Глава 10

В каменных коридорах можно затеряться навсегда, и даже слуги не помогут, потому что большинство из них немеют при моем появлении и норовят упасть на колени. Полагаю, они думают, что я унаследовала отцовский нрав, и раз он признал меня, то я введу в замке свои порядки.

Их выводы и рядом не стоят с правдой. Я задыхаюсь в доме отца. Коридоры и комнаты без окон накопили столько пыли, что вокруг колышется серый туман. Все кажется серым, даже проходящие люди. Изредка я замечаю в их глазах всполохи мглы. Встречи со мглой здесь не избежать, и у выживших внутри остается след. В каждом прячется немного мглы, она тянется к свету их души, отражается в глазах. У лъэрдов мглы больше, чем у остальных, потому что их жизнь — цепочка столкновений со мглой. Маги учатся управлять ей. Кому удается, как Риону, а кому — нет.

При виде меня молодая девушка ахнула и попыталась юркнуть в комнату, но я схватила ее за плечо.

— Кто хозяйка в этом замке? — спросила я строго. Не потому, что вдруг прониклась жаждой власти, а потому что верю Гилберу: здесь нельзя показывать слабость.

Девушка дрожала под моей рукой и боялась поднять взгляд.

— Вы теперь и есть хозяйка! — прошептала сбивчиво. — Вы принцесса запределья!

Я много кем была в жизни — сиротой, магом, дебютанткой, исчадьем мглы, даже источником почти стала… а теперь вот принцесса. Жизнь преподала мне важный урок — ничто не постоянно, кроме проблем.

— А до меня кто был?

— Хозяйки не было, но в замке есть женщина, которая ходит к суверену… — Девушка взметнула враз загоревшийся взгляд. — А что вы с ней сделаете? Вы ее… того?

Не хватало мне еще воевать с отцовскими любовницами!

— Не будет никаких «того»!

Я отпустила служанку и пошла дальше. Не объяснять же, что во мне упорно не умирает надежда, что моя мать жива.

Я поднялась в одну из башен, осмотрелась. Стража держалась поблизости. Они не получили от Стигриха указаний насчет новоявленной принцессы, поэтому нервничали, но относились ко мне вежливо. С высоты запределье выглядело на удивление безмятежно. Волны холмов колыхались осенней желтизной, между ними змеилась река, с боков к ней прижались невысокие дома. Казалось невозможным, что здесь идет постоянная война со мглой.

Один из стражников рискнул со мной заговорить.

— Земли вашего отца простираются от ничьей земли до самых гор, ими правят сильные лъэрды. Это самые лучшие земли запределья, здесь даже в горах живут люди. Уже пять лет как не было оползней, потому что суверен борется со мглой и защищает нас!

Совсем еще парнишка, стражник говорил с гордостью. Я верю его словам. Стигрих сделает все возможное, чтобы защитить своих людей.

Но не свою дочь.

— Земли Гилбера расположены у самых гор, а земли Риона вон там! — Он показал в сторону цепочки холмов. — Лъэрд Николет преемник суверена, он самый сильный из лъэрдов. В холмах трудно запереть мглу, она живет под землей и то и дело вырывается наружу. Видите землю за рекой? Месяц назад там погибла целая деревня. Мгла вырвалась на свободу посреди ночи, когда защита ослабла, а магов рядом не было. Теперь там пусто, и люди боятся даже ступать на ту землю. Люди вообще пугливые, детей не хотят заводить, боятся будущего. Но вы не пугайтесь, все не так уж и плохо! Мгла вылезает то тут, то там, но обычно мы с ней справляемся. Маги заряжают светлой силой все, что могут — и амулеты делают, и защиту строят. Но силы у них мало, а земли суверена огромны. Зато теперь, когда Рион вернется с бесконечной силой, все будет по-другому. — Его глаза лучились радостью. — Это огромный труд — укреплять защиту по всей земле, но он справится, наш Рион. Да, точно справится! — уверенно кивнул.

Намного легче осуждать людей, когда ты ничего о них не знаешь. Но потом, с их башни тебе открывается совсем другая перспектива. Если отец любит своих людей, он все сделает для их защиты. А я… всего лишь средство?

Осуждать людей так же бессмысленно, как и осуждать стихии. И свет, и мгла убивают, но они же рождают жизнь. Стигрих спас тысячи жизней, но приказал Риону пожертвовать моей.

