Глава 18

Вернувшись с «семейных гастролей», я буквально рухнула на кровать в нашем блоке, чувствуя, как от изнеможения гудит каждая мышца и как голова раскалывается от мыслей о грядущих экзаменах. Но долго валяться не дала совесть: время неумолимо тикало, ведь на носу оставалось ещё дюжина предметов, а срок сокращался каждый день.

На следующее же утро я уже мчалась по коридорам академии, едва успев глотнуть кофе, — в руках кипа конспектов, на плече сумка, наполненная распечатанными статьями и пособиями. В голове держала чёткий план: «Сдать сегодня два экзамена — теорию стратегических манёвров и прикладную биомеханику. Завтра — ещё два. Потом хоть на пару часов перевести дух». Мужья заранее «поделили» меня на консультации: Хейден сопровождал по военной стратегии, а Ричард подхватил практическую часть, обещая помочь в демонстрации боевых приёмов или работе с симуляторами.

Конечно, после утомляющих выходных мне казалось, что я сплю на ходу: под глазами тёмные круги, а в сердце нехорошая смесь из злости (что в академии меня постоянно теснят) и отчаяния (как всё успеть?). Но сдаваться нельзя. Мужья периодически ловили меня в коридорах, вручали бутылку воды или бутерброд, подбадривали фразами вроде «ты наша героиня», и я, стиснув зубы, пробивалась к очередному экзамену.

Провокации не заставили себя ждать: в студенческих холлах я слышала, как шёпотом обсуждают моё «семейное» положение. Одни перешёптывались, что «мол, они же оба её покупают — как игрушку», другие цинично смеялись, говоря, что я «стремлюсь выскочить в высшее общество, раз у меня мужья из знатных фамилий». Очевидно, слухи разносил Гарет или его «друзья» — они-то всегда всё знали «точно», особенно если это могло очернить меня.

Я пыталась не придавать этому значения, но некоторые фразы просачивались в мозг и жгли душу. Однажды, проходя между аудиториями, услышала, как двое ребят перешёптываются: «А ведь не зря ходят слухи, что Лили уже продалась…» Я чуть не закипела, но лишь крепче сжала ремень сумки. «Пусть болтают, — говорила себе, — им ещё покажу».

Впрочем, настоящие битвы ждали меня не в коридорах, а на экзаменах. Я хватала любую возможность сдать сразу два предмета в день, заходила в аудиторию, где, казалось, воздух был пропитан давлением: всё строго, экзаменатор смотрит придирчиво. Но благодаря многочисленным ночам зубрёжки, поддержке мужей и нелегальному количеству кофе у меня получалось. Да, кое-где я заикалась, забывала формулу, однако вспоминала подсказки и советы, которые мне накануне давали Хейден и Ричард, и выкручивалась.

— Молодец, — сказал Хейден, когда я, шатаясь от усталости, вышла из аудитории и показала ему зачётку с «удовлетворительными» оценками по двум дисциплинам сразу. — Ещё парочка зачётов, и мы вылезем на финишную прямую.

— Н-не уверена, — прохрипела я в ответ, чувствуя, как горло пересохло. — Осталось куча предметов, а сил… Да я же не робот.

— Ты у нас выносливее робота, — хмыкнул он и по-доброму взъерошил мне волосы. — Поспи пару часов, а мы посмотрим, когда у тебя следующая консультация.

В такие моменты я понимала: слухи могут говорить, что хотят, но со мной рядом двое мужчин, которые верят в меня. Пускай вся эта ситуация выглядит «странно» с точки зрения остальных, мне было достаточно их поддержки. И всё же в памяти стоял тот разговор с матерью Хейдена, где она открыто предлагала деньги. А иногда я думала: «Интересно, через кого ещё мог Гарет узнавать подобные детали?» Ведь сплетни, по всей видимости, не утихнут. Но я решила твёрдо не тратить энергию на оправдания перед сплетниками — лучше пустить её на учёбу.

