Глава 16. Какие к черту мужчины?
Эсми вышла из школы и быстрым шагом направилась к машине. Вечером похолодало, и она, помня наставления врача, подняла лацканы тренча и прижала их к горлу. Сегодня ей действительно стало лучше, а все благодаря соседу. Эсми снова выругалась под нос она ведь приказала себе не думать о нем. как о мужчине. Только как о докторе. Ну и теперь, как о папе девочки, которая нравится ее сыну. Когда Эсми выходила из кабинета, он разговаривал с Ниной Петровной, которая попросила его задержаться - Лейли всё же была единственной новенькой в классе. Они с Мамедовым так и не попрощались, и завтра он, наверное, спросит еще что-нибудь про школу, детей и так далее, думала Эсми. Но к тому моменту она уже сможет побороть себя.
-Ма, ну что сказали? - спросила Ситора, помогая матери снять плащ. Они как всегда выбежали в прихожую встречать ее. Пока Ситора вешала мамин тренч на плечики, Руфат отнес пакет с продуктами на кухню.
-Нина Петровна поклялась, что точно вас рассадит, потому что вы опять хихикаете.
-Она каждый год клянется, - фыркнула девушка и закрыла дверцу белого шкафа в прихожей.
-Я знаю, что ты заводила, - проходя мимо Эсми ущипнула дочь за талию. - Потому что Руфик просто так не хихикает.
-Ай, мам!
-Вы поели? - спросила по пути в комнату.
-Поели, посуду помыли. Тебе разогреть? - крикнул из кухни сын.
-Нет, сынок, я просто чай попью с вами. Я принесла эклеры.
-Оу, вкусняшки от апашки - Ситора побежала на кухню распаковывать коробку с десертом.
Эсми переоделась в домашний костюм, собрала волосы в хвост, помыла руки, а когда вошла в комнату, увидела, что стол накрыт и дети уже ждут ее.
-А что еще сказала наша Ниточка? - допытывалась Ситора.
-Сказала, что отправит Руфика на олимпиаду по алгебре, - прижавшись ладонями к горячей кружке, улыбнулась мама. - Ты, наверное, в дядю сынок. Он тоже задачи щелкал, как орешки. А вот я всегда плохо соображала.
-Значит, я в тебя, ма? Я - гуманитарий.
-Ты во всем в меня, - Эсми обняла дочь за плечи, притянула к себе и поцеловала. - Но характером пошла в Сонечку. О, как раз вспомнила. На выходных “назир” (поминки), я поеду за день, чтобы помочь, а вы в субботу утром со мной.
-Да не вопрос, ма, - подмигнул сын и сделал маленький глоток чая.
-Ма, эклеры ваши - просто пушка! - уплетая за обе щеки, похвалила Ситора.
-Мне тоже нравятся. И они хорошо расходятся. Кстати, Руфик. Если хочешь, я привезу такие же для твоей одноклассницы.
-Ну мааам, - сын поставил на стол чашку и выпучил глаза.
–Всё-всё не буду, - посмеялась она. О знакомстве с отцом Лейли им знать не нужно. Дети по сложившейся традиции начали рассказывать о том, как прошел их день и обмолвились, что звонил их папа и предложил съездить к бабушке. Но дети честно ответили ему, что пока не готовы. Эсми их понимала. Нет, она не настраивала их против родни отца. Просто их в жизни двойняшек не было.
Ночью Эсми ворочалась, считала овец, слушала приятное сопение дочки. Рой мыслей и воспоминаний о враче и тех странных, внезапных ощущений, которые она испытала рядом с ним, закружились в ее голове. И Эсми ругала себя за то, что вообще посмотрела на несвободного. Это все Викуля виновата: талдычит ей про какие-то отношения, про то, что женщина должна оставаться женщиной, и вообще десять лет без мужика - это уже монашка.
