Глава 29

Данте

Я весь день киплю так, что мне не лежится, не ходится и не дышится. Всё усугубляется болями в теле и голове. Уже сорвался на адреналине на боксёрском мешке и десять раз пожалел.

В ладони зажат телефон. Мне кажется, я обидел Огонька тем, что не ответил вчера и был холоден утром. Сейчас мне надо попросить её, чтобы не приезжала. Не могу я быть медленным, нежным и осторожным, когда меня рвёт на части от злости.

Сажусь на край кровати, открываю нашу переписку и сначала несколько раз прокручиваю в мыслях, что мне нужно сказать, и уже после зажимаю значок микрофона:

«Огонёк, мы сегодня не сможем увидеться. Я напишу завтра» — отправляю.

Это всё, что я могу сказать ей честно. Были варианты про «Со мной всё нормально» и «Мне надо уехать». Не хочу лгать, потому что уехать надо, но я ещё не до конца оклемался, чтобы сорваться в столицу к Ильхану. Ну и ненормально же ни хрена!

Что может быть нормального, когда взрослая женщина, а для меня она реально очень взрослая, у нас разницы лет тридцать, ко мне прикасается и в который раз интересуется суммой, за которую я буду готов стать её любовником и сопровождающим на различные светские мероприятия?

Фак! Да меня каждый раз передёргивает после наших с ней разговоров! Падает даже то, что изначально не стоит.

Приехала вчера такая вся из себя пафосная. Небрежно осмотрев мою «пещеру», щёлкнула пальцами своей «собачонке», и тот тут же принёс из багажника пакеты с фруктами, лекарствами и витаминами. Максимке пришлось заломать руку в куриное крылышко, чтобы он открыл багажник и засунул все эти подарки обратно. Я и его чуть туда не засунул, но пацан вроде не особо виноват. Отпустил.

А Эвелина с неподдельным восхищением смотрела на нашу возню и кусала губы от возбуждения. У неё даже дыхание изменилось, явно подтянутая грудь стала подниматься чаще. Она не попыталась меня остановить. Ни слова не сказала в защиту своего Максима. Она смотрела и наслаждалась.

Потом, едва не подвернув ногу, но удержав и себя, и выражение лица, подошла ближе и провела пальцами по моему напряжённому прессу. Отскочить не успел, тело ещё слишком «деревянное» после боя с Мейером, только руку её откинул. Эвелина лишь улыбнулась и, дотянувшись, погладила меня по колючей щеке.

— Ах, какой дерзкий мальчик со взглядом дикого зверя. Сильный, мощный, горячий. Ты знаешь, Данте, укрощать дикого зверя безумно интересно. А потом можно и приручить. Тебе понравится, вот увидишь. У меня большие возможности. Я могу дать тебе очень много, а взамен прошу так мало. И я всегда… Всегда, слышишь? Получаю то, что хочу. Или уничтожаю, чтобы моё больше никому не досталось.

С придыханием, на полном серьёзе выдав мне всё это, Эвелина ещё раз прошлась по мне жадным, горящим взглядом, вздохнула, забрала своего Максима и свалила с горизонта. А я ещё минут пять стоял и тупо охреневал от того, насколько всё плохо.

Меня до сих пор передёргивает от её вчерашнего визита. Каждый раз думаешь, что уже всё видел и удивляться нечему. А нет! Меня, оказывается, ещё можно удивить! И выбить из колеи. Если бы не Ами, появившаяся в моем тёмном царстве, всё это воспринималось бы иначе. А теперь я смотрю на ситуацию через мысли: «Как бы не испачкать её», и грязи вокруг видится ещё больше.

На моё голосовое Огонёк присылает короткое: «Хорошо».

Чёрт! Точно обидел девочку. Завтра надо вернуть своему Солнцу улыбку.

Глотаю две таблетки обезболивающего и ложусь, надеясь быстро отключиться, пока меня не сорвало и я реально не рванул к Ильхану. Потом точно не разгребу.

Чтобы переключиться, нахожу видео с выступлениями Ами и залипаю на то, какая она красивая. Гибкая, изящная девочка творит что-то невероятное, танцуя, закручиваясь с такой скоростью, что даже моя натренированная вестибулярка не помогает. Ушибленную голову слегка кружит вместе с Огоньком.

