала пальцы.

— Ой-ой-ой! Ты что делаешь? Б-больно!

Агент бы не только оторвала что-нибудь этому несговорчивому недоящеру, но ещё и хорошенько отсыпала бы тумаков, не будь шкаф таким бесстыдно, провокационно тесным.

Она зло пнула туда, куда могла достать. Судя по звуку, получилось по коленке. Судя по боли, — по собственной.

— Ты нам всё дело развалил!

— Я развалил?! Ты пыталась запереть меня в шкафу! Ты в своём уме?!

Он жарко, зло дышал ей в шею, согнувшись в три погибели, прижимался обнажённой грудью и… ну, скажем, другими частями тела. Проклятье! Нет, нет, она точно не была в своём уме!

— Потому мы что ты жалкий, тощий, неуклюжий мальчишка! Ты не умеешь быть взрослым серьёзным мужиком!

— Не не умею, а не хочу! — нагло заявил дракон, пытаясь скрестить руки на груди, но вместо этого только теснее прижимаясь к соседке по заключению и проклиная всё на свете за то, что наслаждался этим.

— Ты наивный, дурной, закомплексованный динозавр!

— А ты — недоверчивая, злобная и обиженная на весь мир стерва!

— Я одна справилась бы быстрее, а ты бы всё испортил!

— Это чем бы интересно я всё испортил? Тем, что подставил напарника, которому пообещал быть честным? Или тем, что предал друга, которого обманул уже однажды и был прощён?!

Пижма бессильно откинула голову, стукнувшись затылком о стену. Зашипела, дёрнулась вперёд, прижимаясь к куда более крепкому, чем думалось ранее, торсу:

— Тем, что я рядом с тобой становлюсь невнимательной!

Леонард наклонился ещё немного, хотя этого тесная темница уже не требовала и ответил хриплым шёпотом:

— Может, я тоже становлюсь невнимательным с тобой…

— Я тебя ненавижу, грёбаный ботаник!

— Ты меня с ума сводишь! — зло выдохнули они уже в губы друг друга.

А потом снова стало свободно.

— Что? Лёва, ты издеваешься?!

Только что она чувствовала его дыхание как своё, слышала биение сердца так близко, словно оно яро колотилось в собственной груди, больше всего на свете хотела разорвать доброго, большеглазого, пахнущего ромашкой так сильно, что всё, кроме этого запаха, переставало иметь значение…

А теперь в ногах виновато пыхтел дракон.

— Не поверишь: я и сам не слишком рад.

Пижма промолчала. Если уж чёртов задрот измудрился превратиться во в меру кровожадного дракона, лишь бы избежать страстного примирения после ссоры, ей ловить нечего. И правда, на что агент надеялась? Леонард сказал всё, что думал по поводу внезапно для неё самой обнаруженных чувств, так с чего бы ему отказываться от слов? Что ж, это не первый и наверняка не последний мужчина в её жизни.

— Нужно выбираться отсюда, — сменила тему она.

— Пижма, ты же не подумала…

— Я ничего не подумала, — отрезала девушка. — А теперь забейся в угол: я выбью дверь.

Для верности сначала исполнив просьбу, а то Пижма скора на расправу, Лео предупредил:

— Не выбьешь.

— Поспорим?

Дракон взобрался, цепляясь за выступы полок, повыше, поравнялся с лицом Пижмы и выглянул в узкий просвет между створками:

— Можем, конечно, и поспорить. Хотя мне почему-то кажется, что ты не слишком любишь проигрывать.

— Не умею: опыта не хватает, — кратко пояснила девушка.

— Тогда, если не хочешь им обзавестись, попробуй не применять силу, а немного подумать.

Пижма впала в ступор. Нет, дурой она себя не считала. Но по протоколу полагалось голову как раз отключать и следовать приказам, а не собственным измышлениям. Не сказать, что ей это нравилось, но подобный подход к работе избавлял от последующих мук совести и ночных кошмаров с участием спасённых преступников и избежавших наказания злодеев, которых ей приходилось сопровождать.

— Мой способ быстрее.

— Но он не поможет.

— Так хочешь проверить?

Места в шкафу едва хватало для замаха, а навыков освобождения из гроба с помощью терпения и чётко поставленного удара у агента не имелось. Зато упрямства и своеволия — хоть отбавляй.

