Глава 9

Без белого огня и пара храм выглядел обыденно. Небо над руинами хмурилось низкими тучами, между ними сияли крылья Треоста. Я ждала начала четвертого круга, напряженная, как сжатая пружина. От волнения занемели кончики пальцев, но я не позволяла себе смотреть на тех, кто ждет шанса меня убить. Все они рядом — лъэрды, Дэйн, люди Августа. Увы, Камил не выбыл, и он смотрит на Риона с осязаемой ненавистью. А Рион… на него я не смотрю. Ветер наверняка сказал ему, что я знаю о ритуале. Притворство закончилось, и никакой магии стихий не хватит, чтобы свести нас вместе.

От сияющей белизны крыльев Треоста слезились глаза. Хранитель все видит, все знает, и он доведет нашу игру до конца. Каждому человеку необходимо во что-то верить, и я верю в выбор Треоста, в его благие намерения. Светлая сила дарит жизнь, поэтому немыслимо, что ради нее кто-то пойдет на убийство. Что бы ни случилось, я останусь верна себе. Я дойду до конца и найду способ выбраться из храма и не попасть в руки Августа. А уж победа… это решение Треоста.

Стены храма расступились, и нам открылись сады обители. Я смотрела по сторонам в поисках знака, который выдаст суть испытаний, когда раздался вскрик. Второй, третий… Люди Августа ринулись вперед, спотыкаясь и скользя на влажных камнях. Они смотрели вдаль, как будто видели нечто особенное. За деревьями виднелись багровые блики, они сливались, исчезали, появлялись снова. Теперь уже все мы двигались вперед, щурясь и вглядываясь вдаль. Я не отставала, но не сразу поняла, на что смотрю.

За деревьями виднелось бьющееся сердце Треоста.

Было ли оно сердцем самого хранителя, или в обиходе его имя путали с названием источника, никто не знал. Но это сердце было живым. Исходящая из него сила была багряной, яркой, насыщенной. Сердце пульсировало, посылая искрящиеся волны силы во все стороны.

От волнения сбилось дыхание. Еще слишком рано, сердце должно открыться только на пятом круге. Я должна что-то придумать, выкрутиться, спастись…

Я потянулась к зеркалу, но внутри была непривычная пустота. Рядом хмурились лъэрды, Дэйн нервно взмахивала руками. Остальные тоже выглядели озадаченными.

Треост отнял нашу магию. Всю, даже мглу. Полный блок.

Воздух искрился злой энергией, подавляемым страхом, физической силой.

Мы с Дэйн одновременно пришли к одному выводу: нам не выстоять против брутальной мужской силы. Не сговариваясь, мы бросились вперед, отдаляясь от мужчин. Запыхавшаяся Дэйн что-то говорила, обещала защитить, помочь выиграть…

За спиной раздался топот, первые звуки борьбы, крики. По пути подхватывая камни, палки, комки земли, участники нападали друг на друга, пытаясь сбить с ног.

Как долго еще бежать? Багряный пар стелился над землей, закручивался между деревьями, не позволяя оценить расстояние до сердца.

Да и хочу ли я добежать до сердца, или лучше спрятаться от остальных и попытать удачи с Августом и Балионом?

Что-то коснулось моей руки, потом щеки, заставляя посмотреть вверх. С небес Треоста дождем летели светлячки. Их становилось все больше, они окружали нас, шлейфом закручивались в тоннели, показывая путь. Не успев остановиться, я попала в один из таких тоннелей, и бегущая рядом Дэйн пропала.

Казалось, я ощущаю присутствие Риона, но это невозможно, ведь наша магия пропала. И тем не менее… его взгляд как теплая ладонь между лопатками, как ласкающее прикосновение.

Я обернулась.

Рион поравнялся со мной и пошел рядом. Вокруг не было видно ничего, кроме светлячков. В этот раз им нечего бояться, в Рионе нет мглы, даже его глаза другого цвета — светло-серые, ясные. Он не касается меня, не тащит вперед и ничего не говорит. Но его взгляд…

С таким взглядом сходят с ума. Даже на пике наслаждения в его глазах не было такой бури. Казалось, он не видит ни светлячков, ни сердце Треоста, потому что на моем лице написана правда, которую он искал всю жизнь, и только что прочитал.

Осознание прошло по телу горячей волной, настолько сильной, что на глазах выступили слезы.

Сейчас между нами нет магии, нет притяжения стихий. А значит, не должно быть и страсти, безжалостной, как пламя Треоста.

Должно остаться только неловкое равнодушие с налетом враждебности.

Но я ощущаю ее, тягу, безумную, переворачивающую душу, ломающую суставы. И Рион тоже ее ощущает. Она выше магии, сильнее воли Треоста. Она меняет Риона, делает его взгляд темнее, глубже, у нее свои искры, и дрожь от нее сильнее и ярче.