Так проходил каждый день: утро — экзамен, обед — консультация, вечер — ещё один экзамен, потом поздняя ночь — подготовка к завтрашним испытаниям. В коридорах ко мне относились неоднозначно: кто-то сочувственно кивал, видя, как я буквально падаю, кто-то ехидно хихикал: «Гляди-ка, две дюжины мужей — и всё равно носится, как угорелая. Ей уж точно нужно „особое“ внимание». Но я шла вперёд, тихо злясь, но упорно тиская в руках конспекты, а мужья по возможности отрезали самые едкие выпады одним взглядом, а часто и не только взглядом.

И самое печальное — Гарета я по-прежнему не видела открыто, но отголоски его «разговоров» давали о себе знать: фальшивые «новости», будто «Лили ловко манипулирует своими мужчинами», будто «уже почти куплена семьёй» или «наоборот, их использует для выживания в академии». Я только сильнее распалялась: «Докажу всем, что не из-за мужей выживаю, а из-за собственного труда».

С такой решимостью и продолжался мой марафон, день за днём отнимающий все силы и оставляющий одну-единственную мысль: «Я должна сдать всё — никакие сплетни не остановят».

Пока дни мелькали один за другим, я с трудом отличала, какое сейчас число и какой предмет мне предстоит сдавать в ближайшие часы. Словно помешанный дроид, повторяющий одни и те же операции, я просыпалась, хватала учебники, бегом мчалась в аудиторию, после сдачи выкатывалась оттуда почти на автомате и садилась зубрить следующую порцию теории.

Чем ближе становился крайний срок, тем сильнее я чувствовала усталость: спала по три-четыре часа, а иногда и вовсе задремывала, сидя за столом с конспектами. В зеркале на меня смотрело измученное лицо с впалыми глазами и спутанными волосами, которые я не успевала толком уложить. Ричард с Хейденом, заметив, как я начинаю смотреть в пустоту после очередного экзамена, буквально ловили меня под руки, чтобы не упала от истощения.

И однажды этот жёсткий график почти сыграл со мной злую шутку. Собиралась сдавать «Математические основы боевых симуляций» — сложную дисциплину, которую я оставила «на потом» из-за обилия формул. За день до экзамена я отчаянно пыталась вбить в голову недостающие блоки, напрочь забыв про сон и еду. Итог не заставил себя ждать: в аудитории вдруг всё поплыло перед глазами, и я растеряла нить логики в главном вопросе. Экзаменатор — женщина с педантичным характером — смотрела на меня с подозрением, а я едва шевелила языком, путалась в обозначениях. В конце концов она сердито объявила: «Не вижу готовности. Будем считать, что вы не сдали».

Меня словно ударили плетью — паника накатила, и я ощущала, как потеют ладони и подкашиваются ноги. Вышла из аудитории, буквально сползая по стенке, и, стоило мужьям подойти, жалобно прошептала:

— Меня завалили… Я… это конец.

Ричард и Хейден переглянулись. Хейден тут же пошёл к экзаменатору, а Ричард сел рядом со мной на скамью в коридоре, приобняв за плечи, чтобы успокоить. Внутри меня сотрясали слёзы и бешеное отчаяние: «Я столько учила, а всё зря?» Но через пять минут Хейден вернулся, сообщив вполголоса, что договорился о кратком собеседовании под вечер: «Если ты за два часа повторишь основы и разберёшь её проверочный пакет, она согласна рассмотреть второй шанс».

Это казалось чудом. Я вытерла слёзы, стиснула зубы: «Ох, не имею права упускать. Ладно, попробуем». Мы втроём сели прямо у стены, разложили схемы и принялись лихорадочно проходить пункт за пунктом. Ричард кое-что помнил из старых конспектов, Хейден помогал структурировать. Я чувствовала, как глаза слипаются, а разум вопит: «Остановись!», но понимала, что либо сейчас — либо никак.

