Глава 20

Данте

Кто бы мне объяснил, за каким хреном я всё ещё сижу в тачке у Ледового.

Перевариваю собственные эмоции от сегодняшнего дня. Их столько, что даже мой привыкший к высоким нагрузкам организм находится в состоянии шока. Пальцы нервно постукивают по рулю, браслет на запястье «матерится» на высокий пульс.

Постучав затылком по подголовнику, чувствую мощную вибрацию, волной прокатившуюся по бедру. Когда Ами провожал, засунул телефон в карман, забыл.

Сообщение от неё. Увидимся. И браслет снова кидает своё возмущение на экран. А мне становится хорошо. Губы трогает довольная кривая улыбка. Реально, за всю жизнь столько не улыбался, сколько с появлением Огонька. Всё больше скалюсь.

Записываю её номер и туплю в экран, пытаясь подобрать слова для ответа. Да и не переписывался я с девушками тоже. Как-то раньше они иначе применялись.

Я: «Как всё прошло дома?»

Огонёк: «Пока не знаю»

Я: «Это как?»

Огонёк: «Мама вроде уступила. Правда, одно из её правил я уже нарушила»

Я: «Какое?»

Ха! Из меня тот ещё интернет-романтик.

Огонёк: «Написала тебе»

Оу. Значит, мама с мальчиками дружить не разрешила.

Я: «Мы ей не расскажем» — смайл улыбающегося чёрта в конце. — «Что там с другими условиями?»

Огонёк: «Много всего. Завтра расскажу. Ты уже дома?»

Я: «Нет. Сижу в тачке у Ледового»

Включаю камеру, делаю ей фотку вывески и отправляю вслед за сообщением.

Огонёк: «Почему не уехал?»

Закрываю глаза и представляю, как она улыбается. Моя взрослая фантазия дорисовывает поцелуй в губы, и тело реагирует так, будто его не трахали прошлой ночью. За сутки всё снова изменилось. Девочка нормально встряхивает мою жизнь, заодно вытаскивая из темноты всякие интересные эмоции, о которых я и сам не знал. Бултыхаются теперь за рёбрами, пульс без конца учащают.

И вопрос хороший такой. Откуда я знаю? Не уехал вот.

Я: «Подумал, вдруг ты вернёшься, а меня нет» — честно пишу ей, заодно раскладывая для себя.

Огонёк: «Завтра мне будет стыдно» — честность за честность.

Я: «Я могу сделать так, чтобы стыдно тебе стало за другое» — коварно улыбаюсь, отправляя сообщение.

Огонёк: «Как?» — много смущённых смайликом следом.

Я: «Пароль: Дан, я хочу, чтобы мне было стыдно. И я к твоим услугам»

Мне начинает нравиться эта игра. Ами что-то набирает, видимо, тут же стирает, но снова видно, как печатает сообщение.

Я: «Я очень сильно тебя засмущал? Обещаю, ничего пошлого под этим паролем. Только приятное»

Огонёк: «Совсем немного… засмущал»

Я набираю ей ответ, но от неё тут же приходит следующее сообщение.

Огонёк: «Но я подумаю над твоим предложением»

Yes!

Довольно хлопаю ладонью по рулю. Значит, не дурак и границы, за которые меня на данный момент готовы пустить, понял правильно.

Я: «Я поеду домой. Пожелать тебе спокойной ночи?»

Огонёк: «Голосом»

А-а-а! Какая же кайфовая малышка!

От жара шикарных эмоций, прокатившихся под кожей, вдавливаюсь спиной и затылком в спинку сиденья. Блядь! От такого кончают? Мне кажется, у меня сейчас случилось что-то близкое к оргазму.

Голосом…

Как скажешь, Ами.

Завожу бэху и мчу домой, разгоняясь на прямом участке дороги, ведущем к моей даче. Или дому. Хер знает, когда-нибудь я определюсь, как это называть.

Свет горит в окнах вагончика. Хмуро смотрю на мелькающий там силуэт и вспоминаю, что Дана оставалась у меня, когда я уезжал. Фак! Почему не ушла? Или снова притащилась? Я не звал.

Тачку не загоняю, везти же эту «куклу» придётся. Захожу через калитку, оставив бэху у ворот. На верёвке, натянутой между старыми деревьями, сушатся мои шмотки.

Чёрт, ну только этого мне не хватало. С чего вдруг приступ хозяйственности случился? Чувствует она, что ли, что между нами всё закончилось? А может, это тупо благодарочка прилетела за прошлую ночь. Сейчас выясним.

Вхожу в вагончик. Дана в моей футболке, с голой задницей, устроилась животом на кровати с телефоном в руках.

— Ты чего так долго? — поднимается, босиком идёт ко мне и кладёт руки на плечи, тянется к щеке. Оставляет на ней поцелуй и пытается поймать мои губы.