Рион твердил, что между нами только игра стихий, и я ему вторила и сама надеялась на это, особенно потому, что и вправду ощущала его мглу. Мы играли в страсть, которую считали безопасной. Почему бы и нет? Удовольствия тела прекрасны и ярки, как падающая звезда, и так же недолговечны. Но вот мы идем рядом, в нас нет ни капли магии, только невообразимая, слепящая тяга друг к другу.

Несмотря ни на что.

Триумф, который я ощущаю, ни с чем не сравнить. Потому что я не одинока в своих неразумных чувствах, в своем смятении. Потому что и Рион тоже испытывает нечто настоящее, никак не связанное с магией. Притворяться ему незачем, я уже знаю правду. Ему незачем смотреть на меня так потерянно, незачем касаться моих пальцев, вздрагивая и с силой сжимая зубы. Он может дотащить меня до конца, столкнуть в сердце Треоста или положить на алтарь. Я буду сопротивляться, но Рион победит.

Поэтому притворство не нужно.

Но в глазах Риона горят чувства, равных которым я не знала. А в его голосе ярость, смятение и потеря.

— Великая сила Треоста… — шепчет он.

Лъэрд мглы взывает к светлым силам.

Никто не обещал, что человек, которого выберет твое сердце, поступит с тобой честно. Нет гарантий, что он будет хорошим, справедливым, любящим. Что у вас все сложится. Но каким бы ни был конец, мне легче от того, что начало было настоящим. Что проигранная, упущенная, убитая возможность была реальным шансом.

Повернувшись к Риону, я остановилась.

Мы смотрели друг на друга очень долго, запоминали этот момент, это просветление в тоннеле магии света. Я гадала, удастся ли какой-нибудь женщине забраться под защиту Риона, нырнуть в него и остаться навсегда. Я надеялась, что ответ «да».

А потом Рион склонился и поцеловал меня. Время замерло, а потом взорвалось, взметая в воздух все прошлое и будущее, и несказанные слова, и обвинения, и всю мою боль. В моем ответном поцелуе был крик: «Вот видишь?! Видишь?!! Это настоящее!»

Я ощущала горечь его сожалений и сглатывала, забирала в себя, потому что хотела знать его горечь, его боль. Его сомнения перед тем, как он пойдет против меня.

Я хотела все-все-все. Все, что могло бы быть.

Но не было. И не будет.

Да, это настоящее. Настоящее прощание.

В моем сердце фейерверк, огонь и пепел.

Его руки почти жестоки. С каждым движением я ударялась о его напряженное тело, о его борьбу с собой. И это так поглощало, так растворяло, что мы не заметили, как стены тоннеля исчезли, а светлячки взмыли в воздух золотым шлейфом. И мы не разорвали объятия, не пришли в себя, пока Рион не вздрогнул всем телом от обрушившегося на него удара. Камил напал на него со спины, полный убийственной ярости. Гилбер вклинился между ними. Клубок мужских тел покатился по земле, взметая волны пыли.

— Задержи ее! — крикнул Рион Ветру, и тот схватил меня за руку.

Задержи ее.

А я и не думала, что прощальный поцелуй что-то изменит.

Я вложила в усмешку все презрение, которое во мне накопилось. Пусть однажды Рион пожалеет об упущенном шансе. Я больше ни о чем не прошу, только об этом.

Вырвавшись из рук Ветра, я побежала вперед. Последним, иго я увидела, был взгляд Риона — тяжелый, страшный. Мужчины подскочили на ноги, поспешили следом, но меня уже было не остановить. И дело не в скорости, а в том, что багряный пар заполонил все вокруг. Я не видела пути, но мне не было страшно. Я вдыхала пар, и в нем было нечто необычное, пьянящее. Внутри нарастало дивное чувство, сравнимое по силе только с тем, что связывало нас с Рионом.

Впереди я увидела стены храма. Клубы багряного пара пульсировали вокруг них, играя музыку Треоста. В небе мелькали красные всполохи. Дверь храма открылась, и, казалось, я лечу над землей. Где-то в глубине сознания билась мысль, что для конца испытаний слишком рано, но видение было слишком манящим, оно слишком походило на победу.

Снаружи ждет толпа, впереди меня никого, я первая-первая-первая…

Мне больно дышать, сердце заходится в бешеном ритме, но я уже вижу, как выхожу наружу, и Август улыбается и пожимает мне руку.

— Гордость Амадены! — говорит он во всеуслышание.

— Гордость пограничья! — вторит его наместник в пограничье. Он приехал в Амадену, как будто заранее зная о моей победе. Рядом с ним Летиция, она прижимает меня к объемной груди, но я не ничего чувствую.

Толпа ликует. Уже несколько лет никто не побеждал, и это огромная радость для всех.

Великая победа для меня.

