Глава 49

Данте

У меня деформация. Где-то в башке сломана та часть, которая отвечает за физическую травму. Она не пугает, её можно вылечить. Рёбра мясом наружу выворачивает от того, что Огоньку больно. От страха в её глазах. От того, как вокруг нас всё рухнуло. От её «ненавижу», ударившее меня под дых и выбившее весь воздух из лёгких. Её слёзы комом застряли у меня в глотке. Я чувствую на языке их соль и горечь.

Ещё никогда в своей жизни я так не хотел убивать, как в эту самую секунду. Только моим главным врагом оказался я сам. Моё чёртово неумение говорить с людьми. Привычка отталкивать, огрызаться и самостоятельно решать свои проблемы сотворила с нами страшное. Это я подарил ей крылья, а потом отобрал. Это я слишком долго думал, прежде чем рассказать о случившемся. Я сегодня хотел украсть её после бала и сделать это. Я репетировал, мать вашу! Как полный придурок учил наизусть слова и хрипел их вслух перед зеркалом, отыскивая те фразы, которые меньше всего её бы ранили. Я так хотел защитить свой Огонь, своё персональное солнце! Запер её в своей грудной клетке. Теперь там снова темно. Я в мурашках. Мне холодно и тоже страшно.

Ами, слышишь? И мне бывает страшно!

Но я заталкиваю громкий, отчаянный крик подальше в себя. Его быстро затягивает толстым слоем льда. Тело превращается в камень, я ощущаю, как окружающих шарашит от моей неприкрытой ненависти. Они держатся на расстоянии. Даже Снежная королева ничего не высказала мне за свою хлипкую охрану. Она вообще молчит. Торопливо цокает каблуками, держась за носилки, и смотрит перед собой.

А на улице меня ждут менты. При всех не стали устраивать шоу, чтобы не волновать сливки нашего общества.

Как же всё символично. Мы познакомились с ней на пожаре и меня как раз заталкивали в ментовскую тачку. Я назвал её Огоньком и присвоил с первого взгляда. А рушится всё на льду. И снова меня пытаются затолкать в машину с мигалками. Разница лишь в том, что в прошлый раз мне было наплевать, я знал, что невиновен и уйду оттуда. Кроме свободы, терять мне было нечего. Рыжеволосая девочка всё изменила. Я обещал ей быть рядом. Мне надо в больницу.

Раскидываю мужиков в форме, рвусь к Ами и получаю приличную дозу тока, резко подкосившую колени. Больно ударяюсь ими об асфальт. Следом прилетает удар в затылок. Ложусь брюхом. Руки заламывают как злостному преступнику. Орут что-то. Меня оглушило, все звуки слились в общий гул.

Поднимают вдвоём. Из груди рвётся злой, нервный смех, за что я тут же выхватываю по роже. Скорая с моим Огоньком уезжает. Дёргаюсь в её сторону, но меня уже зафиксировали и тянут к машине.

— Не усугублял бы ты, парень, — слышу прямо над ухом.

Хмыкнув, оглядываюсь к входу и натыкаюсь на довольный взгляд Эвелины. За её спиной Макс. Спрашивает что-то. Она отрицательно качает головой и сама направляется к нам.

— Подождите, — просит ментов.

— Стойте, — перед нами вырастает один из них. — Не подходите близко.

— Да бросьте. Он ничего мне не сделает. Правда, Даня?

Я бы вцепился ей в горло зубами. Надо быть тупицей, чтобы не понять, кто приложил руку к случившемуся. Но я стою, расправив плечи, и убиваю её взглядом.

— Я могу забрать тебя отсюда прямо сейчас, — тихо говорит Эвелина. Менты хмыкают, но молчат. — У тебя же братья дома, а ты в полиции.

Ромыч и Миха сегодня даже не у Серого. Нянькой заделался Арс, и я абсолютно спокоен за братьев.

— Мы договорились, — холодно напоминаю стерве. Воевать с ней в таком состоянии нельзя. Я не готов. Нужна холодная голова, а у меня внутри армагеддон.

— Я и не настаиваю, — улыбается Эвелина. — Предложила помощь, — пожимает плечами, разворачивается и уходит к своему верному псу.

— Зря отказался, пацан, — говорит всё тот же мужик, постарше своих коллег, поспокойнее. — Слишком много свидетелей. Можешь получить реальный срок.

— Разберёмся.

Сам сажусь в тачку. Замки на дверях щёлкают. Закрываю глаза и прокручиваю на повторе момент падения Ами. Её слёзы. Её крик, записавшийся на подкорку.

«Ненавижу тебя. Ненавижу!»

«А я люблю тебя», — мысленным эхом отвечаю ей. — «И ты это знаешь, хоть то пьяное сообщение до тебя так и не дошло».

С мигалками проносимся через большой город. Попадаем в отдел. Меня долго мурыжат стандартными вопросами, угрозами, пытаются надавить, я посылаю их на хрен и отправляюсь в камеру. Мне нечего им сказать. У них даже заявления нет. И не будет. Не станут эти люди пачкать своё имя подобными разборками.

— Позвонить дай, — прошу, ударив кулаком по двери.

— Обойдёшься, — откликается дежурный.

— У меня девочка в больнице. Ей там больно и страшно. Дай позвонить!

— Как же ты задрал, Тимирязев. Весь мозг уже выжрали по твою душу! Тихо сиди!

— Кто? — выглядываю в коридор через зарешеченное окно.

— Тихо! Сказано же тебе, — прилетает в ответ.

— Да чтоб вас! — пинаю по двери и ухожу к противоположной стене. Упираюсь в неё обеими ладонями и лбом. Холод ползёт от затылка по шее к позвоночнику. Я напрочь закрываюсь внутри себя и застываю в одной позе, как окаменевший Дракон.

И даже когда дверь камеры за моей спиной открывается, не дёргаюсь и не оглядываюсь.

— Вали отсюда, — вздыхает дежурный. — Слышишь? Свободен, говорю.

Хмыкнув, поворачиваюсь к мужику. Придавливаю его к полу тяжёлым взглядом и спокойно покидаю камеру. Забираю личные вещи, подписываю бумаги. Менты перешёптываются у меня за спиной. Звучит фамилия Калинина, но я не стану задавать им вопросы. Игорь Саныч обещал разговор. Мне больше хочется послушать именно его.

А пока включаю телефон, выстраиваю маршрут до Ледового дворца. Там тачка моя осталась и, может, охрана знает, в какую именно больницу увезли Ами.

Не знает. Или не говорит по приказу. Сам найду.

Сажусь прямо на ступеньки, с которых меня сегодня уводили, и обзваниваю подходящие больницы в алфавитном порядке. Нахожу свой Огонёк и еду сразу туда.

Поздно уже. Меня дальше приёмника никто не пускает.

— Утром приходи, парень. Все посещения после десяти утра, — охранник стучит концом шариковой ручки по расписанию на стенде.

— Понял, спасибо. А где окна третей випки в травме?

— Ты тут ночевать собрался, что ли? — хмыкает мужчина в чёрной форме.

То ли у меня на лице всё написано, то ли у него просто настроение хорошее. Объясняет, как найти окна, и даже рассказывает, где там есть скамейки. Нахожу, сажусь на спинку той, что расположена чуть наискосок от двух тёмных провалов в белых рамах. Сжимаю телефон в ладони, долго не решаясь заговорить, но мы ведь это уже проходили, и вот, оказались в этой точке, поэтому:

«Я здесь, Огонёк» — получается хрипло и тихо. — «Рядом, как обещал» — отправляю и даже не надеюсь, что прослушает.

Доставлено.

Прослушано.

Тишина…