Глава 17

Мы приземлились на маленьком частном аэродроме, расположенном в уютной долине, окружённой зелёными холмами и линией аккуратно возделанных террас. Контраст был поразительным: если у родителей Хейдена всё дышало военной роскошью и почти холодной монументальностью, то здесь нас встретила тёплая, даже по-домашнему «живая» атмосфера. По взлетной-площадке суетились техники в простых комбинезонах, переговаривались между собой, кому-то подавая топливный шланг, кому-то инструменты для проверки двигателей. Всё двигалось в рабочем, но расслабленном ритме.

Сходя по трапу космолёта, я первой почувствовала лёгкий ветерок, уносящий запахи цветущих трав и какого-то местного пряного аромата. Ричард, улыбаясь, повёл нас по мощёной дорожке к стоящему неподалёку внедорожнику (или ландриду), и мы погрузились туда с чемоданами. Он рассказывал, что «городок» здесь небольшой, в основном жители занимаются технологическими разработками или сельским хозяйством — но по уровню достатка семья Ричарда не уступает семейству Хейдена, просто они более открыты к миру.

Ехали мы недолго — минут десять по извилистой дороге между ухоженными полями и фермами, пока впереди не показался дом (если можно так назвать комплекс из нескольких зданий). Двухэтажное главное строение в ярких цветах, вокруг видны пристройки, какие-то лаборатории, крытая оранжерея. Всё дышало жизнью и активностью: я замечала людей в рабочей одежде, которые смеялись, переговаривались, приветствовали нас доброжелательными жестами.

— Добро пожаловать, — бросил Ричард, вытаскивая багаж. — Здесь всё не такое вылизанное, как у Хейдена, зато скучать не придётся.

Хейден, оглядываясь по сторонам, сдержанно усмехнулся:

— И правда другая картина. Будет интересный уик-энд, уверен.

Я улыбнулась, невольно чувствуя, как скованность и холод, которыми пропитался наш предыдущий визит, начинают отступать. Здесь уже не было мраморных статуй с надменными взглядами, а на крыльце нас встречал немолодой мужчина с лёгкой небрежной щетиной и женщина, выглядевшая невероятно бодрой, будто только что с пробежки. В их глазах читались бесконечное радушие и… любопытство.

— Мам, пап, познакомьтесь: это Лили, наша… э-э… жена, — сказал Ричард, остановившись перед ними.

Отец Ричарда оказался крупным мужчиной с широкой улыбкой: широкие плечи, заметные мозоли на руках, словно он не чурается физической работы. Он быстро отложил в сторону какой-то инструмент для резки и протянул мне руку.

— Очень рад, Лили. Я — Рутгер Танака, можно просто Рутгер. Ты, надеюсь, не боишься чуть более шумного быта?

— Здравствуйте… — ответила я, пожав его руку. Он сжал мою ладонь тёпло, без аристократической натянутости. — Думаю, справлюсь.

Мать Ричарда, напротив, выглядела хрупкой, но её глаза искрились энергией, а голос звучал весело:

— Да брось, Рутгер, не пугай девушку. Лили, я Сайра. Добро пожаловать. Нам уже не терпелось познакомиться с… Да в общем, со всеми вами! — приподняла бровь, поглядывая на Хейдена.

— Это Хейден, — добавил Ричард, кинув взгляд на Хейдена. — Надеюсь, помните, я рассказывал, что мы с ним вместе учимся и он…

— Да-да, мы в курсе, у тебя теперь «друг и со-муж», — добродушно кивнул отец, хотя в голосе скользнул небольшой смешок. — Пройдёмте же в дом, где всё готово к обеду. Предупреждаю: у нас народ шумноватый, так что если для Лили это неожиданно, не обижайся, а просто делай поблажки.

Я улыбнулась, поймав себя на мысли, что мне это «доброе гостеприимство» куда ближе, чем холодные официальные ритуалы у Хейдена. Мы прошли по довольно простому, но уютному двору, заваленному горшками с растениями, а кто-то крикнул издалека: «О, Ричард вернулся!» — и помахал рукой. Сразу стало понятно, что здесь действительно всё по-другому.