К вечеру мы снова зашли в аудиторию, где экзаменатор уже чуть более снисходительно смотрела на меня, мол, «Показывай, чему за два часа научилась». Я сосредоточилась на цифрах, блоках логики, и на этот раз прошла всё ровно, хоть и чувствовала, как мозг дымится. Судорожный выдох, объявление: «Зачёт поставлю, но замечание, что подходить к экзаменам нужно без халатности». Я кивнула, не в силах отвечать.

Когда мы вышли из зала, меня шатало; Ричард подхватил под руку, Хейден с облегчением фыркнул: «У тебя получилось. Но впредь не доводи себя до обморока». Я упрямо кивнула, шепча, что просто обязана сдать всё как можно быстрее.

Но самое тяжёлое ждало меня ночью, когда я, по привычке, села за следующий конспект. Казалось, адреналин прошёл, и тело требовало сна, голова раскалывалась, а буквы двоились. Ричард — чья очередь была «дежурить» со мной — устроился рядом, подключил планшет к виртуальной доске, начал что-то объяснять, но вдруг заметил, что я буквально клюю носом над клавиатурой.

— Хватит, — с твёрдой нежностью сказал он, нажимая на кнопку отключения экрана. — Лили, ты так… просто рухнешь.

— Но… мне же завтра сдавать… — просипела я, чувствуя, как всё расплывается в полуночном свете.

— Никаких «но», — отрезал Ричард. — Ложись. Хейден уже спит, и тебе надо хотя бы четыре часа. Остальное — утром повторишь.

Я попыталась возражать, машинально пытаясь снова включить планшет, но Ричард решительно накрыл мою ладонь своей. В голосе прозвучала та же забота, которую я недавно ощутила, когда меня вытаскивали из коридора после провала. «Всё, героиня, ты молодец, а теперь отдых».

Сердце вздрогнуло от благодарности и досады — ведь «столько ещё не проштудировано»! Но тело само выдавало признаки крайнего истощения. И правда, никакая учёба не ляжет в голову, если я в полуобморочном состоянии. Я сдалась под напором его уверенного взгляда:

— Ну… ладно. Полчаса… максимум час.

— Четыре, — поправил Ричард. — И не смей вставать раньше. Иначе сломаем твой планшет, — шутливо добавил он, отбирая устройство и перемещая подальше.

Я не нашлась, чем ответить. Заползла на кровать, укрылась тонким одеялом. Ричард рядом сел на край, слегка потерев мой затылок успокаивающе, а я почувствовала, как мышцы отпускает напряжение и глаза сами смыкаются. В какой-то момент перед падением в глубокий сон я уловила его тихий голос: «Просто доверься нам, тебе нужно выжить в этой гонке, а без отдыха ты не справишься».

Не успела я моргнуть, как провалилась во мрак. Под утро, проснувшись, ощутила, что голова хоть и слегка тяжёлая, но уже не бьётся в агонии, а на столике лежат аккуратно разложенные учебные материалы — Ричард наверняка вернулся к ним после того, как я уснула. Поняла: ещё один день с сумасшедшими экзаменами предстоит, и мужья опять станут спасать меня от слишком суровых преподавателей и от меня самой. Но это лучше, чем сломиться перед самым финалом.

Так проходили наши ночи: когда мне казалось, что ещё чуть-чуть — и рухну, кто-то из них вмешивался, силком укладывал спать, откладывая учебники, невзирая на мои протесты. Я ворчала, но в глубине души понимала: иначе бы я давно свихнулась от стресса и недосыпа. И чем дальше мы продвигались по экзаменационным спискам, тем яснее становилось: без этих двоих, без их общей поддержки, я бы не выбралась из этой бездны.

