Глава 25

Напряжение в кухне нарастало. Хрен с залысинами мялся слева у холодильника, косясь на своего широкоплечего подельника брюнета. А тот замер прямо напротив меня возле двери с наглой усмешкой, выглядевшей жутко из-за шрама, наискось пересекающего всё лицо. В его руке поблёскивал чёрный револьвер, а в холодных глазах не было ни капли сомнения.

Он грохнет меня, как только предоставится возможность. Чуть отвлекусь — и выстрелит. А мне нельзя использовать магию и артефакты. Вдруг останутся свидетели? Тогда весть о крутом маге быстро разлетится по округе, и агенты демонов насторожатся.

— Ты мне тут за жизнь не говори, сявка, — угрожающе прохрипел брюнет, глядя исподлобья. — Твоё дело молча поделиться деньгами с уважаемыми людьми.

— С кем же это? Тут только я уважаемый человек. Получается, деньги находятся у правильного персонажа.

— Да… он… да он издевается над… тобой, — заикаясь выдал худой взломщик с залысинами, глянув на своё начальство.

— Заткнись! — рыкнул на него главарь, играя желваками.

— Твой друг, владеющий словом на уровне продвинутого репера, прав. Издеваюсь. Советую тебе свалить в ту клоаку, из которой ты вылез, — улыбнулся я побагровевшему брюнету.

У него аж вены на шее вздулись, а зубы скрежетнули.

— Свои советы засунь себе в задницу, — процедил тот, не сорвавшись на банальную брань. — Ты даже не понимаешь, с кем связался, трухлявый старик. Меня зовут Фома. Весь город боится поворачиваться ко мне спиной.

— Почему? Ты какой-то известный содомит?

— Гыг! — издал нервный смешок Кривой и тут же втянул голову в узкие плечи под раскалённым от ярости взором главаря.

— Я убивал людей и за меньшие оскорбления, — хрипло бросил мне брюнет, скаля зубы. На них в свете тусклой лампочки поблёскивала слюна. А нижнее левое веко бандита слегка подрагивало, как от тика.

— Хочешь вызвать меня на дуэль? Мы и так, можно сказать, уже в процессе. Твой дружок будет секундантом. Стреляем на счёт три? Он же умеет до трех считать? Или мне его быстренько научить?

Кривой шумно сглотнул и почесал кисть с убогой татуировкой, непонятно что изображающей, а затем еле слышно шепнул боссу:

— Фома, может, ну его на хрен? У этого краеведа явно проблемы с башкой, а денег наверняка с гулькин хрен. Можа, пущай живёт? Уйдём, а?

— Вот поэтому, Кривой, ты всё ещё шестёрка, — презрительно процедил брюнет, не спуская с меня взгляда, снова ставшего холодным, как могильная плита. — Ты всё ещё можешь откупиться. Опусти пукалку и выворачивай карманы. Быстро!

— Как-то рука не поворачивается. Может, всё же дуэль?

— Хочешь на счёт три? Будет тебе, сука, на счёт три.

— Клянёшься?

— Клянусь!

Его взор на долю мгновения метнулся мне за спину во мрак гостиной, а мышцы на шее закаменели.

— Ра-а-з… — протянул мокрый от напряжения худой взломщик, словно действительно решил примерить на себя роль секунданта.

Но понятное дело, до трёх он не досчитал, поскольку никто и не собирался следовать хоть каким-то правилам. Уже после его «ра-а-аз» я метнулся в сторону к рукомойнику, чей кранчик медленно и трагично сбрасывал каплю за каплей. Они разбивались о ржавый металл чаши для сбора воды.

И одна из этих капель отразила перекошенную рожу невысокого крепыша, вывалившегося из мрака гостиной с обрезком трубы в руках, которая вспорола воздух ровно там, где миг назад была моя голова. Ежели бы я не услышал сопения крепыша и не обратил внимания на взгляд Фомы, то лежал бы сейчас на полу в луже крови с разбитым затылком. А так — я нажал на спусковой крючок, целясь в брюнета, плотно стиснувшего зубы.

Два выстрела раздались чуть ли не одновременно. Мимо меня вжикнула пуля, угодив в дверной косяк. Брызнули щепки, попав в ошарашенно хлопающего зенками крепыша.

Вздрогнул Кривой и зарычал от боли Фома, грохнувшийся на пол возле порога. Револьвер вылетел из его руки, а в куртке в районе груди зияло пулевое отверстие.

