Глава 11

Отец на меня не смотрел.

Его цепкий взгляд не упускал ни одной, даже мельчайшей детали — испорченная скатерть на одном из столов, пьяный стражник у дверей, — но меня отец не видел, хотя я сидела так близко, что касалась локтем его руки.

По периметру огромной залы были расставлены столы, и верноподданные Стигриха собрались, чтобы почтить дочь суверена. Они смотрели на меня с жадным любопытством. Большинство и не подозревало, что у суверена есть дочь, а старожилы думали, что я умерла вместе с матерью.

Народу собралось не так уж и много, остальные не отходили от стен, поджидая Риона.

— Выпьем за принцессу запределья! — Стигрих поднялся с кубком в руке.

Его подданные улыбались и кланялись мне, но их радость была осторожной, потому что они ощущали напряженность суверена. И не могли не заметить того, что мы с отцом не разговариваем и не смотрим друг на друга.

— Тай Абриель, моя дочь и принцесса запределья, вернулась домой с Гилбером…

Стигрих показал на Гилбера, сидевшего слева от меня. Тот отсутствовал все утро, но с момента, когда мы сели за праздничный стол, они с отцом не сказали друг другу ни слова. Все знали, что я приехала с Гилбером, однако о замужестве не говорил никто, даже отец не упомянул его в своем тосте.

— Лъэрд Николет привезет силу, но это не единственное, с чем вернулись наши лъэрды, — продолжил отец. — Ветер сохранил им память об испытаниях, и теперь мы узнаем тайны Треоста. Мы выпустим мглу в катакомбы под Амаденой, покажем нашу власть и силу, и в следующем году Август снова позволит нашим воинам биться за бесконечную силу…

Народ ликовал, взгляды блестели от радости и от вина.

Я покосилась на Гилбера. Он держался отрешенно, будто его мысли были очень далеко от этой залы, от нас всех. И его не волновало то, что Стигрих не сказал ему ни слова личной благодарности.

Закончив тост, отец тяжело опустился на стул. Казалось, он постарел со вчерашнего дня. Еда перед ним осталась нетронутой.

— Слово принцессе! Слово принцессе! — раздалось вокруг, и я взволнованно потерла ладони. В последний раз я стояла перед толпой на инициации дебютанток, и это закончилось не самым лучшим образом.

Поднявшись, я взяла кубок. Я не знаю отца, не знаю эту землю, но мне есть, что сказать этим людям. Я не выдам тайны, но исправлю несправедливость.

 — Я вернулась в запределье вместе с великим воином и магом Гилбером. — Я положила ладонь на его плечо, оно буквально вибрировало от напряжения. — Благодаря ему и Ветру, Рион вернется домой с бесконечной силой. Без порталов Гилбера лъэрды не смогли бы попасть в Амадену, и мы не смогли бы вернуться обратно. Гилбер сделал невозможное — он открыл портал в храме Амадены. И он спас мою жизнь, за что я навсегда останусь его должницей. Поднимите кубки за великого лъэрда!

Я села на место. Гилбер не похвалит меня за это выступление, но я и не ищу его одобрения. Я обещала себе поступать так, как велит сердце.

Ни Гилбер, ни отец не посмотрели в мою сторону. Они сидели молча, и только когда гости вернулись к своим разговорам, отец сказал.

— То, что ты подслушала вчера…

— …ничуть меня не удивило, — ответила я, не поворачиваясь к Стигриху. — Ваш долг — защищать людей и добыть светлую силу для запределья. Зачем вам дочь, если вы можете получить источник?

У отца толстые, сильные пальцы. Я следила, как они сжимаются в кулаки, как кусок хлеба крошится рядом с тарелкой. Мои слова, мой ироничный тон рассердили отца.

— Я отправил тебя в пограничье и дал тебе годы беззаботной жизни…

— У сирот пограничья беззаботная жизнь? Это для меня новость. Но не волнуйтесь, я вас не осуждаю.

Стигрих скрипнул зубами. Его гнев мог вылиться в жуткий скандал, но в этот момент в залу ворвался запыхавшийся стражник. Подбежав к нашему столу, он бросился на пол перед Стигрихом.

— Прошу прощения, суверен, но лъэрд Николет…

— Я иду! — Стигрих перебил его и поднялся на ноги.

Глядя на суверена, стражник шлепал губами, но заговорить не решался.

— Всем оставаться здесь! — приказал Стигрих, и по зале пронесся недовольный шепот. — У вас будет возможность увидеть лъэрда, но не сейчас.

Мое сердце сходило с ума, билось яростно и неровно. Комкая в ладонях скатерть, я пыталась усидеть на месте. Рион здесь, рядом. Он снился мне всю ночь, и я хочу выбежать ему навстречу, чтобы сказать все те слова, которые сдерживала в себе, которых боялась.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Сердце понемногу успокаивалось, а душа пела, празднуя возвращение Риона. Прошлой ночью Гилбер сказал, что нет ничего невозможного, и я уверена, что мы найдем способ расторгнуть брак, даже если для этого снова придется провести ритуал.

На мое плечо опустилась тяжелая рука. Я думала, отец уже ушел, но оказалось, он все еще стоит рядом. И смотрит на меня. Его взгляд был тяжелее могильной плиты.

 — Пойдем, дочь!

Я пошла следом за ним, моя рука в его. Обернувшись, с облегчением заметила, что Гилбер идет следом.

Мы вышли из залы, спустились по крыльцу. Я почти не чувствовала ног, спеша вперед, где встречающие радовались приезду Риона.

Мы спустились по мощеной дороге, свернули вдоль стены и увидели толпу — тех, кто не явился в замок и предпочел ждать Риона. Не было шума и радости, никто не обнимался и не праздновал. Люди молчали.

Навстречу нам ехала телега, похожая на ту, на которой прибыли мы с Гилбером. Похоже, Ветер и Рион не воспользовались порталами запределья и поэтому задержались.

Ветер остановил телегу. Поднявшись на цыпочки, я пыталась увидеть Риона за его спиной.

Отец дернул меня за руку и развернул к себе. Его взгляд казался неживым.

— Мой преемник погиб из-за тебя, так иди же, встречай его! — приказал он, и мой мир погас.

— Нет, не погиб! — сказала я твердо, потом еще раз — «Нет?» — вопросительно, обернувшись на Гилбера. Я не узнала его, его лицо было белой маской.

Я никого перед собой не видела. Шла, спотыкаясь. Десять шагов до повозки длились вечность.

Ветер протянул руку, но она словно прошла сквозь меня.