Уходящие дни казались сжатыми в один сплошной ком: я уже практически не отслеживала, какой предмет вчера сдала и сколько ещё осталось — в голове крутилась единственная мысль: «Всё или ничего». Каждый новый экзамен получался авралом, зато список снизу ощутимо сокращался. А теперь я наконец дошла до последнего, самого сложного теста — «Гиперпространственные манёвры в условиях боевого стресса» или, проще говоря, «самый настоящий ад», как мы его с мужьями окрестили между собой.

Накануне вечером мы втроём разбирали схемы и расчёты, а ещё я пыталась запомнить особенности математической модели каких-то гипертоннельных коридоров: всё это крутилось в моём переутомлённом мозгу, требуя ясного, трезвого взгляда. Но как быть, если последние девять дней я практически не видела нормального сна и всё держалось на чистой силе воли?

— Всё, успокойся, — проговорил Хейден негромко, когда я в тысячный раз перелистывала один и тот же параграф. — Ты уже знаешь это на зубок. Завтра повторишь по дороге.

Ричард согласно кивнул:

— Лучше выспись, чтобы не завалить теорию на ровном месте. Мы вместе, Лили, не бойся.

Я сглотнула комок в горле. Знала, что они правы, но внутри меня теплилось странное сочетание паники и решимости: «Если я не сдам, все эти труды пошли насмарку. Вдобавок моё будущее в космодесанте рухнет. Да и им я обещала не подвести, когда соглашалась на их помощь…»

Однако я всё-таки послушалась и улеглась хотя бы на несколько часов. Ночью меня преследовали бредовые сны, где я снова и снова писала билеты, а за моей спиной кто-то смеялся неприятным голосом. Проснулась в холодном поту, но, к счастью, мужья уже поджидали меня с чашкой крепкого чая и напоминанием: «Мы вместе. Ты справишься».

Так наступило утро «последнего дня». Я собиралась, нервно перебирая записки с формулами, стараясь не обращать внимания на то, что внутри всё трепещет: а вдруг провалюсь именно сейчас?

— Больше не провалишься, — уверенно сказал Хейден, отбирая у меня стопку бумаг. — Мы уже видели, на что ты способна.

— И этот трюк мы провернули не раз, — добавил Ричард, подмигнув. — Тебе осталось просто быть собой.

Я кивнула, вслушиваясь в их ободряющие слова, понимая, что надо собрать всю волю в кулак. Направляясь к аудитории, где должен был состояться экзамен, я почти физически ощущала, как на моих плечах давит усталость. Но всё теряло значение — лишь бы сдать. Я верила мужьям, что поддержат, да и сама твёрдо решила: «Не сдамся».

— Ладно, — выдохнула я перед дверью аудитории, ощущая, как учащённо бьётся сердце. Ричард и Хейден стояли рядом, готовые ждать меня за порогом. — Время пришло.

— Удачи, — негромко сказал Ричард, сжав мою ладонь.

— Будем здесь, если что, — пообещал Хейден.

Я кивнула и, бросив им короткую благодарную улыбку, вошла внутрь. В голове ещё не возникло ни малейшего намёка на то, какая буря разразится в ближайшие часы, и что Гарет не упустит возможность нанести свой удар.

Зал для финального экзамена находился в одном из старых крыльев академии, куда я нечасто заглядывала раньше. Длинный коридор с приглушённым светом казался ещё более давящим на нервы. В нём чувствовалась особая торжественность, словно сама история стен намекала: «Сейчас всё решится». У входа в аудиторию я выдохнула, стараясь успокоить сердцебиение. За спиной оставались мужья, которые обещали ждать рядом. И мне оставалось лишь держать в голове: «Мы вместе» — даже если за порогом я одна.

— Стучаться или просто войти? — промелькнуло в голове, когда я увидела, что дверь приоткрыта. Но экзаменатор внутри, похоже, ожидал меня. Сглотнув, я приподняла руку и всё же аккуратно постучала в косяк.