— Ты уже попыталась взломать дверь в моей лаборатории, — дракончик отодвинулся назад, чтобы не попасть под раздачу, и говорил как будто сам с собой, чтобы не нервировать того, кто на данный момент больше, сильнее и тяжелее. — Получилось?

Пижма поджала губы и проговорила про себя алфавит. Точнее, только некоторые буквы из него в неслучайном порядке. Полегчало настолько, что даже не понадобилось повторять вслух.

— Эта тоже заговорённая?

— Почти все двери в нашем мире заговорённые, — дракончик принялся копошиться в бумагах, намереваясь свить гнездо и показывая тем самым, что обосноваться им придётся надолго.

— И как нам теперь выбираться?

Лео смял несколько листиков и подложил в качестве подушки под спину, расправил крылья и закинул ногу на ногу.

— А не надо было меня тут запирать.

— Ну давай, ещё обидься на меня!

— А ты не учи. Я уже и так обиделся!

Если бы у Пижмы была привычка во время ссоры повышать голос, как все нормальные люди, они бы ничего не услышали. К счастью, хотя говорить о счастье пока рано, агент почти никогда не кричала. Она шипела, фыркала, угрожающе шептала… Словом, понижала голос по старой привычке не привлекать к себе внимания ни при каких обстоятельствах. Поэтому лёгкий скрип двери они услышали сразу, ещё до раболепского щебетания вошедшего, мигом замолчали и прильнули к узкой щели, соприкасаясь щеками и ничуть этим не смущаясь.

— Сюда, госпожа, проходите, располагайтесь!

Хоть опытному магу и полагалось бы впихнуть сначала владельца кабинета (мало ли, что ждёт внутри!), но Зинерва вошла первой без опаски, маленькими, но уверенными шагами, повела смуглыми плечами и брезгливо приподняла подол, чтобы не запачкаться в пыли.

— Твой кабинет настолько тайный, что его не могут найти горничные?

Лоренцо подхалимски рассмеялся, но, сообразив, что старуха не шутит, замолк, а потом и отвернулся, не выдержав испытующего взгляда.

— Что вы, госпожа! Я лишь добился уединения, запретив слугам приближаться к комнате…

— Ты настолько достал их капризами, что они просто перестали у тебя убирать, а Ювеналию плевать на такие мелочи? — из-под морщинистых век сверкнула искра ехидства.

— Вы несказанно проницательны, госпожа! От вас ничего не утаить! Позвольте в восхищении облобызать вашу ручку…

Зинерва великодушно подала ладонь и с интересом долго наблюдала, как холёный и гладенький лизоблюд ищет наименее морщинистый и тёмный кусочек кожи, как старательно касается губами только перстней и следит, чтобы не поцарапаться о длинные, слегка загнутые, как у вороны, ногти. Наконец, представление надоело, и старуха вырвала руку, едва не попрощавшись с одним из колец, что особенно облюбовал советник.

— Эти покои совершенно не подходят для обсуждения коварных планов, — заметила она и, оставив двумя пальцами отпечаток на пыльном столе, демонстративно сунула их под нос Лоренцо.

— Зато нас никто не подслушает, госпожа, — советник повертелся, кинул взгляды вправо-влево и развёл руками, мол, смотрите, сюда же никто не сунется!

Пижма не издала ни звука, но сильнее стиснула зубы. Конечно, она не могла этого знать, но нужно было догадаться! Выбрав самую грязную и неприметную дверь в коридоре, она посчитала что в кабинете давно никто не работает: идеальное убежище для дракона, пока она занята. В комнате и правда никто не работал. По крайней мере, не так, как принято в подобных помещениях. Она обустраивалась для другого: хранить тайны, шептать сплетни, плести интриги. Как же агент сразу не поняла?! Совет магов без интриг? Да их должно быть больше, чем в королевском дворце! Какое счастье, что они с Лео застряли в шкафу вдвоём. Поймай кто его здесь, да в драконьей форме, ещё одним Ангуссоном стало бы меньше. А она бы себе этого не простила.

Дракон тихо азартно переступал с ноги на ногу, не отрываясь от щели. Внутренние разборки совета его интересовали мало, но полюбоваться на то, как Зинерва ставит на место зазнавшегося толстячка, очень хотелось.