— Серра Абриель будет служить Амадене! Я назначаю ее первым королевским магом! — гордо объявляет Август, как будто не помня о нашем договоре. Он дарит мне дом в столице, звания, привилегии, и я хочу напомнить ему про Аннет и про возвращение в пограничье, но не могу произнести ни слова.

А потом я вижу Балиона, он улыбается и показывает на…

Аннет. Живая, счастливая, она радуется моей победе.

По моему телу бегут мурашки, и это не удовольствие, а страх. И боль. И ужас.

Потому иго исход настолько желанный и прекрасный может быть только миражом. Это очередная фантазия Треоста. Если я обманусь ею, то провалю испытание.

Я бегу, рассекая багряную силу Треоста, и борюсь с видениями, тянущими меня вперед.

К краю обрыва.

Никогда в жизни мне не приходилось бороться с соблазном такой силы — шагнуть вперед и погрузиться в видение, в котором Амадена празднует мою победу.

Но сквозь багряный туман я вижу пропасть под ногами и в последнюю секунду заставляю себя свернуть в сторону.

Я отворачиваюсь от прекрасного, желанного миража, от Аннет, от победы.

От соблазнения мечтой.

Нечто настолько прекрасное может быть только ловушкой.

Я бежала вдоль обрыва рядом с бьющимся сердцем Треоста, когда Камил настиг меня, схватил за талию и потянул к краю.

Он хочет, чтобы мы упали вместе и попали в храм. Он слишком измучен, соперники слишком сильны, поэтому он готов выйти из игры, чтобы получить источник. Если мы спрыгнем вниз, то проиграем и окажемся в храме, и тогда Камил потащит меня к алтарю и проведет ритуал. Ему никто не помешает. У него будет собственный источник, пусть не самый сильный, но привязанный к нему ритуалом, а не украденный у короля. Камил станет всесилен.

Я пыталась вырваться, пиналась, царапалась, но отчаяние придало Камилу сил. Еще один шаг и…

Сильные руки выдернули меня из объятий Камила и бросили на землю. Немигающими от шока глазами я смотрела, как, отбросив меня в сторону, Тавер одним ударом скинул Камила с обрыва, и тот исчез, мелькнув шлейфом светлячков.

Он выбыл из испытаний.

— Не сиди, а то и тебя скину! — рявкнул Тавер и побежал вдоль обрыва.

Он мне помог, вернул долг.

В прошлых испытаниях он выбыл на четвертом круге. Возможно, он поверил в мираж, или был сброшен с обрыва другими участниками. А в этот раз он лидирует. Он решил, что Камил хочет скинуть меня с обрыва, чтобы я выбыла из игры, и помог.

Он помог своей сопернице.

Возможно, Тавер самый достойный из нас. Надеюсь, ты видишь это, Треост!

— Вижу! — раздался знакомый голос совсем рядом, и от ужаса на моей голове зашевелились волосы.

Надменная, идеально одетая и причесанная, серра Теори стояла рядом со мной, брезгливо отряхивая пыль с подола. Надсмотрщица дебютанток, страж королевского сезона, представившая нас королю.

Она хранительница источника?! Она Треост?

Я вспомнила, как серра Теори подошла ко мне на первом приеме.

«Наша суть — это не украшения и не наряды. Наша суть вот здесь, — сказала она, прижимая ладонь к груди прямо над сердцем. — И здесь тоже, — сказала, касаясь лба».

Значит, в испытаниях побеждает не самый сильный, а тот, кто завоюет сердце Треоста? Тот, чьи мысли и поступки делают его достойным бесконечной силы?

И вот серра Теори явилась мне на четвертом круге рядом с бьющимся сердцем Треоста. Ее собственным сердцем?

— Съэр Тавер меня спас. — Почему-то казалось важным начать именно с этого.

— Я знаю. — Снисходительно улыбнувшись, она провела ладонью по изумрудному колье. Наверняка не поддельному, как мои.

— Тавер хороший человек.

Поджав тонкие губы, она покачала головой.

— Здесь нет плохих людей. Есть просто люди и обстоятельства, которые ими управляют. — Я не успела возразить, как она усмехнулась. Ее смех был сухим и ломким. — Ах да, Камил… Два года назад Август сослал его семью на границу с запредельем, где нет источников. Камилу пришлось остаться в столице из-за магической клятвы, и он не смог защитить родных. Его родители погибли сразу, а жена и дочь еле выживают. Камилу нужна сила, чтобы их спасти. — Наблюдая за мной, серра рассмеялась. — Все еще ненавидишь Камила или теперь уже Августа? За то, что он не простил родных Камила и не позволил ему быть с ними рядом? Не спеши с выводами, Тай. Жена Камила маг, и она пыталась убить Августа, поэтому он имел право ее наказать. Как, впрочем, и родителей Риона, которые выступили против Августа тридцать лет назад. Король тогда был молодым, горячим, а мать Риона была его первой любовью. Она отказала ему и вышла замуж за предателя. Август сослал их в запределье, хотя и знал, что мать Риона слишком слаба и не выдержит мглу.

