Глава 21

Данерт, наследный принц Ялмеза

Я смотрел на Сабину, и никак не мог сложить две картинки: ее ту, какой она ступила на порог моего дворца, и ту, какая она сейчас.

Мог только сказать, что она мне нравится куда больше прежней. Правильно это или нет, рассуждать не хотелось. Хотя мысли о том, что она демон, не покидали меня. Как может человек так сильно измениться, да еще предугадывать мои желания и мысли? Она словно бы заглядывала в душу и соглашалась с тем, что принесло бы ей покой.

Я оттягивал момент объявления о судьбе Анлунирона, подспудно ожидая, что молодость и горячность девушки приведут к его гибели. И пусть я трижды мог объяснить, что не имею права лишать Ялмез такого сильного рода, что следует обязать его жениться и родить пару наследников, а уже после того, когда хотя бы один из сыновей достигнет совершеннолетия, Анлунирона можно казнить, но этого не потребовалось.

Она и сама понимала, насколько его дар важен короне. И предложила то, о чем я и сам неоднократно думал.

Это потрясло меня настолько, что я попытался использовать свою силу, и неожиданно обнаружил, что та молчит. И даже противится тому, чтобы применять воздействие на Сабину. Мой дар взбунтовался, а жена и вовсе обиделась, обвинив меня в том, что я не считаю наших детей реальными.

У меня не хватило сил признаться в самом страшном страхе — потери детей. Она вряд ли догадывается, что надо мной висит острый меч, который ежегодно вырезает из меня кусок души, отнимая маленькое чудо, которое даже не достигает шестилетнего возраста. Мои дочери. Пусть слабенькие, пусть не могут похвастать отменным здоровьем. Но это мои девочки, которых я нежно люблю. И я с содроганием жду, когда случится новая смерть. Я всегда чувствую ее приближение. По тому, как внезапно словно бы ледяной рукой стягивается горло и каменеет тело. Вот еще почему я не приходил к Сабине так долго, обустраивал для старшеньких надёжный тыл, отстранял матерей, которым, в-принципе, было все равно, что произойдет с их детьми, главное, они больше переживали о своём статусе и о том, что они потеряют, если тех не станет. А больные или нет, не важно, главное ж дышат? Конечно, не все думали именно так. Но я видел, видел, что каждая сможет построить новую семью с легкостью. И так же легко каждая вторая забудет о первенцах. Практически всех лучших целителей я отправил вместе со старшей дочерью, завтра и Сигуран уедет к ней, чтобы помочь, чтобы вытащить малышку, когда настанет кризис. И я там буду. Все мы там будем… будем бороться до последнего. Как и в прошлые разы.

Я не смог огорчить Сабину. Не сегодня. Хотя что-то внутри меня было уверено, что девушка поймет. И наверное, захочет помочь. Она была не такой. Словно бы слеплена из другого теста, как простые женщины, которые не могут похвастать ни знатностью, ни огромным доходом, и которые отчаянно любят своих детей. Леди высшего света, обыкновенно не утруждали себя такими чувствами по отношению к своим отпрыскам. Правда, исключения также существовали. Вот только… я до ужаса боюсь, что Анлунирон прав и это какая-то неизведанная заразная болезнь, а потому… мне не хочется, чтобы Сабина контактировала с моими детьми. Мне страшно представить, что детки, которых она носит заразятся. Я не имею права исключать такую возможность и вновь рисковать. Не имею.

А потом и момент был упущен. Рядом с Сабиной я как будто просыпался от долгого морозного сна. Она согревала теплом своего сердца, оттеняла плохое, закрывая собой и своей улыбкой. Страсть накрыла с головой, ослепив, лишив дыхания и рассудка.

Думать ни о чем, кроме восхитительного тела Сабины и того, как она отзывалась на мои ласки, я просто не мог. Максимум на что я был способен, это следить за тем, чтобы девушка не поранилась и не ушиблась во время нашего сумасшедшего во всех смыслах сексуального экспромта.

