Глава 19

Алла

Встречаемся, как обычно, в милом ресторанчике в центре. Это место давно уже стало нашим женским штабом по свадебной подготовке. Милана обожает его за модный интерьер и панорамные окна, Амина — за десерты, которые вечно не укладываются в её калораж, но неизменно оказываются на столе, а я — за то, что здесь можно хотя бы на пару часов выдохнуть и отключиться от своих проблем.

Сегодня Милана сияет. Её глаза горят так, что даже официанты невольно улыбаются, нас обслуживая. На столе разложены распечатки мудбордов, планшет с новой схемой рассадки и Миланкин айпад с презентацией.

— Так, смотрите! — Милана чуть ли не подпрыгивает на месте. — Никаких голубей и позолоты. — Смеётся.

Амина закатывает глаза и делает глоток капучино:

— Даже не знаю, как им взбрело в голову предложить такое.

— Да уж, это был сущий кошмар, — соглашаюсь я.

— А теперь красота! Умеют же, когда захотят! — Милана листает презентацию. — Смотри, тут у нас арка из эвкалипта и белых цветов, скатерти цвета шампанского, а на столах — свечи в изящных хрустальных подсвечниках и те же цветы. Лаконично, но изящно. Я влюбилась! А вы что скажете?

Дочь протягивает мне планшет, и я смотрю. Действительно, выглядит стильно. Минимализм, но с тем самым налётом праздника, ради которого свадьбы и задумываются.

— Красиво, — улыбаюсь. — Очень гармонично.

— Можно еще сделать фотозону с живыми цветами! — Милана загорается новой идеей. — Это будет как сад внутри зала.

— Можно все. Но это будет очень дорого, — напоминаю дочери.

— Дорого, но красиво! — смеётся Амина. — Пусть себе позволят. Раз в жизни свадьба бывает.

Я киваю. Но внутри что-то тоскливо ёкает. Раз в жизни, да?

— Не просто красиво, а идеально! — настаивает дочь.

— Идеально, — сдаюсь, со смехом выставив перед собой руки.

— Ты правда так думаешь, или просто не хочешь меня разочаровывать? — подозрительно сощуривается дочь.

— Правда, — киваю. В глазах Миланки восторг, а я будто снова вижу ту кроху, что положили мне на грудь в роддоме. А теперь она взрослая. Она смотрит вперёд, а я… Я только и делаю, что оглядываюсь назад. Контраст режет сердце.

Амина осторожно вмешивается:

— Цвет шампанского — это красиво, но я не уверена, что сюда подойдут золотые столовые приборы…

— Ага! — Соглашается Милана, делая пометки. — Мне как будто тоже режет глаз. Хотя и серебро, не думаю, что будет смотреться выигрышнее. Мам, а ты что скажешь?

— Можно глянуть другие оттенки золота, — старательно растягиваю губы в улыбке. Милана счастлива. Её восторг делает мою собственную пустоту ещё ощутимее, но я не могу и не хочу портить дочери настроение своей хандрой.

Следующие два часа пролетают в обсуждениях. Хоть я и не ждала кровавых боев, то, как легко мы сходимся в выборе пригласительных, используемых шрифтов, рассадке гостей, довольно-таки неожиданно.

— Мам, а может, нам сделать отдельный стол для детей и для подростков? — с жаром говорит она. — Ну, чтобы они не скучали рядом с взрослыми?

— Среди приглашенных нет подростков, — замечаю я.

— Есть, — парирует Амина. — Кузены Адиля.

— Тогда действительно лучше предусмотреть, чтобы и им было интересно, — тяну я. — Игры, фотобудка… Это будет мило.

Милана тут же делает пометку в телефоне. Улыбается. В её улыбке столько веры в то, что всё будет прекрасно. Ей сейчас недоступна мысль о том, что мир может рухнуть в любой момент. Её не учили бояться. Её растили в любви.

Тогда как я училась выживать.

Смотрю на её сияющее лицо и думаю: неужели я когда-то тоже так горела?

— Мам, ну ты чего такая кислая? — Милана касается моей руки. — Тебе что-то не нравится?

Бросаю короткий взгляд на Амину.

— Ну что ты! У тебя отличный вкус, зайка. Я просто… Ох, как подумаю, что ты скоро уедешь за тридевять земель, — машу руками у глаз, чтобы высушить набежавшие слезы. Как хорошо, что мне всегда есть чем оправдать свою печаль…

— Ой, — ахает Милана. — Мы с Адилем ничего не хотели вам говорить, пока не убедимся, что все получится, но… В общем, мы никуда не едем!

