Глава 40

Данте

Трек к главе: «Если сгорим»

NЮ

Платье на ней такое тонкое, я его практически не ощущаю. В глазах плещется волнение, а влажные, грубо зацелованные губы призывно приоткрыты. Столько всего хочется с ними сделать. С каждым миллиметром её желанного тела.

Я не прав. Так нельзя с ней. Но мне жизненно необходимо присвоить, зацепиться, почувствовать…

Я на дне. Упал, больно ударившись об него головой. До искр перед глазами и переломанных рёбер. И всё, что у меня осталось — это она. Маленький, тёплый Огонёк, так жаждущий скорее повзрослеть.

Порычать на неё, что ли?!

Нет в чёртовом взрослом мире ничего хорошего. Грязь, ложь, предательство. Говорят, дети жестоки. Нет. В моём мире жестоки взрослые, которые используют детей, манипулируют, уничтожают всё на своём пути.

Я снова её целую до боли в собственных губах. До самых долбанутых во вселенной мурашек, расползающихся по моей спине под её пальцами.

Только то, что я у неё первый, ещё хоть как-то держит мои тормоза зажатыми. Это ненадолго. Каждый её выдох мне в рот вызывает микровзрыв в затылке.

Дышать... Мать его, просто дышать! Ею. Моей единственной. Моей доверчивой.

Сегодня стыдно будет ей, а завтра мне, но остановиться я не могу. Это всё равно что перестать дышать. Ами — мой кислород.

Она хочет по-взрослому. Не проблема. Сейчас будет.

Развязываю поясок на её платье, распахиваю в стороны и сквозь ресницы смотрю на потрясающую грудь в тонком белье. Дрожащими пальцами провожу по кружеву, задевая сосок. Ами выдыхает, громко сглатывает.

— Такая красивая, — трусь носом о её щёку, сжимая грудь чуть сильнее. Захватываю губами мочку уха, слыша тихий стон.

Моя ладонь плавно двигается вниз.

Наши губы ловят друг друга, языки сталкиваются словно бойцы на ринге. Мы оба победители и проигравшие. Ами совсем меня не боится. Может, и правда теперь готова, и я ничего не сломаю внутри неё.

Страшно. Секс ещё никогда не вызывал во мне такую бурю эмоций.

Её пальчики порхают по моей коже, и взрывы в затылке превращаются в красочный фейерверк. Это очень похоже на оргазм. Он жаром проносится по паутине вен, сжимая лёгкие до чёрных точек перед глазами.

— Касайся меня, — прошу Огонька. — Смелее. Везде, где хочешь.

Она смущённая и взволнованная, но в глазах уверенность в том, что хочет. Ами изучает мой торс, спускается к резинке шорт. Она неприятно давит на возбуждённую головку.

Огонёк задевает…

— Оу, щет, — вздрагиваю, закатывая глаза и откидывая голову.

Но Ами не решается трогать меня ниже. Мы это поправим. Я просто накрываю её ладонь своей и сжимаю в паху, поймав искры в глазах и её губы в плен своих. Высунув язык, провожу по верхней. Огонёк прикрывает глаза, отрывисто дышит. Отпускаю ладошку, поглаживаю по точёным линиям от рёбер по талии к бедру и обратно. Задеваю трусики. Цепляюсь за них пальцами, слегка оттягиваю и шлёпаю резинкой. Ами вздрагивает.

Мы как оголённые провода. Любое прикосновение — разряд, взрыв. И сердце задыхается вместе со мной. Захлёбывается в этих ударах тока.

Поднимаю Амалию под ягодицы и несу на кровать. Она узкая, но нам хватит. Если бы не первый раз, я взял бы Огонька прямо у стены, но хоть что-то должно быть правильно в наших отношениях. Меня уже не спасти, я хочу спасти хотя бы её.

Подо мной она кажется ещё меньше. Огненный водопад волос на подушке смотрится завораживающе. Я запоминаю картинку, чтобы просматривать её в своей памяти по ночам.

Глядя Ами в глаза, пропускаю между грубых пальцев мягкие пряди, улавливая аромат её шампуня. Приподнимаю лицо за подбородок, губами спускаюсь от него по шее. Стягиваю лямки лифчика, кружевную чашку…

Трепетно обхватываю обнажившуюся грудь ладонью и бью по соску горячим языком, чувствуя, как Ами подбрасывает подо мной.

Да, Огонёк, мне тоже остро!

Перекатывая бусину её соска на языке, смакую каждый тихий стон навсегда своей девочки.

Пересчитываю её рёбра поцелуями, оставляя крохотный засос там, где точно никто кроме неё и меня не увидит. Мне нравится её присваивать, нравится чувствовать во рту её вкус. Не думал, что я могу быть таким жадным до женского тела. Я хочу всё. Я беру всё, что она мне отдаёт. Ценное. Саму себя.

