Глава 14
Герда, пренебрегая приказом, ждала свою госпожу. Служанке хватило одного взгляда, чтобы понять, что девушка слишком расстроена и устала, и сменить гнев на милость. Она помогла Амалии переодеться в домашнее платье, протерла ей виски розовой водой и причесала на ночь, заплетя ее длинные волосы ы косу.
— Спасибо, — поблагодарила её та.
— Всегда рада служить, — горничная внимательно посмотрела на бледное лицо девушки, отметила темные круги под глазами, — Может быть, мне остаться?
— Не стоит, — отмахнулась Амалия, — Ты же знаешь, что здесь меня защищает магия императора, да и сам Рудольф неподалеку.
— Это меня и беспокоит, — пробормотала Герда. Её госпожа не ответила, погруженная в свои мысли. Еще раз посмотрев на Амалию, но так и не дождавшись ответа, горничная вышла.
Девушка еще несколько минут теребила свою косу, то расплетая, то заново заплетая ее кончик, затем встала и направилась в спальню.
Темно— синие стены казались ей сейчас особенно зловещими. Несмотря на то, что и у дверей, и у стен дворца теперь стояли гвардейцы, оставаться одной в спальне было страшно и Амалия решила не гасить свечи. Какое— то время она задумчиво смотрела на дрожащие огоньки, пока глаза сами не начали закрываться.
Девушка уже почти заснула, когда за дверями раздался шум, и в комнату вбежала Мари. Фрейлина была еще в вечернем платье, словно и не ложилась.
— Простите, Ваша Светлость, — она слегка виновато посмотрела на Амалию, спросонья хлопающую глазами точно сова, — Но это срочно… дело в том, что ваша сестра, Элизабет…
— Что еще она натворила? — простонала контесса.
— Она пропала…
— Что? — переспросила та, думая, что ослышалась.
— Элизабет нет в её комнатах. Судя по всему, она даже туда не заходила. Горничная, приставленная к ней, сказала, что её велели не дожидаться, и отправилась спать. Я попыталась аккуратно расспросить слуг, но вашу сестру никто не видел. К тому же я не хотела привлекать внимание к её исчезновению.
— Боже, только этого не хватало, — Амалия беспомощно посмотрела на Мари, — И что мне теперь делать?
— Может, она решила прогуляться в парке? — предложила та и сразу же осеклась, вспомнив о звере, бродящем по ночам. Амалия подумала о том же и еще больше побледнела. Каковы бы ни были её отношения с сестрой, но она не хотела подвергать жизнь Элизабет опасности.
— Надо известить императора, — предложила фрейлина, Амалия покачала головой:
— Пока не стоит. Возможно, Элизабет просто… — она вздохнула и решительно закончила, — Просто уединилась с кем-нибудь.
— Но это же непристойно!
— Как я уже поняла, для моей сестры нет этого понятия, — Амалия с горечью посмотрела на Мари, — Она не желает думать о последствиях, руководствуясь лишь своими желаниями. А в свете известных тебе событий… Прошу, Мари, пока не говори никому.
— Хорошо, — растерянно согласилась фрейлина, — Но что же нам делать?
— Надо выяснить, может быть, её видел кто— то из охраны. Рудольф приказал усилить караулы, и Лиззи не могла выскользнуть из дворца незамеченной! — девушка поднялась с кровати, — Скажи, чтобы сюда пришел начальник караула, и помоги мне одеться!
Офицер явился почти сразу. Амалия едва успела надеть платье и вышла к нему, на ходу расправляя кружева на рукавах.
— Ваша светлость, — капитан улан браво щелкнул каблуками, шпоры мелодично зазвенели.
— Капитан, — узнав именно того, кто сопровождал ее по пути в Империю еще как невесту кронпринца Леопольда, девушка невольно улыбнулась, — Рада вас видеть!
— Взаимно, Ваша Светлость. Я всегда буду вспоминать то, как вы были добры ко мне и моим людям. Чем могу служить?
— Я хотела узнать… — Амалия задумалась, гадая, как задать вопрос так, чтобы он не догадался, — Возможно, кто— то из ваших людей видел, как из дворца во время вечернего приема выходила очаровательная блондинка?
Капитан задумался:
— Во дворце около десяти выходов, не считая тех, что для слуг. Чтобы опросить моих людей, мне понадобится время.
— Капитан… — Амалия слегка замялась, не зная, стоит ли посвящать его в это дело. Она внимательно посмотрела на него, вспомнила, что за все это время не слышала ни одной сплетни о своем путешествии сюда, и решилась, — Возможно, девушка была не одна… И мне не хотелось бы привлекать внимание остальных.
— Понимаю, Ваша Светлость, я буду деликатен, но по окончании дежурства я должен дать доклад о происшествиях лично Его Величеству.
— Но вы же можете не упоминать об этом случае? — при мысли о том, что Рудольф все узнает, Амалия похолодела.
— Я не могу врать императору, — он с сожалением посмотрел на контессу, которая всегда ему нравилась, он не мог желать лучшей жены своему императору и бывшему сослуживцу, — Но если мы найдем девушку, и больше ничего не случится, то я могу просто доложить, что происшествий не было.
— Я была бы вам очень признательна, — выдохнула Амалия, — Лиззи — всего лишь глупая девочка, и мне бы не хотелось тревожить Ру… императора по таким пустякам.
— Хорошо, — капитан еще раз поклонился и вышел, размышляя, насколько далеко зашли отношения императора и его невесты. Похоже, они были влюблены друг в друга. Амалия проводила его задумчивым взглядом и повернулась к Мари.
— С ней все будет хорошо, — ободряюще произнесла фрейлина.
— Ты ведь и сама в это не веришь, верно?
— Не знаю. В любом случае я заметила, что оборотень всегда рыщет после полуночи, а сейчас только половина одиннадцатого.
