Глава 60

Данте

Пацаны уселись на полу и с упоением рубятся в старую портативную игрушку — тетрис. Я такие в сети видел в роликах на Ютуб. Откуда она у Игоря Александровича, спрашивать не стал. Миха и Ромка втянулись, толкаются, шипят друг на друга и яростно нажимают на кнопки, укладывая фигурки в пазы между другими фигурками на увеличивающейся скорости. А мы, обсудив детали завтрашней конференции, замолкаем. Калинин украдкой наблюдает за пацанами, а я всё «пережёвываю» собственное решение и уже не уверен, что оно правильное. Мой наставник прав, я сомневаюсь в том, что вывезу этот «бой». Ведь прежде чем начать реально побеждать в «Клетке», я очень много тренировался, в чём-то перекраивая себя, изучая их систему и вырабатывая новые принципы, помогающие выжить. И это при том, что за плечами у меня много лет профессиональных тренировок, чемпионатов, медалей, опыт боёв в ММА. Это, чёрт возьми, вся моя сознательная жизнь!

А здесь, выходит, я оказался на «ринге» с минимальной подготовкой. Как рулить целым холдингом, людьми, что в разы старше и опытнее, имеющие профессиональные навыки? Но сдаваться я не привык. Если сдаться, значит отдать всё в руки Эвелины, проиграть самому себе и подставить тех немногих, кто в меня верит.

— Возьмёте на себя временное управление компанией? — наконец спрашиваю у Калинина. — Пока я буду учиться. У меня есть ещё немного времени на подготовку к поступлению на другую специальность. Пойду на заочку в универ и буду работать с вами как с наставником.

— Я рад, что ты передумал, — Игорь Саныч наливает в свой бокал немного коньяка. Греет его в ладони, слегка покачивая, и не отводит от меня внимательного взгляда.

— В смысле? — чуть склоняю голову к плечу.

— Ты ведь хотел совсем от этого откреститься. И ещё скажи, что я не прав, — он делает маленький глоток терпкого алкоголя с приятным, мягким ароматом ореха и шоколада.

— Не скажу. Но вы откуда знаете?

— Опыт, — улыбается он. — Сомнения — это нормально, Дан. И подниматься снизу очень сложно. Ты не обижайся, что я так прямо, просто хорошо это всё понимаю. В какой-то момент успехи, к которым ты долго идёшь, начинают тебя пугать до панических атак. Это и есть выход на новый уровень. Тебя выносит из привычной жизни, выталкивает из так называемой зоны комфорта.

— Так себе комфорт, — хмыкаю я.

— Тем не менее, ты в какой-то степени к этому привыкаешь и потом думаешь, а может, зря полез? Может, там не моё место? Но потом выдыхаешь и понимаешь, что всё хорошо, всё правильно, всё получается. Я многому научился у Женьки. Мне будет приятно передать эти знания и опыт его сыну. Если ты мне доверяешь, давай попробуем. Заключим соглашение. Такие сделки не осуществляются на словах, в каких бы хороших отношениях мы с тобой ни были. И я сделаю всё, что смогу. Ну и конечно, не в ущерб собственному делу, — посмеивается он, попивая коньяк.

— Буду благодарен, — оглядываюсь на выход из гостиной. Что-то женская часть нашей компании задерживается.

— Ро-о-ома, дай мне теперь поиграть, — просит Мишка. — Ты уже долго.

— Надо ещё один такой купить, — глянув на пацанов, говорит Калинин.

Ромыч не жадный. Отдаёт брату игрушку и наблюдает, как тот, поджав губы, сосредоточенно нажимает на жёлтые кнопки. Услышав шаги и удары костылей об пол, разворачиваюсь и встречаюсь с совершенно растерянным взглядом своего Огонька.

Она побледнела, часто моргает, но не плачет.

— Что случилось? — быстро оказываюсь рядом. Поднимаю её над полом, подношу к дивану и усаживаю к себе на колено.

Качнув головой, Ами внимательно смотрит на Калинина.

— Та-а-ак… — тянет он, напрягаясь и расправляя плечи.

— Я ужасный человек, если скажу, что обрадовалась тому, что вы… ты мой отец?

— Нас-тя! — Игорь Александрович так лупит кулаком по столу, что вздрагивают все.

— Что «Настя»? — она складывает руки на груди и упрямо смотрит на мужа. — Что? Ты до гробовой доски собрался слушать от собственной дочери «дядя Игорь»?

— Я обещал! — он резко поднимается из-за стола, опрокидывая пустой стакан.

— А я никому ничего не обещала, — не уступает ему Настасья. — Только тебя любить в ЗАГСе. Что я и делаю, — смягчается она. И Игорь Александрович, сделав глубокий вдох, тоже немного расслабляется.