Рион был ребенком, но он хорошо помнит смерть матери.

Я слушала ее, не дыша. Теперь я понимаю ненависть Риона к Августу, его горькое прошлое. И да, я ненавижу Августа.

— Не трать силы на ненависть! — откликнулась серра Теори. — Август защищает тех, кого может защитить, и для этого привязывает всю светлую силу к королевским землям. Как ты думаешь, почему погибли другие королевства, а Треостола жива?

Рано или поздно, правителям пришлось или захотелось ослабить хватку и поделиться источниками, но как только ослаб свет, мгла наступила и поглотила все. Она живет в катакомбах под Амаденой и ждет своего шанса. Август должен удерживать светлую силу на королевских землях, чтобы выжить.

— Почему вы не вмешаетесь? — не сдержалась я.

Серра Теори распрямила жилистые плечи, в ее глазах отразился багряный гнев. Казалось, от ее эмоций сердце Треоста забилось быстрее.

— Мой долг защищать источник и выбирать достойных светлой силы, а остальное… Никто не вправе вмешиваться в борьбу света и мглы. У света мужское начало, он откровеннее в своих нуждах. А у мглы женское начало. Женщины коварнее мужчин, обидчивее и злопамятнее. Отсюда все беды. Сотни лет назад свет и мгла были единым целым, их слияние породило источники, дарующие жизнь.

Плетение мглы становилось основой источника, а свет — его силой. Однако время разрушило их союз, и теперь их вражда так же сильна, как и тяга друг к другу. Но ты уже об этом знаешь, не так ли? В Треостоле почти не осталось детей мглы, и ты уже поняла, как ценен твой дар.

— На меня охотятся.

— На таких, как ты, всегда охотились, однако новый источник можно создать только открыв сердце Треоста. — Пожав плечами, серра повернулась к пульсирующему сердцу. — Что сейчас и произойдет. Поздравляю тебя, Тай! Ты вышла на пятый круг. Готовься! Сейчас начнется испытание.

Прямо сейчас? Без перерыва?! Без возможности придумать выход, спрятаться, защититься… приготовиться к тому, что меня ждет?

— Согласно традициям, я являюсь всем участникам, вышедшим на пятый круг. Никогда еще среди них не было дебютантки, — сказала серра со слабой улыбкой, которая, впрочем, тут же угасла. — И дочерей мглы тоже не было. Источнику нравится мгла, но это не гарантирует победу. У вас с Рионом самые высокие шансы выиграть, и дело не только во мгле, а в том, как вы прошли испытания. Когда сердце Треоста откроется, только вы увидите алтарь. Победит тот, кто доберется до него первым и впустит в себя бесконечную силу.

Я слушала серру Теори и гадала, не мерещится ли мне этот разговор, не является ли он очередным миражом. Алтарь увидим только мы с Рионом, и один из нас выиграет? Что она сказала остальным участникам? Есть ли у них шанс?

— Вскоре ты встретишься с остальными участниками. Подумай о том, что скажешь и кому. — Серра Теори подошла к обрыву и протянула руку. Светлячки сорвались с кончиков ее пальцев и полетели к бьющемуся сердцу, пронизывая багряный пар золотом.

— Мне кажется, вы уже знаете исход испытаний.

— Нет, не знаю, но у меня есть некоторые подозрения. — Она осмотрела меня с ног до головы. — Сделай любезность, отряхнись и держи себя как подобает дебютантке. Даже если тебя толкнули в грязь, надо лежать с высоко поднятой головой.

Я послушалась, поправила платье и прическу, но при этом не сводила глаз с серры Теори, как будто выражение ее лица могло выдать мою судьбу.

Она пошла вдоль обрыва. Возможно, она искала следующего участника. Возможно, магия позволяет ей говорить со всеми одновременно.

— Мне нравятся ваши крылья, — сказала я вслед, вспоминая белоснежные крылья над храмом и снежинки силы, танцующие между каменных стен.

— Мне тоже.

В ее голосе пряталась улыбка.

Она взмахнула рукой, приказывая мне шагнуть с обрыва.

***

Нас осталось двенадцать.

Мы стояли друг против друга, гадая, что сказала каждому хранительница, что пообещала.

Мы старались не выдать себя, прикрываясь равнодушием взглядов.

Нас двенадцать, но у нас с Рионом самые высокие шансы победить, и, если верить серре Теори, только мы с ним увидим алтарь. Победит тот, кто доберется до алтаря первым и впустит в себя силу.

За деревьями мерно билось сердце Треоста, и не было никаких сомнений, что к нему и лежит наш путь. Дэйн обещала выбыть из испытаний, как только узнает смысл пятого круга, но если судить по ее победной улыбке и гордо вскинутой голове, ее планы изменились. Возможно, серра Теори сказала ей нечто важное, чем не поделилась со мной. Возможно, серра была миражом, обманувшим нас всех.

