Глава 14. Никогда не доверяйте незнакомцам

Соблазн как ни в чём не бывало вернуться к гостям и улыбнуться напоследок Ювеналию был необычайно велик. Как раз и гости не успели разойтись, продолжая пересуды, разбившись на группки поменьше. Воображение Пижмы активно дорисовывало чванливым лордам и завёрнутым в драгоценные ткани леди платочки, завязанные под подбородками, скамеечки и полные карманы семечек.

— Небось Ювеналия теперь наркоманом величают, — шепнула она. — А меня проституткой.

— С чего бы? — так же шёпотом удивился Лео, выглядывая из-за колонны, чтобы проверить степень правдивости сказанного.

— Полагается так, — отрезала агент. — Не высовывайся.

Леонард повиновался: всё-таки в вопросах скрытности у Пижмы фора.

Хоть дракон и вздёргивал нос, уверяя, что результаты скандала с председателем его не волнуют, но, выбираясь из имения, потребовал пройти через общий зал и не двигался с места, пока не нашёл в толпе родителей и не убедился, что им ничего не угрожает.

— В порядке они, в порядке. Ленора себя в обиду не даст. А нам валить надо, — щёлкнула его по лбу девушка.

— Я за них и не волнуюсь! — возмутился Ангуссон, скрывая вздох облегчения. Волновался, ещё как! Но ни за что бы не признал.

Пижма продолжала злиться. После частью услышанного, частью додуманного диалога Лоренцо и Зинервы она ожидала, что Леонард озвереет (желательно всё же в переносном смысле, чтобы снова не таскать с собой кулёк его одежды, точно заботливая курица-наседка) и отправится мстить, как любой уважающий себя аристократ, нашедший, наконец, виновника смерти брата. Но он лишь долго, вдумчиво попинывая вырубленного советника, молчал, а потом заявил, что нужно убираться отсюда, пока их не схватили. Дескать, найди охрана Лоренцо одного, он не стал бы привлекать к себе внимание и жаловаться, а вот свяжи кто парочку с шишкой на голове толстяка, проблем не избежать. В том числе очередных проблем для иномирянки, только что яро доказывающей, что ни за что не причинит вреда жителям Лимба и достойна остаться на пмж.

Агент тоже мыслила трезво. Месть — блюдо, которое подают холодным, приправленным тщательно проработанным планом и с соусом из железного алиби. Бросаться на Ювеналия в и без того наполненный событиями день глупо.

Но Леонард всё равно должен был попытаться!

— Ну всё, пошли, — потянул её дракон к выходу.

— Куда?! — Пижма только глубже отступила за аляповатую колонну, втянув в нишу и мужчину. — Через толпу? С ума сошёл?

— Но мы же гости. Ни в чём не виноватые. Пока что… Уж наружу нас охрана выпустит. Скажем, что скучно стало, и все дела.

Пижма осторожно расправила Лео воротничок, одёрнула манжеты, зачесала набок чёлку, не видевшую укладки, вероятно, с того времени, как Ангуссон жил с мамой, и в завершение отвесила смачную оплеуху.

— Лёва, я, конечно, понимаю, что мужчины редко обращают внимание на дамские наряды, но, — она сложила губки в «пю», захлопала ресницами и тоненько кокетливо поинтересовалась: — Ты ничего нового во мне не замечаешь?

По непонятной для самого дракона причине в голове послышалось тиканье часов, кои в Лимбе никогда и не использовали. Звук отражался от стенок черепной коробки, гулко гулял по голове, но никак не желал натыкаться на правильный ответ.

— Эм… Ты причесалась?

— Неверно, — Пижма ласково посмотрела на свой кулак.

— Новые серёжки?

— Да, но ты их видел с начала вечера.

Леонард, готовый в панике залезть по колонне до самого потолка и кидать предположения уже с безопасного расстояния, пошёл на крайние меры:

— Я не знаю, что ты с собой сделала, но выглядишь сегодня необычайно хорошо!