— Не помню, чтобы мы успели пожениться и я обещал тебе отчитываться. Ты что здесь делаешь? — отодвигаю её от себя, чтобы спокойно разуться и повесить куртку, пропахшую Амалией.

В маленьком пространстве просто невозможно не уловить новый запах. И Дана хмурится, складывая руки на груди, от чего футболка приподнимается ещё выше. Но я там уже давно всё рассмотрел, так что сейчас смотрю исключительно ей в глаза.

— Кто она? — обиженно спрашивает Дана. — Из столицы? Из «Клетки»? Ты всё же согласился, да?

— Дан, слушай, мы классно трахались, но никто никому ничего не должен. Давай без сцен. Просто нормально разойдёмся. Я честен с тобой и сейчас хочу всё спокойно закончить.

— Трахались? Мы просто классно трахались! — вскидывает она руки. — Я тебя люблю вообще-то. Ты в курсе?

— Любишь? — удивлённо смотрю на неё. Первый раз слышу, если честно.

— Данечка, Дань, — она подходит ближе, гладит меня по щекам, заглядывает в глаза.

Ну блядь, непробиваемый мудак! Не трогает меня. И не верю я в её «люблю». Вот вообще никуда не достаёт: ни в печень, ни в лёгкие, про сердце вообще молчу.

Не знаю, как это работает. От взгляда Огонька снесло к чертям. Дана про любовь, а я могу лишь ответить, что она делает хороший минет.

— Дань, если «Клетка», я пойму. Помнишь, я тебе говорила?

Не помню. Дана имеет свойство говорить много.

— Но если просто другая, — трогает уши, губы, шею и плечи.

Убираю от себя её руки.

— Я просто больше не хочу быть с тобой. У меня нет к тебе чувств. Нам было хорошо в кровати. Всё. Очнись, пожалуйста, и не делай мне мозги, — гораздо жёстче осаживаю её, пока не начала истерить. — Собирайся, я в тачке подожду. Домой тебя отвезу. Футболку эту можешь себе оставить. И… спасибо, что шмотки в стиралку закинула.

— Козёл! Ты чёртов урод, Данте! — топает ногами Дана.

— В курсе. Я в тачке, — разворачиваюсь и ухожу на улицу, снова зацепив по дороге куртку.

Крепко сжимаю в ладони телефон, чувствуя, что сейчас совсем не в том состоянии, чтобы подарить Огоньку те эмоции перед сном, которые она ждёт.

«Голосом…» — застряло у меня в висках.

Закрываю глаза, медленно выдыхаю. Смотрю на свой вагончик, Дана ещё не вышла. Активирую экран и, зажав пальцем значок микрофона, всё же записываю для Ами голосовое, пока ещё не очень поздно:

«Спокойной ночи, моё персональное солнце»

Прочитано почти сразу. Ждала.

— Он ещё и лыбится! Сволочь! — психует нарисовавшаяся Дана.

Пропустил, да и по хрен. Главное, отправил сообщение. Огонёк присылает мне ответ. Тоже голосовое.

Не могу пока послушать, прости.

Дана привычно тарахтит над ухом, вываливая на меня всё, что есть у неё в голове. Отключаюсь, глядя на дорогу, пока не выхватываю ладонью по плечу.

— Никогда больше так не делай, — предупреждаю её. Застывает. — Не надо трагедии, Дан, — спокойнее прошу теперь уже точно бывшую любовницу. Ну реально хочется разойтись по-человечески. — Найди себе не урода и не сволочь, — улыбаюсь.

— А я не хочу, — шмыгает носом. — Скажи мне, я её знаю? У тебя вся тачка её духами пропахла. Дорогие. Вы прямо здесь, да?

— Ты сейчас пешком пойдёшь, — бью по тормозам перед светофором, и нас обоих кидает вперёд. Я прикладываюсь грудаком о руль. Неприятно, но тоже по хрен. Дана обиженно сопит. — Сотню раз говорил тебе, не еби мне мозг, когда я за рулём! — завожусь.

Она наконец замолкает. И только выходя из тачки у своего подъезда, посылает меня на хрен, демонстрируя фак.

Ну вот. По-человечески не получилось. Не способен я, значит, на такое. И куда лезу к Огоньку тогда?

Но там всё иначе. Совсем не так.

Разворачиваюсь во дворе и еду к себе. Раздеваюсь до трусов, устало ложусь спиной на прохладную постель и включаю сообщение от Огонька:

«Спокойной ночи, Дракон» — мягко звучит её голос, чуть искажённый динамиком, но всё равно чертовски приятный.

Закрываю глаза, переслушиваю ещё раз, и ещё, засыпая в предвкушении нашей завтрашней встречи.