Над головами шумели кроны деревьев. Сила Треоста клубилась вокруг, готовая в любой момент превратиться в белое пламя. Как бы мы ни устали после четвертого круга, надо двигаться вперед.

Мы шли к сердцу Треоста, ждали сигнала, начала пятого круга. Взгляды тяжелели, становились все более злыми, решительными. Как только мы поймем, в чем суть испытания, борьба разгорится снова. И теперь, когда к нам вернулась магия, борьба будет жестокой.

Я раскрыла зеркало, присмотрелась к нему. Если я выиграю, то бесконечная сила сотрет мой дар, и я буду учиться магии сначала. Как прощаются с тем, что было частью тебя с рождения?

Пар сгущался. Становилось трудно идти, даже дышать. За моей спиной шли лъэрды. Дэйн держалась за Ветра, но не сводила с меня глаз. Внезапно пар рассекла багряная молния. Она врезалась в Тавера с такой силой, что опрокинула его назад. За ней неслась вторая, третья, четвертая. Началась суета, мы метались из стороны в сторону, чтобы избежать ударов.

Одна из молний попала в зеркало, и я не смогла поглотить силу. Меня отбросило на несколько шагов назад. Ветер помог мне встать, Рион следил за нами через плечо. Его лицо ничего не выражало. Он поднял руку, собираясь протянуть ее мне, но передумал. Я поднялась на ноги и отошла в сторону. Рион отвернулся.

Если бы за нами был белый огонь, я бы выбыла из испытания, потому что багряных молний было не избежать, и каждый удар отбрасывал меня назад.

И тогда раздался первый выстрел. Кто-то стрелял вслепую, ничего не видя из-за пара и молний, но надеясь задеть хоть кого-то из соперников. Удерживая зеркало, я бежала вперед, петляя между деревьями. Багряные молнии теперь шли сплошным потоком, а значит сердце уже близко. Если я буду бежать изо всех сил, то, может, мне повезет, и я оторвусь от остальных. Может-может-может…

Одна из багряных молний ударила прямо в меня, опрокидывая навзничь, и я ударилась головой о дерево. Молнии исчезли, мир потерял краски…

Меня потрясли за плечо.

— Тай! — Голос Гилбера звучал сотней отголосков. Я сжала виски, пытаясь прийти в себя.

— Она слишком слабая, — раздался голос Риона, жесткий, суровый голос. Увы, он прав, я слишком слабая во всех смыслах.

Я открыла глаза. Мир казался шатким, образы нечеткими в клубах пара.

Багряная молния сбила Гилбера с ног. Он тут же поднялся, ругаясь и морщась.

Склонившись ко мне, Рион сжал мой подбородок и заставил встретиться с ним взглядом.

— Оставь ее! — пророкотал Гилбер, но Рион ему не ответил.

— Что тебе сказала серра Теори? — потребовал. В него ударила молния, прибивая к стволу дерева. Он даже не поморщился. Его глаза не отпускали мои. Знает ли он, что мы главные претенденты на победу?

Серра Теори велела подумать, что говорить и кому.

Когда мы доберемся до сердца, лъэрды захотят сбросить меня вниз. Я должна вырваться и добежать до алтаря первой.

Как я это сделаю?!

Рион ждал ответа, как будто в него не ударяли молнии и как будто он не спешил к финишу. Да, он знает, что я его главная соперница.

— Серра Теори сказала, что я первая дебютантка, которая дошла до конца испытаний.

Еще одна молния ударила совсем рядом. Кусок коры упал на мои колени. Я встала, опираясь на руку Риона.

— И все?

— Нет, не все, — сказала, удерживая его пытливый взгляд. — Еще она сказала, что я могла бы составить очень хорошую партию в этом сезоне, — солгала с усмешкой.

Наш взгляд мог расплавить песок. Да, я могла составить хорошую партию. Нет, не составила.

Рион шагнул ближе и сжал мои плечи с такой силой, что стало трудно дышать.

— Не делай то, о чем пожалеешь! — пророкотал Гилбер. Он стоял с закрытыми глазами, и было непонятно, кому адресованы его слова.

— Займитесь ей! — приказал Рион и толкнул меня в руки Гилбера.

А сам протянул руку Дэйн. Она с готовностью схватилась за него, и они пошли вперед. Дэйн пыталась оглянуться, но Рион дернул ее за руку, заставляя идти быстрее. Сам он не обернулся.

Вот так и кончаются сказки.

Я думала, что предательство ранит, только если ты его не ожидаешь. Что ожидаемая боль не разобьет тебя, не поставит на колени. Но оказалось, это не так. Внутри меня все горело от боли, от ожога глупых надежд.

Мы двигались вперед, и лъэрды держали меня с двух сторон. Как ни старалась, я не могла вырваться.