— Прогиб засчитан, — кивнула Пижма, — хотя мы ещё обсудим, откуда это невинный отшельник, не избалованный женским вниманием, знает этот ход. Я в мундире стражника, гений! А валить надо как можно скорее, потому что на нашем счету уже три вырубленных, но благодаря одному альтруисту, не уничтоженных объекта.

— Твоя красота затмевает наряд, — выкрутился Леонард настолько профессионально, что агент всерьёз начала думать, что наивный ботаник — лишь успешное прикрытие. Ну или что дракон попросту неумело с ней флиртует… Да нет, бред какой-то. Он уже несколько раз продемонстрировал полное равнодушие к её персоне. Тут ловить нечего. Даже за хвост. Даже не за хвост.

Тем не менее, Пижма с интересом включилась в игру:

— Милый, я хочу новое платье, — капризно надула губки она. — Или нас обоих словят и порешат или того хуже — отправят в пыточную. А там одна сумасшедшая крайне немузыкально распевает военно-патриотические песни, так что тебе точно не понравится, — добавила она уже серьёзно. — Любо-о-о-о, братцы, любо-о-о-о, любо, братцы, жи-и-ить…

— Что?

— Ничего, — тут же перестала агент напевать.

— Если женщина просит новое платье, ей отказывать нельзя!

Как Джин оказалась рядом, не сумела понять даже агент Пижма, хотя и сделала непроницаемое лицо, говорящее «я видела тебя с самого начала; чем ты хочешь меня удивить, гражданский?». Этому лицу научил её полуслепой лейтенант, принимающий в училище экзамены. Зная о проблемах преподавателя со зрением, кадеты без зазрения совести списывали не только со шпаргалок, но и с тетрадок, учебников и ноутбуков. Лейтенант же ходил меж рядами с таким видом, словно всё видит, но не возбухает исключительно из уважения к поразительной тупости своих студентов.

Впрочем, как выяснилось после выпуска, именно так дело и обстояло.

Леонард сообразительно прикрыл подругу плечом.

— Имоджин, брысь отсюда!

— Ну конечно! — куда более профессионально, чем Пижма, надулась она. — Как Имоджин, так сразу брысь! Лео, милый, ну почему же ты так меня не любишь? Я же хочу с тобой подружиться! Пижма, скажи ему!

— Она хочет с тобой подружиться, — послушно повторила агент, — а теперь брысь отсюда, Джин, у нас тут свои интимные тайны.

— О-о-о-о! — фея захлопала в ладоши и запрыгала на месте, издавая граничащий с ультразвуком писк. — Интимные тайны! Я обожаю секреты! Расскажите мне! Нет, сначала я расскажу вам!

Пока страдальчески кривящиеся от визгов колдуны не начали проявлять нездоровый интерес к суетящейся в углу троице, Пижма приняла решение, о котором, была уверена, ещё не раз пожалеет, и втянула Джин в нишу.

— Нам нужна помощь, Джин. Меня угораздило, — агент сверху вниз провела ладонью, демонстрируя наряд и моля трижды святой Глок, чтобы фея не начала задавать вопросов или, того хуже, не проболталась старухе Зинерве, которая явно куда сообразительнее и сумеет сложить два и два.

Имоджин секунду ошалело пялилась на одежду стражника, сидящую на Пижме весьма недурственно, явно взяла на вооружение необычный образ и, наконец, расплылась в понимающей улыбке:

— Какие же вы… страстные! Как я за вас рада! Чудесная пара! Порвали платье в неконтролируемом порыве, да?

Пижма и Лео переглянулись: «это я его в порыве порвал?» — «ты, кто ещё!» — «что, прям перед тем, как…» — «именно, приятель, именно!».

Они одновременно покаянно склонили головы, а Лео, войдя в роль, ещё и ущипнул девушку за ягодицу:

— Как тут устоять? — покраснел он.

— Конечно, я помогу вам! С каждым такое может случиться, — Джин смущённо прикрыла личико ладошкой, заставляя задуматься о том, откуда столь возвышенной особе известно о столь низменных способах времяпрепровождения. Глаза феи ненадолго затуманились негой воспоминаний, но она быстро пришла в себя. — Ты вполне можешь взять моё платье. Только спрячемся туда, где меньше народа. Стража не заметит подвоха. Когда мужчины обращали внимание на наши одеяния? — понимающе подмигнула она Лео.