— Приношу искренние извинения, хотел завалить с одного выстрела, но не вышло, зрение ещё не идеальное, а может, бог тебя покарал за то, что ты клятвопреступник, не на три же стрелял, — укоризненно сказал я, глядя в белеющее лицо Фомы со всё ещё горящими яростью глазами.

— Убейте его… иначе я, сука, вас всех… порву! — прохрипел он, запустив руку в карман куртки.

Видимо, Кривой так привык исполнять приказы брюнета, что он, кажется даже не подумав, цапнул с пола револьвер.

Крепыш же швырнул в меня трубу. А силушка у него была такая, что подобный снаряд легко мог насквозь прошить дедушку, как иголка бабочку.

Благо я был готов к чему-то такому, потому упал на колени, пропуская над собой трубу. Та со свистом пронеслась над моей головой, угодив в хлипкую стену дома. Вошла в неё наполовину и закачалась, будто пыталась указать на Кривого, вскинувшего револьвер. Но уже через миг он замертво завалился на холодильник, получив пулю в правый глаз.

— Ар-р-р! — зарычал как медведь крепыш и ринулся на меня словно грёбаный берсерк.

Однако пуля остановила и его, войдя в раскрытый в вопле рот. Затылок вырвало вместе с клочьями кожи, каплями крови и комочками мозга. Всё это украсило стену и рукомойник. А сам покойник упал на пыльный серый круглый половик.

Я с помощью «жатвы» отправил души Кривого и крепыша в «клетку», где они заняли всего две «ячейки». Слабаки…

Фома в это время поднёс к губам зелье здоровья, желая избавиться от раны в груди. Но я снова выстрелил. Свинец попал точно в пузырёк с зельем. На грудь брюнета упали осколки вместе с содержимым.

— Сука… сука! — истошно взвыл он, отбросил оставшееся в пальцах горлышко и лихорадочно принялся хлопать ладонью по груди, пытаясь собрать хоть несколько капель зелья.

Что-то и правда пристало к его ладони, и он слизал эти жалкие остатки, не обращая внимания на то, что в его глотку попали и мелкие осколки стекла.

В вытаращенных глазах бандита горела звериная жажда жизни, смыв образ уверенного в себе гангстера, держащего в страхе весь городок.

— И стоило оно того? — усмехнулся я, присев на корточки рядом с ним.

— Борис… говорил, что краевед… не будет проблем. А ты… ты не такой… бывший военный? — прохрипел он и дрожащей рукой расстегнул куртку.

Шерстяная рубашка на груди уже промокла от крови, а дыхание с хрипом вырывалось из его перекошенного рта.

— Можно сказать и так, — кивнул я и глянул на трупы.

Мог ли я обойтись без стрельбы и убийств? Наверное. Но тогда бы мне пришлось унижаться, выполняя все требования бандитов. А я так не могу. Гордость не позволила бы.

А они ко всему прочему наверняка ещё и поиздевались бы надо мной. Вряд ли бы сам Фома занимался этим, а вот Кривой как раз из породы мелких шакалов, любящих унижать других, находясь под защитой льва. Он наверняка заслужил смерть. Угу. Хотя бы тем, что носил такую убогую татуировку. Гы-гы.

— Слушай, вояка… — просипел бандит, пуская кровавые пузыри. — Денег хочешь? Реальных… бабок. Я могу дать… только помоги. В тачке есть ещё зелье… здоровья. Сгоняй. Клянусь, что заплачу… сколько скажешь.

— Ага, знаю я твои клятвы. Уже наслушался.

— Богом… глянусь, — прошептал он, закатывая глаза.

— Ну-ну, ты его не гневи попыткой втянуть в человеческие дела. Тебе перед ним стоять через минуту.

Фома несколько раз тяжело, со свистом вздохнул, а затем уставился на меня затухающим взором и понял, что ему не переубедить меня.

Тогда бандит перешёл к последнему средству…

— Если ты дашь… мне… сдохнуть. За тобой придут… отомстят за меня! — прорычал он, страшно выкатив глаза. По подбородку заструилась кровь, а вены на висках вздулись. — Тебе… придёт… конец! Яйца отрежут, а член отрубят! И всю… твою… семью положат. Я в почёте, уважении хожу… мои кореша отомстят… Ты… ты не знаешь, с кем связался… Кха-кха…

Он закашлялся, выхаркивая сгустки крови. Пальцы с серыми ногтями заскребли по грязным доскам пола, а яростный взгляд продолжал резать моё лицо.