— Чтобы убить одну девушку, нужны два бравых лъэрда? — Я попыталась усмехнуться, но, увидев глаза Гилбера, осеклась. Никогда еще я не видела столько ненависти, столько бесконечной, горячей злобы на лице человека.

Ветер выругался. Его взгляд был пустым, как будто он не видел ни меня, ни Гилбера.

Может, мне самой спрыгнуть в сердце Треоста, чтобы облегчить их страдания?!

Из-за багряного пара мы не видели земли и натыкались на деревья, зато были защищены от других участников. Но не от молний, они ударяли в нас снова и снова.

Поведение лъэрдов казалось странным. Либо серра Теори сказала им, что они проиграли, либо они добровольно отдают победу Риону, чтобы получить мой источник. Но почему Рион взял с собой Дэйн?

Неужели после всего, что случилось, я способна на ревность?! Сейчас, на краю смерти?! Это от удара о дерево, не иначе.

Так мы двигались целую вечность. Наконец лес расступился, молнии исчезли, а значит, мы достигли цели. Теперь я должна вырваться из хватки лъэрдов и найти алтарь.

— Иди к Риону, я справлюсь! — сказал Гилбер Ветру.

— Уверен? — тот колебался.

Оскалившись, Гилбер посмотрел на меня.

— Уверен! — пророкотал.

А дальше произошло нечто странное. Ветер сжал в ладонях мое лицо, склонился ближе и… казалось, из его глаз течет сила, проникает вглубь, заставляя на мгновение потерять себя. Я не успела возмутиться, как Ветер сделал то же самое с Гилбером, и тот подчинился без слов.

Не прощаясь, Ветер исчез за деревьями.

— Что это… было? — Я запиналась, пытаясь прийти в себя.

Игнорируя вопрос, Гилбер толкнул меня вперед, к сердцу.

— Что, испугалась? Нет уж, дебютантка, поздно трусить. Ты дойдешь до конца.

Да, я дойду до конца. Надеюсь, что не до того конца, о котором мечтают лъэрды.

Из-за деревьев выходили другие участники. Впереди в клубах багряного пара виднелось сердце Треоста, и я собирала силы, чтобы оттолкнуть Гилбера и побежать вперед.

Чтобы выиграть.

Чтобы выжить.

Невдалеке за деревьями стоял Рион. Рядом с ним размахивал руками Ветер. Они о чем-то спорили, а Дэйн стояла рядом. Гилбер тоже заметил их, отвлекся и ослабил хватку на моем плече.

Это мой шанс.

Я сорвалась с места. Казалось, мои стопы не касаются земли, и я стрелой лечу к сердцу Треоста. К моему спасению.

Вот уже впереди край обрыва, за ним открытое сердце Треоста. Фонтаны силы взлетают в небеса, но я почти не замечаю красоту источника. Я бегу.

Гилбер нагоняет меня, пытается схватить за руку, но я вырываюсь, кричу, бью его по лицу, по плечам, куда попало.

И бегу дальше.

Багряная сила волнами стелется по земле, открывая разбросанные у края камни и…

Я вижу алтарь.

Я добралась до него первой.

Черный камень со светящимися рунами на фоне бьющегося сердца. Казалось, мое собственное сердце остановится от счастья. От чистого, яростного торжества.

Секундное промедление — и Гилбер схватил меня за руку и потащил к краю. Он сбросит меня вниз и получит источник, Рион выиграет силу, и только Ветер вернется домой с пустыми руками.

Я пиналась, дергалась и, наконец, впилась зубами в плечо Гилбера.

— Прекрати! — заорал он. — Ты видишь алтарь?

Я разомкнула зубы, отпуская его плечо. На языке остался привкус крови. Мы стояли на самом краю. Гилбер удерживал меня, но не толкал вниз.

— Видишь или нет?! — Он тряхнул меня за плечи.

Алтарь в нескольких шагах от нас. Гилбер его не видит, значит, он проиграл. Он должен столкнуть меня вниз, и тогда он получит источник.

Зачем ему алтарь?

Взревев от ярости, Гилбер оттолкнул меня, и я упала на колени у самого края.

— Ищи алтарь! — закричал он. — Ты видела алтарь в храме, и здесь будет что-то похожее. Как увидишь, откройся ему и прими силу. Быстро!

Ошеломленная, потерянная, я поднялась и шагнула к алтарю.

Меня никто не останавливал, не сбрасывал вниз, в самый центр сердца, где я сгорю в средоточии света, вернувшись на поверхность новым источником.

Я победила.

Треост звал меня, его свет сходил с ума по плетению дара мглы. Он остался равнодушным ко мгле Гилбера и выбрал меня. Внутри будто спадали оковы, лопались замки. Как только я коснусь алтаря и откроюсь для магии Треоста, он добавит волокна света в плетение дара мглы. Подарит мне бесконечную силу. И тогда во мне свет и мгла станут одним целым, как и были испокон веков.