Я спустилась вниз, заглянула в кухню замка, в конюшни. Не знаю, что я искала, но, как и обещал Гилбер, правда не заставила себя ждать. Меня нагнала запыхавшаяся служанка, с которой я познакомилась в коридоре замка.

 — Там ваша няня пришла, а стража ее не пускает, не хотят вас беспокоить!

Няня?!

— Проводи меня!

Служанка, представившаяся Налой, не отходила от меня ни на шаг. Даже когда стража заслонила меня от стоящей на ступенях старой женщины, Нала не струсила. Если она надеется заслужить милость принцессы, то будет разочарована тем, какое будущее уготовил мне любящий отец.

— Суверен велел никого не пускать, и Диаре здесь нечего делать… — начал было стражник.

— Пропустите ее!

Стража неохотно расступилась, и женщина шагнула через порог. Прижав руку к груди, она не сводила с меня глаз. Я хочу верить в хорошее, очень хочу, но жизнь научила меня осторожности.

Я попросила Налу отвести нас в комнату, где можно поговорить.

Диара держалась на шаг позади, в знак уважения, но при этом не перестала меня разглядывать. Не дожидаясь, когда за нами закроется дверь небольшой комнаты, она сказала:

— У вас ее осанка, и руки такие же тонкие. И кожа у вас нежная, как у нее, и взгляд тоже печальный.

Стараясь не выдать мое волнение, я предложила Диаре сесть. Из мебели здесь только стулья и стол, зато имелось окно с видом на россыпь домов и каменные стены вокруг замка суверена. Стоя спиной к незнакомке, назвавшейся моей няней, я гадала, сколько еще лжи выдержит мое сердце.

А еще я гадала, что лучше — ложь или правда. Некоторую правду оказалось на удивление трудно проглотить.

— А в остальном вы похожи на отца. — Судя по ворчанию, Диара относится к суверену без особого пиетета.

— Внешность не выбирают, — ответила я с тенью улыбки на лице.

Сощурившись, женщина качнула головой.

— Вам не только внешность, а вообще ничего не позволили выбрать! Признаюсь, я удивлена, что вы приехали к отцу. Я не думала, что вы решитесь… да и вообще, Стигрих постарался, чтобы никто о вас не знал и вы о нем тоже…

Да, он постарался на славу, чтобы я ничего не знала.

— Я вас не помню.

Диара улыбнулась, ее морщины сложились в скобки вокруг бледных губ. Пригладив седые волосы, она покачала головой.

— Еще бы вы меня помнили! Вам и было-то всего несколько недель от роду, когда… — Она замолчала, пытаясь понять, как много я знаю о прошлом.

— Расскажите мне о том, что случилось! — Я не спешила показывать мои карты.

 — Прошлого-то ох, как много, все не расскажешь… Я была няней вашей матушки. Дар мглы — это наследие ее предков, живших в горах. В старые времена на таких, как вы, охотились, все надеялись источники сделать. Поэтому ваши предки прятались в горах, и погибли многие, сейчас сильных магов с даром мглы почти не осталось. Я сама вашу матушку растила, потому что негоже малышке в горах жить, и она без дара оказалась. Когда она вышла замуж за Стигриха, они надеялись, что и вы без дара родитесь, ведь судьба-то немилостива была к темным магам. Ан-нет, не повезло, вы оказались дочерью мглы. Ваш отец тогда еще не был сувереном, и он хоть не маг, но воин сильный. И любил он вашу матушку, как иные люди самих себя не любят. Все для нее делал, прогнал мглу за горы, лучших магов собрал. Жизнь построил для всех нас. Я так и осталась у вашей матушки в услужении. Она детей хотела, вот я и ждала, чтобы вас растить. А отец ваш… он боялся за вашу матушку. И как оказалось, правильно боялся. Как вы родились, он вас обеих взаперти держал, все боялся, что мгла почует ваш дар, полезет к вам и мать вашу не пощадит. А вы пока маленькая, не сможете помочь матери. Так и случилось, только Ини сама виновата была. Она в горы сбежала, чтобы показать малышку родным. Стигрих отказался туда ехать, а она упрямая была. Суверен бросился за ней, и маги следом, но уже поздно было. Мгла почуяла ваш дар, вот и вылезла наружу, несмотря на защиту. Потянулась к вам, почуяла свой дар. Ини добежала до периметра, где свет был. Вас положить успела, но сама не спаслась. Выпила ее мгла. Наши души — это светлая магия, вот мгла и пьет души. Матушка ваша умерла, но Стигрих отказался отдавать ее душу мгле. Его отговаривали, опасное это дело — биться со мглой, особенно если сам не маг, но он не послушал. Вернулся через три дня полуживой, но искры с ним были. Когда такое случается, и мужчина отвоюет душу женщины у мглы, он амулет с ней делает или в шкатулке хранит особой, а кто и под кожу вшивает. Стигрих сделал медальон, до сих пор его носит… — Диара перешла на шепот. — Когда у него рубашка расстегнута будет, вот цепочку и увидите!