Во время обеда мы расположились в просторной столовой, окна которой выходили на клумбы с причудливыми цветами. В отличие от прошлой трапезы, теперь вокруг стояли люди в свободной одежде: видимо, двоюродные братья, сёстры или тёти Ричарда, кто-то — помощники по хозяйству. Еда выглядела не броско, но так аппетитно пахла, что мне уже предвкушалось приятное застолье.

К сожалению, подобное спокойствие не продлилось долго. Как только все расселись и начали сервировать тарелки, из соседней комнаты появилась двоюродная сестра Ричарда — худая девушка со слишком уж острыми чертами лица. Она быстро прошла к столу, оглядывая нас, и остановила взгляд на мне:

— Так это та самая «особа», о которой вся академия трещит? — сказала она довольно громко, не утруждая себя формальными приветствиями.

Ричард вздохнул:

— Мэрина… прошу, давай хотя бы поздороваемся нормально.

— Что ж, привет, братец, — она вскинула бровь, пересеклась взглядом с Хейденом, потом с ухмылкой оценила меня с ног до головы. — Значит, решили взять жену на двоих с этим твоим другом? У нас уже идут слухи. Или это просто академические забавы и вы скоро разведетесь?

Я ощутила, как у меня внутри всё напряглось. Родители Ричарда — те самые улыбчивые люди — вдруг застыли, будто не знали, как реагировать, ведь она явно перешла границу вежливости. Хейден тоже приподнял бровь, похолодевшим взглядом уставившись на Мэрину, а Ричард сжал губы:

— Мэрина, не начинай. Мы только приехали.

— Да я не начинаю, просто любопытна. В академии полно слухов — говорят, Лили безнравственна, вот согласилась быть одновременно с двумя, — огрызнулась сестра, криво усмехаясь. — Может, ей не важно, сколько мужиков одновременно. А вы, ребята, не задумывались, что она так же и с третьим будет?

Слова ударили словно плеть. Я почувствовала, как лицо заливает волной стыда и гнева. Глаза жителей этого дома попеременно перекидывались с неё на меня, а Ричард встал, подаваясь чуть вперёд:

— Хватит чепухи! Слухи? Серьезно? Теперь это наш главный источник информации? Наш брак — добровольный и взвешенный и мы все трое на него согласны.

— Да уж, «согласны»… — вздохнула Мэрина с насмешкой. — Ее бывший такую рекомендацию составил, любо-дорого взглянуть. Хоть кто-то подумал, как это с точки зрения морали?

— Морали? — повторил Хейден, сверкнув глазами. — Рассказывай про мораль кому-нибудь ещё. Лили — моя жена, как и жена Ричарда, и мы не потерпим, чтобы её оскорбляли, поняла? Этот ублюдок уже у меня в печенках. Мало ему было прошлого раза?

У меня внутри всё сжалось: с одной стороны, хотелось, чтобы всё разрешилось мирно, с другой, эти выпады были уж слишком грубыми. И явно сестра Ричарда недолюбливала меня, даже безо всяких «треугольников».

— Вам бы поаккуратнее, — процедила она, наигранно поджав губы, — а то ещё дети появятся, и тогда вообще скандал! Интересно, как вы будете разбираться, кто папа, а кто…? — в конце слова она не договорила, лишь хрипловато хохотнула.

Я так опешила, что подавилась вином, которое только что сделала глоток. Закашлялась, чувствуя, как лицо заливает жаром, а глаза слезятся от неожиданного кашля. И, едва отдышавшись, пролепетала:

— Как… какие дети? Мы об этом вообще не думали…

Вокруг стола повисла короткая, накаляющаяся тишина. Родители Ричарда переглянулись, будто и сами растерялись: мать открыла рот, будто хотела что-то сказать, но промолчала. Отец только болезненно вздохнул. Зато Ричард яростно сверкнул глазами на сестру:

— Мэрина, замолчи, иначе я забуду, что мы родственники. Тебя никто не просил лезть в наши отношения, ясно?

