Глава 13

Хасан

Понимаю ли я, что она делает? Да. Я догадывался, что так будет. Потому и ходил весь день как туча.

Алла — женщина действия. Она не станет просто сидеть и мучиться. Нет, она будет бороться — с собой, со мной, со своими желаниями. Вчера она решила доказать себе, что её брак жив. Что двадцать лет не прошли зря. Это вполне ожидаемо.

Уверен, я даже плюс-минус представляю, как это было. Ужин дома, свечи, вино… Она — перфекционист. Умеет создать нужную атмосферу, ей важна навязанная обществом атрибутика.

Киваю принесшему мой заказ официанту и ловлю ее взгляд.

Получилось ли? Да нет. Черта с два. Иначе она бы не выглядела такой затравленной.

«Что же ты делаешь, дурочка?» — спрашиваю безмолвно. Алла сглатывает. Лижет сухие губы, сжимая в руке приборы. Гашу в себе желание разжать ее побелевшие пальцы. Мне безумно… безумно жаль, что ей пришлось столкнуться с таким непростым выбором.

Пытаясь вырваться из-под власти возникшего между нами чувства, желая доказать себе, что её место рядом с мужем, что я для неё — всего лишь случайность, она, к своему бесконечному ужасу, лишь убедилась в обратном. Теперь каждый ее шаг, направленный от меня, на самом деле лишь сокращает дистанцию между нами. Я не злорадствую. Нет. Я слишком хорошо знаю цену боли. И просто жду. Она сильная женщина. Слишком сильная, чтобы признаться самой себе, что проиграла. Она должна дойти до конца, расшибить лоб о свои безуспешные попытки все спасти и исправить. Потому что иначе она себя не простит. Потому что ей неоткуда было узнать, что некоторые войны выигрываются капитуляцией. А я… Я могу ждать. Я умею. Но ждать всегда тяжелее, чем действовать.

Атмосфера между нами становится слишком давящей, хорошо, что отвлекаюсь на телефон.

— Извините. Важный разговор.

Поднимаюсь из-за стола, выхожу в узкий коридор у туалетов. Гул голосов стихает, остаётся лишь запах кофе и только что вымытого пола.

— Байсаров, — отвечаю коротко.

— Все как мы и думали, Хасан, — хриплый голос в трубке. — Разворошил ты своим появлением улей. На правительственном совещании твое имя упоминалось несколько раз, многим твое возвращение встало поперек горла.

Что сказать? Новость не из неожиданных. Я примерно догадывался, что именно так и будет. Слишком много людей в своё время сделали ставку на то, что я вне игры. Но я из нее не выходил. Просто играл на другом поле.

— Спасибо, — говорю спокойно. — Держи руку на пульсе.

Возвращаю телефон в карман. Да, я умею ждать, умею играть вдолгую. Но это не отменяет того, что вокруг начинают сгущаться тучи. Одна мысль бьёт особенно жёстко: Алла не понимает, во что может оказаться втянута. А я? Выходит, я смогу себе позволить ее вовлечь? Не уверен. Стоит подумать о том, что ей может что-то угрожать, как на спине выступает холодный пот…

Возвращаюсь в зал. Сажусь так, чтобы хорошо ее видеть. Милана что-то оживлённо рассказывает Амине, жестикулирует, то и дело вспоминая в разговоре отца.

Может, и впрямь зря я лезу? Опускаю взгляд в чашку, пряча вспыхнувшую ревность. Перед глазами оживают картинки: Алла в своей красивой квартире накрывает на стол, улыбается мужу… Кивает. Целует его, и… не только.

Я выдыхаю весь воздух, что есть в груди, надеясь таким образом избавиться от чувств, которые сейчас совсем лишние. Ревность — это слабость. Особенно когда она направлена на человека, который тебе не принадлежит.

Поднимаю взгляд. Лицо Аллы выглядит слишком безжизненным как для женщины, которая провела ночь в объятиях якобы любимого мужа. Я знаю правду. И она знает, что я знаю. Будь иначе, я бы ни за что не полез в чужую семью. Не стал бы ломать Алле жизнь. Тем более не уверенный в том, что я готов взять на себя за нее ответственность.

Быстро разделываюсь со стейком и поднимаюсь, бросив взгляд на часы:

— Мне пора, — произношу сухо. — Все было очень вкусно. Как и всегда.

— На здоровье, Хасан. Заходи почаще, ты же знаешь, мы всегда тебе рады, — улыбается Амина.