Волна света окутала меня. Казалось, я парю над землей и раскрываюсь для силы Треоста, и никто и ничто уже не могут этому помешать…

Нет.

Мне что-то мешает.

От тревожного чувства сводит внутренности.

Топнув ногой, я повернулась к Гилберу.

— Я не понимаю… что происходит? Я видела Риона, он стоял и спорил с Ветром. Почему он остановился? Где он?

Гилбер шагнул ко мне, пугая угрожающим оскалом.

— Пойдем его искать? Или еще поболтаем? Ты нашла алтарь? — Его глаза сверкали гневом.

— Вы собирались скинуть меня в сердце и получить новый источник…

— Я бы с удовольствием скинул тебя вниз, но решение не мое, а Риона. Быстро ищи алтарь, пока я не передумал!

— Какое решение? — закричала я. — Я должна знать, какое решение?!

Слова Гилбера прозвучали ревом, животным и больным.

— Умереть за тебя.

Мир побледнел и пошатнулся. Ни сердце источника, ни бесконечная сила, ничто другое больше не имели для меня значения.

— Как умереть?

Я подошла к Гилберу, но он схватил меня за плечи и толкнул обратно к краю.

— Быстро ищи алтарь!

— Не буду, пока ты не объяснишь, что происходит!

— У Риона тоже есть дар мглы, и он может стать источником. Ваши стихии ощущали родственную силу, поэтому тянулись друг к другу.

Дар мглы?!

Почему я раньше не догадалась? Когда Камил напал на нас с источником, свет тянулся к Риону с такой же силой, что и ко мне. Интересно, какой у него дар мглы.

Не зеркало, это я знаю точно.

— Рион погибнет, чтобы сделать источник?!

Почему смерть Риона пугает больше моей собственной?!

— Это не совсем смерть.

— Сгореть заживо — это не совсем смерть? Ты издеваешься?! Рион мог победить и привезти домой силу. А меня он мог просто отпустить. Необязательно делать источник!

— Каждый лъэрд дает клятву пожертвовать всем ради того, чтобы вернуть светлую силу в запределье. Ты понимаешь силу магических клятв? — Склонившись к моему лицу, Гилбер плевался яростью. — Клятвы нарушить нельзя. Мы знаем, что можем получить источник и силу, и мы обязаны это сделать. Рион должен был победить, а ты должна была погибнуть, но, видишь ли, он решил по-другому.

Ярость и отчаяние сводили меня с ума. Схватив Гилбера за плечи, я тряхнула его изо всех сил.

— Силу получу я, а не вы! Я живу в пограни…

Схватив меня за горло, Гилбер с силой сжал пальцы.

— Молчать! Я тебе говорил, дебютантка, что жизнь — это не праздник и не парад нарядов, а война за выживание. Да, ты получишь силу, но я бы не советовал тебе выпускать на волю свои напомаженные розовые мечты. Твое будущее не будет легким, это я тебе обещаю.

Рион отдает мне силу, но это не значит, что я получу свободу. Отнюдь не значит. Меня ждет рабство в запределье, поэтому ко мне и приставили Гилбера. Они привезут домой источник и силу, как и собирались.

Но я останусь жива. У меня будет сила, и как только я научусь ею пользоваться, я смогу себя защитить.

А Рион…

Гилбер подтолкнул меня к краю.

— Ты видишь алтарь?

— Да.

— Подойди к нему и прими силу! Делай, что тебе говорят! Рион решил умереть за тебя. Я ненавижу его решение, но должен его уважить. Уважь его и ты!

— Уважить?! Скажи, а что бы ты сделал, если бы победа досталась тебе? Скинул бы нас обоих в сердце Треоста, а сам получил силу?

— Мы с Ветром не можем победить.

— Почему?

— Это не твое дело! Но если бы можно было сделать два источника одновременно и при этом получить силу, то поверь, мы бы это сделали. А теперь иди к алтарю и получи то, ради чего приехала.

Я шагнула к алтарю.

Рион спросил меня, что сказала серра Теори. Он знал правду, но хотел проверить, солгу я или нет. Я солгала, а он все равно решил за меня умереть.

Он тоже лгал мне, потому что с самого начала подозревал, что один из нас должен погибнуть. И решил, что это будет он. Это не то, в чем признаются заранее.

Рион не мог обещать мне безопасность, потому что после его смерти я окажусь в руках Гилбера. Но у меня будет сила, и я справлюсь.

Рион не обещал мне безопасность, но он подарил мне жизнь.

— Нет! — Мой голос прозвучал решительно и сильно.

За этим последовала долгая тишина, даже сердце Треоста притихло.

Я обернулась, посмотрела туда, где за клубами багряного пара ждал Рион. Хотелось побежать к нему, поцеловать, попрощаться, но… он не согласится на мою жертву. Он вмешается в то, что я собираюсь сделать.