Амалия бросил взгляд на бронзовые часы, стоявшие на каминной полке. Действительно, всего лишь половина одиннадцатого, а ей казалось, что уже далеко за полночь. Впрочем, это обстоятельство никак не влияло на скандальное исчезновение Элизабет. Если сестру не найдут в течение получаса, придется рассказать все Рудольфу, и тогда… Амалия вспомнила размышления, которым она предавалась днем.
В воображении девушка уже слышала ехидный шепот за спиной, видела многозначительные переглядывания. В памяти вдруг всплыла фраза, сказанная ей в спину, когда она, прогнав фрейлин, вынуждена была одна идти к ожидавшему ее императору: «И это — будущая императрица? Какой позор!»
Тогда Рудольф шагнул к ней, спасая от злобной толпы. Вряд ли такой поступок был возможен теперь. Его наверняка вынудят разорвать помолвку. Каким бы сильным человеком не был император, превыше всего он должен был ставить государственные интересы.
Амалию охватило отчаяние. На какой— то момент трусливо подумалось, что смерть Элизабет от клыков оборотня была бы наиболее удачным исходом, но девушка поспешила прогнать эти мысли прочь. Необходимо было просто найти сестру, посадить ее под замок в комнате и написать отцу, чтобы тот прислал охрану и забрал младшую дочь домой, где бы выдал её замуж за Клауса. Это было бы хорошим уроком как безмозглой девчонке, так и самому незадачливому жениху, стремящемуся породниться с герцогской семьей. Стремясь уберечь себя от злых мыслей, она позвала прошла в гостиную.
Мари молча последовала за ней.
Время тянулось тягуче-медленно. Бронзовые часы на каминной полке монотонно отмеряли его ход. Прошло всего четверть часа, но сидящим в гостиной девушкам они казались вечностью.
Амалия вздрагивала от каждого шороха и то и дело смотрела на дверь, надеясь на известия. Уверенные шаги, сопровождаемые позвякиванием шпор, заставили ее вскочить и устремиться к дверям:
— Вы нашли… — она осеклась, беспомощно смотря на входящего императора.
— Боюсь, что нет, — спокойно ответил он. — И поэтому я бы очень хотел поговорить с вами наедине. Мари, прошу, оставьте нас.
Слова прозвучали очень зловеще, Амалия вздрогнула.
— Уже достаточно поздно, — дерзко заметила фрейлина, прекрасно понимая, что её подруга боится расспросов императора.
— Я это заметил, и тем не менее я настаиваю! — он слегка нахмурился, пытаясь понять, почему Мари так сопротивляется его просьбе.
— Ваша светлость? — фрейлина вопросительно посмотрела на невесту императора, спрашивая разрешения. Рудольф вопросительно изогнул бровь:
— Мари, я ясно выразился! Прошу, выйдите!
— Простите, но я служу вашей невесте, которая до сих пор является подданной другого государства, — Мари спокойно выдержала грозный взгляд, — Поэтому я должна…
Рудольф нахмурился и уже собирался отчитать девушку, но Амалия, понимая, что прятаться за спиной подруги глупо, опередила:
— Мари, я очень ценю то, что ты делаешь, но я не в силах сейчас выслушивать еще и этот спор, пожалуйста, оставьте нас, — она вымученно улыбнулась. Фрейлина вышла.
— Кто бы мог подумать… такая преданность… — император проводил ее задумчивым взглядом.
— Надеюсь, вы не станете на нее сердиться? — Амалия с беспокойством взглянула на него, — Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня Мари попала в немилость…
— Интересно, за кого вы меня принимаете, что всерьез полагаете, что я буду отыгрываться на вашей фрейлине? — задумчиво спросил Рудольф, подходя к своей невесте и заботливо заправляя выбившуюся прядь за ухо, — И все же: почему вы мне не сказали, что Элизабет пропала?
— У вас и без этого много забот, — слукавила Амалия. Больше всего на свете ей хотелось прижаться к его груди, вновь услышать биение его сердца и переложить все заботы о пропаже сестры на его плечи, но она сдержалась, лишь спросила, — Как вы узнали?
— Разумеется, меня привлек шум, поднятый в парке. Почему вы не сказали Элизабет о звере?
Амалия беспомощно всплеснула руками:
— Сказала, но Лиззи… она всегда все делает по— своему…
— Замечательно! — фыркнул Рудольф, — Напомните мне, это её вы предлагали мне в жены?
— Вы теперь все время будете вспоминать мне мою глупую выходку?! — девушка набралась смелости и посмотрела на жениха.
— Пока вы не выкинете что-нибудь еще, более глупое, — великодушно отозвался он и, заметив, что его невеста выглядит измученной, предпочёл перейти к делу, — Когда она пропала?
— Кто?
— Ваша сестра.
— Не знаю. Мари после приема зашла к ней в комнату и не нашла.
— И больше вы к ней не заходили? — Рудольф внимательно всматривался в лицо невесты.
— Нет, — Амалия с надеждой посмотрела на жениха, — Думаете, она могла вернуться к себе?
— Не исключено, хотя мне не хочется обнадеживать вас понапрасну, — Рудольф вздохнул, искренне надеясь, что все обойдется и девчонку найдут, прежде, чем до нее доберется зверь, — Я отдал распоряжение обыскать дворец, думаю, она все еще здесь. Вспомните, с кем она говорила сегодня на приеме?
— В сущности, ни с кем, — она наморщила лоб, пытаясь вспомнить, — Разве что…
Девушка осеклась и ошарашенно посмотрела на Рудольфа.
— Что? — нетерпеливо спросил он, — Ну же, говорите!
— О господи, граф Кристиан Сиверз!
— Причем тут посол Северного королевства?
