Глава 7

С алыми от стыда щеками девушка зашла в комнату, замерла посередине, избегая насмешливого взгляда Рудольфа. Чувствуя себя напроказившей школьницей под строгим взглядом учителя, она почти до боли стиснула пальцы, понимая, что император вправе устроить ей выволочку.

— Полагаю, вы подслушивали, — мягко заметил он.

— Да, — отрицать не имело смысла, — Вы прекрасно знаете, что я вышла из вашего кабинета не в ту дверь.

— И решили осмотреть мои комнаты?

— Нет. Просто вновь пошла не туда, а вернулась как раз в тот момент, когда вы вошли в гостиную…

— О, тогда вы слышали весь разговор, — бесстрастно— вежливо произнес император тоном, словно они разговаривали о погоде. Девушка подняла голову и вдруг заметила, что его плечи подрагивают от тщательно сдерживаемого смеха.

— Не поверите, — процедила Амалия, злясь, прежде всего на себя, — Я даже подглядывала в замочную скважину!

— Боже, как это неприлично… — расхохотался Рудольф, — Теперь, чтобы спасти мою репутацию, вы просто обязаны выйти за меня замуж!

— Не думаю, что ситуация, в которой я оказалась, — предмет для насмешек! — как она ни старалась, получилось очень обиженно. Понимая, что дальнейшие пререкания бесполезны, девушка направилась к дверям, но Рудольф легко догнал её и удержал за руку.

— Прошу, останьтесь! Я смеюсь лишь над самим собой, — галантно уверил он, — Не каждый может похвастать тем, что его невеста подслушивает разговор с бывшей любовницей!

— Почему вы бросили её? — не сдержалась Амалия. Мужчина задумчиво посмотрел на стоявшую перед ним девушку.

— Наверное, потому, что она никогда не указывала мне на мои недостатки, как это делаете вы, — отшутился он.

— Можно подумать, вас это радует, — пробурчала Амалия. Рудольф кивнул:

— Конечно, только так я могу совершенствоваться!

— И почему я слышу насмешку? — нахмурилась девушка.

— Потому что вы её ждете? — услужливо подсказал император и поспешно добавил, видя, что она хмурится, — Поверьте, я серьезен как никогда! И даже благодарен вам за ваше присутствие! Не знай я, что вы прячетесь за дверью, я, возможно, поддался бы искушению сделать вид, что сегодня ее магия подействовала… что весьма затруднило бы мою жизнь в дальнейшем: Лилиана никогда бы не простила такого унижения! Да и вы, впрочем, тоже не простили бы мне того, что я нарушил данное вам вчера слово.

— Ну, насколько я поняла из разговора, мое мнение не играет роли! — отозвалась девушка. Мужчина кинул на нее быстрый взгляд:

— Для Лилианы — да, — он намеренно подчеркнул имя свой бывшей любовницы.

— А для вас? — выпалила Амалия и прикусила губу, понимая, что вновь переступает через все правила приличия. Рудольф задумчиво посмотрел на нее, подошел к столику, стоявшему у стены, из хрустального кувшина разлил по бокалам темно— красный, почти фиолетовый, напиток. Девушка напряженно следила за ним, ожидая ответа. Почему— то ей действительно было важно.

— Для меня? — император подошел, протянул ей один из бокалов, — Вы же все слышали… и даже видели…

Он снова лукаво улыбнулся, в полумраке комнаты его лицо напоминало лицо Великого Императора Александра, каким его изображали на статуях.

— Вы говорите так, словно я чего— то не поняла… — пробормотала она, вызвав очередной приступ веселья у мужчины. Отсмеявшись, он отсалютовал ей бокалом:

— За вас, моя дорогая! За вашу очаровательную невинность!

Бросив на императора очередной один строгий взгляд, Амалия поднесла напиток к губам. Пахло спиртом, цветущей сливой и еще чем— то, горьковатым, едва уловимым. А ведь она в спальне слышала звон стекла. Нахмурившись, девушка провела рукой над своим бокалом, магия каплей скользнула с пальцев, упала в густую темно— бордовую жидкость, та окрасилась в черный. Амалия посмотрела на императора, подносившего бокал к губам.

— Нет! — подскочив, она буквально выбила бокал из рук Рудольфа. Хрусталь разлетелся на мелкие осколки.

— Что за…? — недовольно хмурясь, император растерянно разглядывал расползающиеся на ткани мундира темные пятна.

