= 27 =

*Владислав*

Я, правда, уста. До чертиков устал и вымотался за сегодняшний день. А сцена в холле эмоционально вымотала меня до состояния бессилия и сейчас у меня лишь одно стремление, сожрать сытный ужин, принять успокаивающий душ и свалится замертво в кровать.

Ах, нет! Самое яркое желание, пылающее в моем теле неугасимым огнем — это всыпать маленькой вредной женщине по ее аппетитной попке, чтобы впредь неповадно было ослушание и неподчинение. Аж ладони чешутся, и я сжимаю их в кулаки, пряча я карманы брюк. Делаю глубокий вдох, прогоняя непрошеные мысли, на миг прикрыл глаза, чтобы утихомирить разыгравшуюся фантазию. А дверь номера с еле слышным щелчком захлопывается за нами.

Карина вздрагивает, как от резкого выстрела, разворачивается и укоризненно смотрит на меня.

— И что дальше? — звучит ее резонный вопрос.

— Ужин, крепкий сон, а завтра уезжаем домой, — констатирую я, присаживаясь в кресло и скидывая обувь.

— Я дома, — продолжает артачиться эта неугомонная женщина.

— Карин, я не хочу с тобой спорить, — устало прикрываю глаза, — прими все это как неизбежное, смирись и успокойся.

— Хорошо, — вдруг соглашается и я даже с интересом приоткрываю один глаз и улыбка непроизвольно растягивает мои губы.

Карина стоит посредине комнаты, скрестив руки на груди, метая молнии призрения и злости и в недовольстве поджимает губы. Воинственный воробей — ни дать ни взять.

— Раз я сегодня не работаю…

— Ты не работаешь здесь. Больше вообще не работаешь, — поправляю ее.

Гневный выдох.

— Раз я не работаю, — повторяет с нажимом, — тогда я поехала домой.

— Нет! — безапелляционно заявляю я, поднимаюсь с кресла, иду к телефонному аппарату, стоящему на тумбочке около кровати, и набираю номер рецепции, — что будешь есть? — буднично интересуюсь, игнорируя волны негодования исходящие от нее, кажется, вся комната уже пропиталась возмущением и эмоциональным протестом, хоть открывай окно и проветривай иначе спать будет просто невозможно в этой удушливой атмосфере.

Она продолжает протестующе молчать и мне ничего не остается, как делать заказ на свой вкус. Пока вежливая девушка на том конце провода фиксирует заказ меня накрывает догадка.

— А где ребенок?

— Простите? — вопросительно извиняется женский голос в трубке.

— Это я не вам, — обрываю я ее и прожигаю Карину требовательным взглядом.

Она вздрагивает, слегка морщиться и по ее опустившимся плечам я, на каком-то интуитивном уровне догадываюсь, что она здесь — в отеле.

— И малыша в мой номер приведите, — строго кидая абоненту, — не делайте из меня дурака, — чуть повышаю тон, когда девушка пытается играть в непонимание, — вы все прекрасно поняли. Да, и что-то из детского меня в заказ добавьте.

Опускаю трубку на рычаг и не оборачиваясь к Карине, уставши опустившейся в кресло, которое ни так давно занимал я, начинаю раздеваться.

— Это не каждый раз, — сквозь звон расстегивающейся металлической пряжки слышу ее немного испуганный голос, — и сегодня он не остался бы здесь ночевать. Ксения заканчивает смену через час и забирает его с собой.

Безмолвно киваю и ухожу принимать душ. Лишь взявшись за ручку двери в ванную комнату, напоминаю ей, что хотя за дверью и нет охраны, но покидать номер не в ее интересах. На удивление водные процедуры завершаю в два раза быстрее, чем обычно. Нет, не оттого, что переживаю о побеги моей новоиспеченной женушки. Уверен, она никуда не денется и даже будет сидеть в той же позе, в том же кресле, что и до моего побега в ванную.

Стук в дверь разносится по комнате, стоит только мне выйти из санузла. Запахиваю на себе плотнее банный халат, затягивая пояс и уду открывать.

— Добрый вечер, — толкая перед собой тележку, заставленную различными блюдами, в номер вплывает улыбчивая горничная. Пробегает любопытным взглядом по обстановке и заметив мое нетерпение, быстро берется за дело, умело сервируя стол для ужина.

Кидаю взгляд на Карину, а та расцветает в радостной улыбке, но, увы, предназначенной не мне. В комнату заходит пожилая женщина с малышом на руках. Улыбающийся мальчуган тянет ручонке и вмиг оказывается в объятиях своей матери. Та прижимает его с такой неподдельной любовью, что-то шепчет, целуя его в вихрастую макушку.

— Простите, — извиняется она перед дамой, старательно отводя от меня взгляд, — я не думала, что так получится.

— Не переживай, — успокаивает взволнованную женщину временная няня, — звони, я всегда рада помочь, — целует ее и уходит, гордо подняв голову, грозно глянув на горничную, замешкавшуюся около стола. 1439f7c

Девушка, опустив голову, желает приятного аппетита и спешит вслед за удаляющейся дамой.

За стол мы садимся в полном молчании, также молча приступаем к еде, вот только кусок в горло не лезет, похоже, ни только мне. Карина меланхолично ковыряется вилкой в салате, я не чувствую вкуса механически пережевываю кусочек сочного стейка. И лишь малыш, восседающий на руках матери, довольно бодро орудует ложкой, размазывая по довольной мордашке пюре из овощей.

Почти идиллия. Вот только тошно и до горечи подкатывает к горлу. Откидываю вилку, комкаю салфетку и залпом допиваю вино в бокале. С грохотом отодвигаю стул и сбегаю из-за стола, словно виновный во всех грехах неверный муж. Включаю телевизор, и без интереса щелкаю пультом, листая телеканалы, как страницы нудного учебника.

— Одолжи мне футболку.

Карина с ребенком на руках стоит в дверях ванной комнаты. В недоумении хмурю брови, пытаясь понять, чего она от меня хочет, мозг окончательно вышел из строя и способен только на самые простые операции. Молча достаю из шкафа первую попавшуюся вещь, протягиваю ей и как только женщина с ребенком скрываются за дверью ванной, падаю в кровать, мечтая отрубиться мертвецким сном еще до их возвращения.

Но монотонный шум воды за стеной вперемежку с веселым детским щебетом и тихим женским наставлением напрочь выметают даже намек на сонливость. Лежу с закрытыми глазами и будто медитирую под такой домашний и по-семейному уютный вечерний гомон. Мысли утекают в такие несбыточные дали, что я даже теряюсь во времени и пропускаю момент, когда стихают все звуки, наполняя пространство вокруг тишиной и умиротворенным покоем.

Кровать проседает, а между мной и моей женой, словно пограничник на заставе, укладывается румяный и пахнущий моим гелем для душа, малыш. Он смотрит на меня внимательно, чуть хмурит свои маленькие бровки, морщит носик и, будто раздумывает, как себя вести. А мне ничего не остается, как только добродушно улыбнуться этому маленькому комочку, сдерживая рвущиеся наружу ехидство моего внутреннего эго.

Хороша первая брачная ночь!