— Я видела, как они переглядывались. Увидев его, Лиззи побледнела и потом… — Амалия буквально упала на кресло, — Должно быть, у них был роман, поэтому мама и позволили Лиззи сбежать ко мне, чтобы поговорить с ним.
— Он соблазнил её? — понимающе хмыкнул император. Девушка с отчаянием посмотрела на лицо возлюбленного, гадая, что будет, если он узнает всю правду. Она не могла потерять его сейчас, когда она поняла, как любит, — Нет, не думаю…
Сгорая от стыда за свою ложь, она закрыла лицо руками.
— Амалия, — Рудольф подошел к ней и опустился на колено, — Посмотрите на меня.
Она с трудом отняла ладони от пылающих щек. Такое любимое лицо было совсем близко, а в бирюзовых глазах вместо ожидаемого презрения и брезгливости были лишь сочувствие и еще что-то, она затруднялась определить это.
— Мы найдем вашу сестру, — веско сказал император, беря руки девушки в свои, — И граф Сиверз обязательно на ней женится.
— Почему вы так думаете?
— Я это знаю. Северное королевство, как бы ни интриговали его правители, никогда не пойдет на открытую конфронтацию с Империей!
— Рудольф… — Амалия попыталась возразить, сказать, что её сестра не стоит этого, но он приложил палец к её губам:
— Не говори ничего, ладно? Я лишь жалею о том, что ты не пришла ко мне раньше.
— Думаешь, все еще можно исправить? — девушка с надеждой посмотрела на жениха, — До того, как по столице поползут слухи?
Он ободряюще улыбнулся:
— Конечно. Я почти не сомневаюсь в этом! — он поднялся и отошел к дверям, — А сейчас нам надо все— таки найти эту глупую девчонку!
— Эдмунд, — император приоткрыл створку, замер, закрыл ее и вновь открыл, — Прости, что отрываю, но ты мне нужен!
За дверью кто-то испуганно охнул. Амалия была почти уверена, что это Мари.
— Да, конечно, — барон появился минуту спустя. Его волосы были слегка растрепаны, словно снаружи бушевал ветер… или же их старательно ерошили, — Чем могу быть полезен?
— Найди сестру Амалии, — слишком дружелюбно предложил император.
— Не поверишь, но я именно этим и занимаюсь, — не менее дружелюбно ответил его адъютант, Рудольф приподнял брови, выражая изумление:
— Неужели? Мари, вы тоже можете зайти, я же знаю, что вы стоите за дверью.
Фрейлина послушно вошла. Амалия заметила, что девушка выглядит слегка смущенной, её губы припухли, словно от поцелуев. Мари старательно избегала вопросительных взглядов, инстинктивно прячась за барона Фриша.
— Как ни странно, я действительно занимался именно этим, — тот протянул императору записку, — Я заметил, что эта хорошенькая глупышка весь вечер не сводила глаз с графа Сиверза, и на свой страх и риск приказал людям Вельзеера следить за ним. Согласно их сведениям, посол сел в карету и отбыл в здание посольства на Траффанштраассе. Никто его не сопровождал.
— Когда это было?
— Около девяти вечера. Мари зашла проведать Элизабет где-то в десять.
— Чуть позже, — поправила фрейлина. Император кивнул:
— От дворца до Траффанштраассе ехать минут пятнадцать, это если шагом. Чисто теоретически Сиверз мог покинуть особняк, нанять извозчика и вновь доехать до дворца.
— Он не проникал внутрь, — покачал головой адъютант.
— Ты уверен?
— Да.
— Возможно, Лиззи сама вышла к нему? — предположила Амалия.
— Её тоже никто не видел, — барон виновато посмотрел на девушку, — Боюсь, скандала не избежать.
— В данном случае скандал — меньшее из зол, нам надо найти Элизабет, прежде чем… — Рудольф осекся. Амалия побледнела, прекрасно понимая, что он хотел сказать. Она уже устыдилась, что предпочла бы смерть сестры от клыков оборотня скандалу, — Будем надеяться, что Сиверз каким-то образом обманул охрану и проник во дворец. Вполне вероятно, у него есть план комнат.
— Зачем ему это?
— Вот найдешь и спросишь! — император с тоской посмотрел по сторонам, — Хотел бы я знать, в какой части этого лабиринта их искать.
— Здесь около двух тысяч комнат, не считая помещений для слуг… — охнул Эдмунд, — прикажешь осмотреть все?
— У нас нет выбора. В любом случае, шум может испугать зверя и тот затаиться.
Адъютант вздохнул:
— Похоже, нам предстоит очередная бессонная ночь. Надо сказать, чтобы принесли кофе…
— Это — моя вина, — покаянно произнесла Амалия, — Я же знала, что Лиззи…
— Прекратите, — сердито оборвал её Рудольф, — не вы воспитывали вашу сестру, а ваша мать! И это она отправила свою дочь сюда, совершенно не заботясь о приличиях!
— Лиззи сбежала, — с отчаянием произнесла Амалия, — Я не хотела говорить вам, надеясь, что сумею скрыть ее непристойное поведение!
Император с раздражением посмотрел на свою невесту:
— Только не говорите, что вы собирались покровительствовать ей!
— Нет, я просто намеревалась отправить ее домой, чтобы избежать скандала! — она осеклась, понимая, что не может сказать ему самое главное. То, что наверняка перечеркнет их отношения и приведет к разрыву, — Рудольф, поверьте, я лишь не хотела вас тревожить, ведь у вас и так много дел.
— Хорошо, но, прошу вас, впредь посвящать меня в события такого рода, — предупредил Рудольф, решив, что сможет поговорить со своей невестой потом и без свидетелей. Амалия послушно кивнула, чувствуя себя почти предательницей.