— Ами, Ами, Ами, — нервно повторяет он, взъерошивая волосы. — Конечно ты не ужасный человек. Это мы наворотили, а вам теперь всё время прилетает. Вот же… чёрт! — запрокинув голову, встряхивается и подходит к нам.

Я пересаживаю Огонька на диван рядом с собой и беру за руку, даже не думая двигаться с места. Калинин дёргает штанины брюк вверх и присаживается перед Ами на корточки. Глянув на наши сцепленные руки, грустно улыбается.

— У тебя отличная защита, малыш, — подмигивает он ей. — Ты прости меня, девочка, что всё так вышло. Я маме твоей обещал, что буду молчать. У вас была семья, а я… Всё, что я мог, это быть поблизости. Видел, как ты растёшь, как встаёшь сначала на ноги, потом едва ли не сразу на коньки. Такая была упёртая всегда. Я старался соревнования не пропускать.

— Я помню, — всхлипывает Ами. — Папе было некогда, и вы… ты?

— Ты, — кивает Калинин.

— Приезжал и сидел на его месте. Его никогда не было рядом. Даже когда я в больнице лежала, он денег завёз врачам и всё. Ему всегда не до меня. Он только свои планы на мою жизнь строил. А мама свои. Она меня любила? — неожиданно для всех спрашивает моя девочка.

— Она тебя и сейчас любит. Просто по-своему. Марианна очень сложный человек, закрытый, холодный. Ей нужно много времени, чтобы оттаять. Вот увидишь, она придёт к тебе.

— Она бросила меня в больнице, — напоминает Огонёк. — Привезла мне вещи и уехала. Я три месяца её не видела. Она даже не звонит.

— Позвони сама, — Калинин крепче сжимает её руку.

— Я не могу простить ей те фотографии перед выходом на лёд, — это даже я слышу в первый раз. Догадывался, но Ами не произносила вслух, а сейчас её эмоции расшатаны и она выговаривается, зная, что здесь все, кто её точно услышит и не осудит.

Прижимаюсь губами к её виску. Мою девочку сильно штормит. Новостей на нас свалилось, конечно…

На наши сжатые ладони падает одна единственная слезинка.

— Можно вас… тебя обнять? — шмыгнув носом, тихо спрашивает у Калинина Ами.

— Если твой Дракон позволит, — Игорь Александрович переводит на меня вопросительный взгляд.

Не могу объяснить, что чувствую в этот момент. Я думал, максимум уважения к этому человеку я уже испытал, но шкала уверенно ползёт вверх, только теперь я смотрю на него ещё и как на отца своей невесты, а он одной своей фразой показал, что принимает выбор дочери и признаёт моё право на неё.

Отодвигаюсь, и Огонёк крепко обнимает отца за шею. Настоящего отца, которому она была нужна все эти годы.

— Я не знаю, как тебя теперь называть, — шепчет ему моя девочка.

— Мы с этим обязательно разберёмся, — обещает Калинин. — А маме, малыш, надо дать шанс. Может быть, не сразу, но ты постарайся. И с Григорием мосты не сжигай. Он считает тебя дочерью и все эти восемнадцать лет был для тебя отцом, принимал участие в твоей жизни, как умел.

— Я попробую, — отстранившись от Игоря Александровича, Огонёк снова находит мою руку и крепко её сжимает.

— Так мы, выходит, скоро породнимся, — ухмыляюсь я, разряжая обстановку.

— Боже, ведь правда! — вскидывает руки Настасья. — У вас же свадьба в сентябре. И раз больше никто ни на кого не рычит, предлагаю выпить за семью. Мальчишки, бегом к столу, хватит мучить игрушку. Сейчас компот вам налью.

— А мы тоже семья? — с любопытством спрашивает Мишка. Рома исподлобья косится на меня, потом на Калинина и Настасью.

— Конечно. Обязательно. И вы семья, — сияя, женщина разливает детям абрикосовый компот, а я берусь за вино, наполняя бокалы. — Вот только попробуй мне сказать, что я сделала неправильно? — толкает мужа в плечо.

— Всё хорошо, — тихо отвечает ей Калинин. — И чего все на меня так смотрят? — возмущается он. — Сказали же, пьём за семью. Значит, пьём! — поднимает свой бокал и ударяется о наши по очереди. Залпом выпивает коньяк, морщится, закусывает лимоном. — Я б сейчас чего-нибудь покрепче махнул, — тихо признаётся мне. — Нормально поужинали…

— Отлично поужинали, не ворчи, — целует его в щёку Настасья. — Правда ведь? — спрашивает у нас.

— Да! — за всех отвечает Мишка, и гостиная наполняется громким смехом.

Как только становится тихо, я решаюсь задать ещё один вопрос, который не даёт мне покоя все три месяца.

— Игорь Саныч, раз уж мы сегодня все такие откровенные, я спрошу. — Калинин вздыхает и с тоской смотрит на почти опустевшую бутылку коньяка. — Вы выяснили, как я попал к Тимирязевым?