— Как? — вскидываюсь я.

— Да-да, — смеется Милана. — Адиль нашел финансирование для своего фильма здесь.

— Здесь? — повторяю за дочерью попугаем. Мой шок не описать словами! А вот Амина ориентируется в ситуации гораздо быстрее. Вскакивает и с визгом бросается Миланке на шею. А там уже и я подключаюсь. Настоящий балаган устраиваем. Слезы льются.

«Господи, пусть у неё будет счастье! Пусть у неё будет то, чего не хватило мне», — повторяю я про себя. Мне будет не так одиноко… Хорошо, хорошо, что они остаются. Хоть какая-то радость. И шанс, что у меня еще будет возможность посмотреть на Хасана хотя бы со стороны. Оказывается, я так по нему скучаю… Немыслимо. Невозможно. Так, как, казалось бы, даже противоестественно тосковать по человеку, которого ты и видел-то всего несколько раз.

После наших посиделок еду в офис, нахожусь там едва ли не до самого закрытия и, ругая себя за то, что опять оттягиваю неизбежное, качу домой.

Дом встречает тёплым светом в прихожей и запахом жареного — Стас явно что-то готовит. Стягиваю ботинки и вдруг замечаю шикарный букет на тумбочке. Красивый, свежий, опьяняюще ароматный. Лилии и эвкалипт.

Закусив губу, касаюсь пальцами лепестков. Стас не дарил мне цветов сто лет, а тут… Что это? Неужели почувствовал, что я ускользаю? Что мысленно я ему не принадлежу? Почувствовал и зашевелился? Может быть. Вопрос, почему этого нельзя было сделать раньше? Не знаю… Но в таком случае я бы точно не оступилась.

— Нравится? — Стас появляется в дверях кухни, вытирая руки о полотенце. — У нас сегодня на ужин…

— Пожарная тревога? — я хмыкаю, поведя носом.

— Ох ты ж черт! — всплескивает руками Стас и убегает в кухню под мой тихий раскатистый смех. Иду за мужем. Стас тоже смеётся, кидает полотенце на спинку стула и принимается торопливо снимать со сковороды изрядно подгоревшие куски мяса. В его смехе нет ни обиды, ни укола, только привычное тепло. И от этого, черт возьми, становится ещё горче. Он старался. Правда, старался. И я вижу это: по криво нарезанным овощам на доске, по подгоревшему мясу и по суете, которая обычно Стасу совершенно не свойственна.

— Хоть попробуй, — он машет рукой, приглашая меня за стол. — Вдруг окажется, что я гений кулинарии, просто скрывал это всё время?

Подхожу ближе. Сковорода и правда выглядит так, будто её содержимое уже побывало в аду и вернулось с боем. Но рядом на столе стоит открытая бутылка вина, а значит, все не так плохо.

— Ты решил меня соблазнить едой? — я поднимаю бровь. — Серьёзный ход. Обычно это срабатывает.

— А сегодня? — он смотрит так, что у меня внутри сжимается.

Я улыбаюсь. Чтобы спрятать всё остальное. Чтобы не выдать того, что на самом деле думаю… Почему сейчас? Почему только сейчас, когда всё уже рухнуло?

Пожав плечами, сажусь за стол.

— Как там ваша встреча со свахой? — меняет тему Стас.

— Хорошо. Милана сегодня показала новую презентацию. На этот раз всё идеально. Даже фотозона с цветами присутствует. Представь, огромная арка, увитая розами и эвкалиптом.

— А что, пусть будет, — кивает он, будто речь идёт о покупке пачки макарон.

Я застываю с вилкой в руке. «Пусть будет»?! Конечно, пусть, ведь не он за это платит. Не он считает каждую копейку, не он думает, как вписать всё это в бюджет, чтобы подарить дочери праздник мечты, которого у меня самой не было.

— Ты хоть представляешь, сколько это стоит? — спрашиваю слишком резко и сразу прикусываю язык.

— Ну… — Стас пожимает плечами. — Раз ты согласилась, значит, можем себе позволить.

Можем… Можем, господи!

Сердце сжимается. Вот она — пропасть между нами. Я мечусь, выжимаю себя досуха ради семьи, а он просто плывет по течению, зная, что я заткну собой все дыры.