Не сговариваясь, они прошли в столовую. Эдмунд вызвал лакея и отдал распоряжения, император тем временем написал письмо шефу жандармерии, очень кратко изложив задачу, запечатал магической печатью и отправил.
Амалия села на диван, Рудольф расположился рядом, закинув руку на спинку. Мари предпочла занять место за столом, барон присоединился к ней. Вскоре слуги внесли поднос с серебряным кофейником и небольшими фарфоровыми чашками.
Сквозь приоткрытую дверь до них долетал грохот отодвигаемой мебели, звуки шагов, напряженные голоса гвардейцев, за которыми следовал достаточно вкрадчивый шепот, — пятое отделение жандармерии выполняло распоряжение императора.
— Ваше Величество! — встревоженный Игалло появился в комнате и почтительно застыл на пороге, из-за его плеча выглядывала Герда. По всему было видно, что гофмейстер одевался впопыхах. — Я не понимай, что происходит? Это революция?
— Всего лишь поиски пропавшей девушки, — успокоила его Амалия. Горничная неодобрительно покачала головой, прекрасно понимая, о ком идет речь.
— Пропавшей девушки? — изумился гофмейстер.
— Именно. Идите спать, Игалло, — спокойно приказал адъютант, допивая свой кофе.
— Я не могу! Эти ужасные люди ворвались ко мне в комнату!!!
— Где вы были не один, — император многозначительно посмотрел на зардевшуюся служанку. Амалия охнула:
— Герда?
— Вот так и узнаются все тайны! — усмехнулся Рудольф, — И это горничная невесты императора! Какая безнравственность! В принципе, я готов даже благословить этот союз, если вы, моя дорогая, не возражаете.
— Поступайте как знаете, — девушка пальцами сжала виски. Голова шла кругом. Единственное, что ей хотелось, — получить хоть какое— то известие о сестре и, наконец, пойти спать. Прекрасно поняв ее состояние, император лично долил ей кофе:
— Выпейте, на какое— то время это вас взбодрит.
Девушка с благодарностью взглянула на жениха:
— Я доставляю вам столько хлопот…
— Прекратите, иначе я решу, что это действительно так, и потребую разорвать помолвку, — с улыбкой приказал он и повернулся к гофмейстеру, — Игалло, если вы еще здесь, и вам нечем заняться, возьмите на себя опрос слуг. Девушка весьма приметна и так же бестолкова, наверняка кто— то из лакеев, прислуживающих гостям сегодня вечером видел, куда она направилась.
— Ваше величество, — тот поклонился и ушел.
— Стоит ли поднимать такой шум? — поинтересовался барон Фриш, так только слуга вышел. Император пожал плечами:
— Все равно его уже не избежать. Так мы сэкономим время.
— Ты все— таки думаешь, что это Сиверз? — поинтересовался адъютант.
— Амалия видела, как её сестра разговаривает с ним во время приема. Сам он недавно был послом в Норрике, а больше знакомых у Элизабет не было, — император пожал плечами, — К тому же у меня предчувствие, что посол в этом замешан.
— Интересно, почему граф Сиверз, если это он, просто не увез Элизабет после приема в посольство? — спросила Мари.
— Элизабет несовершеннолетняя, таким образом, он бы нарушил закон, — ответил ей барон, — Узнай мы, что он укрывает девушку в посольском особняке, мы имели бы полное право зайти туда и, более того, устроить обыск.
— Жаль, что он сообразил, что за ним следят, — ухмыльнулся Рудольф, — Я бы дорого дал, чтобы почитать его документы.
— А мне больше интересно, где они с девушкой сейчас прячутся. Ведь если мы не можем их найти… — Эдмунд выразительно посмотрел на друга. Тот кивнул:
— Ты прав. Есть что-то, чего мы не знаем.
— И что знает Сиверз…
Рудольф встал и прошелся по комнате:
— Дворец много раз перестраивался. Последний раз после первой женитьбы дяди Франца, тогда еще кронпринца. Когда его жена умерла, то крыло было закрыто. А Анна не любила вспоминать, что она была лишь вторая.
— И что сейчас в этом крыле? — поинтересовалась Амалия.
— Ничего. Анна настаивала, чтобы его перестроили для… — император слегка осекся и виновато посмотрел на невесту, — Леопольда и его жены… Но дядя Франц был против. Так ничего и не сделали…
— А это крыло уже осмотрели? — вдруг спросила Мари, — Это же самое удобное место спрятаться!
— Не знаю, — Рудольф кивнул своему адъютанту, — Эдмунд?
— Я выясню! — адъютант отставил чашку с кофе и вышел. Вскоре вернулся:
— Я сказал Вельзееру, он направил туда своих людей.
Рудольф кивнул, с беспокойством посматривая на свою невесту. С каждой минутой она становилась все бледнее, взгляд наполнялся отчаянием. Императору хотелось прижать ее к себе и не отпускать, пока беспокойство не исчезнет из ее глаз. А еще ему хотелось выпороть Элизабет, из— за которой его невеста так переживала.
Ожидание изматывало, все молчали, то и дело посматривая на часы. Наконец в дверь постучали.
— Войдите, — резко распорядился император. Граф Вельзеер вошел в комнату.
— Ваше Величество, дамы, — граф поклонился, — Доброй ночи.
— Граф, давайте к делу! — потребовал Рудольф, понимая, что нервы у всех напряжены до предела. Шеф жандармерии замялся:
— Мы выполнили ваше распоряжение и обыскали крыло.
— Вы нашли Элизабет? — Амалия подалась вперед. Граф покачал головой:
— Нет, — он внимательно посмотрел на девушек, словно решая, можно ли продолжать, затем, вспомнив, что Амалия присутствовала при допросе газетчика, вспушил бакенбарды и решительно рапортовал, — Но, похоже, мы нашли логово оборотня… и тело.