В телеге лежал Рион. Его кожа была похожа на мрамор, ледяная, неживая, с рисунком нитей света. Она сияла, весь он сиял.

Он источник.

— Лъэрд Николет привез силу в запределье! — Громкий голос отца заставил меня вздрогнуть. — Сегодня мы соединим его силу с алтарем, и она будет служить нам, даря защиту и процветание.

Какая разительная перемена со вчерашнего дня! Почти те же слова отца, но сегодня народ не празднует, не радуется, хотя, безусловно, источник подарит им новую, счастливую жизнь. Но сейчас они не могут радоваться, они с печалью и непониманием смотрят на Риона и ждут слов суверена, его объяснений.

Отвернувшись, Стигрих пошел к замку. О Ветре он не сказал ни слова, словно и не заметил его. Вокруг нарастал шепот, люди двинулись вслед за Стигрихом, надеясь, что он скажет что-то важное, исправит несчастье, происшедшее с его преемником.

Я осталась стоять на мощеной дороге. Я не могла дышать и двигаться тоже не могла, но потом, захлебнувшись волной горя, я набросилась на Гилбера.

— Ты знал! Ты должен был дать Риону знак, чтобы он подошел к алтарю!

Ты дал ему знак? Он увидел алтарь? Что случилось?!

Сжимая в ладонях рубашку Гилбера, я трясла его, и он, бледный и холодный, не возражал и не двигался.

— Что случилось? Ты опоздал? Ты знал, что Рион погиб, но позволил мне думать, что он жив?

Гилбер медленно разжал мои пальцы и склонился ближе.

— Ты дочь великого суверена, и тебе не пристало вести себя, как истеричной бабе. Держи себя в руках!

Я хотела накричать на него, но… разбилась на части. Мир опрокинулся, взорвался, потерял смысл, и я оторвалась от него и парила, как однажды над сердцем Треоста, только в этот раз во мне не было ни блаженства, ни радости. Только пустота, которая появляется, когда исчезает все остальное. Все, чем я жила.

 ***

Я очнулась в постели.

Голова гудела, мышцы сковало льдом. Время растянулось, навалилось на меня тяжестью событий и вспышками впечатлений. За последнюю неделю я с головой нырнула в чувство, имени которому не знаю, пробежала от неприязни к Риону до полной невозможности представить жизнь без него.

Разве такое возможно? Всего за несколько дней навсегда привязать себя к человеку.

Рион погиб. Его дар мглы связан магией настолько сильной, что человеческий разум и аура неспособны ее выдержать. Я видела, как погибала Аннет, во что превратила ее патрульная дуга. И теперь то же самое случилось с Рионом. Свет убивает, мгла тоже, стихии беспощадны.

Аннет пострадала из-за меня, а Рион — за меня, чтобы меня спасти. Тем, ради кого пожертвовали жизнью, приходится непросто, они несут груз совести и сомнений. Стоили ли мы такой жертвы?

Я давилась скорбью, кровила и дышала ею. Вдавив лицо в подушку, я выла, позволяя горю обхватить меня за горло. Охрипнув и ослабнув, я достала медальон. Нагретый телом металл прятался в ладони, и хотелось убрать его глубже, скрыть надежнее. Душа матери — это все, что у меня осталось.

Сбоку раздался шорох, и я вздрогнула от неожиданности.

У стены сидел Стигрих. Я не знала, как давно он пришел и стал ли свидетелем моего горя. Хотелось верить, что нет, не стал, я не хотела делиться с ним ничем личным.

Он выглядел изможденным. Гилбер наверняка предупредил его, что Рион погиб, но прощаться с преемником, которого он любил, как сына, нелегко.

Бросив взгляд на закрытую дверь, отец запустил руку под рубашку и достал свой медальон — из того же металла, но больше по размеру. Какое-то время он держал его в ладони, а потом открыл.

Мы смотрели на оранжевые искры, похожие на ржавчину.

— Твоя мать всегда была слишком мягкой, — наконец сказал Стигрих. Его голос звучал устало. — Ты на нее не похожа.

— Я похожа на вас… на тебя.

Он бросил на меня быстрый взгляд, как будто проверяя, права ли я.

— Ини была маленькой, она едва доставала мне до плеча, но упрямства в ней было столько, сколько я не видел ни в ком другом. Иногда она делала такие глупости, что мне хотелось… — Он согнул пальцы, как будто собирался кого-то душить.

 — В этом ты похожа на мать. — Он приподнял брови и покачал головой. — Королевские испытания?! Что сподвигло тебя сунуться в это пекло?

Я села на постели. Голова кружилась, чувства метались между отчаянием и горем, и я еле смогла сосредоточиться на отце и на его вопросе.

— Моя подруга попала под патрульную дугу, и лекарям нужна помощь мага с неиссякаемой силой. А еще меня сподвигло то, что никто не удосужился рассказать мне про дар мглы, поэтому я не подозревала об опасности.

— А о том, что после испытаний ты не сможешь иметь детей, ты подозревала?

— Я и так не могу их иметь. Но даже без испытаний меня все равно не ждало ничего хорошего. Глава гильдии и его дочь знали, что Август нашел схему ритуала, и нашли бы способ привезти меня в храм Амадены. А если не они, то это сделал бы ты. — Отец сощурился, но я пожала плечами. Чего уж притворяться. — Лъэрды бы рассказали тебе о ритуале, и ты бы вспомнил о спрятанной в пограничье дочери с сильным даром мглы.

Отец молчал, не пытался опровергнуть мои слова, да я ему и не поверю. Узнав, что я в Амадене, он приказал Риону меня убить и напомнил ему о клятве подчиняться суверену.

Спрятав медальон, отец поднялся.

— Ты рискнула жизнью ради подруги, — сказал он.

— Я отчасти виновата в том, что с ней случилось.

— Не нам решать, кто виноват, а кто нет. Мы не знаем весь расклад судьбы, и когда чувства правят разумом, мы не видим правды.

Он смотрел на меня исподлобья, и в его глазах клубилась мгла.

Он говорил не об Аннет, а о моей матери. Он признал, что после ее гибели он настолько ослеп от горя, что винил крохотного ребенка в том, что случилось. И до сих пор винит… или винил до сегодняшнего дня.

Он пытается извиниться?

— Гилбер сказал, что ты хотела умереть за Риона. — Отец хмурился, изучая меня, незнакомую, непонятную дочь. — Ты его любишь, — добавил, не дождавшись моего ответа.

Опустив взгляд, он посмотрел на медальон в моих руках.

— Мгла боролась за душу Ини, и я ее понимаю. У Ини была светлая душа, — хрипло сказал он.