— Что нет?! — пророкотал Гилбер.

— Скинь меня вниз, и пусть сила достанется Риону! — приказала я уверенно.

Гилбер провел ладонью по макушке, с силой потер виски. Он казался растерянным, сбитым с толку.

— Быстро! — настала моя очередь кричать. — Победит тот, кто первым придет к алтарю и откроется силе. Столкни меня в сердце источника, и тогда сила достанется Риону! Наверняка он ждет твоего сигнала, что все прошло хорошо.

Я прошу Гилбера обмануть друга. Рион думает, что идет на смерть, но, увидев алтарь, поймет, что случилось. Он не откажется от силы.

— Чего ты ждешь?! — крикнула я, хватая Гилбера за руку. — Тебе нужны помощники? Когда ты волок меня сюда, справлялся без проблем. Боишься Риона? Он запретил говорить мне про его жертву, не так ли?! Если ты не столкнешь меня, я спрыгну сама. Ну?!

Странно бывает — мы так долго и решительно идем к цели, а потом вдруг еще решительнее сворачиваем с пути. Самые немыслимые решения принимаются быстрее всего. После долгих дней борьбы за жизнь я сознательно иду на смерть. Меня осудят, не поймут, обругают, потому что идти на смерть, даже ради кого-то, неправильно. Жизнь дана для того, чтобы ее беречь. Но я поступаю так, как велит мое сердце. А оно велит спасти Риона.

— Зачем ты это делаешь? — Голос Гилбера звучал хрипло.

— Не имеет значения!

В светлых, почти прозрачных глазах Гилбера отражались шок, отчаяние, нерешительность. В этот момент он не был похож на себя, на жестокого, грубого дикаря я узнала за последние дни. К которому не прониклась ни каплей симпатии.

— Ты собираешься умереть за Риона? — кажется, он до сих пор мне не верил.

— Это не совсем смерть, — повторила я его слова. — Хватит терять время! Мне спрыгнуть самой, или ты должен соблюсти какие-то правила, чтобы получить источник? Делай быстрее, а потом дай знак Риону, что все закончено, а то найдется кто-то третий. И передай кое-что Риону, ладно? Когда он научится управлять силой, пусть поможет моей подруге. Она в лазарете магической гильдии, ее зовут Аннет Абриель.

— Это твоя сестра?

— Нет. В приюте нам дали одну фамилию, потому что мы были неразлучны. Аннет почти погибла из-за меня, и я отправилась на испытания, чтобы ее вылечить. Лекарям нужна помощь мага, способного управлять бесконечной силой.

Гилбер кивнул, и я расслабилась. Вот и все. Об остальном лучше не думать.

Я повернулась к краю. Подо мной бурлила и пенилась багряная сила сердца Треоста.

Гилбер положил руку на мое плечо, и я зажмурилась, готовясь к полету и к бесконечной боли.

— Почему ты не сказала Риону, что любишь его?

От раздражения я громко выдохнула сквозь сжатые зубы.

— Никто никого не любит! Отстань!

— Ты наверняка знала о его чувствах. Если бы ты сказала ему…

— Хватит! — закричала я во весь голос. — Я бы сказала, он бы сказал… Мы разговаривали каждый день и так ни до чего и не договорились. Настоящую преданность выражают не в словах, а в поступках. Давай уже, толкай меня!

Оттащив меня от края, Гилбер опустился на колени и нацарапал пальцем рисунок на земле.

— Ты видишь руны на алтаре? Найди вот эту и приложи к ней палец. А теперь вот эту… эта для меня, приложи к ней мою руку.

— Зачем? Разве нужен ритуал, чтобы столкнуть меня вниз?

— Передумала умирать? Так быстро? — Его голос был язвительным, но глаза не смеялись.

— Нет, не передумала.

Он рисовал руны, я находила их на алтаре и повторяла его действия.

— А теперь держи ладони на алтаре, что бы ни случилось!

Руны светились и отпечатывались на моей коже. Свет стал бесконечно ярким. Часть силы исходила из самого Гилбера. Казалось, он окружил меня, раздавил меня своей силой, своей волей.

Боли не было, страха тоже. Я парила над сердцем Треоста, над багряной силой, взмывающей ввысь, и удовольствие было несравненным. Ощущение правильности происходящего, глубокой, светящейся радости в душе.

Медальон нагрелся и светился мягким оранжевым теплом. Казалось, душа моей матери сливается с моей, создавая нечто новое, ценное. Я не могла поймать в себе это ощущение, эту новую силу.

Где живет душа?

Я даже не знаю, где прикоснуться рукой. К сердцу, потому что оно стучит как сумасшедшее? К горлу, потому что его распирает от чувств? Ко лбу, потому что мысли и эмоции спутались в мучительный яркий клубок?

Мне кажется, что душа пронизывает все наше тело и даже пространство вокруг нас.

Я думала об этом, растворяясь в чужой силе.