Глава 20

Когда я отношу Льва в его комнату, задерживаюсь на несколько минут, изучая его спящего, надеясь, что вся эта затеянная авантюра пройдет гладко. Затем устремляюсь в свою комнату, где Давид уже ждет.

Я тоже с нетерпением жду того, чтобы позволить ему и его телу отвлечь меня от всех проблем и забыться. Пусть и временно...

Не могу сдержать стон, когда Давид еще глубже втягивает мой сосок в рот. И снова он делает это не нежно, но это восхитительно. Каждый раз близко к тому, что это могло бы стать болезненным.

Не знаю, как ему удается так хорошо меня чувствовать и балансировать на этой грани? Не могу сейчас об этом думать. Или вообще о чем-либо. Мое тело выгибается дугой, а голова откидывается на подушку. Он тянется к моему лицу и закрывает рот рукой, чтобы заглушить мои стоны. Другая его рука находится там, где мы соединяемся, где он снова и снова входит в меня. Его большой палец делает все возможное, чтобы заставить меня выгибаться еще больше и вцепиться зубами в его ладонь.

Он знает, как пользоваться языком... и пальцами, и членом. Мне это так нравится и я хочу всего этого. Я приму от него все. Учитывая, что скоро он уедет.

И я снова останусь одна.

Но сейчас...

сейчас в моей постели мужчина, которого я знаю всего несколько дней, но который потрясает мой мир.

Снова прикусываю его ладонь. Он убирает руку, но тут же требовательно произносит низким рычанием:

— Тихо.

Затем просовывает руку под мои бедра и дергает их на себя под другим углом. Он прижимается щекой к моей щеке и срывающимся голосом добавляет:

— Держи себя в руках. Потише. Будет совсем не круто, если нас прервут.

Да уж. Это будет полный отстой.

Но ничего не могу с собой поделать. Несколько секунд он не двигается и дает мне передышку от интенсивности наслаждения.

В этой тишине я слушаю наше дыхание.

— Аврора, — говорит он прерывистым шепотом мне на ухо.

— А?

— Ты уже скоро?

— Это зависит от тебя.

Он внезапно отстраняется, и мне кажется, что он забирает все мое дыхание с собой.

Подавляю писк, когда он резко переворачивает меня на живот, дергает бедра вверх и опускает мою голову в подушки, погружаясь в меня на всю длину.

Опять не нежно, но снова прекрасно.

Уткнувшись лицом в подушку, издаю еще один приглушенный стон. Его же низкие стоны вперемешку с рычанием сопровождают каждый его толчок. И это заставляет меня сжаться вокруг него. И еще раз.

Его пальцы запутываются в моих волосах, и он сжимает их в кулак, слегка потянув, ровно настолько, чтобы это вызвало лишь небольшое жжение.

— Чувствую, как ты сжимаешь меня. Если будешь продолжать в том же духе, я кончу раньше тебя.

— Не раньше, — шепчу я, улыбаясь и сжимаясь еще сильнее вокруг него. Тянусь одной рукой к своему набухшему и чувствительному клитору.

Нет, — его голос становится напряженнее, а хватка на моих волосах сильнее. — Пока я в твоей постели, это буду только я. Не ты, Аврора.

Он отпускает мои волосы. Наклоняется ниже и, дыша мне в шею, накрывает мою руку своей. Наше дыхание связано, наши пальцы переплетены. Зажмуриваюсь, оставляя себе только эти ощущения, когда он ласкает меня.

Потом я напрягаюсь, и все внутри меня взрывается. Моя кульминация ведет его сразу за мной, когда он сильно входит в меня последний раз и остается неподвижным. Я чувствую, насколько силен его оргазм, чувствую пульсацию его даже через презерватив.

На мгновение разрешаю себе представить, каково бы это было, почувствовать его без него, знать, что он наполняет меня.

Но гоню эти мысли прочь.

Завтра новость обо мне и Леве будет крутится весь день на радио и местном тв. Все может разрешиться уже в ближайшие дни. И как только Давид со своей командой сделают то, что они задумали, все будет закончено.