— Это… моя сестра? — Амалия побледнела и вскочила, намереваясь бежать, Рудольф успел удержать её:
— Стойте! Не хватало еще, чтобы сломя голову кинулись туда!
— Рудольф, но…
— Если Элизабет мертва, то вы уже ничем не поможете ей, — жестко сказал он и повернулся к шефу жандармерии:
— Что за тело?
Тот пожал плечами:
— Кто— то из слуг. Судя по ливрее, лакей. Ему перегрызли горло.
Амалия побледнела. Император, ругнувшись, усадил ее на диван.
— Успокойтесь, — приказал он, — Вам же сказали, что это кто— то из слуг!
— А сам зверь? — прошептала она, — Где он? И где сама Лиззи?
— Оборотня мы не нашли, — Вельзеер виновато посмотрел на Рудольфа, — Похоже, пока мы ломали двери, он ушел. Я приказал ловчим еще раз прочесать весь парк.
— Хорошо. Надо попробовать допросить мертвого.
— Я как раз собирался это сделать. Желаете присутствовать при допросе?
— Да, — император вновь обратился к Амалии, — Мне придется покинуть вас на некоторое время. Могу ли я рассчитывать на ваше благоразумие?
— Вы собираетесь пойти туда?
— Мне нужно это сделать. Допросив этого мертвеца, мы, наконец, проясним немало тайн.
— Я пойду с вами, — девушка встала, но Рудольф покачал головой:
— Это исключено. Вам лучше остаться здесь.
Амалия с отчаянием посмотрела на него.
— Я сомневаюсь, что выдержу ожидание без вас, — тихо призналась она, — Рудольф, прошу вас, не ходите…
— Вы готовы пожертвовать сестрой?
Вопрос застал её врасплох. Амалия беспомощно огляделась, но все делали вид, что не слушают её разговор с императором. Ей вспомнилась Лиззи, как она смеялась, качаясь на качелях в парке у них в имении. И потом как спокойно она заявляла, что готова стать любовницей императора.
— Да, — выдохнула девушка, — Если это поможет удержать вас!
Император изумленно посмотрел на нее, затем приподнял за подбородок и, игнорируя всех, легко поцеловал в губы.
— Я буду осторожен, — пообещал он, — Это всего лишь допрос, как и тот, на котором вы присутствовали. Эдмунд, идем!
Адъютант ободряюще улыбнулся Мари и вышел. Амалия проводила их взглядом, затем прошлась по комнате и буквально рухнула на диван. Почему— то ей казалось, что, выйдя из комнаты, Рудольф подвергнет себя опасности, впрочем, это просто могли быть нервы.
— Мари… — она осеклась, вдруг заметив в глазах фрейлины отражение её собственного отчаяния, — Господи, хоть бы все обошлось…
— Император сказал, что это всего лишь допрос…
— Да… Я надеюсь на это, — отозвалась Амалия, — Но они ведь не нашли оборотня.
Мари снова вздрогнула, вспомнив оскал и тягучую, капающую с клыков слюну, осенила себя знаком четырехлистника и прошептала молитву. Амалия присела за стол.
Время тянулось невыносимо медленно. Обе девушки то и дело поглядывали на бронзовые часы, стоявшие на каминной полке: женская фигурка, держащая в руках кувшин. Стрелки, казалось, замерли, можно было подумать, что часы сломались, если бы не секундная, неумолимо отсчитывавшая время. Пять секунд, десять, пятнадцать…
Не выдержав, Амалия вновь вскочила и закружила по комнате, она хотела помолиться, но вдруг поняла, что забыла все слова. Мари, напротив, сидела, низко склонив голову, и рассматривала узоры на столешнице. От этой позы веяло такой покорностью, что Амалии захотелось закричать, чтобы хоть как— то встряхнуть фрейлину. Она с трудом сдержалась.
— Нет, это невыносимо, — наконец пробормотала девушка, вновь вскакивая и начиная кружить по комнате. За шорохом юбок она не услышала шум, двери распахнулись, и император вошел в комнату. От нее не укрылось, что император очень бледен, как если бы увидел призрака.
— Вы нашли её? — Амалия бросилась к жениху и вдруг остановилась, заметив, что он как— то напряженно смотрит на нее, — Что с ней?
Рудольф вздрогнул, словно выныривая из своих мыслей.
— С Элизабет все в порядке. Она оказалась запертой в одной из кладовок. Во всяком случае, именно это мы и будем говорить всем, — он бросил взгляд на Мари. Фрейлина послушно кивнула.
— Она в порядке? Я могу увидеть ее?
— Придворный целитель осмотрел ее, она спит, — коротко проинформировал он, — Надеюсь, что проспит до утра.
— Но кто ее запер?
— Лакей.
— Зачем? — изумилась Мари. Император устало посмотрел на нее:
— Хотел устроить очередное жертвоприношение. Это он вызвал ту самую бурю.
Девушки ахнули.
— А… зверь? — спросила Мари.
— Его ищут. Думаю, к утру все будет кончено.
— Но… кто это? — непонимающе произнесла Амалия, — Рудольф, кто этот лакей? И почему зверь появился во дворце?
Император замялся, взглянул на Мари, затем кивнул на дверь:
— Нам лучше пройти в мой кабинет. За свою фрейлину можете не беспокоится, Эдмунд вот— вот появится, а за дверями стоит охрана.
На дожидаясь ответа, от направился через покои императрицы, Амалия, переглянувшись с Мари, последовала за женихом.
Он остановился в своей спальне, задумчиво посмотрел на портреты, висевшие на стене, словно увидел впервые:
— Надо распорядиться убрать их.
И вновь зашагал вперед. Лишь в гостиной он вдруг остановился, так что Амалия почти налетела на него.
— Рудольф, да что происходит! — забыв о приличиях, она притопнула ногой, — Вы пугаете меня!