— А, — Пижма, не до конца уверенная, что стоит акцентировать на этом внимание, всё-таки не выдержала: — Ты не спросишь, почему на мне мундир?

Джин с ног до головы обласкала агента хитрым взглядом. На её лице вновь мелькнули дела давно минувших (вчерашних, если быть дотошной) дней:

— Ну, — повела она плечиком, в точности копируя мать, — у нас, девушек, очень многое может пойти неожиданным путём. С кем не бывает? Со мной — дважды. И ещё один раз я вернулась домой в королевской мантии. О, какие это были времена! Не смотри так удивлённо, Лео, милый! Это случилось много после гибели Невлина!

Платье Имоджин оказалось дико, невероятно узким, заставляя воскресить в памяти пыточные инструменты, сиротливо ожидающие в подвалах сверкающего роскошью дома. Застегнуть его сзади не удалось вовсе, пришлось спустить на плечи и сделать вид, что в этом и заключалась изначальная задумка; рукава угрожающе трещали при попытке двинуться, но… это всё же платье, а не краденый мундир, кричащий «я нарушил закон! Отправьте меня в темницу!». Впрочем, мундир без дела не остался: Имоджин с заставляющей задуматься сноровкой натянула его на себя и стала выглядеть ещё более хрупкой и прозрачной, совершенно не похожей на Пижму. Почему-то агент придержала совет не мозолить никому глаза в подобном виде. И это никак не было связано с Леонардом, старательно отворачивающимся, но всё равно несколько раз скосившим взгляд, когда девушки переодевались!

Маленькая ведьмочка и не собиралась скрываться. Беглецы не успели дойти до выхода, а она уже выскочила в центр зала, назло матери демонстрируя провокационный наряд. Однако гости не слишком-то удивились, а Зинерва, только что увлечённо что-то обсуждавшая с председателем, всё ещё, надо заметить, не закованным в цепи, лишь вздохнула:

— Имоджин, опять!

Выбраться из душной залы на воздух казалось отличной идеей ровно до того момента, пока не удалось воплотить её в жизнь. Желанного успокоения налившееся чернилами вечернее небо не принесло, лишь надавило на плечи отяжелевшими облаками, сползающимися со всех направлений к городу и словно тисками сжимающими двух провокационно не вписывающихся в обстановку путников.

Монтис за всю свою долгую историю ни разу не побывал столицей Лимба. Долгие века он стоял на перекрестье трёх крупных торговых путей, славился неприлично большим выбором товаров со всех концов света, в том числе и из других миров, и столь же непомерными ценами на них. Быстро смекнувший выгоду совет магов, оплатил постройку имения вокруг Изначального Древа и оставил тогда ещё первого председателя контролировать передвижения иномирян.

Но ничто не остаётся в счастливом равновесии идиллии вечно. Сейчас Монтис походил на обедневшую провинцию, обитатели которой вырастили дополнительный и крайне необходимый для жизни орган, отвечающий за выработку гормона здорового пофигизма — оттопыренный в неприличном жесте палец, коий с похвальной смелостью демонстрировали как соседям, так и сильным мира сего. Совсем развалиться городу не давали колдуны, исправно отчисляющие материальную поддержку его жителям, так же исправно спускающим её на непотребные развлечения; дохода Монтис не приносил, но и убытки на своё содержание вполне компенсировал, что позволяло ему существовать в относительной изоляции от других поселений и их проблем. Король же, а в Лимбе действительно правил монарх, предпочёл отделаться малой кровью и оставить магов вместе с их проклятой междумирной границей в покое. Тем более, что колдуны строили столь серьёзные козни и готовы были пожертвовать столь многим, чтобы контролировать Древо, что обычные люди, даже короли, предпочитали не вмешиваться.

Пижма, конечно, всего этого ещё не знала, но не могла не обратить внимание на перебегающих узкие улочки припозднившихся горожан, разглядывающих их с Лео, хоть и с интересом, но без особого удивления: маги, случается, вытворяют и куда более странные вещи, чем поздние прогулки в вечерних туалетах вдоль сточной канавы.