— Там был яд… — голос девушки срывался, она невольно затараторила, — Запах миндаля. Я проверила заклинанием… напиток стал черным…

Рудольф внимательно посмотрел на нее, затем кивнул. Подошел к дверям, потребовал у лакеев позвать своего адъютанта и вернулся к Амалии.

— Надо скинуть мундир, — подсказала она, с тревогой поглядывая на зеленую шерсть, на которой появились желтовато— белые пятна. Император быстро расстегнул пуговицы, рванул мундир с себя.

— Жилет тоже! — Рудольф подчинился.

— Как насчет рубашки? — услужливо осведомился он. Амалия покачала головой:

— Можете не снимать, наливка не успела впитаться в ткань… — она быстро стянула перчатки и едва заметно дотронулась руками до его груди, пытаясь понять, проник ли яд в тело. Магия заколола в пальцах. Перед мысленным взором пронеслись красные нити — кровеносные сосуды, черноты не было. Император успел лишь поднести рюмку к губам.

— Вам повезло, — Амалия подняла голову и заметила, что Рудольф внимательно смотрит на нее. Его бирюзовые глаза потемнели и теперь вызывали в памяти море, бушующее во время шторма: темное, глубокое, его глубины манили и ужасали одновременно, кидая вызов самым лучшим мореплавателям.

Слишком поздно девушка вдруг осознала, что тонкая ткать батиста была хлипкой преградой между ними. Она слышала биение его сердца, чувствовала, как вздымается его грудь под ее ладонями. От его тела исходило приятное тепло, ей вдруг захотелось прижаться к нему щекой. Амалия опустила ресницы, пытаясь скрыть свои мысли от стоящего вплотную мужчины.

Но Рудольф заметил. Он шумно выдохнул, потом пробормотал что-то невразумительное, притягивая девушку к себе. Быстро развязал ленты на шляпке, откинул её в сторону.

На этот раз поцелуй напоминал огромную волну, смывающую все на своем пути. Ноги подкосились, и Амалия почти повисла на руках императора. Он целовал ее жадно, словно стараясь утолить то, о чем она не имела ни малейшего представления. Повинуясь непонятному инстинкту, девушка откинула голову, Рудольф губами скользнул по щеке, чуть прикусил мочку уха, вызвав протяжный стон, и осыпал поцелуями тонкую шею. Чтобы устоять, ей пришлось буквально вцепиться в батист рубашки.

Где— то далеко, в мозгу, промелькнула мысль, что это — неправильно, что он опять ставит ее в ряд с Лилианой и остальными женщинами из того списка, она даже неловко дернулась, намереваясь возразить, но Рудольф вновь накрыл ее губы своими губами, и все вновь закружилось.

Громкое покашливание вторглось диссонансом. Император выпрямился и недовольно оглянулся. Его адъютант стоял в дверях и огромными от удивления глазами смотрел на своего друга и императора. Амалия тихо ахнула и попыталась вырваться, но Рудольф машинально удержал её.

— Тише, все хорошо… — прошептал он и повернулся к дверям — Ты что-то хотел, Эдмунд?

— Вы меня звали, — слегка ошеломленно напомнил ему барон, — Я стучал… три раза… Но если я не вовремя…

Амалия вновь покраснела, поняв, что адъютант видел большую часть того, чем они занимались. Она стыдливо спрятала лицо, уткнувшись в плечо Рудольфа.

— Да, звал… — император с какой— то нежностью провел ладонью по растрепанным волосам девушки, с удивлением отмечая, какие они длинные и густые. Она вздрогнула и подняла на него голову. В ее взгляде страсть, которая охватила их несколько минут назад, смешивалась с ужасом от осознания своих поступков.

Рудольф ободряюще улыбнулся и, все еще придерживая за талию, подвел ее к креслу, усадил, сам стал рядом, не выпуская ее ладони из своей, словно обещая защиту и поддержку, — Эдмунд, только что меня пытались отравить.

— Вот как? — понимающая улыбка исчезла, адъютант ощутимо напрягся, — Кто?

— Не знаю. Кто— то подсыпал яд в сливовую наливку твоей матушки. И если бы не Амалия…

— Хочешь сказать, что моя мать способна? — выдохнул барон, от волнения переходя на «ты». Впрочем, как девушка поняла, на правах старого и, пожалуй, единственного друга он мог позволить себе такую вольность.