— Здесь есть тайный ход. Лакей, тот самый, который умер, знал об этом.
— Это он подсыпал вам яд?
— Не поверите, это сделала графиня Ольшанска, — Рудольф усмехнулся, — Она только и ждала повода отомстить, а лакей воспользовался этой ненавистью.
— Но какую цель преследовал он сам?
— Хотел сокрушить Лауфенбургов, — Рудольф вздохнул, — Амалия, императрица…
Шорох за его спиной прервал рассказ. Девушка с изумлением увидела, что часть стены словно проваливается.
Император обернулся и сразу попятился, закрывая собой Амалию. Выглянув из-за плеча жениха, девушка увидела, что из темноты проема в комнату выходит мужчина. В его руках был пистолет, направленный на Рудольфа.
— Магия вам не поможет, Ваше Величество, — вежливо, но твердо сказал он, — Так что даже не пытайтесь.
Рудольф послушно скинул почти заклинание с руки, растворяя его в воздухе.
— Граф Сиверз! — изумленно воскликнула она, узнав посла Северного королевства, — Что вы здесь делаете?
— Доброй ночи! — вежливо, почти приветливо, поздоровался он, — Осторожно, Ваша Светлость. пистолет заряжен, и я не советую вам делать резких движений, иначе кто-нибудь может пострадать.
— Сиверз, вы осознаете, кому угрожаете? — буквально прорычал император.
— Поверьте, я искренне сожалею об этом, и, если бы не исключительные обстоятельства, я, разумеется не стал бы обострять политическую ситуацию, — голос звучал с издевкой.
Император взмахнул рукой, прерывая его речь:
— Как вы узнали про ход?
— Графиня Ольшанска любезно рассказала мне о нем. Она очень привязана к дочери.
— Которая является любовницей вашего отца, да, я слышал, — дерзко усмехнулся император.
— Дочь графини соблазнил ваш кузен, — обманчиво-мягко поправил его граф.
— И поэтому она ненавидит Лауфенбургов! Сиверз, на вашем месте я бы задумался — графиня может иметь зуб и на вашего отца!
— Для этого она слишком одержима местью вам, — отмахнулся тот, — Гибель Лауфенбургов, вот что ее заботит!
— А вы решили ей помочь и убить меня?
Граф рассмеялся:
— Убить? Какая глупость!
— Тогда зачем вам пистолет? — Рудольф вновь взглянул на темное дуло, — Я полагаю, пуля серебряная?
— Конечно. Я знаю о звере.
— Вы знаете, кто это? — Рудольф чуть прищурил глаза, словно пытаясь прочитать мысли своего собеседника, Тот покачал головой:
— Нет. А вы?
— Догадываюсь.
Амалия с недоумением слушала этот диалог. Рудольф был так спокоен, словно вел беседу на очередном приеме, а не под дулом пистолета, заряженного серебряной пулей, перед которой бессильна любая магия. Сама девушка стояла за спиной жениха, и старалась даже не шевелиться, чтобы ненароком не спровоцировать выстрел.
— Хотя еще днем я думал, что зверь — это вы, — продолжил император.
— Я? — изумился Сиверз, — С какой стати мне оборачиваться и бегать по вашему парку?
— Но вы, как вы сами выразились, бегали по городу. Убийство Герольда дело ваших…клыков?
— Возможно, а, может быть и нет. У вас нет доказательств.
Император криво улыбнулся:
— Но вы не отрицаете способность к обороту.
— Разумеется, нет! Было бы глупо отрицать то, что все и так знают. Наш род всегда славился чистотой крови.
Рудольф еще раз взглянул на пистолет.
— Может быть, положите оружие на стол? — миролюбиво предложил он, — Все равно вы не собираетесь никого убивать.
— И вы позовете стражу?
— Если бы я хотел, то давно бы позвал ее, — возразил Рудольф, — Поэтому давайте присядем и спокойно побеседуем.
Поколебавшись, Сиверз прошел к столу, резко отодвинул стул и сел, все еще не выпуская пистолет из рук.
— Амалия, присядьте на диван, — распорядился Рудольф, — Так, даже если вдруг пуля срикошетит, она вас не заденет.
Сам он тоже сел за стол. В отличие от графа, движения императора были обманчиво-спокойными. Девушка послушно направилась к указанному дивану, но Сиверз остановил ее:
— Простите, Ваша Светлость, вам все-таки придется сесть рядом с нами. Мне кажется, что так ваш жених будет более сговорчивым.
Амалия вопросительно посмотрела на Рудольфа, тот на мгновение прикрыл глаза, давая понять, что лучше согласиться с требованиями. Сделанным равнодушием девушка подошла к жениху и присела на свободный стул.
— Я жду объяснений, — напомнил император.
— Каких именно?
— Почему вы оказались в моих покоях с пистолетом?
Сиверз пожал плечами:
— Все просто: я хотел всего лишь забрать Элизабет.
— Элизабет? — воскликнула Амалия, от удивления забыв об осторожности, — Вы хотите похитить Элизабет?
— Похитить? — усмехнулся он, — Уверяю вас, ваша сестра пошла бы со мной добровольно и с превеликой радостью.
— Ничуть не сомневаюсь в этом, — процедила девушка, — Это ведь вы предложили ей приехать сюда?
Граф с издевкой поклонился:
— Ваша Светлость, ваша проницательность делает вам честь!
— Сиверз, вы переходите границы! — предупредил его император, — Если вы желаете забрать Элизабет, я не стану препятствовать, более того, готов лично проводить вас к карете и придержать дверцу! — Рудольф и усмехнулся, заметив изумление на лице посла, — Девчонка причинила мне и моей невесте слишком много беспокойства. И поверьте, я с радостью благословлю ваш брак!