— Входите, — раздался ровный голос.

Войдя, я осмотрелась: аудитория больше напоминала практический зал с оборудованием для моделирования гиперпространственных манёвров, причём половина приборов была мне знакома лишь по теоретическим описаниям. За массивным столом сидел мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженными седеющими волосами, рядом — несколько ассистентов, раскладывавших какие-то кабели и планшеты. Едва ли он был простым преподавателем: на груди у него заметно поблёскивал нагрудный знак высокого учёного звания и ряда военных заслуг.

— Лили Росс? — спросил он, вскинув взгляд от своих бумаг, где, видимо, проверял списки.

— Так точно, — моя привычка отвечать чётко с военной формой уже вошла в обиход. — Прибыла на экзамен.

Я не слишком громко говорила, чтобы не звучать испуганно, но внутри всё сжималось. Это был последний, решающий шаг. Зная свою усталость, понимала, что любая ошибка будет критической.

— Отлично. Присаживайтесь, — экзаменатор махнул в сторону невысокого стула у длинной консоли с многими экранами. — Для начала проверим ваш уровень подготовки на «Гиперпространственных маршрутах». Потом — практические вопросы по «Боевой стратегии в искажённом поле».

Я благодарно кивнула, стараясь не выдать дрожания в коленях. Ассистенты тем временем подключали симулятор, который создавал виртуальную проекцию. Одни настраивали в ручном режиме, другие шёпотом переговаривались, поглядывая на меня с вежливым любопытством.

— Начнём с того, — сказал мужчина, откидываясь на спинку кресла, — что вы назовёте основные параметры расчёта гипертоннельного коридора при переходе из стандартной гравитации в боевой режим. Понимаете, о чём речь?

— Да, — кивнула я, собираясь с мыслями. В голове вспыхнули формулы, которые я недавно читала в ночи. — Есть четыре ключевых параметра… — тихонько начала я, пытаясь донести до экзаменатора всю цепочку.

Мне казалось, руки действуют как в бреду, но слова текли довольно складно. Выходило, будто начальный этап проходил не так уж плохо — возможно, моя упёртая зубрёжка сработала. Внутри мелькнула осторожная надежда: «Если всё так пойдёт, то я справлюсь». Конечно, оставалось ещё очень много мелких подводных камней.

Ассистент запустил программу на основном экране, и я увидела всплывшую схему. «Прошу, — велел экзаменатор, — прокомментируйте, как бы вы построили манёвр здесь, чтобы не попасть под обстрел». Я сдержала очередной накал нервов и начала рассуждать вслух, указывая на сектора, объясняя, где лучше находиться в момент разворота судна.

Почти полчаса заняло обсуждение теории. Мужчины, те самые помощники, время от времени задавали наводящие вопросы. Однажды один из них глубже копнул в детали, и мне пришлось вспомнить редкий свод формул, но, к счастью, память не подвела. Экзаменатор то хмурился, то снисходительно кивал, но не прерывал — видимо, наблюдал, как далеко протянется мой запас знаний.

Внутри всё горело, сердце колотилось, во рту пересохло. Мне так хотелось одной рукой сжать бутылку воды (которую не имела), а другой конспект. Но я выдержала, стараясь держаться чётко и не сбиваться. «Приведи хоть раз чёткую логику!» — повторяла себе. Если сейчас сорвусь от усталости, то конец.

Когда блок теории закончился, экзаменатор, сделав пометку, произнёс:

— Неплохо. Теперь переходим к боевым стратегиям при искажённом поле. Прошу войти в симуляцию.

Он махнул ассистенту, и тот вывел на голографическую панель сценарий: космолёт героя оказывается в ловушке, а вокруг вражеские корабли. Нужно рассчитать траектории, распределить ресурсы оружия и shielding. Я глубоко вдохнула: это была самая тяжёлая часть, где требовалась не только формула, но и оперативная логика.