Мужчина, который в настоящий момент отдает мне все свое дыхание и весь свой вес, исчезнет.

А пока он прижимается лбом к моей спине, и ладонью давит на мои бедра, без слов приказывая опуститься на кровать, все еще оставаясь глубоко погруженным в меня.

Ложусь на живот. И он следует за мной, все еще накрывая меня, упираясь локтями в матрас, наверное чтобы не раздавить своим мощным телом.

Буду лелеять этот момент так долго, как только смогу. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

Он начинает размягчаться внутри меня, и это означает, что он скоро начнет отстраняться и направится в ванную, чтобы избавиться от презерватива и привести себя в порядок.

Смотрю мельком на часы на тумбочке. У нас остается еще час до того, как ему нужно будет выскользнуть из моей постели, так что я знаю, он вернется сейчас. И притянет меня к себе. Он уже так делал в прошлые разы.

Задаюсь вопросом, каково это, когда в твоей жизни есть такой мужчина, как Давид? Когда он в твоей постели каждую ночь. Когда он является отцом твоего ребенка.

Чувствую вину за то, что у моего сына нет отца. Я бы очень хотела, чтобы у него была полноценная семья и мужское влияние в жизни. Но я не могу ему этого дать.

Наконец Давид отодвигается, снимает презерватив и, натянув трусы, молча идет в ванную. Поворачиваюсь на спину, чтобы не пропустить, как он возвращается, потому что это шикарное зрелище. Особенно та часть, когда он снова снимает трусы, перед тем как забраться ко мне в постель.

Он возвращается и, проводя костяшками пальцев по моей щеке, говорит низким голосом:

— Иди, делай все свои дела и поскорее возвращайся.

И я делаю именно так, как он сказал. Сама не хочу терять ни минуты впустую. Когда я забираюсь обратно в постель, он обнимает меня и притягивает к себе. Кладу голову ему на плечо и скольжу пальцами по его груди и четко очерченному прессу.

Никогда раньше не видела воочию мужчину с таким прессом. Уж точно не в моей постели. Теперь я знаю, что он реально существует.

Его мускулы танцуют под моими пальцами, когда я провожу ими по каждой впадинке.

Опускаю глаза на свой живот, далекий от идеального, с растяжками после беременности. И прячу разочарованный вздох, зарываясь лицом в его шею.

— Что такое?

— Мне надо похудеть.

— Кто тебе сказал такую чушь?

— Никто. Я сама вижу. Льву уже три. У меня нет оправданий тому, что я до сих пор не привела себя в форму, — взмахиваю рукой, указывая на бедра. Он ловит мою руку и слегка сжимает пальцы.

— Ты отлично выглядишь в этом бикини, в котором так любишь ходить.

Понятно, что ему это нравится. Оно подчеркивает грудь. Но все остальное...

— У тебя нет ни грамма жира. В отличие от меня...

Он подносит наши сцепленные руки к губам и проводит ими по моим пальцам.

— Перестань. Ты очень красивая.

— Разве ты не знал, что у женщин лишний вес оседает в нижней части? Можно иметь хорошенькое личико и все еще быть обладательницей большой задницы с целлюлитом и живота с растяжками после беременности.

Внезапно я обнаруживаю, что лежу на спине, а его вес вдавливает меня в матрас, его лоб прижимается к моему, его карие глаза очень серьезны.

— Ты женщина. Ты мать, Аврора. У меня нет никаких претензий.

У него может и нет. Но в моей постели не всегда будет он.

— Все в тебе прекрасно. Я мужчина. Можешь мне поверить, любой захочет, чтобы в его жизни была такая женщина как ты, — добавляет он, словно читая мои мысли.

И ты тоже?

Его лицо слишком близко. Его слова слишком хороши.

— Я далека от совершенства. Мои действия тем более были далеки от совершенства.

— Никто не совершенен. Никто. У всех есть свои недостатки и слабости.

У всех. И даже у таких сильных мужчин как он.

— А как насчет твоих слабостей?

Он прижимается подбородком к моей груди и смотрит на меня, не пряча взгляд.

— Хитро, Аврора. Очень ловко.