Поверх видео всплывает окошко с входящим сообщением.

— А тебе чё надо? — хмурясь, открываю мессенджер.

Дана: «Я очень соскучилась» — грустный смайл.

Понятно. Кто-то бухой, похоже.

Дана: «Тебе плевать? А если так?» — и следом на экране появляется фото. Дана голыми сиськами лежит прямо на зажмурившемся Серёге.

Серый: «Мля, Дан, не смотри это. Не слушай её» — тут же появляется голосовое в соседнем окне.

Я: «Да делайте, что хотите. Мне по хрен вообще» — усмехаясь, отвечаю бывшему другу.

Серый: «Дан, может, это…» — шумно вдыхает. — «Поговорим всё же спокойно? И за Данку свою извини. Она сказала, что вы расстались, а мы тут бухали. Ну, и вот, само получилось»

Я: «Серый, у тебя появились бабки на бухло? А на то, чтобы вернуть мне долг?» — тут же перевожу тему. Остальное меня не трогает. Пусть хоть всей компанией там перетрахаются между собой.

Серый: «Да, мля, Данте! Ты же знаешь, как я бухло достаю. Через работу. И это не я тебя подставил, понял?!» — орёт он.

Я: «А кто?» — осторожно переворачиваюсь на спину, втыкаясь взглядом в потолок.

Серый: «Не знаю. Может, вообще не наши? Совпало»

Я: «Я похож на идиота, по-твоему, Серёг?» — сам не знаю, на кой хрен до сих пор с ним разговариваю. Но это точно лучше, чем снова думать о вчерашнем визите Эвелины.

Серый: «Так я и предлагаю, давай пересечёмся, обсудим»

Положив трубу на грудь, закрываю глаза. Не понимает он, что ли, что дело не в бабках. Долг — это уже последствия, а задачку с тем пожаром надо решить. И мне очень хочется сделать это раньше Калинина.

А ещё я кое-что вспомнил.

Я: «Серый, у тебя проектор жив ещё?»

Серый: «Вроде да. Проверить надо, давно не доставал. А что?»

Я: «Достань. Если работает, в счёт долго заберу. Заодно встретимся и поговорим. Только учти, он мне на завтра нужен»

Серый: «Я тебе даже доставку организую» — воодушевляется бывший друг.

Я: «Окей. А Дана сосёт отлично. Примени, тебе зайдёт» — усмехаюсь я.

Серый: «Данте, мля! Ну реально случайно вышло…» — он снова оправдывается.

Я: «Мне-по-хуй»

Зато повеселили.

Посмеиваясь над этими пьяными кроликами, снова ищу удобную позу и закрываю глаза. Как всё-таки банально — пытаться меня зацепить, прыгнув в постель к другу, пусть и бывшему. Мне после этого надо было сделать что? Набить Серёге морду, а Дану взять обратно? И зачем мне такая «радость»? У меня своя есть, настоящая и очень тёплая.

Странная логика, зато настроение подняли, но писать Огоньку я уже не решаюсь. Поздно слишком. Пусть спит моё персональное солнце.

В мыслях о ней мне и удаётся уснуть. С утра чувствую себя ещё немного лучше. Привычно разминаться пока не рискую, но завтрак готовлю без обезбола.

Обрабатываю ссадины на лице. Отёк над губой сошёл, и я снова похож на самого себя. Сбриваю двухдневную щетину и вытаскиваю из шкафа чистую футболку и любимые камуфляжные штаны.

Глянув на часы, диктую Огоньку пожелание доброго утра и прошу о встрече в городе.

Огонёк: «У меня тренировка до трёх»

Я: «Я заеду за тобой»

Огонёк: «Тебе уже лучше?»

Я: «Лучше» — отправляю, снова как дурак улыбаясь.

Отвечает же, значит не так сильно накосячил.

У меня как раз есть ещё несколько дел в городе, несмотря на воскресенье. Покрутившись и сняв немного налички с карты, заезжаю к своим.