Старуха попыталась присесть в богато обитое атласом кресло, но сначала стукнула по сидушке сильно выступающими костяшками пальцев и, оценив высоту пылевого облака, побрезговала; оглянулась соображая, на что бы опереться, тоже не нашла и замерла у выхода, повернувшись боком к Лоренцо, демонстрируя, что ей не слишком-то интересно и уйти она может в любой момент.

— И что же такого занятного ты имеешь мне сказать, юноша? Не думаю, что тебе есть, чем удивить такую каргу, как я.

Советник торопливо дёрнулся к столу, попытался выбить из кресла пыль, поднатужился и даже слегка втянул живот, чтобы перевернуть его вверх ногами и вытряхнуть, но не осилил.

— Присаживайтесь, госпожа Зинерва, устраивайтесь поудобнее! Быть может вам здесь в принципе придётся обосноваться…

— Здесь?! — ужаснулась старуха. — Уволь, я предпочитаю менее, — она отмахнулась от назойливой оголодавшей мухи, — заселённые помещения.

Забывшись, Лоренцо сам плюхнулся внушительным седалищем на мягкую обивку и закинул на стол толстенькие ножки:

— Ну мы же оба с вами понимаем, что скоро этот дом может стать куда менее заселённым.

Зинерва приподняла в ниточку выщипанную брось и не отвечала до тех пор, пока осознавший свою наглость советник не вскочил и не вытянулся перед ней, словно нашкодивший щенок.

— Не понимаю о чём ты, — старуха понимала куда больше и лучше, чем советник, но размениваться на беседу с мелкой сошкой не собиралась. Она чуть сильнее повела плечом в сторону выхода, намереваясь уйти.

— Дни председателя сочтены! — выпалил Лоренцо громче, чем хотел, и тут же испуганно закрыл рот пухленькими ладошками. Повторил шёпотом: — Дни председателя сочтены. Вы это осознаёте, я это осознаю. Так чего же таиться? Почему бы двум умным людям не обсудить перспективы?

— Перспективы? — искренне удивилась Зинерва. — В моём возрасте обычно не бывает перспектив с такими молокососами, как ты.

Лоренцо брезгливо перекосило от шутки, но он сдержался и елейным голоском, словно простые истины ребёнку, начал оплетать ведьму паутиной слов:

— У председателя и без сегодняшнего инцидента было достаточно неприятностей. Историю с гибелью Ангуссона никто не забыл, как вы понимаете.

— Ни у кого нет доказательств, — сухо кинула старуха. Слова упали на пыльный ковёр и затерялись в ворсе: никто и никогда не сумеет выловить их оттуда.

— Нет, — согласился Лоренцо. — Конечно, нет. Но все понимают, что больше всего выгоды от трагедии получил именно господин Ювеналий.

— Место моего покойного зятя…

— Несостоявшегося зятя, — поправил дотошный секретарь.

— Покойного несостоявшегося зятя, — согласилась Зинерва. — Его место должен был занять младший брат. Если на кого и пали бы подозрения…

— Но Леонард, как мы знаем, отказался от должности, не распространяясь о причинах. Кто-нибудь сообразительный вполне мог бы предположить, что нынешний председатель использовал давление, а быть может даже шантаж… Словом, никто не может заявить об этом вслух, но все подозревают. Поэтому история с пытками, что легко спустили бы ему с рук при иных обстоятельствах, может стать… Станет последней каплей. Люди начнут задавать вопросы. Эмрис начнёт. И, кто знает, Эмрис или Ювеналий… Кто-то из них может начать говорить. И роль господина Ювеналия в трагической гибели Невлина Ангуссона раскрылась бы очень быстро…

Зинерва сдалась и устало присела на край стола, не заботясь о том, что испачкает меховое боа и платье, украшенное тончайшим узором:

— Чего ты хочешь?

Лоренцо заботливо отряхнул пыль вокруг тощего зада старухи, подумав, протёр кусочек столешницы рядом и небрежно оперся, проникновенно заглядывая в глаза, которые Зинерва упорно прятала:

— Мы не хотим скандала, верно? И не хотим, чтобы правда выплыла наружу. Так быть может, стоит слегка поторопить события? Уверен, ваш опыт более чем позволяет занять место Ювеналия, а ваш покорный слуга с величайшим удовольствием введёт нового председателя в курс дела.

