= 25 =

*Владислав*

Словно онемевший стою и ни слова не говоря принимаю все ее упреки, обвинения и даже легкие побои в наказание за моральное убожество моего поступка. Желание повернуться к ней, сгрести в охапку, припечатать к стене и залечить все раны ее израненной души обжигающими искрами проноситься по телу, заставляя кровь вскипать и отдаваться в висках пульсирующей болью. Но я гашу их холодом здравого разума.

Нельзя позволять ей поверить в то, что между нами может быть что-то большее чем фиктивный брак. Нельзя самому утопать в ее неподдельных эмоциях. Это сделка и ничего больше. Так будет лучше для нас обоих.

Сильнее сжимаю зубы и кулаки до побелевших костяшек. И лишь когда женский крик грозит перерасти в истерику, разворачиваюсь и не нахожу другого способа привести ее в чувства, как только легкая пощечина. Ненавижу себя за это, но продолжаю гнуть линию холодного мерзавца, коим я и являюсь на самом деле. Так будет проще, в который раз убеждаю себя, затыкая всхлипы размякшего сердца, рвущегося к испуганной девушке, смотрящей сейчас на меня удивленно испуганным взглядом.

Сухо выдаю ей план ее действий на ближайшие полчаса и, отступив в сторону, позволяю уйти на кухню.

Вдох — выдох и резкий удар кулаков в стену для выплеска накопившихся эмоций — не спасает от снедающей горечи от происходящего, но немного прочищает мозг, и я скидываю Степану сообщение, уточняя время встречи с работницей ЗАГСа.

Вновь осматриваю небольшую детскую комнату: свежий ремонт, сделанный, видимо, к рождению малыша, мебель не люксовая, но новая, небольшой ящик с игрушками, полка с книжками, на подоконнике смешной светильник — ночник в форме сонного мишки, а в углу большой дорожный чемодан, моментально наталкивающий меня на мысль о переезде. Без лишних размышлений раскладываю его прямо на полу, открываю высокий шкаф-купе и сметаю с полок все, без разбора, вещи.

Закрываю переполненный саквояж и уверенной походкой, толкая впереди себя неповоротливый чемодан, выхожу на кухню.

— Взял смелость собрать твой чемодан, — отвечаю на ее вопросительный взгляд.

— С какой стати? — шипит Карина беззлобной змейкой.

— С той, что ты в этом гадюшнике не останешься. После регистрации уезжаем домой, — отчеканиваю я тоном, не терпящем ослушание, — это не обсуждается, — моментально прерываю ее попытку возразить, кидаю взгляд на часы и добавляю, — у тебя пятнадцать минут на сбор. Я жду вас на улице.21b4bc

Ухожу, не оборачиваясь, слышу лишь гневное сопение мне вслед и прожигающий взгляд свербит между лопаток. Мне надо выдохнуть скопившееся напряжение, побыть хотя бы несколько минут подальше от этой женщины, забравшейся мне в душу, с комфортом разместившейся там и ломающей все мои привычные жизненные устои. Вернуть себя прежнего.

Докуриваю очередную сигарету, мысленно обещая себе, бросить, ведь и так не травил себя никотином с того момента, как пообещал бабуле больше никогда этим не баловаться. Но нервы натянуты до критического предела, а впереди еще столько всего, что пара затяжек — это так, легкий антидепрессант. Когда тушу окурок и мастерским щелчком отправляю его в стоящую неподалеку урну, из дверей подъезда выходит Карина в светлых зауженных брючках, белой блузе рубашечного покроя и накинутым поверх нее кардигане яркого алого цвета, на ногах удобные балетки, а волосы собраны в высокий хвост на макушке, минимум макияжа, а на губах розовый блеск. Малыша она держит за руку и тот уверенно семенит за ней в модных джинсах и желтой толстовке. Сердце на миг сжимается, и глупая мысль пробегает в затуманенном сигаретным дымом разуме — красивая семья, моя.

— Едем? — холодно звучит ее вопрос и тем же льдом подернут ее взгляд, — или ты передумал? — колко уточняет она, открывая заднюю дверь автомобиля и опуская вместе с сыном на пассажирское сидение.

— Не дождешься, — чуть грубо выдыхаю, хлопнув своей дверцей и выруливая со двора.

До небольшого здания, в котором располагается местный муниципалитет со всеми его отделами, мы доезжаем довольно быстро и в оглушительной тишине. Также молча проходим по коридорам до нужного нам кабинета и, не говоря не слово, Карина отдает мне свой паспорт.

— Я здесь подожду, — кивает она на ближайшее кресло для посетителей, — думаю там ты и без меня справишься.