В его глазах проступала глубина горя, какой я не знала раньше, но чувствую сейчас. У нас есть что-то общее, мы оба потеряли людей которые стали для нас самым главным. А когда ты теряешь главное, все остальное не имеет смысла.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Гилбер. Они с отцом обменялись взглядами.

— Через час я жду тебя у алтаря, — приказал мне отец, уходя.

А Гилбер подошел ближе и сел рядом со мной. Казалось, он ищет слова или жесты, способные облегчить мое горе — но разве есть такие?

— Мы братья, хотя и не по крови, — сказал он наконец.

Я ни о чем его не спрашивала. Рион погиб, а остальное не имеет значения. Но почему-то именно сейчас Гилбер счел важным высказаться, как будто вспоминал все вопросы, которые я задавала. Он рассказал о том, как Рион проверил мой дар на инициации дебютанток. Тогда лъэрды еще не знали, что Август раздобыл схему ритуала, но заметили его интерес ко мне и поэтому забрали меня в катакомбы. Вернее, Рион забрал, а Гилбер хотел отправить меня в пограничье до тех пор, пока не найдется ритуал.

Но узнав о переносном источнике, лъэрды поняли, что у Августа есть схема ритуала. И тогда из обузы я стала подарком судьбы. Я смогла бы дать им источник для запределья.

Будучи преемником Стигриха, Рион знал, что суверен спрятал дочь в пограничье, и узнал меня по внешности, по дару и по медальону в моих вещах. Он до последнего надеялся, что можно сделать источник, оставив меня в живых. Когда он понял, что это невозможно, он вернулся в запределье, чтобы поговорить со Стигрихом. Наверное, он надеялся, что в суверене живы отцовские чувства, и он поможет вытащить меня из Амадены и спрятать от Августа. Увы, преемник плохо знал своего суверена. Тот приказал ему убить меня и вернуться с источником. Что ж… Рион сдержал клятву, у Стигриха теперь есть источник.

Гилбер рассказал и про Дэйн. Лъэрды готовились делать источник, и им нужен был не ее дар, а ее воины, ждавшие около храма. Через портал источник не вынесешь, и им нужна была помощь, чтобы вырваться из лап Августа и сбежать из Амадены. Они помогли Дэйн дойти до пятого круга, а в конце Рион рассказал ей о том, что собирается сделать. Дэйн согласилась помочь Ветру вывезти источник. Она была уверена, что заберет его себе. Поэтому она и шла с Рионом, и не преследовала меня на последнем круге. Они выбрались из Амадены, а дальше… у Ветра свои связи и свои люди в пограничье. И лучше и не знать, что он способен сделать с человеческой памятью.

Слова Гилбера доходили до меня, но словно через туман. Подойдя к постели, он сел рядом и взял меня за руку.

— Мы должны поговорить о том, что будет дальше, — сказал он.

— Дальше? Я не могу об этом думать. Я не вижу дальше своего горя.

— Рион хотел умереть и отдать тебе силу, но не только. Он хотел для тебя свободы. Пограничье огромно, и Рион нашел для тебя безопасное место…

— Не вини себя, что ты не выполнил его просьбу. Ты привез меня в запределье, чтобы увидеть отца и попрощаться с Рионом, и я благодарна тебе за это.

Гилбер долго смотрел на меня, потом взял за руку. Прикосновение казалось неловким, но очень нужным. Наверное, потому что нас с Гилбером объединило горе.

— Рион сделал то, что должен был сделать. Воюют не всегда за землю, иногда воюют за людей, и умирают за них тоже. За тех, кто тебе дорог, — сказал он. — У каждого есть на это право. — Его голос был тяжелым и вязким, он окутал меня, опутал. Потянув меня за руку, Гилбер поднялся с постели.

— Нам пора. Отпусти свое горе, Тай! Скоро тебе станет легче.

 ***

Алтарь находился в каменном укрытии на вершине холма. Вход был спрятан между камнями, узкая лестница в сотню ступеней привела в пещеру, освещенную магическими светильниками. Внутри было на удивление чисто, Стигрих подготовился к тому, что лъэрды привезут источник. Я представила себя лежащей на камнях в углу, магия мраморным рисунком на моей коже… и ничего не почувствовала. Потому что гибель Риона ужаснула меня сильнее моей собственной гибели. Сейчас его положат на алтарь, свяжут его силу с камнями древним ритуалом. Нас девять человек, свидетелей этого действа — кроме меня, здесь Стигрих, Ветер, Гилбер и пятеро магов. Я стояла в стороне от остальных, но обо мне не забыли. На меня смотрели, ко мне подходили… все, кроме Ветра. Он не простит меня за то, что случилось с Рионом. Гилбер прав, они как братья.

Один из магов заговорил со мной, рассказал историю алтаря — сколько лет тот пустовал, как к нему привязали украденный источник, и тот иссяк… Я слушала его, но мой взгляд не покидал Риона. Он непохож на себя, его кожа как мрамор, его лицо потерялось в сиянии магии. Нити его мглы перевязаны, сплетены с нитями света, удерживая в себе силу тысяч магов. Риона привяжут к алтарю, и он будет вечно гореть силой, защищая свою землю. Маги смогут получать силу от источника. Это новое начало для земель Стигриха.

Если бы у меня был шанс начать все заново, я бы не сомневалась, не боялась довериться. Я бы бросилась в Риона с головой. Любила бы его изо всех сил. Не боялась, не сдерживалась, а любила.

— Все готово! — сказал один из магов, и тогда Гилбер подошел ко мне. Второй раз за этот день он взял меня за руку. Его ладонь была ледяной.

— Помнишь, ты сказала, что брак строится на доверии? Я прошу тебя мне довериться. Мы должны провести сложный ритуал, и понадобится твоя помощь.

— Но у меня нет никакого дара…

— Я прошу тебя следовать указаниям магов и не бояться. Я не могу объяснить тебе, что сейчас произойдет, но постепенно ты и сама все поймешь. Клянусь, ничего плохого с тобой не случится.

Опять он ведет меня вслепую, опять я не знаю всей правды.

— Ты доверишься мне? — спросил он.

Я смотрела на суровое лицо Гилбера, на взволнованный прищур его глаз и думала о том, что раз уж я обещала себе доверять инстинктам, то буду следовать этому решению до конца.

Я кивнула, и Гилбер выдохнул с облегчением, как будто сдерживал в себе чудовищное напряжение.

— Вот и молодец! — Наклонившись, он поцеловал меня в лоб. — Ты лучшая из жен!

