Глава 28

Амалия

Данте: «Прости, я вчера вырубился. Доброе утро, Огонёк»

Его голосовое снова переслушано несколько раз. Данте звучит уже немного бодрее, только от интонаций его голоса я вся в мурашках. Они прохладные, как капли летнего дождя, попадающие на кожу после зноя в +35. Решаю пока не накручивать себя, теперь точно зная, что Дракон мне достался очень непростой.

Ответив ему, собираюсь на пробежку. Спускаюсь на первый этаж. Со стороны столовой слышны женские голоса и тихий смех — большая редкость в нашем доме. Становится интересно, кто же смог развеселить мою маму, да ещё и таким ранним утром.

Машинально дёрнув за провод спортивных наушников, весящих ободком на шее, отпускаю его и заглядываю в столовую.

Удобно расположившись за столом, мама и Эвелина Эдуардовна пьют чай, улыбаясь друг другу.

— Здравствуйте, — подаю голос от дверного проёма.

Эвелина Эдуардовна грациозно оборачивается и всё с той же улыбкой рассматривает меня.

— Боже, только не говори мне, что это Амалия, — обращается к маме. — Такая взрослая стала. Здравствуй, детка. Шикарная форма, — кивает она. — Таль себе не изменяет. Её фигуристы во всём лучшие.

Дочь Эвелины Новак тоже представляла школу нашей Розы Марковны, когда та ещё базировалась в столице. Потом уехала учиться куда-то за границу. Сейчас вроде замужем.

— Работаем, — довольно подтверждает мама. — Твоя на лёд больше не хочет?

— Да я тебя умоляю, — морщится Новак, — какой лёд? Хватит, напрыгалась. Она очень удачно вышла замуж. У них дом в Испании, квартира в Штатах, есть ещё какая-то вилла, я даже не помню где, — Эвелина Эдуардовна небрежно взмахивает рукой. — Мини-автопарк и полный штат прислуги. Хоть какая-то практическая польза от этих чемпионатов и медалей. Не зря вкладывалась в дочь. Рональд же её первый раз увидел как раз на соревнованиях. Ко мне приехал, а я развернула, — посмеивается она. — Дождался восемнадцатилетия, снова явился. Вот, живут. Уже почти шесть лет. А то поначалу нос воротила. Много вы понимаете в этой жизни, дети, — вздохнув, Эвелина косится на меня. — Женщина, Ами, просто обязана удачно выйти замуж. И любовь здесь ни при чём. Влюбиться можно и в сорок, и в пятьдесят. Но сначала надо обеспечить себе возможности.

— Ты это Калинину скажи, — мама уничтожает меня взглядом. — Меня теперь в этом доме ни во что не ставят. Зато соседа слушают, — припечатывает ладонью об стол.

— О, Игорёчек со своей безродной любовью так в столицу и не перебрался? — хмурит брови Эвелина Эдуардовна.

— Дом у него здесь. Сгорел недавно. Нагнал каких-то «животных» на участок. Заново отстраивает.

— Да ты что-о-о? — Новак прикладывает ладони к щекам. — Жаль-жаль, симпатичный был особнячок. Ладно, Мари, я поеду. Может быть, ещё увидимся.

— А ты к нам какими судьбами вообще? Ты же не любишь этот город, — прохладно улыбается мама.

А я вся превращаюсь в слух. Времени для пробежки остаётся всё меньше, и даже пять минут посидеть у озера, как хотела, я не успею. Ну и пусть.

— А за что любить это захолустье, Мари? Тишина, как на кладбище. Квартиру бабкину приезжала проверить. Всё продать её хочу, но надо сначала ремонт сделать. Вот, прикидывала, что к чему. Дизайнера привезу, пусть работает. Всё, девочки, мне пора бежать. Ами, — поднявшись, Эвелина Эдуардовна кладёт ладонь мне на плечо, — на трибуны почаще смотри, — подмигивает она, — вдруг и тебя там уже ждут «вилла и личный автопарк»? Улетела, не провожайте, — играет пальчиками в воздухе и проходит в гостиную, оставив после себя шлейф тяжёлых дорогих духов.

— Вот это женщина, — восхищается мама. — Учись! Раз моё слово для тебя ничего не стоит.

— Я не хочу замуж, — кривлюсь, вспоминая, какие иногда экземпляры сидят на спонсорских трибунах.

— Ты куда-то шла? — поднимаясь из-за стола, спрашивает мама. Киваю. — Иди. Ещё не хватало на тренировку опоздать.