А сейчас, стоя по пояс в воде, резвясь с чужими детишками, я воображал, что девочка на моих руках — моя дочь. Здоровенькая, румяненькая, счастливая и игривая. Как бы я хотел иметь возможность показать им ярмарку и все те чудеса, что она имела!

Была попытка, однажды… И ничем хорошим не кончилась.

— Трей, выходи! — улыбаясь позвала Сабина.

— Минутку! — отозвался я и рассмеялся, маленькая девочка принялась меня щекотать, и я подкинул ее в воздух.

Раз и еще раз, полетели высоко-высоко, и падаем легко и мягко в мои руки.

Какая же она славная эта девочка! Вырастет настоящей красавицей!

Минутку мы еще поигрались, и я все-таки вручил уже абсолютно сухую девчушку матери. Для меня высушить одежду ребенка, да и свою проблемой не являлось.

— Благодарю, господин, — прошептала женщина.

Вдова, с сожалением отметил я, увидев вышивку на платье. Жаль. Но бог милостив, возможно, она еще встретит надежного мужчину, который примет ее замечательную дочку, как свою.

А потом я обернулся к своей жене и потерял дар речи.

— Быть не может! — потрясено выдохнул я.

— Вас благословили, — вдова так и не отошла. — и вашу жену. Поздравляю вас, господин. Тарето редко сами делают выбор.

Не оглядываясь, я размашистым шагом обогнул фонтан и все еще не веря своим глазам, приблизился к Сабине, которая бросила тщетные попытки стянуть с себя зверька.

— Трей, честное слово, он сам на меня залез. — Улыбаясь, произнесла она. — Малыш, ты чей вообще?

И тут-то я понял, что она даже не знает, кто это такие. Почему Анлунирон о них не рассказал? Почему ей вообще никто не рассказал о тарето? Это же главная мечта всех людей, которые приезжают в столицу! Побывать в святая святых тарето! И если знать могла не принять девчонку, что, собственно, и было, то ее родной дядюшка…Да он должен был первым делом сводить свою племянницу к хрустальным воротам!

Почему он этого не сделал?

— Ты сердишься? — вдруг спросила жена. — Трей, я не знаю чей он, но уходить зверек отказывается. Малыш, твоя хозяйка будет печалиться.

— Почему ты решила, что у него есть хозяйка? — хрипло спросил я. — Почему не хозяин?

— Потому что мне сложно поверить, что мужчина захочет выкрасить шерсть питомца в такой яркий цвет. Это больше женская причуда.

Сабина поудобнее перехватила животное и прочесала ему загривок. Это простое действие повергло меня в еще больший шок? Тарето позволяет с собой так обращаться?!

— У них нет хозяев Саби, — приближаясь, ответил ей. — Тебе совсем никто не говорил о тарето?

— О ком? — неподдельно изумилась она.

И задумалась. Я видел, как она морщится и пытается вспомнить хоть что-то, но… Девушка не знала кто это такие!

— Извини, — наконец выдохнула она, — но я впервые слышу об этих тарто.

— Тарето, — машинально поправил я и не удержался. — У меня появилась еще пара вопросов к твоему дядюшке. А заодно к и твоему окружению.

— Так что, их нельзя трогать? — почему-то шёпотом спросила она. — Но как же его снять? Смотри, Трей, он сердится и недовольно сопит, когда я пытаюсь его опустить на землю. Слушай, а это случайно не божественный посланник?

Я подавился воздухом. Все-таки знает!

— Что ты мне голову морочишь, — рассердился я. — Да, тарето — это божественный посланник.

— Они что, как звери? Но разве это не… — Сабина оборвала себя на полуслове, потому что зверек ловко взобрался ей на шею и лизнул в губы.

Говорить при таком раскладе даже я бы не смог.

— Ой все, ну хватит, что ты делаешь?

Девушка вертела головой, выгибалась, пытаясь отстраниться от неожиданной помывки, и опасно кренилась назад. Так она и упасть может.

Я не думал, я действовал инстинктивно. Встал позади жены и прижал ее к своей груди.

— Ты не знала, как они правильно называются и выглядят? — тихонько спросил у нее.