 Я приподняла бровь, и Гилбер усмехнулся.

— Ты моя единственная жена, и поверь, ты навсегда останешься единственной!

Гилбер отпустил меня и направился к алтарю, где ждали маги. Он сделал всего два шага, когда Стигрих подался вперед и сграбастал его в объятия.

Гилбер хохотнул, хлопнул Стигриха по спине, и хотя тот явно не хотел отпускать, высвободился.

Я удивленно смотрела на мужчин. Что-то проступало во мне, догадки, брошенные вскользь слова Гилбера… но я не успела задуматься, как ко мне подошел один из магов, худой, бледный старик.

— Тай, если вы готовы, прошу вас подойти к алтарю! — Его голос был добрым и мягким.

Стараясь не смотреть на тело Риона, я шагнула к нагромождению камней в углу. На них виднелся тонкий рисунок рун, непохожих на то, что я видела в Амадене. Следуя указаниям мага, я стала на колени и коснулась рун. С его пальцев полился свет, кто-то читал заклинания, и я почувствовала, как мое тело стало легким и пустым. Меня пронизал свет, такой сильный, что я вскрикнула.

На мое плечо опустилась рука мага, его голос успокаивал и усыплял.

— С вами не случится ничего плохого. Когда вы прошли ритуал слияния и подчинились Гилберу, он наложил на вас печать. Сейчас мы ее снимем. Готовьтесь!

— Какую печать? Подождите… я знаю только одну печать — гильдия запечатывает дар некоторых магов в качестве наказания…

Но было слишком поздно для вопросов. Свет уже заполнил меня, расцвел во мне тысячей звезд, и невозможно было не подчиниться силе, которая захватила меня целиком.

Меня подняли на руки и положили на ворох одеял в углу. Рядом сел молодой маг, в его глазах я видела восторг, удивление и… зависть?

— Не боритесь со светом, позвольте ему укрепиться. Скоро все будет в порядке! — Он старался говорить голосом умудренного старца, но взгляд выдавал восхищенного парнишку.

И тогда первая капля правды достигла моего сознания.

Гилбер лгал мне от начала и до конца. Он сделал то, что просил Рион — я получила бесконечную силу. Я настаивала, чтобы он сбросил меня в сердце Треоста, и тогда он провел ритуал, чтобы я ему подчинилась, и заставил меня принять бесконечную силу. Если бы я приняла ее добровольно, он нашел бы другой способ расторгнуть мой договор с Августом. Дело не в договоре, а в принятии силы.

Подчинившись Гилберу, я потеряла сознание, но я помню, как свет наполнил меня, и я парила над источником. А потом Гилбер запечатал меня, чтобы скрыть правду от меня и от остальных. До поры до времени.

Глупо было надеяться, что Гилбер послушается меня, дебютантки. Он ненавидел сделанный Рионом выбор, но уважил его волю. Он так и сказал мне тогда: — «Уважь волю Риона!» — а когда я отказалась, он меня заставил. И он позволил Риону умереть.

Вернее, почти позволил… То, что происходит сейчас, непохоже на связь Риона с алтарем.

 Безмолвная, обездвиженная, переполненная светом, я следила, как маги сдвинули камни и положили Риона у алтаря. Гилбер стоял рядом на коленях. Я щурилась, пытаясь рассмотреть, что они делают, прислушивалась к заклинаниям, но свет отвлекал. Он был везде, он пульсировал во мне и вокруг. Страх царапал меня ледяными когтями…

И в этот момент я почувствовала прикосновение. Стигрих стал рядом со мной на колени и взял меня за руку. Робко, неуверенно, потому что знал, что у него нет на это права.

Я бы воспротивилась, но не могла пошевелиться.

Пока не увидела, как Риона и Гилбера соединяют яркие нити, потоки света. Они рядом на алтаре. Два лъэрда. Два друга. Два брата.

Один из них умрет, чтобы спасти другого.

«Воюют не всегда за землю, иногда воюют за людей, и умирают за них тоже. За тех, кто тебе дорог. У каждого есть на это право», — сказал Гилбер.

Он говорил не только о Рионе, а и о себе.

Он сказал, что украсть можно любую силу.

Он сказал, что у него, пространственного мага, огромный магический потенциал.

Он забирает силу Риона и помогает оживить древний алтарь. Сам Гилбер не может стать источником, но он способен забрать силу и передать ее. Мне незнаком этот ритуал. Четверо магов трудятся, формируя потоки и направляя их к цели. Их лица блестят от пота, зубы сжаты в неимоверном усилии. Они пробуждают древние камни, наполняют их силой. Эта сила проходит через Гилбера. Это больно. Страшно. Неописуемо.

Камни вокруг них начинают плавиться, темнеть, воздух трещит от энергии. Гилбер держится из последних сил. Его глаза закрыты, дыхание еле теплится. Он вытягивает из Риона все до последней капли, всю убийственную силу, чтобы наполнить новый источник.

А потом он поворачивается и смотрит на меня. Он не в силах говорить, но я знаю, чего он требует. Чтобы я спасла Риона. Он сделал свое дело, теперь моя очередь.

С громким треском алтарь раскололся надвое, и молодой маг подхватил меня на руки и направился к лестнице. Стигрих шел вместе с нами.

В центре алтаря бурлила лава, он оживал, просыпался, разбуженный светлой силой. Под нашими ногами сотрясалась земля.

Маги подхватили тело Риона и направились вслед за нами.

Остался только Гилбер.

Он стоял на коленях, смертельная мука на лице, его кожа, его тело плавились, сгорали, но он не отнимал рук от алтаря. Он останется до конца, пока не передаст всю силу до последней капли.

А ее еще много, очень много.

Гилбер сгорит заживо в пробужденном источнике.

Он скрыл от меня правду, потому что собирался умереть. За Риона. Он не хотел моего вмешательства, моих вопросов. А особенно он не хотел моих эмоций.

Кому решать чужую судьбу? Кто умирает, кто остается жив. Все мы были готовы умереть друг за друга. Настоящую преданность выражают не в словах, а в поступках.

Гилбер принял это решение давно, около сердца Треоста. Он выполнил волю друга и заставил меня принять силу, но потом привез меня в запределье. Потому что знал способ спасти Риона — умереть за него.

Они не нарушили клятвы, данные Стигриху. Они привезли домой и силу, и источник.

Гилбер сказал, что я останусь его единственной женой. Теперь я слышу эти слова по-другому.

Я навсегда запомню его стоящим на коленях, руки по локоть в плавящемся камне алтаря. Не человек уже, но существо, хватающееся за последние секунды жизни, чтобы отдать каждую каплю света источнику, который спасет его землю.