— Эдмунд, я же сказал «кто— то подсыпал»! — поправил его император, — Сомневаюсь, чтобы вдовствующая баронесса таким образом решила вдруг вернуть тебя со службы в отчий дом.

— С учетом того, что мы полчаса не можем провести спокойно под одной крышей, она действительно вне подозрений! — друзья понимающе переглянулись. Амалия улыбнулась, тоже вспомнив хрупкую, на первый взгляд, женскую фигуру в черном.

— Значит, кто— то сделал это уже во дворце, — продолжил Рудольф. Эдмунд задумался:

— Я вчера вечером лично передал тебе бутылку, ты отдал лакею, тот при нас перелил ее в графин, и мы выпили…

Император кивнул, словно подтверждая слова:

— Да, точно. Потом графин оставался здесь.

— Я слышала звон стекла, — заметила Амалия, — когда была… в соседней комнате.

Рудольф хмыкнул.

— Получается, отравитель зашел сюда среди бела дня, минуя охрану, — делая вид, что не замечает смущения девушка, барон прошелся по комнате, словно пытаясь рассмотреть следы.

— И снял магическую защиту, — напомнил император, — здесь ее нет.

— А ты ставил? — его адъютант слегка нахмурился.

— Конечно, в каждой комнате, — Рудольф кинул веселый взгляд на свою невесту, — И, поверь, она прекрасно работает!

Амалия невольно опустила взгляд, делая вид, что рассматривает оборку своего платья. Она вспомнила мерцающие паутинки по углам, но решила пока не говорить, что видела их.

Её жених чуть сильнее сжал ее руку, словно приободряя. Заметив это, барон Фриш нахмурился:

— Я что-то пропустил?

— Всего лишь разговор с Лилианой. Он был весьма… занимателен.

— Не сомневаюсь! — адъютант усмехнулся, — Она всегда отличалась буйной фантазией!

Он осекся под многозначительным взглядом своего друга и слегка смутился, понимая, что сболтнул лишнее. Повинуясь детскому желанию поддразнить его, Амалия понимающе улыбнулась, смущение барона усилилось. Странно, но это придало ей уверенности в себе.

— Я отдал ей ту газетенку, — продолжал Рудольф, — Дал понять, что знаю, что это — её идея и достаточно красноречиво объяснил, что необходимо напечатать опровержение. Так что она ушла разъяренная.

— Думаешь, это она подсыпала яд?

— Она все время была на виду, — Рудольф весело посмотрел на вновь смутившуюся Амалию. Впрочем, она быстро взяла себя в руки.

— Насколько я поняла, ей невыгодна смерть императора, — заметила девушка, — Она хотела место статс-дамы и титул любовницы.

— Она не первая, — отмахнулся барон. Девушка с интересом взглянула на него:

— Кто еще?

— Ну… — протянул тот, понимая, что вновь сказал лишнего.

— Почти половина из того списка, который я вам написал, и еще половина тех, кто никогда в нем не был, — отрывисто проинформировал Рудольф, — я теперь понимаю, как чувствует себя олень, на которого открыт гон собаками.

— С одной поправкой: ни одна собака не елозила перед оленем на животе и не стояла на коленях! — Амалия елейно улыбнулась. Барон закашлялся. Рудольф бросил на девушку задумчивый взгляд.

— В любом случае это не Лилиана, — резюмировал он.

— Да, — Амалия кивнула, — Она бы просто не успела это сделать.

— Вы знаете, что это был за яд? — насторожился Фриш.

— Полагаю, амара.

Она почувствовала, что мужчина, держащий её за руку, невольно содрогнулся: амара был одним из самых опасных ядов. Действуя медленно, он впитывался в кровь, и отравленный человек погибал очень мучительно. Целители, как правило, не успевали ничего сделать.

— Надо вызвать дознавателей, — барон вопросительно посмотрел на друга. Тот покачал головой:

— Нет. Пока не стоит предавать все огласке. Возможно, несостоявшийся убийца потеряет терпение и выдаст себя.

— Или предпримет новое покушение, более удачное, — пробурчал Эдмунд. Амалия вздрогнула и с тревогой взглянула на Рудольфа. Он стоял в одной рубашке и бриджах, заправленный в высокие сапоги. Сейчас, без мундира и регалий, он казался значительно моложе, чем в тот раз, когда она его увидела впервые. Ей вдруг снова захотелось оказаться в его объятиях, прижаться щекой к груди, ощущая биение его сердца.