Что-то не складывается. Если медальон у меня, то что носит отец?

Поколебавшись, я расстегнула верхнюю пуговицу платья и достала медальон.

Диара замерла на несколько секунд, а потом ее лицо расплылось в широчайшей улыбке.

— Ох, он гаденыш этакий! — Она всплеснула руками, явно забывшись, что говорит о своем суверене. — Он не признался, что сделал, как я просила! Когда он решил отослать вас в пограничье, я велела ему разделить искры и сделать два медальона, а то грех отсылать деточку прочь без капли родной души. Он так орал на меня, что стены трещали, но таки сделал второй медальон!

Я открыла медальон и показала Диаре. Она смотрела на оранжевые искры, и ее глаза слезились.

Опустив голову, она промокнула слезы подолом. Ее голос зазвучал по- другому, тяжело и с такой болью, что мне стало не по себе.

— Такое редко встретишь, чтобы мужчина бился со мглой за душу женщины, но Стигрих, он такой. Раз полюбил — и навеки. И с вами у него так было: не принял вас — и все, как отрезало. Уж простите меня, старуху, я сделала что могла, но он как предчувствовал, что грядет беда, вот и не полюбил вас. А когда Ини погибла, он совсем плох был…

— Он винил меня. — Мой голос прозвучал на удивление спокойно.

Диара подняла виноватый взгляд и пожала плечами.

— Ини виновата, что сбежала, но мгла за вами пришла, и Стигрих от горя… да, он винил вас.

Ее голос становился все тише, прошлое горе звучало в каждом слове. Она и вправду сделала для меня что могла. Отец мог убить меня, да, может, и убил бы, если бы знал, как провести ритуал. Но не убил, а отправил в пограничье, подарил мне жизнь. И дал с собой кусочек материнской души. Уж мама-то меня любила, это точно. Она умерла, спасая меня.

Диара хотела поехать со мной в пограничье, но ее бы там быстро поймали по мгле в глазах. Да и отец не хотел, чтобы знали о моей связи с запредельем. И на своих землях он пресек слухи. Люди знали, что Ини ждала ребенка, и когда она погибла, все решили, что дитя погибло вместе с ней.

 Мама спасла меня, и мгла не успела в меня проникнуть. Меня отвезли в пограничье и подбросили на крыльцо приюта. Единственное, что было у меня с собой, это медальон. На него никто не позарился, да и я сама считала его куском ржавого металла. Виймонт нашел меня намного позже, медальон я ему не показывала. Но даже если он его видел, то моя связь с запредельем не подсказала ему ничего полезного.

Диара закончила рассказ, и мы сидели в неловком молчании. Она ждала, что я расскажу о моей жизни или хотя бы поделюсь планами, но я молчала. О прошлом говорить не хотелось, а о будущем я ничего не знаю.

Тогда Диара полезла в широкий карман юбки и достала сверток. Ткань свертка была чистой и плотной, она пахла медом. Хотелось верить, что так пахла и моя мама. Внутри лежала корона, небольшая, как раз подходящая ребенку.

— Она ваша по праву. Стигрих заказал ее, когда вы родились. Он знал, что однажды станет сувереном, и сказал, что вы будете его принцессой. Когда он отослал вас, я спрятала корону в надежде, что однажды вы вернетесь. Отец хотел любить вас…

Хотел, но не получилось.

— Но теперь Стигрих признал вас и назвал принцессой. Прошло столько лет, вы живы и здоровы, и теперь вы с ним можете…

Я не позволила ей договорить.

— Нет, не можем. — Я решительно поднялась на ноги.

Диара протянула ко мне руку.

— Не судите его строго! Видели бы вы его после гибели Ини, он чуть не умер от горя!

Я не видела его после смерти мамы, но сегодняшних впечатлений хватит надолго. И это не то, чем я собираюсь делиться с незнакомой женщиной, даже если она знала мою мать.