«Я тебя не подведу», — мысленно сказала я Гилберу. Закрыв глаза, я изучала растущую во мне силу, привыкала к ней.

Мы вышли наружу. Под ногами все еще сотрясалась земля, сто ступеней под нами в муках умирал Гилбер. Маг положил меня на траву, остальные собрались вокруг, только Стигрих стоял рядом с Рионом.

Старший из магов хотел объяснить мне, что произошло, но я и так все поняла. Они сняли печать, чтобы во мне проснулась бесконечная сила. Они хотели убедиться, что я смогу спасти Риона, что жертва Гилбера оправдана.

А теперь я должна взять эту силу под контроль, научиться управлять ею, чтобы спасти Риона. Он погиб так же, как Аннет, его разум и аура сожжены светом настолько сильным, что даже маги не могут с ним справиться.

Стигрих знал о планах Гилбера. Он позволил ему спасти его преемника.

Он позволил ему умереть.

Опираясь на руку мага, я поднялась на ноги. Тело будто не принадлежало мне, внутри поселилась неуправляемая стихия.

 Пока что неуправляемая, но я должна взять ее под контроль, чтобы вернуть Риона к жизни. Маги несли Риона, отец шел следом. Риона отнесли в лазарет, и я потребовала, чтобы рядом поставили лежанку для меня. Хотя спать я не собираюсь. Пока я не помогу Риону, мне не будет отдыха. Маги советовали отдохнуть после ритуала, но я настояла на том, чтобы начать занятия прямо сейчас. Я училась вместе с Аннет и Эмиром, но своей силы у меня не было, и контролировать потоки я не умею.

Наклонившись к Риону, я коснулась губами его руки, холодной и бледной. Мои слезы скользили по его коже. Казалось неправильным касаться его так, беззащитного, спящего.

Но я это изменю, исправлю. У нас есть шанс.

***

Для занятий мне отвели соседнюю комнату в лазарете. Контролировать силу оказалось очень трудно. Если бы после победы я попала к Августу, то не смогла бы защититься, и он бы забрал меня в бессрочное рабство. Хотя… я и сейчас в рабстве. Внезапно я снова обрела ценность для отца.

Он появился ближе к вечеру и какое-то время наблюдал за тем, как я занимаюсь с магами. После ритуала отец казался подавленным, тихим, и я забыла о его присутствии. Но он не забыл обо мне. Через какое-то время он попросил оставить нас наедине.

Он смотрел на меня и молчал. Возможно, он искал в моем лице материнские черты, но не находил, и от этого ему трудно было меня понять. Трудно меня любить.

— Почему ты согласился на жертву Гилбера? — спросила я. — Ты потерял мага с очень редким даром.

— Иногда приходится делать сложный выбор.

— Ты выбрал Риона, потому что он твой преемник. Неужели не нашлось других сильных магов, чтобы пробудить источник?

Отец качнул головой.

— Нет. Такой потенциал, как у Гилбера — это редкость. К сожалению, его не спасти.

— Да, я знаю, я уже спрашивала об этом магов. Зачем ты меня искал?

Я переплела пальцы и сжала их вместе. Сейчас отец заговорит о моем долге перед запредельем и о том, какие у него планы на мой дар.

— Я зашел сказать, что народ не знает о твоей силе. Лекари и маги не проболтаются. Я прошу тебя спасти Риона, но после этого, если захочешь, ты можешь уехать. — Говоря это, он смотрел в сторону.

Казалось, я ослышалась. Отец, желавший моей смерти, отпускает меня на свободу?!

Этому может быть только одно объяснение.

— Гилбер принудил тебя к этому?

Лицо отца скривилось в усмешке. Да, я не питаю иллюзий в отношении него. В Треостоле достаточно порталов, и если их не станут разрушать, то Гилбера не скоро хватятся. А вот без Риона, преемника суверена и его правой руки, не обойтись. Стигрих сделал выбор и позволил Гилберу умереть, но тот настоял, чтобы отец подарил мне свободу.

Отец не ответил. Постояв еще немного, он ушел.

А я осталась одна, победительница королевских испытаний, усталая, разбитая горем — дважды — и не знающая своего будущего. Но теперь у меня появилось то, чего не было вчера — право выбрать свой путь. Рион позволил мне выиграть силу и попросил друга подарить мне свободу. Гилбер так и сделал.

 Я посмотрела на свои руки, призвала силу — и она ринулась наружу мощным потоком, я еле успела ее рассеять. Мне еще учиться и учиться. Опытные маги справились бы намного быстрее, но мне все дается с трудом. А ведь мне предстоит не просто давать силу лекарям, а самой исцелять Риона. У лечебных магов слабый потенциал, а чтобы вернуть к жизни искалеченные светом разум и ауру Риона, нужны сильные воздействия. Кое-что маги сделают сами, но остальное в моих руках.

Сосредоточившись, я училась контролировать силу, старалась изо всех сил, отсчитывала минуты, часы до того момента, когда верну Риона к жизни. А потом мы с ним решим, что делать дальше, и почему-то я боюсь этого решения сильнее, чем прыжка в сердце Треоста. Умирать за любимого человека оказалось не так уж и сложно, а вот прожить с ним целую жизнь так, чтобы вы оба были счастливы — это непросто. На то, чтобы влюбиться, уходят секунды, а вот любить человека всю жизнь — совсем другое дело. Захочет ли этого Рион? Есть ли в Треостоле место, где мы оба будем счастливы? Я живу в пограничье, а он преемник отца, который собирался меня убить, и который живет на жестокой и опасной земле.

Справлюсь ли я, если вернусь к Виймонту?

Смогу ли я жить в запределье?

Поднявшись, я направилась на поиски магов.

Дни слились в бесконечность. Маги радовались моим успехам, но я злилась, потому что хотела учиться быстрее, хотела быть лучше, совершеннее в каждом движении. Каждую ночь, устраиваясь на лежанке рядом с Рионом, я держала его холодную руку в своей и клялась, что сделаю все возможное для его спасения.

А потом наступил день, когда маги не явились на занятия. Диара сообщила, что все они на земле Ветра, где ночью произошел сильный прорыв мглы. Как и обещал Стигрих, народу не рассказали о моей силе. Столкновения со мглой случались почти каждый день, но меня не звали на помощь. Маги справлялись как и раньше, только теперь им помогала сила источника.

Но сегодня прорыв был особенно мощный, и маги добрались туда слишком поздно. Деревня разрушена.