— До свидания… Жаль, что вы не попробовали торт, — морщит нос Милана. Алла шепчет что-то невнятное.

— Попробую на свадьбе. Прибереги для меня самый большой кусочек, — улыбаюсь, заправляя Милане за ухо волосы. Хорошая все же Адилю досталась девчушка. На Аллу не смотрю. Это глупо, это вообще как будто не про меня, но меня задевает, что она с таким отчаянием сопротивляется чувствам.

Сажусь в машину и еду прямиком в порт. Вахид встречает меня у себя в офисе. На столе кипа бумаг, на стене — огромная карта логистических маршрутов.

— Что-то ты сегодня мрачный, Хасан, — начинает он без прелюдий. — Для того есть какой-то повод?

— Тебе показалось.

Вахид улыбается краешком губ: не верит, конечно. Слишком давно меня знает.

— Ладно, — он откладывает какой-то документ, который изучал до моего появления. — Тогда к делу. То, о чём ты предупреждал, началось. С утра был совместный рейд. По факту проверили только наши площадки. И ещё… Твой вчерашний прогноз по истории на таможне, похоже, подтверждается.

— А конкретнее?

— Сигнал пришёл от начальника отдела, но текст ему спустили с гражданской почты. А кто скинул — неясно: одноразовый ящик. Я попросил наших айтишников, они докопались до прокси. След ведет к людям Караева.

Я коротко киваю. Караев — старый хищник из клана, с которым у нашего терки, сколько я себя помню. Что его спровоцировало на этот раз — ясно.

— Он везде умудрился сунуть свой нос, — продолжает Вахид. — Угадай, кому принадлежит сеть магазинов, стоящая напротив Аллиного флагмана? Правильно. Караевым. Как тут не поверить в судьбу?

Отворачиваюсь, потирая пальцами спинку носа. Сука! Ну, вот куда я лезу? Адиль только объявил о своей помолвке. Формально мы с Дементьевыми еще даже не породнились, но они уже выгребают по полной от врагов нашей семьи. Очень в духе этих шакалов — попытаться достать нас через самых слабых ее представителей. И это еще они не в курсе, что там есть и мой личный интерес. Никто не в курсе…

— Что делаем? — спрашивает Вахид. В его голосе ни капли паники. Он привык воевать. Он уверен в своей победе.

— Да все как обычно. Главное — не поднимать шума, — отвечаю. — Сейчас как раз выясняют, кто еще интересовался моим возвращением.

Ваха кивает. Задумчиво стучит пальцами по столу, будто раздумывая, стоит ли озвучивать свои мысли.

— Говори уж, — хмыкаю я.

— Да нечего сказать, — психует Вахид. — Муть на душе от того, что невольно вовлекли, считай, незнакомую женщину в наши проблемы.

— Как вовлекли — так ее от проблем и избавили.

— Тебя послушать, так ситуация выеденного яйца не стоит. А ведь эта Алла тебя зацепила, а, Хасан? Или я что-то неправильно понимаю?

Не мигая смотрю на племянника. Он же не думает, правда, что я стану с ним обсуждать чувства? Вахид чертыхается. Отводит глаза…

— Она замужем. За отцом моей будущей невестки, Хасан… Как ты себе это видишь?!

— Как бы я это ни видел, это не твое дело, Вахид. При всем моем бесконечном к тебе уважении.

Ваха поигрывает желваками.

— Ну, блядь, у нас и семейка! То моя жена подает на развод, то мой старший черте на ком женится, то средний. Теперь еще это… Нет, ты только не подумай, Хасан, я рад, что спустя столько лет тебя, наконец, заинтересовала женщина, и твой траур закончился, но…. Ты уверен?

Молчу. Я еще в первый раз дал понять, что не считаю нужным обсуждать свои чувства. Тем более что я пока сам в них не разобрался. Точнее… Понятно, да, что мой интерес не праздный. Что все слишком остро, что она на сто процентов моя женщина, но… Уверен ли я? Да хрен его знает!

Если я не сумел уберечь семью, жену, ведущую скромную тихую жизнь домохозяйки, то каковы мои шансы не облажаться в случае такой яркой деятельной женщины, как Алла? У нее шило в одном месте. Вряд ли она согласится на жизнь в золотой клетке, а другую я ей предложить не смогу. Или…

Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Слова Вахи бьют точно в цель, хотя он и сам, похоже, не понимает, насколько меткими оказываются его выстрелы.

— Уверен ли я? — повторяю я вслух почти насмешливо. — Ты не так ставишь вопрос. Спроси лучше, готов ли я к последствиям.