— Всё-таки мы слишком заметные, — она в который раз подтянула сползающее ниже приличного тесное платье, игнорируя тот факт, что горожане, в сущности, плевать на парочку хотели.

— Тебе просто нужен повод ещё раз переодеться, да? — дракон беспечно помахивал руками, чем, по мнению агента, ещё выразительнее демонстрировал отсутствие у пояса меча. — Не волнуйся так, мы же ничего противозаконного не сделали!

— Советнику это скажи.

— Лоренцо уже наверняка выкинул из головы нашу встречу.

— Или ты выбил её оттуда канделябром, — напомнила Пижма.

Лео не стал спорить:

— Или так. В любом случае, нам нечего бояться. Вернёмся домой и забудем обо всём, как о страшном сне.

— Тогда надо было карету забрать, а не бежать огородами, раз мы такие законопослушные.

Об экипаже агент и правда жалела. Нет, тесная кибитка не вызывала ни малейшей приязни. Кибитка — нет. А вот вынужденно сидящий в ней близко-близко мужчина, щекочущий ноздри запах ромашки, отдающий на губах горьковато-терпким вкусом растерянности, горячая рука нет-нет, а прикасающаяся к её бедру… Вот этого и правда недоставало. Потому что теперь Леонард не должен ей ничего, как и она не должна ничего в ответ. Дракона и его телохранителя больше не связывали ни тайны, ни планы. Хотя… Одна тайна у них всё же осталась. Конечно, не стоило обсуждать это посреди города, где из каждого закоулка с одинаковой вероятностью могли выскочить оголодавшая мышь, выпнутый из дома пьянчужка или, как знать, доносчик совета магов. Это Лео может позволить себя оставаться легкомысленным, Пижма же прекрасно знала, что никому на свете доверять нельзя. Значит, она должна по крайней мере вернуть дракона под крыло матери прежде, чем расстаться навсегда. А там… там будет видно.

И нет, она нисколечко, ну ни капельки не тянула время и не откладывала расставание на потом!

— С экипажем к полуночи могли бы успеть, а пешком разве что к утру доберёмся, — агент, брезгуя наступать босой ногой на заплёванную брусчатку, на весу сняла туфельку и помассировала измученную каблуками стопу.

— Устала, да? — по-своему понял подготовку к стайер-забегу Лео. — Переночуем где-нибудь здесь.

Пижма остановила взлёт бровей где-то в районе середины лба и сплюнула в щербинку между зубами, внеся и свою лепту в украшение городских улиц.

— Прямо здесь? Я, конечно, непритязательная барышня, но не настолько.

Вместо ответа Леонард бодро зашагал вдоль домов, указывая пальцем то на один, то на другой:

— Раз, два, три, четыре, пять! Дракон вышел полетать. Стал проситься на постой, напросился в гости к… Стой! Вот сюда.

— Почему сюда? Тут твои знакомые? Подполье? Им можно доверять?

Но дракон уже требовательно колотил в дверь.

— Почему сюда, Лёня?!

Словно только что заметив подругу, он вздрогнул и растянул губы в улыбке, указывая на флюгер:

— Во. У него там котик нарисован!

— И что?!

— А то, — назидательно сообщил Леонард, — что человек, любящий котиков, не может оказаться плохим.

Агент так и не смогла определиться, что поразило её больше: котики Лимба, если верить рисунку, похожие на крылатых саблезубых тварей, или хозяин крохотного, по сравнению с соседскими, домика, габаритами заставляющий забыть котов и вспомнить мамонтов.

— Здравствуйте! — Леонард доброжелательно протянул руку. — Простите, что так поздно! Я — Леонард, а это моя подруга Пижма. Можно нам у вас переночевать?

— Ы? — совершенно разумно поинтересовался домовладелец.

— Ага, Леонард, — подтвердил дракон. — А Пижма — она.

Агент схватила подопечного за пояс и с силой потянула назад.

— Простите за беспокойство! Он у меня малость на голову больной. Мы уже уходим, спокойной ночи! Ты с ума сошёл?! — зашипела она на самого наглого гостя на свете.