Диара смотрела на меня исподлобья. Возможно, она осуждала меня за то, что я не прониклась любовью к земле моих родителей. Но она не говорила об этом, только бросала долгие вопрошающие взгляды. Так или нет, но в тот день я приняла решение, изменившее мою судьбу.

— Я хочу поехать на земли Ветра.

Диара не стала меня отговаривать и пугать. То ли была уверена в моей силе, то ли знала, что, скрывая правду, не поможет мне с выбором. Приставленный к лазарету стражник привел лошадей, и вскоре мы достигли первого портала.

 Я знала разную мглу — теплую и игривую в Рионе, холодную и настырную в катакомбах. Но такой, как в запределье, я еще не видела. Бешеной волной она наступала на земли Ветра и вздымалась вверх, чтобы разбиться о землю, хороня под собой все живое. Сворачиваясь в жгуты, она хлестала землю, разрушая все вокруг. Принимала причудливые формы чудовищ и бросалась вперед, норовя добраться до людей.

Маги держали осаду уже несколько часов. Направляя потоки света, они заставляли мглу отступать, но она тут же возвращалась обратно, злее, настырнее. Она не хотела отдавать завоеванную территорию и пыталась добраться до людей. Жители деревни прятались за спинами магов, под их ногами кучи вещей, которые они успели вынести из домов.

Заметив меня, старший маг нахмурился и показал взглядом на людей. Да, я понимаю — если я покажу свою силу сейчас, слухи уже будет не остановить. Но я смотрела на них, испуганных, с дрожащими губами и следами слез на щеках, и уже тогда знала, что не смогу себя остановить. Стоящая невдалеке молодая женщина прижала к груди двухлетнего парнишку, другой рукой потирая беременный живот.

И тогда я подняла руки и открыла поток света.

Мгла всколыхнулась и замерла, нависнув над землей гигантской волной. Удивленная силе противника, она изучала меня, следила за мной издалека. Узнает ли она меня, если мое зеркало пропало?

Повинуясь инстинктам, я шагнула вперед и протянула руку. Свет плыл за мной облаком, за спиной раздавались восхищенные вздохи и предупреждающий шепот магов. Мгла плавно опустилась на землю, как покрывало из шелка, и лежала у моих ног, будто ждала следующего шага.

Бешеный стук сердца отзывался в ушах, от волнения вспотели ладони, но я стояла перед мглой с протянутой рукой. Я больше не отталкивала ее потоками света, не показывала мой дар, а просто открылась для нее и ждала.

— Я вернулась, — сказала я тихо. — Во мне нити твоего дара и бесконечный свет. Вы слились во мне на краю сердца Треоста, и это было прекрасно.

Опустив руку, я направила поток света на землю, и он, как и мгла, растянулся покрывалом. Они лежали рядом на разрушенной земле Ветра. Не касались друг друга, боролись с притяжением и с противостоянием между ними.

А потом мгла взметнулась волной и подалась назад, оставляя за собой разруху. Это не последняя наша встреча, она вернется. Не знаю, на что способен бесконечный свет, и сможет ли он договориться со мглой.

Но я должна это выяснить.

Я почувствовала прикосновение, цепкая детская ручонка схватилась за мое колено. Я обернулась. Вся деревня стояла рядом со мной. Они пытались коснуться меня, встать ближе.

И тогда я поняла, что мое будущее — это не могущество, не власть, не почести и не должность в свите короля или в магической гильдии. А вот этот момент, именно здесь, именно с этими людьми. Треост дал мне силу, потому что знал, что я сделаю правильный выбор.

Если я вернусь в пограничье, то смогу помочь очень многим, но я нужнее в запределье. Я ничего не знаю об этой земле, но теперь, когда я вернулась, я чувствую, что вернулась домой. В место, где жила моя мать. Тех, кого убила мгла, не хоронят, и здесь нет могилы, где я могу оплакать ее, но… она всегда со мной.

 Повернувшись к мальчику, я вложила в его руки небольшой шар теплого света. Восторженно вскрикивая, он побежал к родителям. Ко мне устремились другие дети, их было очень мало для такой большой деревни. Собрав силу в кончиках пальцев, я выпустила ее в воздух звездным шлейфом, и звездочки полетели над головами людей, приземляясь в их протянутых ладонях.

Я опять-таки устроила представление.

Ветер вышел вперед, отдавая распоряжения о том, где поселить тех, чьи дома разрушены. Изможденный, худой, с синяками под глазами, он не походил на красавчика с бала дебютанток.

Наклонившись ко мне, он пробормотал сквозь зубы.

— После того, что ты только что сделала, ты не имеешь права уехать. Только попробуй, и я тебя…

— Ты меня что? Убьешь? Занимай очередь, желающих очень много! — Я усмехнулась.

Его глаза сверкнули. Он не простил меня за Риона, и за Гилбера тоже. Не знаю, сможем ли мы понять друг друга, но если и сможем, на это потребуется время.

Как и на то, чтобы усилить защиту земель Стигриха и подарить людям надежду на то, что однажды жизнь станет безопасной, счастливой даже.

В лазарет я возвращалась, ступая по воздуху. Вот, что с тобой делает надежда.

***

Лечение Риона заняло три недели, и мы работали, едва ли прерываясь на еду и сон. В лазарете негде было ступить из-за учебников, рукописей и схем. Мы знали, что излечение возможно, что ауру можно восстановить, а умершие клетки вернуть к жизни. Об этом написано во множестве научных трудов, это частично доказано экспериментами. А главное — описаны случаи излечения, проведенного магом с бесконечной силой. Но это было давно, и он погиб на войне, а об остальных победителях ничего не известно. Да и было их всего шестеро за сто лет.

Когда мы закончили, маги погрузили Риона в сон, чтобы он полностью восстановился.

 Когда он открыл глаза, все мы ждали в его комнате.

В глазах Риона не было мглы. Чистый, серый взгляд отражал смятение и сотни вопросов. Он посмотрел на всех нас по очереди, потом его взгляд остановился на мне. Он попытался приподняться, но не смог. Сжав зубы, пошевелил пальцами, и покрывало сдвинулось, обнажая его руку и плечи. Сухая кожа землистого цвета, похудевшее и ослабшее тело. В последние недели я волновалась только о спасении Риона и почти не замечала, как он изменился. Он смотрел вокруг, на свое тело, и в его глазах отражался шок.

Стигрих подошел к нему, сел рядом и положил ладонь на его плечо.

— Не спеши! Все вернется, но не сразу.