— Это — большая честь для меня, — граф снова поклонился, — Хотя на данный момент я бы предпочел уехать со старшей сестрой!
— Могу ли я поинтересоваться причинами вашей ветрености? — на лице императора не дрогнул ни один мускул, лишь глаза блеснули, впрочем, он тут же прикрыл.
— Земли Северной марки, — любезно отозвался граф Сиверз, — Приданое вашей невесты слишком ценно для Северного королевства.
— Никогда не сомневался в этом. Интересно только, почему вы решили действовать через младшую сестру?
— Увы, контессу Амалию слишком хорошо охраняли, к тому же сама она, в отличие от сестры, достаточно разумна, чтобы избежать уловок.
— И вы полагали, что побег Элизабет заставит меня расторгнуть помолвку?
— Невеста императора должна иметь безупречную репутацию, не так ли?
— Репутация Амалии безупречна! — слишком вежливо возразил Рудольф.
— Но если её сестра сбежит…
— То вы на ней женитесь.
— С чего вы решили, что я женюсь на ней? — Сиверз с вызовом посмотрел на противника. Император мрачно усмехнулся:
— Вы же почти честный человек, дворянин… — в голосе слышалась издевка. Граф вспыхнул:
— Если бы вы не были царственной особой, я бы вызвал вас на дуэль!
— И проиграли бы! Я стреляю лучше, чем вы! — проинформировал Рудольф, откидываясь на спинку стула и вытягивая ноги, — Так о чем мы? Ах, да, вы хотите жениться на сестре моей невесты! Не буду возражать и даже готов почтить церемонию своим присутствием.
— Не испытываю ни малейшего желания это делать! — граф дерзко посмотрел на собеседника. Тот нехорошо улыбнулся:
— Я буду считать, что вы сейчас просто погорячились. Вы жене из тех ветропрахов, которые кружат девицам головы, если не имеют в отношении их честных намерений!
Амалии показалось, что лицо графа исказилось и сквозь него проступила морда зверя.
— Прекратите, — прорычал он, — Вы прекрасно знаете, что из себя представляет младшая дочь герцога Норрика!
— Я даже знаю, что её истинный отец не герцог Норрик! — Рудольф нехорошо улыбнулся и хотел продолжить, но вдруг замолчал, настороженно смотря за спину посла.
Амалия проследила за его взглядом и испуганно вскрикнула.
Там был зверь. Огромная собака или, скорее, волк. Когда— то светлая шерсть свалялась, на морде и около шеи темнели проплешины, глаза были подернуты пеленой, а с клыков падала слюна.
— Это же… это же Сесилия, — изумленно выдохнул Сиверз, узнавая в звере свою старшую сестру. Волчица вскинула голову, принюхалась, затем, прянув ушами, вновь оскалилась. Амалия вздрогнула безошибочно узнавая клыки, которые едва не впились ей в горло.
— Не двигайся, — одними губами прошептал ей Рудольф.
— Сесилия, — позвал ее брат еще раз. Волк заскулил. Наблюдая за ними, Амалия невольно затаила дыхание. Было что-то жуткое в том, как граф зовет свою сестру. В том, что это была императрица Сесилия, девушка почти не сомневалась, слишком уж много совпадений было вокруг.
Явно узнав голос, волчица по— щенячьи взвизгнула, неуверенно вильнула хвостом, припав на брюхо, точно щенок.
— Но это… невозможно, она же умерла! Император Франц убил её! — растерянно прошептал граф.
— Как видите, нет, — ответил ему император, не сводя взгляда с волчицы.
Забыв обо всем, Сиверз вскочил, сделал шаг вперед, и вдруг оборотень прыгнул, молча целясь ему в горло. Пистолет отлетел в сторону. Мужчина успел увернуться, отпрыгнул в сторону, в прыжке оборачиваясь в зверя. Точно такого же, как и светлый, только темнее и больше. Волчица отскочила, хлеща себя хвостом по бокам, и сразу же прыгнула вновь, стремясь накинуться на Амалию. Темный зверь рванул ей наперерез, отбрасывая в сторону. Волчица с яростным рыком вцепилась в него.
Они покатились по полу, рыча и оставляя после себя клочья шерсти. Амалия вдруг заметила среди них алые капли крови. Но понять, кто ранен, было невозможно. В этой схватке было что-то завораживающе-дикое, что заставляло забыть об остальном мире. Затаив дыхание, девушка следила за ней. В какой-то момент ей показалось, что темный зверь победит, но светлый вновь подмял его под себя, ожесточенно кусая и стремясь добраться до горла.
— Сесси, — прохрипел граф, все еще надеясь образумить сестру, — Прошу, это же я.
Светлый зверь отпрыгнул, снова неуверенно вильнул хвостом. Её брат встал, пошатываясь, на темной шерсти виднелась кровь. Амалия вдруг заметила, что у светлого зверя нет ран, словно темный не дрался, а лишь уворачивался от зубов сестры.
— Ты же помнишь меня? — слегка заискивающе продолжал Сиверз, делая шаг вперед. Амалия затаила дыхание, вцепившись в спинку стула. Было что-то жуткое в том, что из пасти зверя вылетали человеческие слова, — Это я, Кристиан…
Светлый еще раз вильнул хвостом и оскалился.
— Ну же, вспомни…
Глухое рычание.
— Сесси, прошу…
Светлый заскулил, снова вильнул хвостом. Не выдержав, девушка шевельнулась, и зверь прыгнул, на этот раз целя в Амалию. Она вскрикнула. Кольцо на пальце обожгло, словно огнем. Вокруг нее вспыхнула защитная магия. Сквозь сполохи девушка видела, как Рудольф взмахнул рукой, стремясь отбросить волчицу в сторону, и тут же наклонился, подхватывая пистолет.
Послышался хруст костей, волчица ударилась о стену и жалобно заскулила. император поднял пистолет и прицелился.
