= 34 =

*Карина*

Медленно скольжу глазами по знакомой мужской фигуре и натыкаюсь на ошарашенное лицо. Около нашего столика, удивленно переводя взгляд с меня на Агнию, стоит Паша.

— Привет, — растягивая губы в приветливой улыбке, не менее изумленно приветствуя его, — ты как здесь?

Мужчина оборачивается и вопросительно вскидывает брови, глядя на двух серьезных парней, выросших, словно из — под земли, прямо за его спиной.

— Все нормально, — киваю охране и те возвращаются на свои места, продолжая блюсти мой покой, знать бы еще о кого конкретно.

— Здравствуй, Карина, — кивает на свободный стул, — я не ожидал тебя здесь встретить. Можно присяду?

— Да, да, — поспешно отодвигая свою чашку, — присаживайся. А ты сам-то какими судьбами здесь?

За прошедшее время мы лишь несколько раз созванивались, точнее, звонил он сам, но тему моего экстренного замужества, переезда и всей катавасии, что сейчас происходит в моей жизни, мы не поднимали. Да и у меня не возникало желания, что-то рассказывать. Лишь однажды, правда, Паша поинтересовался, что стало с фирмами моих мужей и как я управляюсь с делами. А я не придала значение такой осведомленности и просто отмахнулась от вопроса.

А как я управляюсь? Да никак, я даже не вникаю во все это. Зачем? Всем занимаются заместители, я вообще не задумываюсь эту на тему, потому что не теряю надежду. Он вернется, она обязательно вернется. Живой. Здоровый и все будет хорошо.

— Ты, если что, звони, я помогу, чем смогу, — предложил он мне тогда и больше мы не возвращались к данному вопросу.

После этого звонил, еще несколько раз. С нотками сочувствия и заинтересованности в голосе уточнял, как мои дела, пару раз пытался померить нас с Ксю. Вот только та, почему-то, наотрез отказывалась общаться со мной, утверждая, что я ее сильно обидела, а чем, я до сих пор не могу понять.

— Да я решил сменить место жительства, — Паша присаживается и окидывает взглядом помещение кафе, на миг стопорит свое внимание на моей охране, немного хмуря брови, а затем вновь оборачивается ко мне и приветливо улыбается, — уволился и приехал сюда. Мне здесь место предложили в одной солидной фирме, а я не стал отказываться.

— Поздравляю, — искренне радуюсь за него.

— А у тебя, как дела? — спрашивает и как-то странно смотрит на Агнию.

Девушка же, откинувшись на спинку дивана, чуть прищурившись недоверчиво поглядывает на Павла.

— Девушка, — обращается он к Агнии, — вы меня в чем-то подозреваете?

— Да нет, — холодно отвечает она.

Мужчина не сводит в нее глаз, словно молча вопрошая: «с чего такое недоверие?»

— Просто, мне кажется, я вас где-то видела, — продолжает сверлить его пристальным взглядом, а я в недоумении слежу за их словесным пинг-понгом.

— Да? А я вас нет, — беззаботно пожимает плечами.

— Угу…

— Так как твои дела? — вновь возвращается к своему вопросу Паша, — муж нашелся?

Сердце сжимает очередной приступ грусти, я все еще не могу свыкнуться с тем, что Влад пропал и мы до сих пор ничего не знаем о нем. Говорят время затягивает любые раны, но не мою. И дело не в количестве прожитых лет без любимого, а в том, что глубина моей сердечной травмы наподдается излечению.

Плотно сжимаю губы, давя в себе вновь накатившую волну гнетущей тоски, застрявшую в горле комом непролитых слез. Рассеянно качаю головой, не желая поднимать эту тему.

— Прости, прости, — Паша накрывает горячей ладонью мои похолодевшие пальцы, — я не хотел, — извиняется, — но ты же помнишь, я всегда готов помочь. Ты только скажи.

— Все хорошо, Паш, — откидываюсь на спинку дивана, убирая руки со стола, — я помню…

Мы замолкаем, и тишина словно плотная грозовая туча повисает над нашим столиком. Удручающая атмосфера, моментально окутавшую нас, давит грозя разрушить тот хрупкое равновесие в моей душе, что мне с трудом удается настраивать каждое утро. Я только днем живой человек: улыбаюсь, общаюсь, занимаюсь сыном и даже стараюсь есть, чтобы не умереть с голоду. От боли, тоски и страха за любимого я уже душевно давно умерла — еще в тот день, когда он так и не приехал, а Степан не смог мне ответить на простой вопрос «КУДА ДЕЛСЯ МОЙ МУЖ?».