Рион нахмурился, в его глазах блеснула паника. Он сжал руку в кулак, попытался подвигать ногами. На его лбу выступили капли пота.

Я промокнула пот мягкой тканью. Рион следил за моими движениями, как будто хотел стряхнуть с себя мои руки. Он не выглядел счастливым, наоборот, в его глазах зачиналась буря. Самый сильный из лъэрдов ненавидит свою беспомощность. Он не рад видеть меня рядом, не хочет думать о том, каким я видела его и как. Мыла ли его? Переодевала? Все это делали слуги, но сейчас не время объясняться. Все это не имеет значения, потому что я не вижу его слабости. Он все равно самый сильный, даже слишком, и всегда будет…

— Тай, тебе лучше выйти! — Отец прервал мои размышления.

Сама того не замечая, я гладила лицо Риона, его плечи, а он лежал, закрыв глаза, на его лице маска страдания.

— Я не хочу уходить… я должна быть рядом… я могу помочь…

— Ты уже помогла, а теперь оставь нас! — приказал отец.

— Рион, прошу тебя…

Он так и не открыл глаза.

Ветер взял меня за руку и вывел из комнаты.

— Ты подарила ему жизнь, и я всегда буду благодарен тебе за это. Но я не позволю тебе отнять его гордость, — сказал он, оставляя меня в коридоре и захлопывая дверь.

Мужчины!

Моя душа горела от несправедливости. Приложив ладонь к закрытой двери, я сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться. Ветер прав, и Стигрих тоже. Рион слишком горд, чтобы опереться на меня сейчас, ведь мы почти не знаем друг друга. Несколько дней страсти накалили чувства, но не породили доверия и близости душ. А то, что я надумала за последние дни… в том-то и дело, что я это надумала. Представляла, как буду ухаживать за Рионом, как он будет опираться на меня, черпать из меня силы. Я позволила фантазиям поселиться во мне, но Рион слишком горд, и я должна была это предвидеть.

— Пойдем, детка! Негоже тебе видеть Риона таким. — Диара обняла меня, стараясь оторвать от двери. — Сейчас примешь ванну, я покормлю тебя, причешу… а то на тебе лица нет!

Я еле оторвала руку от двери. Ноги отказывались выходить из лазарета, но я последовала за Диарой.

Только когда я легла в горячую ванну, меня немного отпустило. Рион жив, я не подвела его и Гилбера. Ему предстоит вернуть свои силы, но он жив, и это главное.

Я наконец выдохнула напряжение последних недель, растаяла в пенной воде и в хмельной радости. Поужинать я не успела, заснула как только вылезла из ванны и проспала больше суток.

Когда я проснулась, Диара сидела рядом, вязание в руках.

— Ну наконец-то, выспалась! — Отложив вязание, она принесла мне завтрак и одежду. — Тебя ждут в лазарете. Ничего плохого не случилось, но суверен хочет с тобой поговорить.

Суверен, а не Рион.

Кусок хлеба застрял в горле. Наспех одевшись, я поспешила в лазарет. В комнате Риона почти все были в сборе, как будто и не выходили вовсе за прошедшие часы. Рион выглядел намного лучше, с почти здоровым цветом лица, и двигался он свободнее. Когда я вошла, его взгляд остановился на мне. Стигрих сидел у его постели.

— Позовите Ветра! — велел он страже и, поднявшись, предложил мне сесть.

— Спасибо, я постою.

От волнения дрожали колени, но я не обнажу мою слабость, я встречу их вердикт лицом к лицу.

— Ты показала свою силу на землях Ветра. — Отец выглядел недовольным, как будто спасение деревни являлось грехом. — Народ узнал о твоей силе, и начались разговоры, но мы их пресекли. Мы сказали им, что ты приехала с других земель и дала клятву суверену, что вернешься обратно. Люди расстроены, но они уважают клятвы. Поэтому ты свободна.

За моей спиной открылась дверь и раздались шаги, но я не повернулась.

Отец дарит мне свободу. За прошедшие дни у меня не было свободной минуты, чтобы выйти наружу, поездить по землям отца и познакомиться с людьми. Маги справлялись со мглой без меня, но… наверное, я не верила, что отец меня отпустит.

— Мы должны убедиться, что в пограничье ты будешь в безопасности, — продолжил он.

И тогда я не выдержала.

 — Обычно, когда кто-то планирует меня убить, они делают это по вашему приказу.

Отец вздернул подбородок, но не ответил на мой выпад.

— Даже опытным магам требуется время, чтобы привыкнуть к бесконечной силе. Выйдя из храма, не все прошлые победители испытаний могли себя защитить. О тех, попал к Августу, больше не слышали, другие погибли на войне. Поэтому надо быть осторожной. В пограничье есть земли, расположенные далеко от больших поселений. Будет лучше, если ты поселишься там, пока полностью не привыкнешь к своей силе и не пройдешь обучение. Начнешь с защитной магии, потом боевой, а уж потом ты сможешь жить где захочешь.

Я следила за лицом отца, усталым, отрешенным. Не то, чтобы я ожидала увидеть пробуждение отцовской любви, но в нем больше не было холодной жестокости, как при первой встрече. Случившееся с Рионом изменило его. А может, и не только это. Возможно, что-то пошатнулось в нем, пробудилось, когда он увидел дочь, которую собирался убить. Или когда он узнал, что я хотела умереть за Риона. А он — за меня.

Отец неправильно истолковал мой взгляд, он принял задумчивость за упрямство.

— Не рискуй понапрасну! Тебе предоставят дом в надежном месте, и ты наймешь мага для обучения. Как только ты сможешь себя защитить, сможешь решать сама.

— Что решать?

— Свою жизнь. А пока надо быть осторожной. Августу сейчас не до тебя, мгла вырвалась из катакомб и нападает на Амадену, а вот Виймонт может тобой воспользоваться…

— Не воспользуется! — раздался голос, от которого по моей коже побежали мурашки. — Виймонту есть чем заняться. Дэйн не привезла силу в пограничье, но информация об испытаниях и о Треосте на вес золота, поэтому Совет гильдии к ней прислушался. Она знает много секретов Виймонта, поэтому у него теперь очень большие проблемы. И Август ему не поможет, во-первых, потому что занят, а во-вторых, после предательства Дэйн Виймонт тоже в немилости. Отцы и дочери… до чего же интересная тема!

Обернувшись, я смотрела на вызывающую усмешку Глима. Скрестив руки на груди, он стоял рядом с Ветром и не сводил глаз со Стигриха. Ну да, отцы и дочери, больная тема.

— Кроме того, у Тай есть те, кто за нее заступится.

