Глава 11

Алла

И так, качая головой, словно болванчик, я нащупываю за спиной ручку и вываливаюсь из машины. Ледяной воздух стоянки касается щиколоток, проникает под широкие брючины и поднимается вверх по ногам. Это хорошо. Холод несколько отрезвляет. Иду к своей машине быстрым шагом, словно с каждым сантиметром увеличивающаяся между нами дистанция — гарантия того, что всё осталось позади. Сажусь в свою машину, стучу головой о руль. Если так пойдёт дальше, скоро у меня на лбу будет вмятина от шильдика BMW. Хмыкнув, завожу двигатель.

Господи, он совсем чокнулся! Иного объяснения не существует. Нет, я, конечно, тоже виновата — поддалась искушению и тем самым дала ему повод думать, что… Что?! Я не знаю даже этого!

Что я легкодоступная? Нет, вряд ли. Слишком он меня чувствует, чтобы так ошибиться. Тогда… Что я сумасшедшая? Наверняка!

Потому что только сумасшедшая может перечеркнуть двадцать лет вполне счастливого брака ради мимолетного увлечения. К счастью, я вполне здорова. Как выбросить из сердца все те годы, что мы рука об руку прошли вместе со Стасом?! Как забыть моменты счастья, которые я испытала благодаря ему, как вытравить из памяти воспоминания, которые так или иначе с ним связаны? А главное, как сказать: «Я от тебя ухожу!»? Нет, это невозможно. Я не могу разрушить все, что имею! А как это объяснить дочери? Да никак! Она не поймет… К тому же у нее сейчас такой волнительный период в жизни. Кем я буду, если омрачу его новостями о том, что я ухожу от ее отца? Еще и к кому? К двоюродному дедушке её будущего мужа! Какая пошлость… Долбаная Санта-Барбара.

В свой флагманский магазин захожу слишком взвинченная.

— Все живы? — спрашиваю вместо того, чтобы пожелать доброго утра. В нашем коллективе это примерно одно и то же.

— А то, — улыбается Леночка. — Вы сами-то как, Алла Владиславовна? Георгий Дмитриевич сказал, вы герой.

— Это когда он успел отчитаться? — сощуриваюсь я. Как пить дать — мои догадки верны, и Ленка спит с нашим юристом.

— Да так, я по работе кое-что уточнила, и вот, — отводит взгляд.

— Ясно. Ну, я к себе. Не затруднит приготовить мне кофе?

На дворе — рань. В магазине никого, так что не сказать, что я отрываю консультантов от их непосредственных обязанностей, однако, прося тех об услугах, не относящихся к их работе, я всегда беспокоюсь о том, чтобы это не выглядело так, будто я принимаю их за прислугу. Мне важно поддерживать здоровые отношения в коллективе.

— Без проблем! — улыбается Леночка, торопливо шагая за ширму.

Только устраиваюсь за столом, в кабинет заглядывает и Ольга.

— Пи***ц, — емко комментирует она события на таможне. — Какова вероятность того, что это случайность?

Пожимаю плечами. Наверное, не вмешайся Хасан, мы бы поняли это точнее, пронаблюдав за развитием событий в динамике, а так…

— Я не знаю, что думать.

— Ну, да. Странно это. Потрепали нервы, а в итоге позволили нам отбиться. То ли так дерьмово продумали провокацию, то ли…

— Нам помогли, — вздыхаю я.

— Ды-а-а? А кто? — вскидывает брови Ольга. Я отвлекаюсь на принесшую мне кофе Леночку, благодарно киваю и продолжаю, дождавшись, когда за ней закроется дверь.

— Мои будущие родственники.

— Байсаровы?! Ну, охренеть! Такие родственники нам нужны, — ржет, дурочка. — Кстати, как прошло сватовство?

Я задумчиво перекатываю ручку в ладонях. Удивительно, но мне некогда было это анализировать. Для меня вечер был безнадежно испорчен заварухой в таможне. Потом волнение от встречи с Хасаном. И как итог — я даже не знаю, что ответить.

— Да вроде неплохо. Правда, их целая кагала, и для нас это непривычно.

— Ну, так привыкай. Вы теперь тоже часть семьи, как я понимаю.

Да… И это проблема. Потому что мы будем регулярно встречаться с Хасаном, от одной мысли о котором мой пульс подскакивает до критических отметок. Машинально киваю.

— Ладно, посплетничаем на обеде. Я пока ломала голову, где мы могли просчитаться, придумала интересную схему по оптимизации налогов… Хочу еще покрутить ее в голове. Возможно, нам удастся сэкономить несколько миллионов.