Однако поднесчастье, едва я начала расставлять приоритеты на экране, из коридора донёсся тихий шум, какой-то отдалённый грохот. Правда не из основного входа, а из запасного. Я вздрогнула, но ассистенты переглянулись и продолжили своё дело. Возможно, это был просто кто-то зацепил тележку с оборудованием, подумала я. Но сквозь затылок прошла тревожная волна: «Надеюсь, там ничего серьёзного…»

— Прошу, продолжайте, — напомнил экзаменатор, и я заставила себя вернуться к сценарной карте. Рассказывала, как нейтрализовать часть врагов, как прикрыть фланг, что делать в случае резкого выброса энергии. Старалась, чтобы ответы звучали уверенно и без запинок.

Тем временем за дверью раздались более ощутимые шаги и приглушённые возгласы, будто кто-то спорил. Но я не могла отвлекаться — ещё немного и экзамен на финишной прямой. Ассистенты обменялись озадаченными взглядами, но оставались на местах.

«Давай, Лили, не отвлекайся», — мысленно подбодрила себя. «Ещё пара минут, и, может, скажут: „Сдано“». Я сконцентрировалась, объясняя альтернативный манёвр обхода:

— Если мы используем фронтальное гашение силы тяготения… — начала я, чувствуя, как внутри всё дрожит от адреналина и усталости.

Выдавая последнюю порцию рекомендаций, я вдруг услышала какие-то крики в коридоре. Мои глаза инстинктивно метнулись к двери: «Что там происходит?» Но экзаменатор сурово напомнил:

— Прошу не отвлекаться, Лили. Договорите до конца.

Я сглотнула и быстро попыталась выдать итоговое решение: кто должен быть резервом, как прорываться из окружения… И вдруг дверь в зал с грохотом распахнулась, осветив полумрак аудитории.

— Ты! — прозвучал врывающийся голос.

Я повернулась и увидела, как в дверном проёме стоит Гарет, дыша тяжело, с перекошенным от злобы лицом. Он без стука, без предупреждения ворвался внутрь, а за его спиной будто мелькали силуэты нескольких типов. Наверняка это и был тот «шум», который я слышала.

— Простите, — растерялся ассистент, — мы заняты экзаменом…

— Экзамен ваш отменяется! — Гарет сверкнул глазами на меня, а потом посмотрел на экзаменатора: — Лили Росс не будет сдавать ничего! Она вообще… — Но не договорил, а рывком ухватил меня за руку.

Я вскрикнула, потеряв равновесие, и барьер между реальностью и экзаменом растаял в мгновение ока. «Вот оно, — мелькнуло в голове, — удар Гарета, о котором я смутно подозревала». Ассистенты замерли, не понимая, как реагировать, а экзаменатор вскочил, приоткрыв рот в негодующем «Что происходит⁈»

— Оставьте её! — рявкнул экзаменатор. — Здесь официальная проверка!

Но Гарет уже тащил меня к выходу, болтая что-то о «моей подлой манипуляции».

— Пустите меня! — выдохнула я, яростно пытаясь стряхнуть его хватку. Но Гарет был одержим тем, чтобы сорвать мой финальный триумф. За его спиной маячили двое, похоже, из пиратской команды.

Я попыталась сопротивляться, но Гарет схватил меня сильнее и дёрнул так, что я едва не упала прямо на экзаменатора, а потом прикрепил на меня стрепс, подавляющий волю и совершенно точно запрещенный на территории Альянса. Ассистенты захлопали глазами, не успевая понять, что происходит. В глубине зала мелькнула мысль: «Как же мои результаты? Я ведь не успела услышать вердикт…» Но руки Гарета сжимали моё предплечье, словно стальные клещи.

— Отпустите её немедленно! — сердито выкрикнул экзаменатор, резко поставив свою электронную доску на стол. — Иначе я вызову охрану!