Пижма больше почувствовала, чем увидела, как мелкие коготки дракона впиваются в дерево. Леонард не моргал, не двигался и, кажется, не дышал. Она молча накрыла рукой его лапу.

Между тем, старая ведьма, горько улыбнувшись чему-то, что заботило её куда больше, чем происходящее вокруг, побарабанила пальцами по дереву и решилась:

— Я подумаю над вашим предложением, Лоренцо. Помните, я повидала достаточно примеров верности и предательства, так что не принимаю никаких решений поспешно.

Она поднялась, чтобы, не оглядываясь, не выдавая беспокойство и удерживая королевскую осанку, выйти в коридор.

— Ещё кое-что, — остановил её интриган. Он дрожащими пальцами выудил из внутреннего кармана маленький бутылёк с алой жидкостью, протянул его старухе, как великую ценность, сжимая руку так сильно, что стекло грозило лопнуть. — Я прекрасно понимаю ваши опасения. Поверьте, Зинерва, мне можно доверять.

— Как доверял вам Ювеналий? — зябко запахнулась в боа она.

— Время Ювеналия ушло. Он совершил слишком много ошибок. Сам, попрошу заметить. Никто не заставлял его. Прошу вас принять это зелье как подношение покорного слуги.

Слуга склонил голову, но пальцев не разжал, не в силах попрощаться с бесполезным для него, но столь ценным артефактом.

— Я очень стара, советник, — Зинерва растянула губы в подобии улыбки.

— И что, госпожа?

— А то, что я уже видела драконов.

Она вышла из комнаты, так и не прикоснувшись к зелью. Советник поскорее, пока старуха не передумала и не вернулась, сунул его обратно под камзол, пытаясь сообразить, заключён мирный договор или нет.

— Постучись, — сквозь зубы процедил Леонард, не отрывая от толстяка и его потных ручек немигающего взгляда.

— Что, прости?

— Стучите и вам откроют, — напомнил Лео. — У вас разве так не говорят? У меня не человеческие пальцы, постучи ты.

Очень надеясь, что дракон не сошёл с ума от обрушившейся на него информации, Пижма дважды стукнула в дверцу.

Шкаф распахнулся, выпуская пленников и заставляя круглое лицо Лоренцо вытянуться по вертикали вдвое больше возможного.

— Кто там, — мрачно поприветствовала Пижма, не оборачиваясь захлопывая дверцы шкафа.

Не заметивший в полумраке дракона Лоренцо расплылся в привычной подобострастной улыбке:

— Госпожа иномирянка! Как неожиданно вас здесь видеть! Вероятно, вы заблудились? Ну конечно же, такая травма, такая травма… Председатель невероятно жестоко с вами обошёлся!

— Рот закрой, — с максимальной вежливостью, на которую была способна, попросила Пижма. Попросила крайне убедительно, сжимая в кулаки обе руки и поднимая их повыше для удара. — А флакончик поставь. И отойди.

Лоренцо уже покорно дёрнулся к внутреннему карману, но передумал и сцепил пальцы поверх внушительного налитого животика:

— Возможно я ошибаюсь, госпожа… эм…

— Пижма, — ласково подсказала Пижма.

— О, разумеется, я помню, госпожа Пижма! Так вот, возможно я ошибаюсь, но что-то подсказывает мне, что, пока флакончик у меня, вы не рискнёте заниматься рукоприкладством. Ведь он может ненароком разбиться, верно?

— Если он разобьётся, — спокойно предупредила агент, — следующей разобьётся твоя голова.

Советник поднял вверх руки, демонстрируя, что сдаётся, безоружен, кроток и вообще не собирается совершать необдуманных поступков.

— Зачем же так грубо? Госпожа иномирянка, у нас общий враг! Я зол на председателя не меньше вашего и совершенно не приемлю его методы! Как, впрочем, и ваши! — торопливо добавил он, оценив боевую стойку нападавшей.

— Ты зелье-то отдай, — предложила девушка последний раз, якобы расслабленно приближаясь. — И разойдёмся мирно.

Лоренцо куда менее расслабленно отступил, прижимая полу камзола:

— Боюсь, угрозами здесь ничего не решить. Поверьте, вы в заранее проигрышном положении…

Договорить советник не успел: в его ногу вцепился дракон. Конечно, будь это полноразмерный дракон, конечность исчезла бы в пасти целиком, причём вместе со своим владельцем, но это был Леонард. Тем не менее, хоть и сквозь высокий кожаный сапог, укус ощущался достаточно, чтобы Лоренцо по крайней мере отвлёкся от Пижмы, а после столь тонко и высоко завизжал, что позавидовать могла любая оперная дива.