— Только чтобы все в рамках закона, Оль, — на кой-то черт напоминаю я. Ольга на это только глаза закатывает. Ну, тут понятно, это же ей и предъявят, если вдруг что.

Оставшись одна, пригубливаю кофе и сосредоточенно пролистываю мудборды… Скоро Новый год, пора украшать витрины, а я все не приду к решению, какими они будут. К тому же нужно срочно организовать съемку, задействовав позиции из нового поступления… Эта творческая часть работы мне нравится больше всего, но сегодня я не в силах сосредоточиться.

Плюнув на все, захожу в туалет, чтобы подержать руки под холодной водой. Возможно, это поможет как-то притушить мешающие работе чувства. Включаю кран, ловлю свой взгляд в отражении зеркала. Машинально касаюсь пальцами чуть более ярких, чем обычно, губ и вздрагиваю под напором обрушившихся на меня воспоминаний. Приказываю себе забыть, но где там… Нервно стираю остатки блеска, наношу другой, суше. Холодный оттенок делает лицо более строгим. Так лучше.

Возвращаюсь в кабинет. Проверяю телефон: три неотвеченных от свекрови. Дело плохо. Перезваниваю, постукивая пальцами по столу.

— Я уж думала, вы опять морозитесь, — выпаливает Дарья Сергеевна вместо приветствия. Давлю в себе потребность уточнить, когда мы в принципе ее игнорировали, но прекрасно осознавая, что этим только дам повод вывалить на меня кучу г*вна, закусываю изнутри щеку.

— Добрый день. Нет, я была занята. Что-то случилось?

— Она еще спрашивает!

— Не понимаю, о чем вы, Дарья Сергеевна.

— О том! Нет, Алла, вот ты мне скажи, как есть… Вы меня и на свадьбу Миланы звать не планировали?

О, господи! Вот в чем дело!

— Конечно, планировали. Почему вы решили иначе?

— Может, потому, что на сватовство вы не соизволили меня пригласить?!

Обиженный голос свекрови режет по нервам. Отвожу динамик подальше.

— Нас самих застали врасплох.

Вру, конечно. У меня и мысли не было позвать свекровь или каких-то других родственников. Зачем?

— А что так? Миланка там часом не залетела?! — пугается Дарья Сергеевна.

— Нет, конечно. Что вы такое говорите?

— Ой, а то ты не знаешь, как это бывает.

Стискиваю зубы.

— Я знаю, — цежу. — Но кто сказал, что Милана решит повторить мой путь?

— В том-то и дело, что такой путь мало зависит от каких-либо осознанных решений, — нудит свекровь, как будто не понимая даже, что снова и снова меня обижает.

— Не понимаю, о чем мы спорим. Как я уже сказала, Милана не беременна. Адиль сделал ей предложение. Она согласилась. Все.

— Это что еще за имя такое — Адиль? Какой он национальности?

— Да какая разница, господи боже?! Он — отличный парень. Из хорошей семьи. Милана счастлива, а это главное.

— Ну, знаешь ли, я его не видела — так что подтвердить твои слова не могу.

— Моим словам не требуется подтверждение, — отрезаю я, научившись за эти годы отстаивать свои границы даже в общении со свекровью. Буквально вижу, как поджимаются ее тонкие губы в ответ на мои слова. — Приглашение на свадьбу Милана, думаю, занесет вам лично. Это все? Извините, но у меня полно работы…

Так наш разговор и заканчивается. Я кладу телефон на стол, закрываю глаза и считаю до пяти. Господи, ну почему даже такие счастливые вроде моменты свекровь превращает для меня в поле боя? Сколько лет я терплю эти разговоры в стиле «ты всё делаешь неправильно», и пусть они уже не задевают меня, как в самом начале, каждый раз это, один черт, будто проверка на прочность.

Тяжело вздохнув, тянусь к мудбордам. Новогодние витрины. Серебро или золото? Скандинавский минимализм или вычурное барокко? Что больше подойдет к нашей новой коллекции? Яркой, местами дерзкой и очень праздничной? Обычно эта часть работы наполняет меня азартом: как художник, я собираю мозаику из деталей, а получив результат, каждый раз захлебываюсь от восхищения. Но сегодня во мне слишком много раздражения, усталости и других эмоций, о которых даже себе страшно признаться.

Я заставляю себя взять карандаш. Рисую на листке композицию: высокая ель, длинные свисающие гирлянды, манекены в вечерних платьях на фоне ледяных панно. Но руки предательски дрожат, и ничего толкового не выходит. С облегчением отвлекаюсь на зазвонивший телефон.

— Привет. Ну, ты чего не звонишь? Решила что-нибудь? — частит Стас.

