Глава 27. Мирослава

Он ушел. Не сказав мне больше ни единого слова, Давид вышел из ванной. Громко хлопнула дверь, и я осталась одна. Сжавшаяся под струями теплой воды, что сейчас казалась обжигающе ледяной. Скрючилась от внутренней боли, сжала зубы, сдерживая вой. Нечего. Мне нечего здесь больше делать. Ошибка. Еще одна. Я опять раскрыла душу тому, кому она была и даром не нужна. Снова забылась, снова поверила. Вода упруго била по ногам, ровно шумя. Зрение смазывалось из-за пара и слез. Вот так, значит? Хотя, он же предупреждал: пока не надоем. Значит, уже надоела. Оттрахал во все отверстия и потерял интерес. Значит, сегодня-завтра меня отсюда прогонят. Все логично. Не этого ли я хотела, когда попала сюда или когда сбегала? Свободы! Я не выдержала. Взвыла тихо, сквозь зубы. Уткнулась лицом в ладони. Горячие слезы кипели, стекали между пальцев, разъедали кожу. Как же больно! Господи, как же больно! Зачем были все эти сцены, зачем было защищать меня перед отцом и перед Эдиком? Чтобы что? Чтоб давала с желанием, а не изображала бревно? Твою мать, я ведь и давала! Я ведь поверила, что Гириев отчего-то неравнодушен ко мне. Дура! Из ванной я вышла только спустя минут сорок. Зареванная, опухшая и горящей от анального секса задницей. Одежды Давида не было, валялась только моя. Сил злиться не было, все ушли со слезами. Надо просто одеться и ждать, когда за мной придут. Обычно люди перед отъездом собирают вещи, но… у меня их не было. Ни документов, ни телефона. Одежда только та, в которой меня привезли и та, что купил мне Давид. Так что, нечего собирать. Хорошо, если довезут до города. Доберусь до дома и исчезну навсегда. Количество предательств на единицу времени и моих моральных сил оказалось слишком велико. Настолько, что жить уже не хотелось. К девяти утра, устав ждать и, наревевшись до изнеможения, я улеглась. Прямо на сбитой нашими с чеченцем телами постели. Аромат его туалетной воды, казался, въелся в мою кожу неистребимо. Вдыхая его против воли, я закрыла глаза и незаметно уснула. Измученный организм требовал отдыха, так что проснулась я ближе к обеду. Солнце вовсю светило в окна, пробиваясь даже сквозь задернутые с ночи шторы. Я зашипела, заморгала отекшими веками, растерла лицо пальцами до жара. И только потом осознала: за мной никто так и не пришел. – Он с ума свести меня хочет,– устало, с безнадегой, подумала я. Подняла истерзанное тело и направилась к двери. Постучала. Тишина. – Да вашу мать, он решил меня здесь оставить совсем одну?– с паникой взревела я, дергая ручку. И почти потеряла равновесие от резко распахнувшейся двери. Почему не заперто? Я выглянула в коридор. Пусто, тихо. Охранника, обычно торчащего у лестницы, сейчас не было. И что это значит? Можно выходить? Может, Давид имел в виду, чтоб я сама убралась из его дома? Тогда неудивительно, что охраны нет и комнаты открыты. Но выйти было страшно. Сердце колотилось как сумасшедшее. Стучало по ребрам, остерегая от неожиданно навалившейся свободы. Вдруг Давид мне какую-то ловушку устраивает? Проверяет после побега? Мирка, ты совсем кукухой поехала. Начерта ему это? Он же сказал, что ты тут больше не нужна. Сцеживая воздух сквозь сжатые зубы, уткнулась лбом в дверной косяк. Я запуталась окончательно. В себе. Чеченцев я и так не понимала с самого первого дня. Бесполезное занятие, пытаться разгадать, что у них на уме. Стоять на пороге можно было вечно. Вот только ни спокойствия, ни хоть какого-нибудь эффекта это не приносило. С первого этажа доносились приглушенные голоса. Человека три, не больше. Иногда они громко спорили, иногда смеялись. Ничего необычного, этот дом никогда не пустовал. Вот только ни Давида, ни Шамиля, у которого можно было бы хоть что-то уточнить, среди них я не слышала. Те, кто были внизу, мне были совершенно точно незнакомы. И что мне делать? Идти туда? Страшно. Ладно, если Гириев просто отправит меня восвояси. А если отдаст своим бородачам? Тогда действительно будет проще сразу сдохнуть. Внизу раздался грохот, а сразу же за ним последовал громкий смех. Я инстинктивно сжалась, замерла перед лестницей. Пытаясь подглядеть, разведать обстановку, я уже крохотными шажочками прошла весь коридор. И остановилась за углом перед ступенями. Отсюда было хорошо виден весь холл, коридорчик в кухню-столовую и входная дверь. – Я ж говорил, что получится,– веселился Гириев, выходя в зону видимости. Скорее всего, он был в своем кабинете. Если я верно запомнила, он как раз где-то в стороне от лестницы.– Сука, ну надо же! Они действительно думали, что тема прокатит? Чеченец был без пиджака, в одной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. И я невольно залюбовалась. Хорош, гад. Дорогая белая ткань сорочки натягивалась на широких плечах. Закатанные чуть ниже локтя рукава открывали мускулистые руки, покрытые порослью темных волос. То, что находилось в брюках, я не видела, но прекрасно знала, как оно выглядит и что умеет. Живот заныл в предвкушении. Хотелось закатить глаза на такую идиотскую реакцию собственного организма, но обстановка не позволяла. – Дава, девочку уже привезли,– Шамиль с телефоном у уха был тут как тут. Неизменно спокоен и собран. Хотя и на его лице блуждала довольная улыбка. – Отлично! Девочек я люблю, а на эту особенно посмотреть хочу. Не зря ж мне ее так пытались продать. Распугав своим появлением охрану, два брата остановились в холле. Как раз напротив двери. Понизив голоса, они продолжали что-то обсуждать, периодически смеясь. Ждали. А я задохнулась. Девочку привезли. Мне замену…