— Да, — призналась она. — мне говорили, что божественные посланники величественные, монументальны и очень страшные. Дядя как-то предлагал к ним сходить, а я…

— Испугалась и отказалась, так? А он не стал разбираться почему ты их боишься?

— Можно и так сказать. — Отозвалась Сабина. — Ну не вертись же, перестань. Щекотно же!

— Ты ему понравилась, это большая редкость. Я впервые вижу, чтобы тарето дали себя не просто погладить, а…

— Потискать? — рассмеялась жена. — Да как удержатся-то? Посмотри какая у него попа! Мохнатая, толстенькая, мягонькая… Он весь такой плюшевый, почти игрушечный.

— И тем не менее он живой и у него есть свои желания и потребности. — Выдохнул я и вздрогнул, когда Сабина ухватилась за мою ладошку и подвела ее к зверьку. Выглядело все это так: я стою придерживая ее талию, а вторую руку она тянет к груди. Где и обосновалось это чудо. При этом сама девушка не может видеть моего лица. Ей не пришла в голову идея обернуться.

— С которыми все читаются. — Запоздало добавил я.

— Не бойся, я не думаю, что тебя укусят. — Беззлобно пожурила она и очень ласково обратилась к тарето, — Правда, мой хороший?

Понятное дело, что зверек ей ничего не ответил. Да и ничего не потребовалось, Сабина решительно уложила мою ладонь поверх шерсти, и сама же повела рукой, гладя животное.

— Вот такой замечательный зверек. Мягкий, добрый, ласковый и очень красивый.

— Красивый, — согласился я и осекся, почувствовав, как слегка немеют пальцы.

Тарето делился со мной силой! И видимо, не только со мной!

Я не успел это обдумать, как зверь вдруг вытянул шею и что-то тоненько пропищал. Сначала тихонечко, а за тем громко и требовательно. При этом он стукал лапкой по Сабине.

— Мне кажется нас приглашают в гости, — еще не до конца веря в то, что говорю, произнес я. — Саби, нас приглашают в хрустальный заповедник.

— Думаешь? — озабочено протянула жена, — а там кормят? Я проголодалась.

Словно бы подтверждая сказанное, ее желудок заурчал. Зверь же завозился на руках с удвоенной силой и наконец спрыгнул на землю. Но не убежал. Ухватился за юбку Сабины.

— Уверен.

* * *

Сабрина\Сабина

Дорога в тот самый заповедник оказалась недолгой и очень приятной. Данерт несколько раз отбегал от нашей странной процессии, странной, потому что к еноту добавилась ярко-желтая собака, очень похожая на земную хаски, и лиловый сурикат, а возвращался, неся мне различные вкусняшки.

То пирожок с земляникой, то сосиску в панировке на палочке. Так что мое желание покушать отчасти исполнилось — перекусила. И была готова к новым чудесам.

Как-то иначе воспринимать окружающее не получалось. Сабина и правда ни разу не видела этих самых посланников, в ее воображении это вообще были какие-то рогатые и хвостатые чудища. Откуда она их взяла, память не хранила. А уж название этих самых посланников, если ей когда-то и говорилось, то она не запомнила. Так что, отвечая Данерту на вопрос о том, кто такие тарето, я не лукавила.

А бог, моль такая, почему-то не отозвался. Даже не ответил на мой зов.

Впрочем, мужа удовлетворил мой ответ, а после уже было не до разбирательств. Я пока не особо понимала, что такого в этих зверьках, ну кроме их ядовитой раскраски, и того, что они тепло излучают. Не знаю как это правильно называется, но впечатление было, что они как обогреватели. Начинаешь гладить — нагревается, перестаешь гладить — остывает.

Дискомфорта это не добавляло, наоборот, очень уж хотелось не останавливаться и гладить, гладить, гладить… Прям привыкание какое-то…

А еще, что меня очень уж удивило, это то, как отзывались на эти прикосновения мои дети. Я не сильна в том, что происходит с беременными во время вынашивания, да и откуда мне знать про ощущения, но почему-то вибрация, которую я испытывала внутри себя не казалась мне итогом голода.