Я приблизил губы к его уху, вдохнул запах свежей крови и пота, а потом вкрадчиво прошептал, как сам сатана:

— Это ты не знаешь, с кем связался. Я Игнатий Николаевич Зверев, убийца демонов и спецагент тайной канцелярии. Можешь хвалиться в аду тем, что пал от моей руки.

Фома тоненько застонал и судорожно засучил ногами. Его изумлённые глаза остекленели, а дыхание замерло в груди.

— Всё, помер голубчик, — усмехнулся я и втянул его душу в «клетку», где она заняла аж две «ячейки». Хороший результат для простого смертного.

И тут же вздрогнул, когда в моём кармане пиликнул телефон, будто кто-то оперативно прислал уведомление, что список убитых мной людей пополнился тремя именами.

Вытащив аппарат, я глянул на трупы, лежащих в крови, а затем уселся на колченогий стул и открыл сообщение, пришедшее от Павла: «Деда, доброй ночи. Извини, что так поздно, но я забыл тебе написать, что от князя Боголюбского пришло приглашение на прием по случаю возвращения в его сокровищницу розового бриллианта „Камень любви“. Приглашают нас троих. Мероприятие обещает быть громким и масштабным. Будут все сливки общества. Нам точно следует пойти!»

— Наверное, всё же стоит, — пробормотал я и ответил, что согласен.

Внук тотчас написал: «Отлично! Я так рад! Как долетел? Как твои дела?»

— Просто замечательно, — усмехнулся я и снова посмотрел на трупы. — Теперь полночи придётся отмывать пол от крови и хоронить дебилов в саду под абрикосом. Надеюсь, хоть абрикосы в следующем году уродятся.

Внуку же написал, что всё хорошо и уже отхожу ко сну. После чего встал со стула и прикинул, где можно найти половую тряпку. Отыскал такую в шкафу и вытащил трупы из дома. Весили они немало, так что у меня аж пот выступил на лбу, а в пояснице что-то закололо.

Благо, что хоть соседей у меня не было. Дома стояли заброшенные. Их прежние хозяева уже свалили из этой задницы. Если кто и слышал выстрелы, так это только те люди, что жили подальше. Позвонят ли они в полицию? Хрен их знает. Но кажется, нравы в Ратиборске царят бандитские, поэтому народ, наверное, не особо обращается к правоохранительным органам. Однако какая-нибудь сердобольная женщина вполне может и звякнуть, если поймёт, что за хлопки слышала…

— Надо бы поторопиться, — просипел я, смахнул пот со лба и затащил трупы за дом, где их не было видно с улицы.

А потом вернулся на кухню, нашёл ржавое ведро, набрал воды из бочки и без малого час отмывал полы от крови, постоянно меняя воду. Весь взмок и изругался, прокляв пол, так и норовящий всадить занозу под ноготь. Однако с задачей справился.

После этого взял фонарик и отыскал в захламлённом сарае лопату. Принялся копать яму возле абрикоса. На неё ушёл ещё час-другой и сотня матерных словечек. Парочку я даже сам придумал.

Затем скинул в яму трупы, которые после обыска ничего мне не дали, кроме десятка измятых купюр.

— Нищеброды хреновы, — процедил я, начав закидывать трупы землёй.

Лопата так и мелькала в моих руках, а поясница всё больше и больше наливалась огнём.

Вокруг деревья шелестели листьями, где-то ухала сова, а возле лица вились назойливые мушки. Приходилось постоянно отмахиваться от них, пока закапывал яму. А как закончил, так уселся на перевёрнутое ведро, свесив голову. С кончика носа капало, а руки казались свинцовыми.

— Фух, — устало выдохнул я, шумно сглотнув.

И тотчас почувствовал какую-то ноющую тяжесть в груди, а во рту вместо привкуса земли появился вкус пепла. Тревожно закачались ветки, замолчала сова, а воздух сгустился и стал будто каким-то неживым.

Я вскочил с ведра и завертел головой, поняв в чём дело раньше, чем настойчиво зазвонил телефон.