— Если бы справился сам, — хватаю ее за руку, не позволяя отстранится, — ты бы узнала о нашей регистрации постфактум, — грозно скалюсь, подталкивая недовольно сопящую женщину к дверям, — без тебя не получится. Так, что, будь добра, нацепи на лицо счастливую улыбку и пошли. Дело пяти минут, потерпи.

Карина демонстративно выдергивает свою руку из моего захвата, задирает вверх свой симпатичный носик и, натянув на лицо маску наигранного счастья, заходит в кабинет, держа сынишку на руках.

Да, легко не будет! выдыхаю и иду следом.

— А кольца? — недоуменно смотрит на нас пожилая женщина, заполняющая документы, — ну ладно вы не хотите торжественной регистрации, я понимаю, — кивает она на малыша, приняв его за основной мотив в нашем скоропалительном браке, — но кольца-то можно было приобрести, — смотрит на меня укоризненно, а я впервые в жизни теряюсь под строгим женским взглядом и не знаю, что ответить.

— Мы так спешили, что просто забыли их дома, — елейным голосом вступает в мою защиту Карина, окончательно размазывая по полу носочком своих балеток мое мужское эго, — да, милый? — улыбается ехидно, хлопая пушистыми ресницами.

— Да, — сипло подтверждаю и забираю из рук грозной дамы наш первый семейный документ.

— А ребенка будете переоформлять, папаша? — осуждающе осведомляется дама, скрестив руки на груди и прожигая меня недобрым взглядом.

— Да! — цежу сквозь плотно сжатые зубы и кидаю строгий взгляд на Карину, порывающуюся возразить, — да, - с нажимом повторяю, глядя в ее полыхающие гневом глаза.

Эта процедура занимает еще какое-то время и получив, наконец-то все документы, мы покидаем здание муниципалитета. Между нами, словно арктический холод, от которого мне так и хочется скрыться в дебрях навалившихся дел.

— Отвези нас домой, — требовательно заявляет Карина, подходя к автомобилю и, не дожидаясь моей помощи, открывает дверцу.

— Зачем? Твои вещи в багажнике, пусть не все, но на первое время хватит, остальное купим, — пожимаю плечами и сажусь за руль, ловлю в зеркале заднего вида гневный взгляд и продолжаю гнуть свою линию, — сейчас решу кое-какие вопросы, и мы поедем. Здесь нас больше ничего не держит.

— Говори за себя, — обрывает она меня, — у меня нет желания уезжать куда-либо, ты получил то, что хотел, можешь быть свободен и валить на все четыре стороны. А мы остаемся здесь.

Ярость вскипает во мне, душу ее, не желая сейчас вступать в глупый диалог. Хочет домой, да без вопросов, отвезу, решу дела приеду вечером, и она уже не отвертится от переезда. Иначе просто свяжу и увезу, но в этой дыре я их не оставлю.

— Да без вопросов, — отступаю я, пряча злорадную ухмылку.

Обратный путь проходит под аккомпанемент детского недовольного пыхтения и женского тихого увещевания. В салоне витает, что-то необъяснимо трогательное и затягивающее в омут совсем других ощущений реальности. Тех ощущений, от которых на душе становится тепло и спокойно, и кажется, что любая проблема — это лишь ненужная запятая в красиво выстроенном предложении.

— Прощай, — громко хлопает дверью Карина и не оборачиваясь удаляется, забыв про чемодан, так и оставшийся лежать в багажнике моего автомобиля.

— До встречи, — еле слышно ухмыльнулся я, набирая номер Степана.

Решение намеченных на сегодня вопросов занимает немного больше времени, чем я рассчитывал, а нервов и сил отнимает столько, что к вечеру у меня остается лишь одно желание — свалиться замертво в кровать — в ее кровать. Но, прежде чем это сделать, я решаю заехать в гостиницу, во-первых, подвести Степана, во-вторых, захватить сменное белье и зубную щетку.

— Ты точно решил ехать к ней? — ехидно вздергивает бровь мой начальник службы безопасности, — не боишься?

— Чего? — почти самоуверенно интересуюсь я.

— Ну мало ли, — уже не скрывая ржет Степан, — подсыплет тебе чего-нибудь в завтрак.

— Знаешь, это будет самым безобидным поступком. Судя по клубящемуся в ней бешенству придушить меня спящего — ее идея фикс!

Переговариваясь и продолжая развивать тему грозящей мне кары, мы заходим в холл гостиницы. Но окружавшая меня атмосфера доброго веселья моментально растворяется, стоит только взглянуть на стойку рецепции. Злость накрывает меня, протекая по венам горячей лавой.

— Какого хрена ты тут делаешь?