— С чего?

— С ума, блин! Хотя тебе, я смотрю, и так идти не далеко! Ты на полном серьёзе пытаешься вломиться в дом к незнакомому человеку?

— Почему же к незнакомому? Эй! Эй, простите! — «простите» недоумённо повёл косматой бородой, скрывающей большую часть лица, шеи, груди и, чего уж, человека целиком, демонстрируя, что слышит. — Вас как зовут?

— Ли! — то ли рыгнул, то ли представился бугай.

— Вот видишь, — Леонард вывернулся и снова протянул руку. — Он не незнакомый. Это Ли. Поздоровайся с Ли, Пижма.

— Здрасти, — присела в подчёркнуто неуклюжем реверансе она. — А теперь пошли отсюда. Не видишь, человек занят.

— Ы-ы-ы! — бородач сжал крохотную, по сравнению с собственной, ладонь Лео и демонстрируя нечто, больше напоминающее улыбку людоеда, чем знак гостеприимства, посторонился, пропуская путников внутрь.

Агент сделала два больших шага назад:

— И думать забудь!

— Ты чего? — дракон уже одной ногой переступил порог.

— Вернись сейчас же, — дракон медленно занёс вторую ногу. — Лёня! Лёва! Лео, я тебе запрещаю! — нога плавно опустилась на пол. — Леонард, чистить тебе чешую! — Ангуссон спрятался за спиной бородача, успев напоследок показать телохранителю язык. Пижма, отчётливо скрипнув зубами, рванула следом.

— Вот видишь! И ничего страшного! — торжественно похлопал её по плечу друг, когда дверь захлопнулась, отрезая их от такой грязной, мрачной и внезапно ставшей родной улицы.

— Ыгы, — Ли положил тяжёлую мозолистую руку на плечо Пижмы.

— Совершенно ничего, — обречённо подтвердила агент.

Ни у кого язык бы не повернулся назвать хозяина дома гостеприимным. Огромный, патлатый, со спутанными волосами, плавно перетекающими в бороду, хранящую в себе, вероятно, остатки завтрака недельной давности и предыдущих, менее удачливых, визитёров. Он исподлобья, не двигаясь, как дикий кабан, следил за любопытно сующим нос во все углы драконом. Глаза выделялись, как фары едущего навстречу автомобиля сквозь лесные заросли. Смотришь — и сердце радостно скачет в груди: сейчас притормозят, подбросят до людей, может ещё и перекусить чего дадут; и только когда становится слишком поздно, понимаешь, что машина — это камаз, за рулём — страшный мужик с саблезубой ухмылкой, а кузов полон бензопил.

— Леонард, кончай придуриваться! Невежливо, — Пижма тешила себя мыслью, что одёргивает расслабившегося приятеля вовсе не потому, что сама боится аудиенции с Ли.

— У вас такой замечательный дом! — Лео восторженно передвигал с места на место огромные литые кружки, поднять которые мог только двумя руками, ковырял ногтем торчащие между брёвен нити пакли. — Постройка ещё до Великого Молчания? Потрясающе! Невероятно! Как же он сохранился?!

— Ы-ы-ы! — польщённо зажмурился владелец дома-музея. Глаза превратились в узкие щёлочки, превратив его на мгновение в осклабившийся стог сена.

Останься Пижма с ним одна, воспользовалась бы шансом, чтобы дать дёру, но бросить Леонарда на растерзание этому монстру было куда менее гуманно, чем спасти, а потом придушить самой.

Хотя Лео, наверное, с этим утверждением бы не согласился.

Тем временем Ли уже с гордостью демонстрировал заинтересованному учёному аккуратно завёрнутую в тряпочку небольшую картину и польщённо мычал всякий раз, как дракон восхищался доблестью героев былых времён.

— Ну чего там у вас? — не выдержала неизвестности Пижма, обняла Лео сзади и устроила подбородок на его плече.

Пришлось привстать для этой махинации на цыпочки, но результат того стоил. Дракон повернул голову, почесал нос о её щёку и восхищённо прошептал:

— Ли, видимо, потомок молчаливых воинов! Смотри!