Языком касаюсь чувствительной полоски над линией резинки трусиков. Живот Ами подрагивает, напрягается. Дрожь от волнения усиливается. В паху и висках пульсирует. Возбуждённый член того гляди разорвёт мои боксеры и штаны вместе с ними. Надо же снять, да? Пусть чувствует.

Отвлекаться от неё слишком сложно, но я всё же быстро снимаю с себя домашние спортивки. Встаю на колени у неё в ногах, провожу ладонями от щиколоток до внутренней стороны бедра. Поймав за розовую пятку, поднимаю стройную ножку вверх и целую холодные пальцы. Покрываю поцелуями напряжённые икры, развожу её ноги в стороны, наклоняюсь и жадно прижимаюсь губами к перешейку трусиков. По-взрослому, как она просила.

Глажу языком, надавливаю на мягкую, чувствительную плоть, оставляя влажные след на ткани.

— Даня… — всхлипывает Ами.

— Я сниму это с тебя, ладно? — тяну трусики за резинку. Растерянно кивает, но тут же пытается сдвинуть ноги.

Улыбаясь, мягко не даю ей этого сделать. Поздно, Огонёк. Ты уже сказала мне «да».

Рассматриваю раздетую и открытую девочку. Очень смущённую, но такую красивую. У меня дыхание перехватывает от того, что она моя. Каждая родинка, каждая улыбка.

Чтобы быть на равных, раздеваюсь следом и даю ей себя рассмотреть. Уверен, современную девушку в восемнадцать сложно удивить членом, но то где-то в сети, а сейчас мы оба вполне себе настоящие.

Она смотрит, как член живёт своей жизнью, дёргаясь от напряжения и желания оказаться внутри неё. Облизывает пересохшие губы, а я ложусь сверху, прижимаясь стояком к её животу. Тихо шиплю сквозь сжатые зубы от удовольствия. Целую её, рисую пальцами по щекам. Она поворачивается и касается одного из них языком.

По мне проносится очередной разряд электрического тока. Наглею, толкая ей в рот фалангу.

— Ещё, — прошу, глядя в глаза.

Ами неумело облизывает мой палец, а я спускаюсь ниже, провожу головкой по её горячим губкам и, вынув палец из её рта, горячо, протяжно целую, делая рывок в нетронутое тело. Огонёк вздрагивает, широко распахивает глаза и часто дышит, пытаясь приять новые ощущения.

У меня мозг плавится и стекает вниз от того, что я забрал её, от того, как ярко чувствую соединение наших тел в нечто единое.

Тяжело сглотнув, она кладёт ладонь мне на шею, гладит по затылку, плечу. В глазах стоят слёзы, но я почти уверен, не от того, что ей настолько больно.

Делаю плавное движение бёдрами, Огонёк часто моргает и напрягает мышцы. Больно становится мне.

— Попробуй расслабиться, — прошу её.

— Сейчас, — выдыхает, закрывает глаза.

Глубокий вдох. Выдох. Снова вдох. Чувствую, как она перестаёт крепко сжимать член, и я могу снова двигаться.

— Я осторожно, — целую её в одну щёку, в другую, в бровь.

Упираюсь ладонями в матрас, чтобы максимально переместить вес на руки и контролировать собственные движения. Мы утекаем в плавный, медленный секс, пока Ами привыкает ко мне внутри себя. Иногда морщится, но чаще закатывает глаза и сама тянется за поцелуями.

Даю ей возможность отдышаться. На полке над кроватью есть презервативы. Достаю один, распаковываю, надеваю.

— Спасибо, что доверяешь, — вновь скольжу в неё.

— Только тебе, — признаётся Огонёк.

Это больше, чем признание в любви. И мне становится ещё страшнее. Чёртова совесть напоминает о том, что я сейчас вероятнее всего всё же не прав.

Гоня на хрен все мысли, которые могут испортить наш первый раз, тону в ощущениях. В её тепле, в наших поцелуях. Каждое движение, скольжение члена по горячим стенкам, между набухших складок. Всё это сносит крышу. Мы синхронно стонем. Я, склонив голову, ласкаю её грудь и головкой, обтянутой латексом, дразню чувственность своего Огонька.

Ами впивается ноготками мне в плечи. Дышит поверхностно и «падает», летит в свой первый оргазм. Скрипнув зубами, тут же давлю членом на вход, усиливая её ощущения. Оказавшись внутри, временно, а может, и нет, схожу с ума от того, как она дрожит и пульсирует. Как всхлипывает. Как улыбается и пьяно на меня смотрит.

Моей выдержке приходит конец. В несколько рывков кончаю в презерватив, кайфуя, что не пришлось прерывать. Я хотел этот секс до последней капли. Её огонь течёт по моим венам, и волосы на затылке стоят дыбом, как у ощерившегося зверя, готового зубами рвать за своё.

Опускаюсь лбом на её ключицу и хрипло дышу, всё ещё чувствуя нашу синхронную дрожь.

— Мой Дракон, — Ами проводит ногтями вдоль моего позвоночника.

— Сх-х-х, да… — весь сокращаюсь от яркого ощущения. — Твой. Только твой.