— Вызывайте, — усмехнулся Гарет с перекошенной улыбкой. — Толькó никто не явится: у нас тут диверсия.

С этими словами он двинулся к задней двери, волоча меня за собой. В коридоре действительно царил хаос: раздался громкий сигнал, похожий на аварийную сирену. Сквозь приоткрытую дверь я заметила панические шаги людей, бегающих туда-сюда, и кто-то кричал про «эвакуацию». Видимо, оставшиеся пираты под руководством Гарета запустили ложную тревогу, чтобы охранники и прочий персонал были оттянуты на другую сторону здания.

— Стойте! — ассистент попытался было нас догнать, но один из тех двоих, что следовали за Гаретом, ловко откинул беднягу в сторону, да ещё и закрыл массивной штангой заднюю створку, заблокировав её. Я услышала, как изнутри аудитории раздаются крики возмущения, но люди оказались в ловушке.

— Гарет, отпусти меня! — выкрикнула я, стараясь врезать ему локтем в бок. Но он был взбешён, да и физически не слаб, поэтому вывернулся и лишь сильнее сжал мою руку.

— Молчать, — процедил он, оскаливаясь. — Думаешь, я дам тебе сейчас закончить эту учёбу и выплыть в космодесант? Как бы не так! Твоим «мужьям» тоже привет…

Трясущимися ногами я спотыкалась о пороги, сердце колотилось от паники. У меня не выходило понять, куда именно он меня тащит, да ещё и по каким-то складским коридорам, куда редко ступали кадеты. Я успела заметить несколько ящиков и перевёрнутую тележку: похоже, пираты заранее подготовили этот маршрут. Казалось, что Гарету помогали действия извне — судя по сирене, цель была отвлечь максимально возможные силы охраны.

— Ты не имеешь права! — выкрикнула я снова, надеясь, что хоть кто-нибудь услышит. Но коридор был пустынен, двери заперты или отрезаны. Мужья, видимо, не могли прорваться, пока не разберутся с тревогой.

— А ты имеешь право на всё, да? — Гарет почти шипел мне на ухо. — Как же, «великая» Лили! Все подпевают тебе: мужья, экзаменаторы. А я вот покажу, каково это — упасть с небес.

Меня подталкивали дальше, в полумрак длинного технического коридора. Я видела, как двое подельников переглядываются, один достал оружие, похожее на электрошоковую дубинку. Стало страшнее вдвойне. В одном из боковых проходов, куда мы свернули, царила такая темень, что я почти ничего не видела. Зато Гарет знал путь — видимо, разведал заранее.

Мы добрались до грузового отсека, заставленного контейнерами и ящиками. Тусклая панель мерцала на стене, отбрасывая жёлтый свет на фигуры. Один из пиратов быстро набрал код на замке, и ворота приоткрылись, впуская нас в этот полусклад-полусекцию. В глубине я увидела какой-то небольшой транспортный челнок или кар, стоящий на платформе.

— Заходи, — выкрикнул Гарет, толкая меня вперёд.

— Зачем ты это делаешь? — прохрипела я, пытаясь вывернуть руку. Но удар одного из его дружков сбоку отбил моё желание сопротивляться: я охнула, пошатнулась и угодила в сторону открытого трюма.

— Лишить тебя последнего. Сорвать экзамен — мало, — ответил Гарет, злобно ухмыльнувшись. — Возьмём тебя с собой, пусть твои «два гения» приходят за тобой на край галактики. Как думаешь, они рискнут?

Стало страшно: осознала, что меня действительно похищают, как когда-то грозили сделать пираты. К горлу подступал ком отчаяния: «Неужели в самом конце… когда мне остался один шаг, всё рухнет?» Но я пыталась дёрнуться, крича:

— Нет!

В ответ Гарет ударил меня чем-то твёрдым, либо просто резким движением руки, отчего перед глазами всё помутилось. Последнее, что я осознала, — голос Гарета: «Грузите её быстро, пока никто не примчался». А затем наступила тьма.