— А-а-а-а-а! Крыса-а-а-а-а!

— А вот сейчас было обидно! — выплюнул Леонард захваченное.

— А-а-а-а! Говорящая крыса!

Агент, быстро сориентировавшись, с серьёзным видом добавила:

— А ещё дрессированная и ядовитая. Отдай флакон или через пятьдесят восемь секунд тебя убьёт отёк лёгких.

— Вы не посмеете!

— Хочешь проверить?

— Вы снова станете вне закона!

— У меня всегда были с ним неладные отношения.

— Вас казнят!

— Если мы с тобой никому не скажем, меня даже не обвинят. А мы же никому не скажем, верно? — понизила голос она. — Сорок две.

— Вы не сможете бездействовать, если я начну умирать у вас на глазах!

Пижма ощупала языком щербинку между зубами, помогла пальцем и выковыряла наконец изматывающую её с начала вечера маковку. Отщёлкнула в сторону и сообщила:

— Вообще-то смогу. Тридцать секунд.

— Тогда вы! — Лоренцо в панике обратился к говорящей крысе, с ужасом понимая, что на крысу существо похоже меньше всего. — Кто бы вы ни были! Остановите это безумие! Вы не сможете смотреть…

— А я отвернусь, — пообещал дракон сохранить душевное равновесие. — Хотя нет, знаешь что? Пожалуй, не стану отворачиваться. Даже займу место поудобнее.

— Десять…

— Да чтоб вам провалиться!!!

Лоренцо выхватил бутылёк и швырнул им в агента в надежде, что тот всё-таки разобьётся и не достанется никому. Но Пижма не зря тренировала реакцию в полевых условиях и сцапала флакон быстрее, чем тот закончил полёт.

— Противоядие! — прохрипел советник, на полном серьёзе хватаясь за горло.

— Ах, да, — «вспомнила» Пижма. — Смотри: закрываешь глаза, — Лоренцо покорно зажмурился, — топаешь ножками, — советник покорился, — а теперь произноси заклинание: мы писали, мы писали, наши пальчики устали; мы немножко отдохнём…

— Вы издеваетесь?! — Лоренцо был профессиональным трусом, но считать умел. Сообразив, что время вышло, дракон — не крыса, а яд — выдумка, он озверел. — Я так просто это не оставлю! Вы и ваша… крыса нажили себя серьёзного врага!

Леонард хотел возразить, что, вообще-то, он дракон, но постеснялся: что уж, не в том он размере, чтобы пятнать чешуйчатое имя. Но ничего, вот как засядет за изучение феномена, как повторит зелье в лабораторных условиях…

— Пижма, ложись!

Замечтавшись, Лео едва успел заметить, как незаметным движением советник откидывает край ковра и наступает на вызолоченную магией руну, активируя её.

Взмыв в воздух, отпечаток заклинания напитался силой, раздулся, принял форму огненного шара и, повинуясь движению рук хозяина, устремился к цели. Цель успела броситься на пол, но пульсар — не пуля; он умеет менять направление и находить врага, куда бы тот не делся.

Огненный шар чуть исказился, меняя направление. Леонард почти увидел, как он касается упрямой лохматой головы, как обжигает едва заметным белёсым пламенем, а потом взрывается тысячей магических искр, распыляя на мельчайшие частицы женщину, которую он, кажется…

Лоренцо закатил глаза и тяжело рухнул под стол, вместе с сознанием гася и заклятие.

Не ожидавший от себя подобной прыти, Лео осторожно поставил некогда начищенный до блеска подсвечник на место, поправил и, повинуясь порыву перфекционизма, стёр с него остатки пыли.

— Я же его не убил, нет? — он посмотрел вниз, покраснел и прикрылся первым, что попалось под руку. Попалась чернильница, ничегошеньки не способная прикрыть.

— Очень надеюсь, что да, но вряд ли.

Пижма наклонилась к вороху мусора, выпавшего из шкафа ранее, и вместо одежды подала мужчине издевательски маленький клочок бумаги. Лео всё же предпочёл чернильницу.