Выцветшая и потрескавшаяся, несмотря на бережный уход, картина изображала теснящихся, как шпроты, в узкой рамке одинаковых с лица мужичков, каждый из которых старательно изображал страстное желание служить родине и народу, что в сумме давало несколько туповатое, но искреннее выражение.

— Точно наша рота остолопов, — всколыхнулись воспоминания Пижмы.

— Это твои, может, остолопы, — обиделся Лео. — А это — молчаливые воины!

— Стесняюсь спросить, и чем же они прославились?

Где-то в недрах бороды Ли гордо вскинул подбородок:

— Ы!

— Ну я примерно так и думала.

— Эй, я слышу пренебрежение? — наверняка показалось, но из ноздрей Леонарда будто бы вырвалось облачко дыма. — Ты ведь тоже солдат, так почему не признаёшь заслуг таких же вояк?

— Заслуги отряда, прославившегося среди потомков молчанием? Нет уж, увольте.

— Не просто молчанием, — дракон осторожно стёр пятнышко плесени со старенькой дешёвой рамки.

— А великим, ага, — закончила Пижма.

— Ы-ы-ы! — Ли, засопев, отобрал полотно, чтобы снова укутать и спрятать в дальний угол.

— Ну вот зачем человека обидела? — Лео вырвался из объятий подруги, заставив ту всерьёз пожалеть о ляпнутой глупости.

— Подумаешь, — фыркнула она, чтобы дракон не счёл её излишне чувствительной.

— Великое молчание — одно из самых важных событий в истории Монтиса, это наш город так зовётся, — из-за очага выглядывала только спина Ли, но выглядывала она крайне внимательно, недвусмысленно давая понять, что каждое слово выслушивается и оценивается. И, кто знает, от степени почтения, с которой Пижма воспримет рассказ, вполне могло зависеть время их дальнейшего пребывания в доме. Дракон, в отличие от подруги, заинтересованность не изображал, а вещал восторженно и искренне: — В прошлом столетии город раскололся на два враждующих лагеря. Времена были жуткие: дети неделями не видели сладкого, матерям приходилось самим таскать воду из колодцев, пока их мужья заседали в совете, решая судьбу Монтиса…

Торжественность, с которой Лео посвящал девушку в ужасы прошлого, на несколько секунд и правда заставила поверить в трагедию. Пока до агента не дошёл смысл сказанного.

— Оставались без сладкого? Ты серьёзно?

— Кому как, а для мелюзги это и правда страшно. Всему виной, конечно же, было изначальное Древо. Королю показалось, что совет магов слишком долго имел к нему доступ, но ничегошеньки полезного не сделал для страны. И он решил использовать магию в военных целях.

Слишком мало времени прошло с тех пор, как Пижма побывала в объятиях Древа, слишком свежи были чувства, слишком остро ощущались щекочущие пальцы мелкие листья, шелестом нашёптывающие странную, потустороннюю колыбельную. Древо таило в себе огромную мощь, силу, от которой не отказался бы ни одни правитель, которую совет магов, если бы желал, пустил бы на завоевание лучшего положения в правящих кругах. Но совет этого не делал. Не мог? Не хотел? Не успел?

— Ну он же монарх! — коль скоро на обнимашки снова нарваться не светило, Пижма без приглашения уселась за огромный необработанный пень, который с некоторой натяжкой можно было назвать столом, и с наслаждением вытянула уставшие ноги. — Им полагается всё вокруг завоёвывать и подтверждать звание первого мудака королевства.

Лео с трудом сдержал смешок, стиснув губы, но возящийся с котелком у очага Ли захохотал куда более однозначно, чем выдал всеобщее мнение по поводу монаршей особы:

— Он и так, скажем, неплохо с этим справляется, — тактично замял тему Лео. — В общем, его поползновения особых восторгов ни у кого не вызвали, но, поскольку с королём проще согласиться, чем объяснить, в каком месте он…

— Идиот? — вставила Пижма.