— А ты готов?

В кабинете повисает тишина. Лишь в приоткрытое окно доносятся разговоры сотрудников и громкий смех. Мы сидим друг напротив друга, и я чувствую, что племянник всё равно ждёт от меня хоть каких-то слов, способных прояснить ситуацию.

— Пойми меня правильно, вы существуете не в вакууме, — развивает мысль Вахид. — Я не могу не думать о том, как ваши отношения скажутся на браке моего сына. Милана совершенно без ума от отца…

Отрывисто киваю.

— Полагаешь, я об этом не думал? — тихонько взрываюсь я. Ваха выставляет перед собой ладони, показывая, что не собирается со мной воевать.

— Все-все, не лезу. Ты знаешь, что делаешь.

Киваю и резко встаю. Пора возвращаться на работу в министерство и сосредоточиться на делах. Но мысль о том, что Алле нужен мужчина, который возьмет на себя решение всех ее проблем, а не добавит новых, преследует меня нон-стопом.

Ближе к вечеру мне сообщают, что в бутиках Аллы пройдет проверка. Караев не унимается. Я выдыхаю и начинаю действовать на опережение. Всё это слишком похоже на прошлое. Однажды я уже думал, что держу ситуацию под контролем. Мне бы не хотелось повторить ту ошибку.

И все-таки, мать его так, в моей работе нет места чувствам. Они становятся слабостью.

Выхожу на улицу. Всей грудью вдыхаю аромат соли и выхлопных газов. Позволяю холоду проникнуть под полы пальто в надежде, что это поможет заморозить, остановить поток вырвавшихся из-под контроля воспоминаний… Но в ушах уже гремит взрыв. И меня будто ударной волной отбрасывает в прошлое.

Я не был верным. В моей работе тогда информация добывалась любыми способами. Если для этого надо было уложить в постель женщину — я был тут как тут. Ничего не екало, я не чувствовал себя предателем. Так надо было для дела. И все. Точка. Не знаю, любил ли жену… Но уважал я ее безмерно. Семья была очень важной частью моей жизни. А потом я ее потерял. Стёкла домов полетели, машины взвыли сигнализациями. Взрыв произошел совсем близко к посольству и был таким громким, что меня оглушило, и остальной шум — крики людей, стоны, вопли, я слышал будто сквозь плотный слой ваты.

В воспоминаниях я бегу. Не помню, как ноги несли меня, но помню, что кричал, а пепел оседал мне на плечи, как поседевший от горя снег. Первой я увидел жену. Она лежала на животе у входа в торговый центр, прикрывая своим телом дочь… Мне пришлось перевернуть Фаю, чтобы вытащить свою малышку. Я поднял ее с земли. Она была теплой и выглядела просто спящей. В насквозь пропитанном кровью платье. Я тогда орал. Орал, пока не онемела грудь, а горло не сжалось спазмом. Почему-то я думал, что если закричу очень сильно, смогу докричаться до бога. Но нет. Он оставался глухим к моим крикам. Равнодушным к моим слезам…

Был еще сын. Аслан. Его я нашёл среди обломков чуть дальше. Его глаза застыли в немом удивлении. Мой мальчик так и не понял, что произошло. Игрушечная машинка всё ещё была зажата в его маленькой ручке. Я упал перед ним на колени, продолжая прижимать к груди дочь. И завыл, как безумный.

Да, с тех пор прошло много лет. Мир стал казаться обманчиво безопасным. Особенно в наших краях. Но я знаю: если небо решит отобрать у тебя самое ценное, ты не сможешь этому помешать. Оно беспощадно. И никакая сила, никакие связи, никакая сосредоточенная в твоих руках власть не спасет. Тут либо рисковать, в надежде, что пронесет, либо не жить вовсе.

Караев — не то чтобы серьезная угроза. Он не пойдет на открытую войну с нами. Но будет мелко гадить. Вот так, через Дементьевых, которые стали частью нашей семьи. Или придумают какой-то другой способ. Караев всегда был хорош в подковерной возне. Не удивлюсь, если в завтрашних новостях мы прочитаем о «теневых схемах будущих родственников Байсаровых».

Ваха может просчитать сотни логистических маршрутов и слабые места в бизнесе, но жизнь просчитать невозможно. Он не мог знать, что Адиль встретит свою девочку, не мог знать, что Караев начнет бить по ее семье… И хоть Алла не моя женщина, на правах главы семьи, частью которой она стала, я имею полное право встать на ее защиту.