Я хотела поправить, что это же «твоя сестра», но внутри тоже кипело возмущение, а ещё чувствовалось, как разрываюсь между смущением и негодованием.

— Ладно, — фыркнула она, отодвигая тарелку, так и не притронувшись к еде. — Сами напросились.

Накал постепенно сходил, и Мэрина, кажется, утратила желание продолжать эту ссору — видимо, поняла, что все за столом смотрят на неё укоризненно. Но я всё равно ощущала, как весь обед оказался отравлен её колкими выпадами. Вокруг царила напряжённая атмосфера, которая никак не вязалась с радужным, почти деревенским видом этого поместья. Разговоры перешли в более спокойное русло, мать Ричарда попыталась сменить тему на то, как у меня дела с учёбой, а отец задал какой-то вопрос про мои экзамены в космодесанте. Но в душе я никак не могла забыть насмешливый голос сестры, бросивший вопрос о детях.

— Ничего, — прошептала я сама себе, стараясь сосредоточиться на тарелке. — Переживём и это.

Однако я видела, как мужья злятся: Ричард едва владел собой, а Хейден демонстрировал показное спокойствие, но сердце его, казалось, билось в том же гневе. Тем не менее, никто не стал раздувать скандал. Довольствовались тем, чтобы охладить пыл Мэрины и по возможности вернуть обед к чему-то более мирному. Родители Ричарда, видя это, старались вести разговор о погоде, о посевной жизни (в сельскохозяйственной зоне), о политике в академии — чем угодно, лишь бы сгладить острую тему «дети, мораль, слухи…»

Конечно, такой «мир» получился натянутым. Как бы ни были родители Ричарда людьми более эмоциональными и, на первый взгляд, добродушными, столкновение с прямолинейной сестрой оставило неприятный осадок. Но по крайней мере, я не чувствовала от них той холодной отчуждённости, что исходила от семьи Хейдена. Скорее, им было стыдно за Мэрину, и они давали понять взглядом: «Прости, она вечно несёт, что на ум взбредёт».

Так что обед продолжался, но сердце моё колотилось, а я мысленно считала минуты, когда уже этот визит завершится. Потому что впереди всё равно ждала учеба, новые экзамены, а теперь ещё и тревожный осадок от мысли: «А вдруг действительно появятся дети, и что тогда?» Я попыталась вытолкнуть из головы эти мысли, ведь и без них забот хватало.

Когда острая волна напряжения унялась, и все за столом вроде бы приняли решение «не раздувать конфликт», обед постепенно перешёл в более тёплое русло. Родители Ричарда — в первую очередь его мать — старались отвлечься на бытовые и семейные темы: как идут дела на их небольшой исследовательской ферме, какие планы на расширение оранжереи или где они собираются устанавливать новые лабораторные модули. А отец с любопытством и явным уважением слушал, как Ричард рассказывает о наших успехах в академии, то и дело перемежая разговор насмешливыми — но не злыми — комментариями.

Через некоторое время я уловила, что мать Ричарда поглядывает в мою сторону уже мягче, нежели в начале трапезы. Похоже, увидев, насколько искренне Ричард готов меня защищать, она перестала сомневаться, что это не просто мимолётная «кадетская увлечённость». В какой-то момент она даже наклонилась ко мне и негромко проговорила:

— Сын рассказал, как вы вместе готовитесь к экзаменам. Я слышала, что у тебя невероятная нагрузка сейчас. Не уверена, чем могу помочь, но у нас есть кое-какие материалы, которые мы собирали для одного научного проекта по астрономической навигации. Если тебе нужно, могу попросить ассистента подготовить подборку.

Я опешила, но ответила вежливым кивком благодарности. В глубине души зародилась тихая радость: «Так вот как бывает, когда люди хотят помочь». Совсем не то, что я испытала при знакомстве с семьёй Хейдена. При этом я чувствовала, что женщина действительно старается «найти контакт», неся в себе не осуждение, а наоборот — некую заинтересованность.

Отец Ричарда, протянув руку за кувшином с напитком, добавил:

— Если что, обращайся. У нас много знакомых в академической среде, может, кому-то позвоним… Поможем с дополнительными консультациями. Только не стесняйся.