— Не прав, — поправил Лео, — так что вместе с приближёнными дворянами он собрал небольшой отряд добровольцев и те, позёвывая, осознавая значимость похода, а потому делая перманентные остановки в наиболее прославленных городах и… гм… питейных заведениях, неспешно направились в Монтис. Прямо скажем, дошли они не очень быстро, так как больше всего надеялись на то, что монарх протрезвеет и передумает. Но тот поддерживал боевое настроение неделю к ряду, чем всерьёз заставил обеспокоиться королеву и советников.

Агент по-простому оперлась на колени, наклоняясь вперёд и выдавая интерес:

— Ну хоть дошли?

— А то как же, — дракон оперся о монструозный стол, скрестил руки на груди и с полной серьёзностью подтвердил: — Через двенадцать дней, опухшие и с больными головами, понурившиеся и несчастные, готовые погибнуть на месте не то что от звона мечей, но даже от каждодневного городского шума. Они практически готовились просить о милости эвтаназии, дабы прекратить мучения.

— И что, вняли обороняющиеся их мольбам?

Лео запустил пальцы в волосы и с силой почесал затылок:

— Ну как… Понимаешь, с нашей стороны люди тоже дюжину дней скучали. Домой нельзя — оборона же. Да и жёны злые, опять-таки, ждут. Явно ж потом не выпустят. Ну они и… Тоже, в общем, выпили немного. А потом ещё немного. И ещё…

— Если ты сейчас скажешь, что обе стороны полегли от алкогольного отравления, я назову это самым эпичным сражением из всех возможных!

Дракон вытянул шею, пытаясь сообразить, насколько чутко слушает Ли, но, убедившись, что всё внимание хозяина дома занял котелок с требующей разогрева кашей, всё-таки решился:

— Ну как полегли… Полегли, но уже позже, когда праздновали победу.

— Чью?! — Пижма аж привстала, тут же об этом пожалев и скинув туфли, мысленно занесённые в список наиболее серьёзных пыточных инструментов. А ведь Ленора на таких в имении ходит целый день, начиная не то что с завтрака, а с умывания перед ним. Святая женщина!

— Общую, — смущённо прокашлялся Леонард. — Они, понимаешь, друг на друга посмотрели, посмотрели…

— Принюхались ещё, наверное.

— Тоже не исключено. Ну и сели рядышком. Молча.

— Молча… Молча. Молча?! — агент, изо всех сил сдерживаясь, выразительно заколотила туфлей по столу, но выдержала и не расхохоталась. — Молча? Так это и было ваше великое молчание?

Лео осторожно отобрал обувь — не дело мусорить за столом — и ровненько, носочек к носочку, выставил у дверей.

— Ну да. Люди, которых послали, чтобы перерезать друг друга, без единого слова всё поняли и устроили молчаливую забастовку!

Дракон с восторгом указал на хозяина дома:

— Ли — потомок воинов, отказавшихся от бессмысленного кровопролития! Это ли не подвиг?

— Лёня, — вкрадчиво поинтересовалась Пижма. — У тебя когда-нибудь было похмелье?

— Ну… Я один раз напился, было дело, — осторожно подтвердил он.

— И?

— Голова немного болела…

— Нет, Лёва, не было у тебя похмелья, — заключила агент и, чтобы не разваливать чудесную легенду, обречённо подтвердила: — Да, это и правда великий подвиг.

— Ы-ы-ы! — удовлетворённо бухнул на стол три тарелки Ли.

— Да мы, вроде, перекусили уже…

Леонард накрыл агенту рот ладонью:

— Невежливо отказываться. Мы с удовольствием с вами поужинаем, спасибо. Тем более, — обратился он уже к Пижме, — я терпеть не могу все эти изыски из совета магов.

— Ага, оно и видно. Тарталетки наворачивал так, что непонятно, куда в тебя столько помещается, — девушка ущипнула дракона за костлявый бок.

— Так то мелочь всякая! А вот каша со шкварками — это уже серьёзно, это по-нашему.

Пока Лео потирал ладошки, заинтересованно принюхиваясь, Ли хлопнул себя по лбу: главное-то забыл!

— Ы? — указал он себе на шею пальцем и подмигнул.

— Ыгы, — быстро сообразила, что к чему, агент.