Вытащив его, услышал предсказуемый вопль:

— Началось! Началось! Нача… ло… на…

Дальше голос сотрудника тайной канцелярии утонул в помехах, а потом связь и вовсе сдохла. Агенты демонов, как и ожидалось, заглушили её. А вот чего не ожидалось, так это того, что их хозяева так быстро нападут.

Интересно, успел князь Корчинский подготовить для них ловушку? Всё ли выполнил, о чём мы договорились на совещании? Бойцы на позициях? Указания розданы? Или мне в одиночку придётся бодаться с армией демонов?

— Зараза, — сплюнул я на землю, скрежетнув зубами от досады. — Какие же всё-таки твари эти демоны! Не могли атаковать на пару часов раньше, чтобы мне не пришлось потеть, отмывая кровь и закапывая трупы? Мрази. Настоящие свиньи.

В грядущей мясорубке на три трупа с огнестрельными ранами где-то на окраине города всем было бы плевать. Да и мне теперь уже не имело никакого смысла скрывать кто я. Атака началась!

Но местные жители спокойно спали в своих домах, поскольку демоны не идиоты, чтобы нападать с разудалыми криками и боем барабанов. Они действуют тихо, как лисы, пробравшиеся в курятник. Убивают людей прямо в их постелях, забирают души и идут дальше. Никаких эмоций, никаких сомнений, только вера в то, что они высшие существа, хищники, а все остальные — дичь. Так люди убивают скот.

— Я им покажу, кто тут скот, — процедил я сквозь зубы и ринулся к сараю.

Ворвался в него и посветил фонариком на брезент, горбящийся возле стены. Скинул его и обнаружил новенький мотоцикл и рюкзак военного образца. Быстро проверил его и убедился, что зелья, артефакты и оружие на месте. Ребята из команды Корчинского не подвели. Никаких подвохов.

Мотоцикл тоже оказался заправлен. Я выкатил его из сарая, а потом и со двора, оказавшись на улице.

Тут на заборе сидела кошка и тревожно смотрела в сторону Ратиборска, размахивая хвостом. Начали протяжно выть собаки. А с холма открылся вид на погруженный во мрак центр городка. Не горели ни уличные фонари, ни окна домов. И там во тьме шло массовое убийство.

На совещании у князя решено было, что демоны должны вгрызться в кусок мяса, рассредоточиться по городу, почувствовать безнаказанность, расслабиться, а уже потом в дело вступят имперцы.

А мне надо как можно быстрее добраться до того, кто командует атакой, чтобы спасти побольше людей и заткнуть высокомерный рот Корчинского, посмевшего насмехаться надо мной.

— Поехали, — прошипел я и вывернул ручку газа.

Мотоцикл помчался вниз по склону прямо в чернильный мрак, шевелящийся в низине, где истекал кровью Ратиборск.

Эх, лишь бы всё получилось, иначе последствия будут ужасными.

А события тем временем набирали оборот. До меня стали долетать пока ещё отдалённые вопли. Кто-то кричал от боли и ужаса, а кто-то просто удивлённо. Были и возгласы, проклинающие Ратиборск с его хреновой проводкой.

Жители ещё не разобрались, что происходит. Пока одних убивали, другие думали, что проблема в электричестве.

Я же, не включая фару, выехал на дорогу, покрытую ноздреватым асфальтом. По бокам из мрака проступали очертания ларьков, а за ними высились пятиэтажки, чьё нутро оглашали хрипы и возгласы.

Вдруг раздался звон оконного стекла, и что-то пролетело по воздуху, влажно шмякнувшись на крышу ларька. С края безжизненно свесилась рука, и с неё закапала кровь.

Чуть дальше истошно заголосила автомобильная сигнализация, а сама машина начала моргать включившимися фарами.

— Да что же, млять, такое происходит? — раздался во мраке автобусной остановки взволнованный подростковый шёпот.

— Ты ментам позвонил? — вторил ему кто-то столь же юный.

— Ты идиот⁈ Связи же нет! — провизжала какая-то девица.

— Да заткнись ты, Машка, не привлекай к нам внимания! — перепугано выпалил ещё один подросток.

— Берите любую тачку и валите из города! На Ратиборск напали! Быстрее, млять, быстрее! — громко посоветовал я им, проехав мимо остановки.

Но далеко мне уехать не удалось. Из подворотни вырвалось чудище с восседающим на нём демоном в кроваво-красных доспехах, блеснувших под тусклым лунным светом, с трудом пронзившим пелену облаков, затягивающих небеса.