— Ты про таможню? — уточняю я.

— Ну, а про что еще? Я вообще-то волнуюсь.

Волнуется мой хороший… Прикрываю глаза. В трубке фоном слышны гул аудиторий и чей-то громкий смех.

— Чего же раньше не позвонил, раз волновался? — интересуюсь я, удивляясь тому, что Стас как будто правда не понимает, насколько же мне не хватает его участия.

— Не хотел лишний раз дергать, — отвечает он так, будто это само собой разумеется. — Так что?

— Все хорошо. Разрулили.

— Ну, слава богу.

В его голосе звучит такое облегчение, что мне становится невыносимо стыдно. Чувствую себя предательницей. Самой худшей женщиной на земле!

— Ты когда домой? — спрашиваю, чувствуя, как дрожат губы.

— Как обычно. А что?

— Хочу приехать пораньше. Приготовлю что-нибудь вкусненькое к твоему приходу.

— Да зачем, Алл? У нас после вчерашнего куча жратвы осталась.

Замечание дельное. Но мне хочется сделать что-то для Стаса в надежде, что это хоть чуть-чуть усмирит чувство вины перед ним.

— Собираюсь тебя побаловать, — упрямлюсь я.

Обед пропускаю. Вместо этого выпиваю еще одну чашку кофе. А ближе к трем ко мне приезжает Милана. Залетает вихрем, наполняя мой кабинет ароматом незнакомого прежде парфюма.

— Что это ты одна? — подкалываю дочку.

— У меня отменили последнюю пару, Адиль еще занят, — не замечает подначки Миланка. — Я тебе скинула на почту мудборды, видела?

— Еще одни мудборды? — вздыхаю я, покосившись на свои, рабочие.

— А?

— Это я сама с собой. Не обращай внимания. И нет, твое письмо я не видела.

— Так посмотри. Нам с Аминой Аслановной нужно твое мнение.

— Вам с Аминой Аслановной? — вздергиваю брови.

— Ой, все. Не ревнуй! Я же не виновата, что ты в облаках витала, когда мы это все обсуждали!

Вот как? Значит, от гостей не укрылось, что я была несколько… кхм… несобрана?

Хватаю мышку, обновляю почту, открываю присланное Миланкой письмо. Во вложении подряд сразу три референса. Уже с первых слайдов понимаю, что организатор, которому было поручено это дело, ориентировался вовсе не на вкусы невесты. Слишком много восточного блеска. Первый вариант я мысленно для себя называю «Восточная сказка». Фон в презентации сияет так, что глаза режет. Золотые скатерти, тяжелые драпировки, сервировка с хрустальными бокалами и золотыми столовыми приборами. С потолка свисают огромные люстры в восточном стиле. Даже торт — пятиярусный, весь в позолоте, украшенный сахарными вензелями. Кажется, его не есть надо, а сразу нести в ломбард.

— Мам, ну это же ужас, да? — спрашивает Милана, скривившись.

— Даже не сомневайся.

Второй вариант — «Барби-кор по-восточному». Тут вроде бы чуть скромнее, но всё равно слишком. Бело-розовая гамма, обилие живых цветов, кресла для молодых, больше похожие на троны. На подиуме — длинный стол. Подразумевается, что жениху и невесте полагается сидеть отдельно от гостей, будто на витрине.

— Ну, это хотя бы не золотая психоделика, — фыркает Милана, — но вот эти тронные кресла — это же просто жесть.

Киваю, проглотив смешок, готовый сорваться с губ.

Для третьего варианта даже я не в силах найти названия. И это уже вообще перебор. Ткани, расшитые бисером, шатры, кальяны в зоне отдыха, музыканты в национальных костюмах. И вишенка на торте — танцовщицы, которые должны встречать гостей.

— Слушай, Миланка… А Адиль это видел?

— Не-е-ет. Но он сказал, что я могу делать все, что мне хочется… А я просто хочу, чтобы это был наш с ним день. Зачем эта вся показуха?

— А с Аминой ты это обсуждала?

Миланка закусывает губу и отводит взгляд:

— Конкретно эти референсы еще не успела.

Так, ясно. Миланка пока боится не угодить свекрови…

— Может, ты ей позвонишь? — бросает на меня полный надежды взгляд.

Закатываю глаза:

— Давай завтра.

— А сегодня что?

— Сегодня у нас свидание с папой. Чтобы я тебя до одиннадцати как минимум дома не видела. Поняла?

— А, — лыбится Миланка, — это всегда пожалуйста. Свидание у них, — шевелит бровями и бросается мне на грудь: — Я вас так люблю, мамуль! У меня лучшие на свете родители.