— Нет! — темная тень кинулась наперерез, перекрывая сестру, раздался выстрел, зверь жалобно заскулил и рухнул на пол. Волчица, опираясь на передние лапы подползла к брату, несколько раз дернулась в конвульсиях и затихла.
Оцепенев, Амалия смотрела на то, как сквозь очертания зверей начинают проступать обнаженные человеческие тела.
Тонкие руки, кости, обтянутые серовато-белой кожей, спутанные, грязные волосы, бывшие некогда светлыми, впавшие щеки. Именно это лицо девушка видела на миниатюре в спальне императора. Императрица Сесилия. Наверное, когда— то она была даже красивой, сейчас же это голое тело внушало лишь жалость.
Все вокруг начало подрагивать, и Амалия вдруг заметила, что ее трясут за плечи. Рудольф наклонялся к ней, всматриваясь в лицо:
— Ты в порядке?
— Да… кажется… — она выскользнула из его рук и сделала несколько неуверенных шагов, комната закружилась. Император подхватил ее, почти силой подвел к стулу, усадил и стал рядом, все еще придерживая за плечи.
— Все кончилось, — тихо сказал он.
Амалия кивнула, скорее, чтобы успокоить Рудольфа, чем понимая смысл того, что ей сказали. Мир вокруг словно подернулся туманом. Кажется, она слышала голос барона, выяснявшего, что случилось.
— Вот. Выпей! — оказывается, Рудольф протягивал ей невесть откуда взявшуюся флягу. Чтобы спросить, пришлось разлепить губы:
— Что… это?
— Коньяк.
Несмотря на оцепенение, Амалия усмехнулась. Вот так, она теперь проводит ночи в спальне мужчины и хлещет коньяк из горла. Куда уж дальше падать. Флягу поднесли к губам, она ощутила сначала холод металла, затем горечь напитка. Послушно глотнула. Горло обожгло, словно огнем, зато в голове прояснилось. А вместе с тем и пришло осознание последних событий. Она вдруг заметила, что в комнате очень много людей, кто-то склонялся над телами.
— Что с графом Сиверзом? — девушка встревоженно посмотрела на императора.
— Очень тяжело ранен. Я попал в легкое, — он обреченно покачал головой, — Дворцовый целитель сказал, что…
— Понятно, — Амалия обреченно прикрыла глаза, потом решительно встала. Ноги подогнулись, и ей невольно пришлось ухватится за рукав мундира императора.
— Что ты собираешься делать? — насторожился Рудольф, снова поддерживая ее за талию.
— Мне надо помочь послу Северного королевства.
— Что за глупость! — возмутился он.
— Рудольф, я — целитель.
— Амалия, дворцовые целители уже осмотрели его! Сиверз вот-вот умрет, и я не позволю тебе…
Она покачала головой:
— Прости … время идет, мы можем продолжить наш разговор после…
Девушка направилась ко все еще лежащему на полу графу Сиверзу. Кто— то из слуг уже набросил на него покрывало, стремясь скрыть обнаженное окровавленное тело. При виде невесты императора все почтительно расступились.
Амалия вгляделась в лежавшего перед ней мужчину. Он был в сознании, на его посиневших губах виднелась спекшаяся кровь. Дыхание было прерывистым и сиплым — Рудольф говорил, что попал в легкое. Заметив склонившуюся над ним девушку, граф скривился в подобие улыбки:
— Пришли посмотреть на умирающего?
— Нет. Я пришла помочь вам, — она опустилась на колени и протянула руки к его лбу. Сиверз попытался уклониться:
— Не стоит. Я же пытался погубить вас…
— Сейчас это не имеет значения, — Амалия все— таки положила ладони ему на лоб, сосредоточиваясь на магии.
— Почему? — спросил граф. Девушка внимательно посмотрела на него:
— Элизабет. Она ждет ребенка.
— Что? — выдохнул он, — Лиззи… Откуда вы знаете?
— Она упала в обморок у меня в спальне. Я проверила, — она говорила очень скупо, экономя силы, которых и так было слишком мало. За спиной кто-то ахнул, — Так что можете быть довольны — вы исполнили поручение своего короля и уничтожили мою репутацию.
Амалия горько усмехнулась, понимая, что все в комнате прислушиваются сейчас к разговору. Она вновь сосредоточилась на исцелении. В какой-то момент Сиверз шелохнулся:
— Позовите священника…
— Что? Нет, вы не умрете! — воскликнула Амалия. Тепло покалывало пальцы, стекая с них на ледяную кожу графа, — Я не допущу этого!
Он закашлялся:
— Не стоит тратить на меня свой дар! Приведите священника, я должен жениться на вашей сестре!
— Разумеется, вы сделаете это, как только поправитесь, — уверила его девушка. Но граф покачал головой:
— Вы не знаете этого наверняка… К тому же, если я выживу, меня наверняка посадят под арест, — он вдруг схватил ее руку и зашептал, умоляюще глядя прямо в глаза, — Пожалуйста, помогите мне! Я не хочу, чтобы мой ребенок рос бастардом!
Девушка беспомощно оглянулась на императора, все еще стоявшего за её спиной. Рудольф пристально смотрел на нее, зло прищурив глаза. Запоздало Амалия поняла, что он слышал каждое ее слово.
— Прошу вас, Ваше Величество, — прошептала она. Он не шелохнулся, все еще не сводя с нее взгляда, — Я… позже я все объясню вам…
— Мне кажется, я все понял, — ответил император. Бирюзовые глаза были холодны, словно лед, — Вам не стоит терять время, займитесь вашим родственником!
Он отошел, отдавая какие-то распоряжения, но Амалия уже не слышала их. понимая, что для них с Рудольфом все закончено, она вновь обреченно склонилась над раненным.