Интересно, кого он имеет в виду? Не себя ли? В груди неприятно кольнуло, отголосок боли, которую я почувствовала, когда узнала о предательстве Глима. Но с тех пор случилось очень многое.

Стигрих пренебрежительно щелкнул пальцами.

— Тай свободна. До границы ее проводят мои люди…

— Нет. Мы справимся сами. — И только тогда Глим посмотрел на меня. Я прожила семь месяцев с чувством вины, я знаю его вкус. Глим был его воплощением. — Клянусь, я не знал о планах Виймонта. Сначала он сказал, что хочет тебе помочь, но ты слишком гордая, чтобы принять помощь. Я поверил ему, потому что знал, что он тебе как отец. — Глим бросил тяжелый взгляд на Стигриха и снова повернулся ко мне. — Но просьбы Виймонта казались странными, и я стал копать глубже… и тогда он пригрозил забрать моих детей и связал меня клятвой. Казалось странным, что он хочет, отправить тебя на испытания, в которых ты, скорее всего, не победишь, и я стал копать глубже. К тому времени ты уже была в Амадене. Когда я узнал правду, я приехал в столицу, но испытания уже начались. — Глим подошел ко мне, его лицо было встревоженным и бледным. — Я не прошу меня простить, но я прошу позволить мне тебя защищать. До конца моей жизни. — Повернув руку, он показал мне метку магической клятвы.

— Глим дал клятву действовать в ваших интересах и защищать вас своей жизнью, — сказал старший маг.

Я никогда не видела Глима таким взволнованным. Подойдя ближе, я коснулась магической метки. Когда-то и у меня была такая же.

— Твои дети в безопасности?

— Да. Они в том доме, о котором говорил твой… суверен. Когда мы пересечем границу, я отправлю моих людей, чтобы они привезли Аннет. Лекари готовы к лечению.

 — Откуда ты узнал о моей силе и о том, что я в запределье?

Он показал взглядом на Ветра. За последние дни тот немного смягчился, видя сколько усилий я трачу на его друга.

— Глим и его люди ждали около храма, они хотели тебе помочь, — сказал Ветер. — Когда мы с Дэйн вынесли Риона и началась битва с Августом, Глим помог. А когда мы выбрались из Амадены, он помог мне справиться с людьми Дэйн. Мы с Глимом знакомы со времен войны… — Ветер посмотрел на Глима, — ему можно доверять.

Мужчины. Они все решили за меня, позаботились так, как считают нужным. Нашли мне стража, связали его клятвой, выбрали место для жизни, наняли учителя. Несколько недель назад я была одна против всего мира, а теперь мою жизнь наводнили заботой, чужими приказами и решениями.

Но я не жалуюсь. Меня не тревожат их приказы, потому что мои мысли заняты другим. Рионом. Он хочет, чтобы я уехала. Достаточно ли во мне сил, чтобы разобраться в причинах? Возможно, его гордость не позволяет быть слабым рядом со мной. А может… Неделя полная страсти — это не жизнь полная любви. Умереть за человека — не то же самое, что прожить с ним жизнь.

Я подошла к Риону. Хотела коснуться его руки, но передумала. Сегодня он похож на себя прошлого, только в темных волосах видна седина.

— Ты хочешь, чтобы я уехала?

— Да. — Его ответ хриплый, но уверенный.

— И чтобы я жила в пограничье?

— Да. Там ты будешь в безопасности, и у тебя будет жизнь… нормальная и счастливая.

Наши взгляды сплетаются сильнее стихий, его рука тянется ко мне, но он сжимает ее в кулак.

— Что ж… — С моих пальцев сорвалась крохотная синяя звездочка. Она опустилась на покрывало на место, под которым билось сердце Риона.

Я не знаю, что будет дальше со всеми нами. Не знаю, растает ли когда- нибудь боль внутри, но я уверена в одном: главное — что Рион жив. И пусть он будет счастлив.

Решительным шагом я подошла к отцу. Все взгляды сошлись на мне, но они меня не смущали, и дело не в бесконечной силе, а в уверенности внутри. Я наконец-то знаю, кто я такая. Вся правда на моей ладони, и выбор за мной.

Достав из кармана корону, я протянула ее отцу. Он взял ее, в его взгляде только мгла, никаких эмоций. Никаких объяснений не требовалось. Я отказалась от отца и от всего, что он может мне предложить.

Повернувшись к остальным, я сказала.

— Я — Тай Абриель, дочь мглы и запределья. Я поеду в пограничье, чтобы позаботиться о моей подруге, но после этого я вернусь. Я вдова великого воина Гилбера, и мне принадлежат его земли. Это самые красивые земли запределья, они простираются до самых гор. Я буду сражаться за право стать лъэрдом этих земель.

И я никогда не дам клятву верности отцу, но это мы обсудим позже и наедине.

 Присутствующие задержали дыхание, все до одного. Я бы многое отдала, чтобы узнать их мысли. Может ли женщина стать лъэрдом? Позволят ли мне, вчерашней дебютантке, управлять землями великого воина?

Никто не пошевелился, пока отец не дал ответ.

— Я услышал тебя, Тай Абриель. Ты вернешься на наши земли и будешь жить здесь по праву крови и брачной связи. Многие воины и маги будут бороться за титул лъэрда этих земель. Ты вольна сразиться с ними на равных. Если ты пройдешь испытания и победишь, то станешь лъэрдом земель Гилбера.

Испытания?! Еще одни? И снова винить некого, я сама напросилась.

— Ты сошла с ума! — не выдержал Глим. — Это же… запределье! Здесь примитивная жизнь, постоянные нападения мглы, везде смерть… — Он так испугался за меня, что забыл, где находится, и что люди вокруг родились и живут в запределье. — Прошу тебя, не решай сгоряча! Ты увидишь свой новый дом в пограничье, там красиво и безопасно. После обучения ты станешь сильнейшим магом и сможешь разъезжать по Треостоле и делать, что хочешь. Ты сможешь начать жизнь сначала!

— До встречи! — сказала я отцу и, не глядя на Риона, направилась к выходу.

— Пойдем! — позвала Глима. — Нам пора в путь. Все бросать и начинать сначала

— это дешевый трюк. Намного сложнее исправить то, что есть.

— Упрямая кобылка! — Глим ругнулся, но последовал за мной. Магическая клятва явно не наложила запрет на оскорбления.

Я вышла из лазарета, вдохнула прохладный воздух запределья.

— Я вернусь! — сказала уверенно.

Показалось, что медальон на моей груди нагрелся, но это наверняка плод моего воображения.