Я даже задумалась, пытаясь посчитать, а каков уже срок?

Итак, я попала в этот мир, когда Сабина находилась на трёх неделях беременности, потом события завертелись и закружились так стремительно, что я сбилась со счета, однако сейчас, по всему выходит, что у меня почти конец первого триместра. Я не особо уверена по неделям, но вроде три месяца — конец первого триместра, а я в этом мире считай полтора месяца. То есть полтора месяца, да плюс три недели, два с копейками месяца беременности. Пора или не пора детям шевелиться? Бог его знает!

Точно! У бога спрошу! Когда он наконец ответит на зов.

Под эти мысли я торопливо шагала по ровной дороге, уложенной цветными камнями. Данерт что-то увлечённо рассказывал, но я так сильно задумалась, что сейчас даже не пыталась вникать о чем он там вещает. Все время ускользал смысл его речи. Только выхватывала отдельные слова: источник, радужный свет и улица Посланников.

Надо полагать, по последней мы и шли к тем самым хрустальным воротам.

Воротами, как ни странно, оказались именно ворота: кованные, тяжелые, из какого-то белого металла, причем отнюдь не прозрачного. Отчего они имели такое название оставалось догадываться. И что самое забавное возле них толпилось много народа, правда, завидев нас, а точнее собаку, енота и суриката, народ поспешно отошел в сторону, давая дорогу.

— Хочешь я угадаю о чем ты думаешь? — неожиданно предложил Данерт.

— Давай, — легко согласилась я, — подхватывая на руки малинового толстопопого енота. Видимо, ему у меня очень понравилось.

Я начала машинально его поглаживать, и наверное, улыбаться. Потому что Данерт вдруг так по-мальчишески задорно улыбнулся и выдал:

— Ты думаешь, почему у ворот такое название — хрустальные. Не так ли?

— Да, я думала об этом. — не стала лукавить. — И как раз хотела спросить, почему.

— Потому что об эти ворота разбиваются хрустальные мечты жителей Ялмеза.

— Что?

— Ты так забавно изумляешься. Ты не ослышалась, попасть в обиталище посланников мечтают все. Но увы… Они не всех пускают. Я так до сих пор там не был.

— Не верю! — выдохнула я. — Быть не может, чтобы ты и ни разу не был внутри…

— И тем не менее, это правда. Как и то, что пригласили тебя, — улыбка вдруг исчезла с его лица, — так что, я буду ждать тебя здесь.

И он действительно остался стоять на месте, когда я по инерции сделала еще пару шагов ко входу. Вот ведь, не шутит. Стоит весь такой несчастный и поникший.

У меня не укладывался такой поворот в голове. Мужику за сотню лет и его ни разу не приняли посланники? Серьезно?

Может поэтому у Данерта дом в столице куплен под чужим именем? Из года в год пытался попасть к этим мохнатым «не всех принимашкам»? Все-таки ворота эти недалеко от главной площади. Хотя тоже — странность. Вроде и в черте города, а если вглядеться за ворота, лес идет и даже горы чудятся… А не скажешь, что это место на отшибе… В общем, сплошная загадка, и магия…

— Я не пойду без тебя, — твердо сказала я и опустила енота на землю. — Спасибо, конечно, за доверие, но я без мужа не пойду. Или приглашайте всех нас, или до свидания.

— Ты шутишь? — изумленно выдохнул Данерт, подходя вплотную и жарко зашептал. — Саби, это такая редкость, это благословение для тебя, и наших детей. Понимаешь, может тебе и к источнику позволят прикоснуться…

— Без тебя — не пойду.

Я смотрела твердо и решения менять не собиралась. Вообще, чудеса — это прекрасно. Но мне их и так хватает. Источник там, не источник, а как-то не очень красиво идти одной, особенно, когда мужу страсть туда попасть хочется. Не хватало, чтоб он мне завидовал.

Данерт словно бы мысли мои прочел.

— Ты же не думаешь, что я тебя возненавижу за то, что ты там побывала, а я нет? — спросил он.