Дракон недоумённо поворачивался то к одному, то к другой. Ли мотнул головой: пошли, мол, поможешь выбрать. Выбрать Пижма была не дура и поднялась с готовностью, но оказавшись в подвальчике, снова заставившем вспомнить о вкусовых пристрастиях маньяков и извращенцев, слегка струхнула.

На маленьких деревянных полках красовались с шизофренической тщательностью расставленные бутылки с содержимым разных цветов и, если прозрачная мутноватая жижа в некоторых не допускала двоякого толкования, то красноватая, а то и ярко-алая, со странными розовыми вкраплениями, заставляла задуматься о нехорошем. Довершал картину аппарат, занимающий большую часть помещения и возвращающий агента мыслями к не самому приятному дню в Лимбе, что она провела в подвалах имения Ювеналия. Аппарат пыхтел, бухтел, периодически пыхал густым вонючим паром и, что самое неприятное, переваривал в своих недрах огромную порцию коричневато-красного месива.

Агент попятилась, больше всего надеясь, что хорошо запомнила дорогу и не споткнётся сейчас на ровном месте, что, как известно, всегда и случается в фильмах ужасов.

— Ы? — удивлённо обернулся Ли, но, проследив взгляд девушки, кровожадно осклабился и протянул огромную руку в её направлении.

— Мы, наверное, пойдём, — осторожно отодвинулась она. — Поздно уже. Не станем вам досаждать.

Но косматый, лохматый, показывающий жёлтые зубы в переплетении волос мужик не собирался отпускать ненужного свидетеля просто так.

— Ы-ы-ы! — взревел он, бросаясь на агента и перекрывая все пути к отступлению.

Позже Пижма утверждала, что ни на мгновение не поверила, будто в подвале и правда перерабатывали человечину. На скудость воображения девушка никогда не жаловалась, а то и правда ответственно дорисовало к невнятному месиву, перевариваемому самогонным аппаратом, парочку комплектов рук и ног, но кто ж в здравом уме верит фантазиям? Тем не менее, рефлексы, как и полагается рефлексам правильного телохранителя, сработали быстрее головы.

Она подпрыгнула и оттолкнулась от одной из полок. Треск, звон, рёв маньяка и пыхтение его дьявольской машины переплелись в отчётливый саунтрек ужастика.

— Мужик, лучше по-добру нас отпусти! Я тоже психопатка! — предупредила Пижма и, вместо того чтобы бежать, пошла в атаку.

И без того натёртая туфлей и перетруженная нога встретилась с самой крепкой физиономией, с которой ей приходилось знакомиться прежде.

— А-а-а-а! Дура-а-а-а! — заорал Ли, хватаясь за брызнувший кровью нос. Только сейчас стало понятно, что цвет содержимого адской машины всё-таки сильно отличался от артериального и больше походил на банально-малиновый.

Леонард скатился с лестницы и рухнул к ногам женщины, которую, вообще-то, бежал спасать. С достоинством поднялся, отряхнул штаны, поправил волосы и принял крайне неумелую боевую стойку:

— Что у вас случилось?

— Баба твоя мне нос расквасила! — обвинительно выставил палец Ли.

Пижма повыше задрала руки, сдаваясь:

— Я не виноватая! Это он меня спровоцировал! Тут вон полные крови младенцев бутылки стоят!

Лео принюхался. Потрогал лужу, лизнул ладонь.

— Я не очень разбираюсь в самогоне, — честно заявил он, — но этот, кажется неплох. А аппарат вы сами сконструировали? Примите моё восхищение! Чудесная, тонкая работа!

Ли зарделся и наверняка начал соответствовать цветом лица оттенку носа, но за бородой всё равно не разглядеть.

— А ещё он мычал, как людоед какой-то! (3303c)

— Ы? — удивлённо отпрянул подпольный зельевар.

— Ты-ты! — Пижма поднялась на ступеньку, чтобы не напороться на стекло босыми ступнями. — Если умеешь нормально говорить, чего раньше немого из себя строил?

— Повода не было. Раньше, — с достоинством прогнусавил Ли, — ни одна ненормальная не ломала мне нос.