— Мы, пожалуй, пойдем, — Агния поднимается из-за стола, — приятно было пообщаться, — кидает безликую фразу, даже несмотря на Павла, — Васятке спать пора.

— Да, — соглашаюсь я, мысленно благодаря подругу, — приятно было увидеться.

— Мне тоже. Я теперь рядом, ты звони…

Я киваю, но не слышу, о чем он еще говорит, спешно подхватываю сына, увлеченно переставляющего кубики на игровой панели в детской комнате рядом с нашим столиком.

— Карин, — окликает меня Агния, как только усаживаемся в автомобиль и он трогается с места, — все нормально?

— Все хорошо, дорогая, не переживай, — натянуто улыбаюсь, пряча за этой фальшью ощущение необъяснимого предчувствия, — не бери в голову, тебе нельзя волноваться.

— Мне не понравился этот мужик, — морщит они свой веснушчатый носик и передергивает плечами, будто ей сунули в руки скользкую жабу, — какой-то он… — задумывается, словно подбирая слова повыразительнее, — нагло-расчетливый.

Пожимаю плечами, не желая обсуждать эту, в чем-то даже странную встречу.

Васятка засыпает во время поездки и, видимо, так хорошо наигрался, что даже не просыпается, когда я вынимаю его из детского автомобильного кресла и несу в комнату. Аккуратно опускаю в кроватку и накрываю тонким одеяльцем. Затем включаю видеоняню и тихо прикрыв за собою дверь спускаюсь на первый этаж. Агния уже восседает на диване в гостиной и как-то встревоженно поглаживает свой живот.

— Что-то случилось? — волнуясь за нее, подхожу и замечаю промелькнувшую в ее взгляде растерянность, — может, стоит позвать врача?

— Да нет, не стоит, это опять ложные схватки, — пытается успокоить меня, — так уже было. Степан переполошился и отвез меня в роддом. А там нас отправили обратно, посоветовав не паниковать и ждать положенного срока.

— Хорошо, — маскирую сомнение за согласием, решая лишний раз не нервировать беременную девушку, — чем займемся? — интересуюсь у нее, присаживаясь в кресло напротив.

— Я тут набросала план альпийской горки, — ее глаза вмиг вспыхивают энтузиазмом заразительным энтузиазмом.

С неподдельной радостью хватаюсь за эту идею и пока спит Васятка мы активно обсуждаем проект Ангелины. Когда наши добродушные дебаты прерывает, требовательный вопль проснувшегося сына мы дружно меняем место дислокации и шумной компанией ужинаем на кухне. А остаток вечера проводим перед телевизором, за просмотром мультфильмов и в играх с ребенком.

Засыпаю я в эту ночь долго, ворочаясь с боку на бок. А сон какой-то тревожный. Я словно скольжу по зыбкой грани дремоты и яви не понимая вижу ли я сон или все происходит на самом деле. Вздрагиваю от монотонного гудения телефона и несколько секунд приходя в себя медленно осознаю происходящее. Быстро отвечаю на вызов, бросая беглый взгляд на подсвеченное электронное табло часов, стоящих на тумбе. Три часа ночи.

— Карина, — без приветствия строго и четко обращается ко мне Степан, — тебе надо срочно подъехать в клинику. Адрес сейчас скину сообщением.

В оцепенении смотрю на замолкший телефон, пытаясь разбудить заторможенный мозг. Затем молниеносно подскакиваю с кровати, одеваюсь и спеши на выход, сталкиваясь в дверях с испуганной Агнией.

— Кажется, я рожаю, — дрожащим голосом сипит она и сгибается от боли, держать одной рукой за косяк, а другой за поясницу.

— Значит, едем в клинику, — сообщаю ей, читая пришедшее от Степана сообщение.

— А еще я вспомнила, где видела этого Павла, — тяжело дыша сообщает мне девушка.

Делает несколько резких вдохов-выдохов, пересиливая очередную схватку и продолжает:

— У Степана в кабинете на столе папка лежала раскрытая и там была фотография с информацией о нем и еще куча стрелочек и вопросов. Может он бандит? — заключает она и вновь корчится от боли.

А у меня в голове такая каша, что разгадывать прямо сейчас, свалившиеся на меня ребусы, я, прост не в состоянии. Еще и сердце колотится на запредельных оборотах от страха неизвестности.