Она слегка опустила голову, опасаясь, что все это написано на ее лице. Амалия прекрасно понимала, что эти желания были неприличными и оттого еще более волнующими. Увлеченная своими мыслями, она чуть не пропустила остальной разговор. Барон Фриш настаивал на усилении охраны, а Рудольф возмущался.

— Если я не могу спокойно ходить по дворцу, так зачем мне сдался этот дворец! — в голосе императора слышался гнев. Амалия встала и подошла к нему:

— Может быть, стоит переехать в одну из загородных резиденций? — предложила она. Рудольф покачал головой:

— Это не решит проблему. Вполне вероятно, что убийца — кто— то из слуг или придворных. К тому же отъезд за город заставит гонцов сновать с документами, а это повлечет еще больший беспорядок в делах Империи.

— Нам нужно время, чтобы понять, кто это может быть, — вмешался адъютант.

— Мы можем сказать, что покушение удалось, и император тяжело болен, — вдруг предложила Амалия. Мужчины посмотрели на нее с удивлением.

— А это идея, — протянул барон. Рудольф покачал головой:

— Ни в коем случае! Быть запертым в спальне и валяться на кровати? Нет, нет и нет! Страну и так слишком лихорадит после гибели императора Франца, известие о моей болезни развяжет руки тем, кто пытается устроить революцию.

— Но это — единственный выход! Иначе убийца поймет, что попытка провалилась, и тогда… — Амалия умоляюще посмотрела на жениха, — Я прошу вас! Хотя бы пару дней…

— Нет. И не смотрите так на меня, пытаясь разжалобить! Я не желаю подвергать себя добровольному заточению! — он махнул рукой, отметая все возражения, и с удивлением посмотрел на рукав своей рубашки, перевел взгляд на мундир, все еще валяющийся на полу, поморщился, — Похоже, мне стоит все— таки одеться более прилично.

Он аккуратно подобрал лежавшие на полу вещи и повернулся к невесте:

— Амалия, скажите, могу ли я надеяться, что, вернувшись в эту комнату через пять минут, я найду вас здесь?

— К чему этот вопрос? — удивилась она.

— Потому что я не знаю, что еще придет в вашу голову. Вдруг вы решите сбежать от меня? — император озорно улыбнулся. Девушка оскорбленно поджала губы:

— Уверяю вас, если я не сделала этого до сих пор…

— То можете сделать в любой момент!

— Мне все равно не удастся убежать дальше ворот, — резонно возразила между тем Амалия, — Так что я не вижу повода для подобного безумства.

— Рад слышать, что вы не утратили здравый смысл. В таком случае я вас ненадолго покину, — он вышел.

— Жаль, что он не согласился, — тихо заметил адъютант, — Ваша идея была хороша.

— Может, стукнуть его по голове чем-то тяжелым? — мстительно предложила девушка, — Тогда он точно пролежит пару дней в кровати!

Барон посмотрел на нее с какой— то смесью восхищения и ужаса:

— Вы, должно быть, шутите, — неуверенно предположил он. Амалия рассмеялась:

— Отчасти. Не скрою, пару раз у меня действительно возникало такое желание.

— Тогда мы с вами пойдем на каторгу, — пробурчал адъютант. Девушка подняла на него заинтересованный взгляд:

— То есть вы согласны?

— Согласен на что? — император вновь вошел в комнату, на ходу застегивая мундир.

— Твоя невеста предложила уложить тебя в кровать при помощи дубины, — проинформировал его адъютант.

— Неужели? — Рудольф вскинул брови и повернулся к Амалии, — Уверяю вас, дорогая, есть куда более приятные способы заставить меня оказаться в постели…

— Предатель! — воскликнула девушка, с укором смотря на адъютанта, тот пожал плечами:

— Служу императору!

Рудольф хмыкнул:

— В таком случае тебя не затруднит приказать подать нам экипаж?

— Разумеется. Куда едем?

— Хочу навестить твою матушку, — император подождал, пока друг выйдет, и взглянул на свою невесту, — Могу ли я просить вас присоединиться к нам?

— Конечно! — радостно воскликнула девушка, но тут же осеклась: взглянув на помятую шляпку, все еще валяющуюся в углу, она вспомнила, что ее тщательно уложенные волосы растрепаны руками стоящего перед ней мужчины, и слегка покраснела, — Но я не могу ехать в таком виде!