“Какие к черту мужчины? - пронеслось в голове. - Я сама как мужик. Гвоздь забью, шкаф соберу. Да я даже кран в ванной однажды сама починила, пока ждала сантехника. Правда, папа по видеосвязи говорил, что делать”.
Вот это “Я все могу сама” и “Мне никто не нужен” было ее девизом все последние годы. Заточилась, научилась, надеялась только на себя, и детей этому учила. Руфату говорила, чтобы брал пример с деда и дяди, был настоящим мужиком, отвечал за свои слова и поступки, уважал и не обижал девочек. Ситору наставляла, что девушка должна быть самостоятельной и самодостаточной, ни от кого в этой жизни не зависеть. Любовь любовью, а человека нужно узнать. И, конечно, надо уверенно стоять на ногах, иметь профессию, ремесло, любимое дело, подушку безопасности. Потому что никогда не знаешь, что может случиться. Сегодня - любовью, завтра - развод или смерть. Наученная горьким опытом Эсмигюль как никто другой это знала.
С горем пополам уснула, но утром проснулась какая-то разбитая и даже не помнила, снилось ли хоть что-то. Закинув двойняшек в школу, она сразу же поехала в магазин, но первым делом пошла не туда, а на прием к Мамедову. Пришла, как он и рекомендовал, на голодный желудок. Помнила ведь, как ее вчера вывернуло - стыдно до сих пор. Девушка на ресепшене попросила Эсми подождать, пока доктор освободиться. Из его кабинета доносился детский плач и администратор вздохнула и прокомментировала:
-С детьми всегда сложно.
-А он и детей лечит? - удивилась Эсми.
-Да, с четырех лет.
-Ясно. Я тогда там посижу, - она указала на диванчики у окна, и девушка кивнула.
Эсми осмотрелась и отметила, что дизайн клиники хороший: все стильно, со вкусом, нет ощущения, что ты в типичной больничке. Выбор места ей тоже был понятен: в “Маленьком Нью-Йорке” живут состоятельные люди, и надо соответствовать.
Через пять минут из кабинета Мамедова вышла женщина с маленьким сыном на руках. Он хныкал и обнимал маму за шею.
-Можете зайти, - сказала администратор Эсми.
Она вновь дала себе установку вести себя непринужденно и спокойно. Дай Аллах, чтобы хватило еще двух-трех процедур и она с ним распрощается.
-Здравствуйте! - поздоровалась она, войдя в кабинет.
-О, Эсми! - Муслим встал из-за стола. - Проходите, садитесь сразу в кресло. Как вы себя чувствуете?
-Намного лучше, спасибо, - ответила она ровно.
-Вы вчера быстро уехали, - заметил он и принялся надевать перчатки.
-Устала. Да и дети одни дома, - Эсми положила руки на колени и пожалела, что надела сегодня трикотажное платье с высоким воротником.
Муслим придвинулся к ней на всё том же крутящемся стуле и включил фонарик на рефлекторе.
-Моя дочка тоже меня ждет с работы, а я только к восьми приезжаю, - он набросил на нее одноразовую накидку и вложил ей в руки стальную лодочку.
-Да, я слышала, вы вчера говорили, что жена в командировке.
-Я не женат, - ответил он спокойно.
Эсми хотела сквозь землю провалиться, и сердце как назло забилось учащенно, когда он взглянул на нее. Ей показалось, что он улыбнулся через свою голубую маску…или же это улыбнулись его глаза.
-А, – только и смогла выговорить Эсми.
-Я в разводе. Пока мама Лейли в отъезде, дочка живет со мной, - объяснил он взяв в руки медицинский шпатель.
-Я тоже разведена, - ляпнула она и тут же пожалела.
-Хм…Давно?
“С какой целью он интересуется?” - подумала Эсмигюль, но вслух сказала совсем другое:
-Десять лет.
-Понятно. Открывайте рот, - велел он, когда пациентка подчинилась, доктор нажал на язык прибором и внимательно все осмотрел. - Лучше, чем вчера. Полоскали?