Я поблагодарила их — всё ещё слегка смущённая, я ожидала скрытого негатива. Но, кажется, родители стыдились того конфликта и желали смягчить впечатление о семье.

Хейден и Ричард со своей стороны выглядели удовлетворёнными: пусть знакомство и не обошлось без скандала, но теперь становилось ясно, что «взрослые» здесь готовы принять меня в круг своей жизни — пусть и с осадком, но без претензий на «куплю-развод». Атмосфера потеплела, разговор переместился на тему развития технологий, и я понемногу расслабилась.

После обеда мы продолжили беседу в гостиной, где обстановка была далека от холодных интерьеров поместья Хейдена: на стенах красовались милые семейные фотографии, а в углу виднелся стол с разбросанными чертежами или записями (результат их лабораторных изысканий). Я глядела вокруг, чувствуя, как внутреннее напряжение спадает: здесь было тепло и неформально, родители Ричарда немножко спорили между собой о каком-то проекте, но делали это в полушутливом тоне.

В конце вечера мать Ричарда снова подошла ко мне, уже в коридоре, когда мы с мужьями собирались идти отдыхать:

— Надеюсь, ты не сильно расстроена… нашей Мэриной. Она всегда была колючей. Но уж поверь, если она поймёт, насколько ты ценишь Ричарда, она смягчится.

Я улыбнулась, чувствуя благодарность за эти слова, и заверила, что не держу зла. В глубине души благодарила судьбу, что хоть здесь родители пытаются меня поддержать. Они не спрашивали напрямую, «как жить втроём?», но, кажется, поняли, что это наше общее решение, и были готовы оставаться в зоне дружелюбного нейтралитета.

Наутро, когда пора было уезжать, я вздохнула с облегчением. Не то чтобы мне не понравилось здесь, напротив, обстановка оказалась куда уютнее, чем у родителей Хейдена. Но впереди всё равно маячил мой «экзаменационный марафон», и я жаждала вернуться, чтобы продолжать готовиться. Ричард попрощался с матерью, отец приобнял нас, сказав, что «чудесным образом улучшится» их гостиная в случае нашего более длительного визита в будущем. Хейден, чуть усмехнувшись, поблагодарил за радушный приём — не обошлось без короткой улыбки с намёком: «Простите, что мы „трое“, но уж как есть».

Мы покинули этот дом c гостинцами (пара коробок с едой в дорогу, материалы для меня, кое-какие аксессуары для мужей), и в который раз я ощутила смешанные чувства. С одной стороны, один сложный этап в копилку — семьи мужей, каким-то образом, приняты. С другой — никуда не делась главная тревога: у меня оставалось мало дней, а двенадцать дисциплин всё так же тяжким грузом давили на сознание. Устала ли я? Безмерно. Нуждалась ли я в отдыхе? Конечно. Но, кажется, отдых пока не светил: по возвращении в академию всё бросало меня в водоворот учёбы.

Когда мы приземлились на поле академического космопорта, я вышла из шаттла, вдыхая прохладный вечерний воздух. Сердце стучало в учащённом ритме: впереди по-прежнему гора дел. Эту неделю придётся пахать, цепляясь за последний шанс спасения карьеры. А мужья уже обсуждали, как распределить моё время: кто и на какое занятие меня поведёт, в каких случаях подключить знакомых преподавателей.

— Ну что, готовы вернуться к реалиям? — спросил Хейден, беря в руки сумку с учебниками.

— Да, — кивнула я, чувствуя, что усталость сжимает грудь, но надо держаться. — Марафон продолжается.

Мы направились к выходу. Ричард успел кинуть шутливое замечание: «Подождите, дайте мне выдохнуть: два семейных визита подряд — это жесть». Я лишь тихо хихикнула, соглашаясь: «Семьи — это серьёзное испытание». Но про себя понимала, что самое жёсткое испытание — мои бесчисленные экзамены — ещё не окончено. И вот-вот оно обрушится на меня с новой силой, когда я вернусь в казённые стены факультета…