— Для тебя это мелочно, а вот зависть вполне может появиться в наших и без того не простых отношениях. Нет, муж мой, или ты со мной, или никто в гости к этим пушистым и очень важным особам не пойдет.

Принц уже открыл рот, чтобы то ли снова меня начать уговаривать, то ли возмутиться по поводу моего замечания об отношениях, да только не успел.

Его за штанину взяла собака и явно дала понять, что мое желание — исполнено. То есть нас обоих зовут в гости.

Честно, я облегченно выдохнула. А уж когда увидела потрясенное лицо Данерта… Нет слов, чтобы описать все эмоции, которые отразились на его лице. И пусть день рождения мой и праздник был для меня, но заветная мечта сбылась у него. Впрочем, я не в накладе.

А уж как благоговейно он вышагивал к воротам! Я едва держалась от того, чтобы не засмеяться в голос. Особенно, когда толпа зачарованно схлынула и дружно ахнула, когда перед нами медленно начали распахиваться ворота, а вся цветная живность высыпала нас встречать.

Да уж… а знали бы люди, что к посланникам идет будущий король, то здесь бы такой бардак воцарился! Как хорошо, что мы инкогнито гуляем!

Я брела за мужем, который, кажется вообще забыл о моем существовании, и мысленно громко и от души ржала над его поведением.

Что ни говори, а мужик что в десять, что в сто лет — дите дитем. Но, несомненно, это прекрасно, если кусочек детства сохранился в душе. Значит, сердце все-таки не чёрствое.

Я не мешала Данерту оглядываться и восторженно вздыхать, шла тихонечко за ним, и сама себе завидовала. Вот кому он себя еще с такой стороны покажет? А вот никому! Я первая и единственная. И вот зуб даю — это для него много будет значить.

Сказать, что жилище посланников впечатляло я не могла. Такая себе роща или долина, наполненная зверюшками и птичками. Хотя меня и изумляло, как это могло поместиться в столице. На ум приходило только одно объяснение — магия, причем явно связанная с перемещением. Потому что когда за нашими спинами закрылись ворота, гул толпы и вообще все звуки из столицы, как отрезало. Зато их заменили другие, более приятные: легкий шум ветра, чириканье птиц, воркованье и урчанье от котиков.

Но самая прелесть заключалась в том, что все обитатели не боялись людей и с удовольствием подбегали погладиться.

Где-то спустя пять минут мы с Данертом представляли собой два больших и разноцветных факела на ножках, у которых вместо пламени животные. Нас буквально облепили со всех сторон. И в какой-то момент я не выдержала и бухнулась на траву.

Как можно отказать себе в удовольствии потискать мохнатенькие спинки енотов и сурикатов, очаровательные носики собак и прелестные щечки, коими щеголяли бурундуки?

Не знаю, когда именно ко мне присоединился Данерт, но в итоге мы наглаживали животных в четыре руки, при этом прислонившись другу к другу и смеясь. Нам было хорошо. Очень-очень хорошо.

Я ловила его взгляд, который был настолько наполнен счастьем, что и сама им заряжалась. Не существовало остального мира. Были мы, была чудесная роща и ее обитатели. А еще спокойствие, радость и свобода. Да, свобода.

Все ощущалось именно так, через призму свободы и гармонии. Это место было не просто чудесным, оно было исцелением для того, чье сердце просило тепла и нежности, избавления от боли и грусти, наполнения смыслом жить дальше и поступать правильно.

Мы только пришли, а мне кажется, что я никуда и не уходила. Словно бы даже вернулась к себе домой. Наверно, каждый, кто сюда приходил, считал, что вернулся домой. Для всех гостей — это дом, в котором его ждут и искренне рады.

А разве не это нужно каждому из нас? Место, где царит счастье и радость, место, где становишься нужным? И неважно, если у тебя сварливый или тяжелый характер, а сам ты кривой и косой. Здесь тебя полюбят любым. Таким, какой ты есть. Почему-то я была в этом уверена, правда, как и в том, что необходимо выполнить какое-то условие, чтобы сюда попасть. Интересно, какое?