— Погодите! — Сухая прохладная ладонь сжала мою руку. — Не смотрите, что я старая, во мне еще жизни на троих хватит, и я голову за вас положу! Ини хотела бы, чтобы я вам помогла. Я научу вас, как смягчить характер отца, и помогу вам освоиться в замке… Не отсылайте меня! Я вас в детстве с ложечки молоком кормила. Когда Ини погибла, вы есть отказывались, и я часами сидела с вами…

Я похлопала ее по ладони и улыбнулась.

— Я вас не отсылаю, я просто устала. Мы с вами еще увидимся…

— Так конечно вы устали! Вам ванна нужна после дороги, и чтобы еду в покои принесли… — Держа меня за руку, она выглянула в коридор. — Нала! Сюда иди! Хозяйке ванна нужна, и еду подай сразу!

Служанка повернулась ко мне и поклонилась.

— Вам ванну принести в покои к мужу или в отдельную комнату?

— В отдельную комнату, пожалуйста.

Я поблагодарила Налу, и та убежала. Диара смотрела на меня ошеломленным взглядом, полным надежды и слез. В мечтаниях она уже нянчила нашего с Гилбером ребенка.

— Кто ваш муж? — прошептала она, вытирая слезы.

— Гилбер.

Мне было ее жаль. Для нее мой приезд как начало новой жизни. Дочь ее любимицы возвращается домой с мужем, мирится с отцом, рожает детей…

Я не стану портить сказку Диары, пусть она продлится чуть дольше.

— А я ведь так и подумала, что неспроста Гилбер смотрит на вас, будто вот-вот схватит и спрячет от всех. Вы замужем за ним, надо же… У него красивые земли до самых гор. Лъэрд Николет преемник суверена, но теперь, наверное, и Гилберу власть достанется, раз уж Стигрих окрестил вас принцессой…

Она строила планы, мечтала о счастливом будущем, но меня волновало совсем другое.

— Неужели люди не возненавидят меня за то, что я дочь мглы?

Диара подняла на меня удивленный взгляд.

— Что вы! Вы же дитем были, когда ваша матушка погибла, вот и не умели ничего. А если у вас дар мглы, и вы можете с ней договориться, то люди только рады будут!

Дара мглы у меня больше нет, да и смогла бы я договориться со стихией?

Диара по-матерински похлопала меня по руке.

— Вот вернется Рион, и он вас научит. Сам он по-всякому со мглой обходился. Он станет хорошим сувереном, сильным, вот увидите!

Диара видит будущее в розовых тонах, потому что не знает, что Август нашел ритуал и Стигрих хотел меня убить. Она даже не знает, что я была на испытаниях.

Я не стала пугать старую женщину и разбивать ее надежды. Позволила ей командовать слугами, накормить меня, напоить, принести новую одежду. Даже не попросила ее уйти, пока я лежала в ванне, а она рассказывала о жизни в запределье.

Когда я попросила застелить мне кровать в отдельной комнате, Диара поджала губы.

— Негоже спать отдельно от мужа, слуги начнут болтать. Идите к Гилберу! Нет проблем, неразрешимых для любящего сердца.

 Ммм… спорим?

Диара ушла к себе, пообещав прийти утром. Рион до сих пор не вернулся, поэтому мне пришлось отправиться в покои Гилбера. И только когда я подхватила старую одежду, обнаружила, что корона до сих пор у меня.

***

Гилбер ждал меня, сидя на краю постели. Его взгляд предупреждал, что он на грани срыва и провоцировать его не стоит. Опираясь кулаками на постель, он наклонился, будто готовясь сорваться с места и разгромить все вокруг.

Я остановилась в дверях. Диара права насчет слухов, но оставаться на ночь с Гилбером не хотелось. Я жила с лъэрдами в катакомбах, но закрытая дверь дарила иллюзию независимости и защиты.

— Ложись спать! — пророкотал Гилбер, глядя на меня с недобрым прищуром. Он жаждал моего неподчинения, как будто ему необходимо с кем-то поссориться и выпустить пар.

— Я хотела спать в комнате, где я мылась, но там нет кровати… — робко начала я.

— Ты спишь здесь!

— Мне это не нравится.

С ревом вскочив на ноги, он схватил одеяло и бросил его в меня.

— Не льсти себе, дебютантка! Ты мне не нужна!

Поймав одеяло, я зашла в комнату и села на кровать. Гилбер повернулся спиной ко мне, его плечи двигались в такт его быстрому, глубокому дыханию. Он сгорал от гнева, наверняка связанного со Стигрихом, но направленного на меня.

