Глава 14

Давид

Оглядываюсь через плечо, когда входная дверь открывается и Аврора выскальзывает, тихо закрывая ее за собой.

— Ты уложила его? Он заснул? — спрашиваю, и Матвей ухмыляется. Бросаю на него хмурый взгляд, который подразумевает, что он должен держать свой рот закрытым.

— Да, он был измотан и сразу же уснул.

На ней теперь свободная футболка, слава Богу, однако ее глубокий вырез все еще показывает достаточно. Уверен, Матвей тоже это подмечает. Как только она приближается, хватаю ее за запястье и притягиваю ближе, разворачивая так, чтобы ему не было видно. Она выдергивает руку из моей хватки, но остается рядом. Украдкой кошусь на Матвея, который в данный момент сосредоточился на разглядывании своих ботинок, безошибочно улыбаясь.

— Вы говорили о Марате?

— Да, — Матвей поднимает голову, его ухмылка тут же исчезает, а выражение лица снова становится серьезным. — Мы думаем, он ушел в подполье.

— Он мог бы выйти из него из-за меня, — говорит она так тихо, что мне кажется, будто я ослышался.

— Что? — Матвей встречается со мной взглядом.

— Да, из-за меня, — чуть громче произносит она. — Особенно если он узнает о Леве.

— Аврора, — начинаю было. — Ты не...

— Нет. Не отговаривай меня от этой идеи. Я хочу, чтобы все это закончилось. Я живу с чувством страха каждый день, Давид. Каждый день. Я больше не могу так жить. Если это единственный способ для меня избавиться от него, то мы должны это сделать, — она глубоко вздыхает и медленно произносит: — Я хочу, чтобы все закончилось.

Я тоже этого хочу. Но не хочу при этом подвергать Аврору и ее сына опасности. Похоже, я в меньшинстве.

— Думаю, у нас все получится, — говорит Матвей. — Понимаю, тебе это не нравится, Давид, но, — он поворачивается к Авроре. — мы сделаем это максимально контролируемо и безопасно для вас с сыном. Мы вовлечем всю нашу команду. Ты будешь прикрыта со всех сторон.

— Хорошо, — Аврора кивает. — Мы можем привлечь Арсения? Я доверяю ему и буду чувствовать себя лучше, если он тоже будет участвовать. Потому что... — она переводит взгляд с Матвея на меня. — Без обид, но, я ничего не знаю о вас, о вашем прошлом.

— Аврора...

— Нет, правда, — она смотрит на меня, — Давид, я не знаю, чем ты на самом деле занимаешься. И что ты планируешь делать, когда найдешь его? Но, даже с учетом вышесказанного, я готова быть использованной, чтобы выманить его, чтобы Арсений мог его арестовать.

— А за что его арестовывать? Он уже отсидел свой срок. За то, что преследует тебя? Ты это никак не докажешь. Даже если и докажешь, это ничего не изменит. У нас не сажают за такое.

— И если предположить, что он снова окажется в тюрьме, — вмешивается Матвей. — это вряд ли будет надолго. И все снова вернется на круги своя.

— Тогда что вы собираетесь делать?

Это обоснованный вопрос. Только я не хочу отвечать на него. И, судя по выражению лица Матвея, он тоже. Потому что то, что мы планируем сделать, может посадить любого из нас за решетку. В этом мы с Матвеем сходимся во мнениях, что бы ни говорил нам Никита о принципах и правилах. Только одна мысль о тесной тюремной камере заставляет мое сердце биться быстрее и лишает воздуха.

— Что мне сказать Арсению?

— Ничего. Я все решу сам. С этой минуты ты ни с кем не будешь разговаривать на эту тему. Особенно с представителем закона.

— Почему?

— Потому что мы собираемся сделать то, что умеем лучше всего.

— А именно?

Мне придется быть полностью откровенным с ней.

— На что ты готова? Что ты хочешь, чтобы мы сделали с отцом твоего ребенка? Подумай хорошенько. Это решение, с которым тебе придется жить всю оставшуюся жизнь, если оно осуществится.

— Он ему не отец, — шепчет она. — Он уже однажды пытался убить моего ребенка. Я не могу верить в то, что ему вдруг стало все равно. Жестокость у него в крови. Может я буду потом гореть за такие мысли в аду, но не думаю, что будет преувеличением сделать то, что вы предлагаете.

Она все поняла правильно. Снова хватаю ее за руку и притягиваю к себе: — Аврора, милая, я не перекладываю на тебя это решение. Я в любом случае намерен сделать так, чтобы он никогда не смог обидеть тебя. Или Леву. Но я прошу тебя подумать о том, чтобы тебе принимать какое-либо участие в этом. Даже пусть просто в роли приманки. Я не хочу, чтобы ты потом жила с этим.

— Я хочу, чтобы это закончилось. Делай все, что нужно. Я помогу, - то каким холодным тоном она это говорит, не оставляет у меня никаких сомнений, что она хорошо все обдумала и уверена в своем решении. И в его последствиях. Матвей прав, она будет защищать своего сына, как разъяренная львица. Даже если это означает, что его отец должен умереть.

— Я сделаю. Но это будет только на мне. Слышишь? Только на мне.

— Кхм, ну раз мы обо всем договорились, — откашливается Матвей. — пожалуй, поеду пока домой. Будем на связи. Аврора, солнце мое, мне никогда не забыть твои... макароны.

Смотрю на него гневно, но он уже отвернулся и вальяжно следует к своей машине, на ходу приподнимая руку в прощальном жесте, прищелкивая пальцами.