— К тому же свадьба бывает один раз в жизни, — он улыбается, как будто это всё объясняет. — Нельзя на таком экономить.

Слова «нельзя экономить» поднимают во мне волну раздражения. Он говорит спокойно, искренне. Мне же от этого простодушия хочется побиться головой о стол.

— Стас, — осторожно произношу, — я не против красоты. Но я отвечаю за бюджет.

— Ну сколько можно мне об этом напоминать? — начинает злиться. — Я про то, что Миланке, наверное, важно, чтобы всё было именно так, как она задумала. Что нам остается? Справимся.

«Справимся» в его устах звучит как «само рассосётся». Я поднимаюсь из-за стола, делаю вид, что иду за салфеткой, но на самом деле просто прячу эмоции, написанные на лице. Горло сдавлено, дыхание сбивается. Я даже не уверена, что смогу вернуться к нему без того, чтобы не выложить всё как есть: про мою дичайшую усталость, про отчаяние, про то, что у меня есть другой…

Но минутка слабости проходит, и я возвращаюсь. Потому что это — мой муж, моя жизнь. Потому что другой не будет.

Стас подходит ко мне сзади и обнимает за талию, когда я уже и сама решаюсь обернуться. Его губы касаются моей шеи. Понимая, куда дело движется, я вся сжимаюсь. Ну не могу я так… После Хасана — не могу, и все тут. Контраст слишком жестокий. Там — огонь, страсть, напор, перед которым я абсолютно бессильна. Здесь — тихая, предсказуемая нежность, служащая раньше утешением, а теперь — клеткой.

— Давай сегодня без ужина, — шепчет он. — Сразу в спальню, пока Миланка не явилась.

— Она съезжает… — я оборачиваюсь, прикрывая его руки своими. — У нас будет куча времени наедине.

Он ищет в моём взгляде хоть что-то: согласие, желание, намёк на игру. Но там пустота. И я вижу, как он отступает. Его плечи опускаются, он садится обратно за стол, делает глоток вина и молчит.

Мы сидим в этой тишине, и мне кажется, что она оглушает. Я стискиваю зубы, чтобы не сорваться. Чтобы не сказать: «Всё кончено, Стас. Я тебя не люблю…». Но не говорю. Потому что это неправда. Я люблю его очень-очень. Как брата, как друга… Как самого близкого человека на этой Земле. Но не как своего мужчину.

Стас поднимает бокал:

— Ну, тогда за Милку. Пусть наша малышка будет счастлива.

Я подношу бокал к его. Чокаемся. Тост за дочь сейчас кажется самым правильным. Потому что если бы он сказал банальное «за нас», я бы, наверное, подавилась, а хорошее вино встало бы поперек горла.

В этот момент, к счастью, в двери поворачивается ключ. Я вскакиваю и выбегаю навстречу Милане и Адилю, который каждый раз провожает ее до двери. М-да… Тут не возникнет вопроса, что она в нем нашла. Красивый, статный, образованный, идеально воспитанный…

— Зайдешь? Стас приготовил ужин…

— Нет, Алла Владиславовна. Мы с Миланой тоже сегодня готовили.

Миланка с обожанием прижимается к боку суженого. Я качаю головой… У них уже своя жизнь. Но я до последнего буду хвататься за возможность побыть с моей девочкой хоть какое-то время до свадьбы.

— Беги, тебе вставать рано. Я могла бы и сама доехать… — Милка тихонько подталкивает Адиля к выходу. Мы со Стасом тактично оставляем молодых наедине. Ясно же, прощание будет жарким.

В четыре руки прибираемся на кухне, когда дочь присоединяется к нам.

— Мам, прикинь, что я сегодня узнала…

— М-м-м?

— Оказывается, родители Адиля берут на себя все расходы на свадьбу.

— То есть как это? — изумляюсь я.

— У них так принято, — пожимает плечами Миланка. — А раз так, мы все-таки сделаем цветочную фотозону, да?

— Нет.

— Ну почему? Амина Аслановна вовсе не против, к тому же… Ну, они далеко не бедные, мама.

— Вот именно, — поддакивает Стас.

— И что? Давай теперь повесим на них все наши хотелки? — несколько резковато замечаю я. Муж растерянно разводит руками.

— Если Миланка утверждает, что для них это не в напряг, почему нет?

— Может, потому, что я не хочу быть никому должной? — рявкаю я.

— Эй! — изумляется Милана. — Вы чего, родители? Никто никому и ничего не будет должен. У них просто так принято…