Качнув головой, ухожу из столовой. Машины Эвелины Новак уже нет. Жаль, я хотела посмотреть, на чём она к нам приехала.

Пробежавшись по своему любимому маршруту, возвращаюсь домой, принимаю душ, собираю сумку для тренировки и спускаюсь на завтрак, оставив вещи у дивана в гостиной.

Аделина уже проснулась. Сидит напротив меня, насупившись и глядя в свою тарелку. Мама с ней всё ещё не разговаривает после вчерашнего провала. Игнор в этом случае задевает ещё сильнее, я по себе знаю. Чувствуешь себя неполноценной и начинаешь реально копаться в себе с вопросами из серии: «Да что со мной не так?».

Завтрак не улучшает настроения. Забравшись в машину к дяде Лёне, вывожу музыку с телефона на систему в салоне и прибавляю звук на любимых треках, иногда даже подпевая. Потом вспоминаю, что мама приедет к концу тренировки, и мне понадобится небольшая помощь, чтобы уехать к Дане без лишних вопросов.

Открываю Телеграм и долго формулирую свою просьбу. Мне кажется, я с начальной школы никого вот так ни о чём не просила, а Диля мне нравится, я очень хочу ей верить.

Я: «Привет. Это Амалия» — зачем-то уточняю. Мы ведь обменялись контактами, и я наверняка записана у неё по имени. — «Какие у тебя планы на сегодняшний вечер?»

Диляра: «Ничего особенного. Есть предложение?» — спустя несколько минут, отвечает она.

Я: «Скорее просьба. Можно?»

Диляра: «Конечно» — смайлик с нимбом над головой.

Я: «Ты не могла бы приехать вечером в Ледовый? Я позже скажу, во сколько. Дело в том, что мне очень нужно будет кое-куда уйти. Надо, чтобы мама подумала, что я пойду гулять с тобой. Пожалуйста. А я потом тоже что-нибудь для тебя сделаю»

Мы уже приехали, но я не выхожу из машины. Кусая губы, гипнотизирую слово «печатает» с бегающими тремя точками в конце.

Диляра: «Без проблем. Прикрыть от родителей — это святое» — смеющийся смайлик. — «А на роликах кататься пойдём?»

Я: «В понедельник после лекций»

Диляра: «Ура! Жду время»

Я: «Спасибо тебе огромное» — искренне благодарю её.

В ответ получаю забавный стикер с сердечком и во Дворец отправляюсь с улыбкой. В холле застаю Олю Василевскую, сильно ругающуюся с Натаном. Она толкает его в плечи, он хватает её за запястья и что-то с усмешкой высказывает.

Отворачиваюсь и скрываюсь в коридоре, ведущем в раздевалку. Охаю от неожиданного удара в плечо.

— Эй! Осторожнее можно? — возмущаюсь, потирая место ушиба. Мимо меня злой и одновременно всхлипывающей фурией проносится Оля.

В нашей раздевалке шумно. Девочки уже обсуждают громкую ссору нашей известной парочки.

— Так, а с кем Натан в этот раз проснулся? — шёпотом спрашивает Яна.

— Да не знаю я, — в ответ шепчет Света. — Девчонка не из наших точно. Оле под горячую руку лучше не попадаться сегодня.

— Подумаешь, — поправляет юбку Нана. — Вы так обсуждаете, будто произошло что-то необычное, — закатывает она глаза, закручивая косу в кукулю и втыкая в неё шпильки, чтобы следом залить всё лаком, иначе развалится. — Натан переспал с очередной девчонкой, — произносит, забавно кривляясь.

— Согласна, — подтверждает Алиша, одна из младших в нашей группе, — это и правда не новость. Все знают, что Павелецкий делает всё демонстративно на зло родителям. Так что опасаться нам сегодня стоит не Олю.

— Точно, — звонко смеются девчонки.

— Заткнитесь уже! — кричит Оля.

— Да брось ты его, в конце концов, — Света сжимает плечи Василевской и устраивает подбородок на тыльной стороне собственной ладони.

— Без вас разберусь. Разогреваться идите, а то растянетесь на льду как коровы, — сбросив ладони Светы так, что та клацает зубами от неожиданности, Оля поднимает выше свой идеальный нос и первая выходит из раздевалки.

— Сама ты корова, — тут же зеркалит Света. — То же мне, звезда. А Разумовскую в таблице обойти не может. Да, Ами?

— Пока да, — украдкой улыбаюсь я.

Этот сезон для меня удачный. Осталось не облажаться в финале, отдохнуть и с новыми силами начинать подготовку к олимпиаде, чтобы выйти из профессионального спорта красиво.