-Полоскала.
-Отлично.
-Ели что-нибудь до процедуры?
-Нет, - помотала головой Эсмигюль.
-Тогда начнем.
Муслим включил аппарат, достал свой “шланг”, как его вчера окрестила Эсми. На этот раз она ничего не комментировала, а смиренно ждала окончания не самой приятной процедуры. Но когда все стихло, а вошедшая медсестра забрала у нее лоток, пациентка вздохнула с облегчением. Да и горло уже не так болело благодаря доктору.
-Не вставайте. Я обработаю вам горло.
Он встал и подошел к столу с приборами и лекарствами. Она же смотрела на его широкую спину, наблюдала за движением сильных рук, а в том, что они сильные, она не сомневалась. Стоило признать: Муслим понравился ей, не просто, как врач, но как мужчина. Однако показывать это, тем более, делать какие-то шаги Эсми не собиралась и решила придерживаться выбранной еще прошлой ночью политике. Потому что жить так намного проще.
-Открываем, - скомандовал он, затолкал спицу со смоченной в коричневый раствор ватой, и прошелся ею внутри. По горлу растекся неприятный, редкий вкус лекарства, похожего на раствор Люголя. Эсми поморщилась, прикрыв ладонью рот.
-Немного неприятно, но быстро пройдет, - доктор снял маску и теперь Эсмигюль могла точно увидеть, что он улыбается. Только чему?
-Спасибо. Может, вы все-таки разрешите мне заплатить? - спросила, посмотрев на него снизу.
-Нет. И кстати, в десять к вам приедет человек, заделает дыру, повесит картину, - он протянул ей руку, чтобы помочь подняться с кушетки. Эсми не ожидала - она ведь и сама могла, но все равно коснулась его теплой ладони и тут же поняла, что сплоховала. Ее словно током ударило, и высокий разряд прошел через все тело, запустив что-то в сердце. Поднявшись, Эсми вытянула длинные, тонкие пальцы и без задней мысли прошлась ими по приятной ткани платья в районе бедер.
-Отлично. Спасибо, - уголки губ задрожали, когда он снял с головы свой аппарат и положил его на стол.
-Еще три процедуры и я перестану вас мучать.
-Значит, все-таки нужно пять? - вздохнула Эсми.
-В вашем случае - да.
-Надо, так надо, - кивнула Эсмигюль. - Но уже сейчас мне намного лучше.
-Рад слышать, - подобие улыбки появилось на его сосредоточенном лице. Эсми поняла, что занимает его время и решила не задерживать очередь.
-До свидания, Муслим, - в кабинет снова вошла молодая медсестра и Эсмигюль даже обрадовалась этому.
-Всего доброго. Будем на связи по поводу ремонта.
-Конечно, - непринужденно улыбнулась на вышла в коридор.
Как только за ней закрылась дверь, он выдохнул. Как же тяжело теперь лечить ее, зная, что она свободна. Десять лет в разводе…столько же, сколько и он. Традиционный брак, устроенный родителями, должен был стать крепким и долговечным, потому что объединялись две хорошие семьи. Девушку с красивым звучным именем Севиль сосватали, когда ей было 16, а ему 22. Через два года поженились. Через шесть - развелись.
Последние десять лет у Муслима Магомедовича было три цели: обеспечить дочь, выплатить ипотеку и состояться, как профессионал. Серьезные отношения в жизненный план никак не вписывались. Но три дня назад в его клинику ворвалась одна шумная, странная женщина и завела внутри механизм, давно покрытый толстым слоем пыли и паутины. Она ему понравилась сразу же. Он думал о ней после первой встречи. Он искал ее вчера глазами в школьном холле после родительского собрания. Он хотел продлить сегодня прием, но понимал, что надо сохранять субординацию. Итак, взаимная симпатия вспыхнула, но оба промолчали.