— Ого, вот это тебя отделали! — восклицает Ромка, заметив меня ещё с детской площадки.

— Круто, да? — смеясь, жму маленькую ладонь брата.

— Ну-у-у, не очень вообще-то, — важно отвечает он. — Как ты пропустил?

— Соперник сильный. Но я в следующий раз его обязательно уложу, — подмигиваю ему.

— Ага, — часто кивает Ромыч.

— А маму в больницу забрали, — потупив взгляд, докладывает Мишка.

— Давно? — взяв их за руки, веду к ближайшей скамейке. Младшего сажаю на колено. Ромка, поёрзав, устраивается рядом.

— Не очень. У неё живот сильно-сильно заболел. Врачи приехали и забрали, — болтает ножкой Миха.

Ну что ж, этого следовало ожидать.

— А отец чего? — убираю сухой листочек, приставший к волосам Ромы.

— Пьёт. Сказал, у него горе, — вздыхает братишка.

— Ясно. Ко мне поедите? Только утром придётся рано вставать, чтобы в сад и школу не опоздать.

— Ура-а-а!!! —вместо «да», кричат пацаны.

— Тогда погнали собираться. С красивой девочкой вас познакомлю. Только чур она моя, — шучу я.

— Если красивая, то моя, — показывает мне язык Ромка и первым забегает в квартиру.

— Моя, моя, моя, — повторяет Мишка.

Напоминаю пацанам про школьную форму и учебники, хотя всё равно сейчас всё придётся перепроверять.

Захожу на кухню к отцу. И правда сидит с трагичной рожей и бутылкой дешёвого пойла без этикетки. Квасит, дымя сигаретой без фильтра. Тошнотворная вонь стоит на всё крошечное пространство.

— М-м-м, сын, — едва переплёвывает через губу.

— Чё с матерью? — открываю форточку, пока окончательно не провонял его куревом.

— Горе у нас, сын. Горе, — покачиваясь из стороны в сторону, он только со второго раза попадает ладонью в бутылку и прикладывается к ней прямо из горла. — Дочка наша шевеле… шелеве… тьфу! Шевелиться перестала, — еле выговаривает. — Жи-вот у Райки с утра болел. Думал, может, сожрала чё не то. А оно во чё, оказывается, — разводит руками, роняя пепел на пол.

Кое-как узнаю у него, в какую больницу увезли мать. Даже ёбнуть уже всех тут сейчас не хочется. Просто, суки, заебали они меня! И малую жалко адски. Аж зубы сводит! Срок же большой уже. Я говорил!

Врезавшись стёсанным кулаком в стену, бросаю отцу, что забрал пацанов к себе, но ему по хер, он в дрова. Ещё пара глотков и свалится под стол.

— Готовы? — заглядываю к мальчишкам.

Кивают. Смешные такие, они не поняли всей трагедии произошедшего. Маленькие. Зато переоделись ради красивой девочки. Проверяю рюкзаки, докидываю им с собой чистых трусов и по паре комплектов одежды. Если всё правда так, как говорит отец, мать быстро не выпишут, а он будет пить вообще не просыхая. Она хоть как-то за ними смотрит. Этому вообще всё по хер кроме бутылки. И горе у него в том, что мать денег на эту самую бутылку пока заработать не сможет. А у меня ещё несколько больничных дней, так что я могу с ними повозиться.

Выходим с мальчишками на улицу. Они наперегонки несутся к моей бэхе, а я диктую Огоньку сообщение, что буду не один. И даже скидываю короткий видос толкающихся на заднем сиденье братьев.

Огонёк: «Такие смешные» — смайлик с розовыми щеками.

Я: «Нам ещё в одно место надо будет заехать. Потом все вместе ко мне. Ты не против?»

Огонёк: «Нет. Я, кстати, освободилась. Но мне ещё нужно в душ. Вам придётся немного подождать».

Я: «Ничего страшного. Надо, значит, подождём» — отправляю ей.

— Да, парни? — оглядываюсь на заднее.

— Да, — первым отвечает Мишка.

— Мих, а чего «да»-то? — смеюсь я.

— Просто, — выкручивается он и довольно хихикает.