Хейден

Мы с Ричардом стояли у главного входа в аудиторию, где Лили должна была завершить последний экзамен. Сердце у меня стучало тяжело, словно предупреждая о беде, а Ричард то и дело покачивался с пятки на носок, поглядывая на время. Лили уже давно должна была выйти, и в коридоре, где обычно после экзамена суетятся студенты, царила тревожная пустота.

Тут к нам подскочил молоденький ассистент из соседней кафедры, запыхавшийся, с блуждающим взглядом. «Сэр, вас… там срочно…» — начал он, указав куда-то в сторону бокового крыла. Мы подумали, что Лили, возможно, позвала нас через кого-то, или возникла какая-то экстренная ситуация в аудитории, связанная с симулятором. Не теряя секунды, рванули за этим парнем, но он лишь привёл нас в тупиковый коридор с громким сигналом тревоги — фальшивой, как сразу понял Ричард. Там никого не оказалось, а сирена орала на всю мощь, дезориентируя и нас, и тех, кто прибегал на шум.

С десяток минут мы пытались выяснить у прибежавших сотрудников, что за тревога, но внятных ответов не получили. Потом резко сирена стихла, а из-за поворота вынырнул тот же ассистент — теперь уже абсолютно растерянный. «Всё… отмена… ложная… — пролепетал он. — Там в аудитории на профессора напали!»

Эти слова прожгли меня холодом. Мы с Ричардом кинулись обратно к главному залу, откуда Лили должна была выйти ещё четверть часа назад. Но при нашем приближении увидели, что дверь в аудиторию настежь, а внутри полный беспорядок: перевёрнутые стулья, разбросанные конспекты, профессор в шоке, ассистенты бледны. Никого из студентов, Лили нет. Я бросился вперёд:

— Где Лили⁈ Что произошло?

— Её… забрали! — проговорил профессор, тяжело дыша. Он стоял у стола, прижимая ко лбу замёрзшую капсулу: видимо, его приложили. — Какой-то парень… вломился через заднюю дверь вместе с двумя дружками. Вызвали фальшивую тревогу, чтобы всех увести отсюда… Я пытался, но они… — он покачал головой, опуская взгляд.

— Гарет, — процедил Ричард, и я мигом вспомнил, как пару недель назад сам лично предостерёг этого типа от приближений к нашей жене. Похоже, слова не возымели эффекта: Гарет и его «подмога» пошли на дерзкий шаг — похитили Лили непосредственно во время экзамена.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается от гнева. Мы готовили Лили к этому дню, она прошла через ад зубрёжки и стрессов, а этот ублюдок врывается и рушит всё? Переполняющая ярость едва не заставила меня стукнуть кулаком по ближайшей парте, но я заставил себя выдохнуть:

— Точно Гарет? Вы его видели? — спросил я жёстко, хватая за плечо одного из ассистентов.

— Да, он… звал себя Гаретом. Сказал, что «забирает Лили»… — парнишка говорил испуганно, округлив глаза. — Он ещё сказал что-то про «отменить этот чертов экзамен», а потом увёл её в сторону складских ангаров.

Ричард тихо выругался сквозь зубы и сжал кулаки:

— Ему конец. Мы найдём этого гада и вернём Лили. Обещаю.

Я взглянул на его лицо, отражающее тот же леденящий гнев, что кипел во мне. Сейчас мы оба понимали: время поджимает, если Гарет успеет скрыться, то неизвестно, куда увезёт Лили — в лапы пиратов или за пределы Альянса. У нас нет права сидеть и ждать.

— Гарет перешёл все границы, — вырвалось у меня, и голос прозвучал хрипло. — Ни одна «дружеская беседа» теперь не поможет. Пойдём, Ричард, — обернулся я к нему решительно, — разыщем, куда он утащил нашу жену.