— Я как раз хотела спросить… — Я говорила мягко и тихо, стараясь растворить его гнев. — У тебя ведь наверняка есть женщина, которая тебя ждала. Я с ней поговорю и объясню, что случилось…

— Ложись спать! — проревел он.

— А ты? — Я нервно сглотнула.

— Я лягу на полу.

— Спасибо! — Я скрыла вздох облегчения. — Тогда вот тебе одеяло…

— Ляг и замолчи! Я собираюсь притвориться, что тебя здесь нет! — заорал он, и от этого грубого крика мне вдруг стало в разы легче. Странно, но это так. В крике Гилбера я услышала подтверждение, что он не воспользуется своей властью и что его мотивы и действия и вправду не связаны со мной. Никак не связаны.

Он лег на пол у двери, и я быстро забралась под одеяло.

— Наступишь на меня ночью — убью, так и знай! — пробурчал он.

Мы лежали в кромешной тьме. Я слушала дыхание Гилбера и знала, что он не спит.

— Спасибо тебе!

— За что? — отозвался он через какое-то время, немного успокоившись.

— Теперь я понимаю, почему ты не предупредил меня об отце. Я должна была сама услышать, какой он. Если бы ты предупредил, я бы тебе не поверила. Так что… спасибо.

— Не осуждай Стигриха, он такой, каким должен быть суверен.

Хмыкнув, я подтянула одеяло к подбородку. Неужели Рион тоже таким станет? Не думаю.

— Ты считаешь, что суверены должны убивать своих детей?

Гилбер промолчал, и мне вдруг захотелось увидеть его лицо. Впервые за время нашего знакомства он показался мне чем-то большим, чем олицетворением грубой физической силы. Его мысли, его планы и мнения вдруг показались мне интересными, ценными.

Приподнявшись на локте, я смотрела в темноту, зная, что и Гилбер тоже смотрит на меня.

— Если ты хочешь узнать человека, то есть смысл узнавать его таким, какой он есть, без прикрас, — сказал он тихо.

— Я не хочу узнавать Стигриха. У меня как не было отца, так и нет. Да и он не спешит со мной познакомиться.

— Диара рассказала тебе о прошлом?

— Да. О чем вы разговаривали со Стигрихом? Он хочет вернуть меня в столицу и провести ритуал?

Гилбер зашуршал, укладываясь удобнее на каменном полу.

— Нет.

— Ты сказал ему, что мое зеркало пропало? Без дара я ему не нужна, даже источник не сделаю.

Гилбер не ответил. Он долго кряхтел, ворочался, потом зажег светильник. Еле заметный свет, тусклое пятно посреди тьмы.

Я бы многое отдала за мысли Гилбера. Хотелось допросить его о разговоре с отцом, но вопросами из него ничего не выпытаешь. Когда захочет, он скажет сам. Или не скажет.

 — Я не осуждаю Стигриха, — прошептала я, когда сон уже наползал на меня теплым покрывалом. — Я никого не осуждаю. Вы живете на краю смерти, ваши маги не справляются со мглой… Неужели у вас никогда не было источника?

— Был один, украденный из пограничья во время войны, но он иссяк.

— Я не понимаю, как можно украсть древние источники. Источник Августа закреплен на человеке, поэтому его можно забрать. А в древних источниках магия исходит из камней алтаря. Слияние света и мглы закреплялось на алтаре, связанное с магией земли и воздуха. Как можно украсть часть алтаря?

Гилбер усмехнулся. В полутьме он казался изможденным, с черными провалами вместо глаз.

— Мы не смогли завоевать землю, на которой находился источник, поэтому мы оторвали камни от алтаря и привезли их в запределье. Источник быстро иссяк. Такова история запределья. Источники похищали так часто и отрывали от алтарей так безжалостно, что они слабели с каждым разом. А потом погасли, и остались только пустые остатки алтарей. Чтобы их восстановить, надо влить в них неимоверное количество силы, равной другому источнику. Так что да, ты права, если потревожить источник, то он ослабнет. Но украсть его можно, и силу из него получить тоже. Вообще, украсть можно любую силу. Нет ничего невозможного. Если магический потенциал позволяет, то можно забрать силу себе.

Гилбер говорил тихо, как будто в полусне, и я тоже постепенно впадала в дрему.

— Что будет, когда приедет Рион? — прошептала я.

Гилбер не ответил.