— У вас есть четверть часа, — предупредил Рудольф, проследив за ее взглядом, — Успеете?

— Постараюсь, — она направилась к дверям, но император остановил ее:

— Будет лучше, если вы выйдете через нишу, спуститесь вниз и зайдете во дворец, сделав вид, будто гуляли в парке. Не стоит лишний раз давать повод для сплетен.

— О да… — насмешливо протянула Амалия, — Вижу, вы вполне преуспели в этом!

— Это упрек? — он галантно откинул драпировки, закрывающие потайную дверь.

— Что вы, всего лишь восхищение вашей предусмотрительностью… и опытом, — она дерзко посмотрела ему прямо в глаза. Рудольф улыбнулся.

— Рад, что вы оценили мой опыт… — он приложил палец к её губам, прерывая возможные возражения, — Идите, время не ждет!

Понимая, что он прав, Амалия повиновалась. Все еще улыбаясь, она легко сбежала по лестнице, быстро нашла нужную дверь и вышла в парк. Торопливо зашагала по гравиевой дорожке вдоль фасада, невольно наслаждаясь красотой клумб вокруг дворца.

Повсюду цвели розы. Желтые, кремовые, розовые, белые, они приветливо качали своими огромными бутонами, приветствуя невесту императора. Полуденный зной усиливал их аромат, а пчелы, собиравшие нектар, возмущенно гудели, словно стремясь призвать к порядку. Странно было осознавать, что неподалеку от этого умиротворения затаился убийца императора.

Амалия уже почти дошла до входа, когда заметила, что под её окнами цветы примяты, словно кто— то прыгал в них. Она подошла поближе и ахнула: на влажной земле виднелись следы звериных лап, девушка невольно подняла голову, рассматривая окна своих комнат. Ей показалось, или на штукатурке были трещины, напоминающие следы когтей. Вспомнились горящие звериные глаза, привидевшиеся ночью.

Стало неуютно. Ей вдруг почудилось, что кто— то наблюдает за ней из зарослей сирени. Злой, почти звериный взгляд буквально прожигал спину. Вздрогнув, девушка метнулась к дверям, под удивленным взглядом лакея влетела в холл.

— Ваша светлость, что случилось? — седой мужчина в ливрее вопросительно посмотрел на нее. Девушка обратила внимание, что на его руках нет обязательных для лакеев белоснежных перчаток. Наверное, он их испачкал и снял.

— Там… в кустах… — Амалия постаралась успокоиться, — Мне показалось, что там кто— то есть… вы не могли бы проверить?

— Да, ваша светилось! — лакей направился ко входу, вышел, оставив дверь открытой. Девушка видела, как он подошел к тщательно подстриженным кустам мирта, пошуршал ветками и вернулся, — Простите, там никого нет.

— Должно быть, показалось, — она смущенно улыбнулась. Лакей кинул на нее виноватый взгляд:

— Знаете, у нас сын кухарки недавно принес во дворец щенка. Животное оставили, но если он мешает вашей светлости…

— Нет, нет! Все в порядке, — торопливо произнесла девушка, — Просто в следующий раз предупреждайте меня заранее.

— Как будет угодно Вашей светлости, — мужчина сдержано поклонился.

Все еще досадуя на себя, Амалия прошла в комнату. Там ее ожидали письма, ответы на предложения принять должность фрейлины.

Сев за туалетный столик и проинформировав Герду, что у нее очень мало времени, она начала вскрывать письма, пока служака пыталась быстро уложить растрепанные локоны в прическу.

Две девушки писали, что вынуждены отказаться от столь лестного приглашения, поскольку уже были обручены и свадьбы отложили лишь из уважения к трауру в семье императора, еще одна извещала, что обладает значимым даром целителя и решила посвятить себя службе в храме Милосердия. Племянница Лилианы даже не удостоила ответом. Амалия в раздражении смахнула письма со стола.

— Они все не могут! А у меня нет ни одной фрейлины! — посетовала она горничной, пока та спешно укладывала ее локоны в незамысловатую прическу.

— Думаю, это — происки графини Ольшански, — заметила та, — Вполне вероятно, она повлияла на семьи.

Девушка вздохнула:

— Наверное, ты права. А может быть, все просто так сложилось. В любом случае я поеду к баронессе Фриш. Нас с императором сопровождает его адъютант, так что приличия будут соблюдены! Принеси мою соломенную шляпку! Ту, с муаровыми лентами!