Глава 24

Свинцовые воды Малой Невы сверкали в ярких лучах солнца. И схожим образом поблёскивали поликарбонатные визоры, они же забрала, чёрных полицейских шлемов. Служивые в количестве трёх десятков перегородили въезд на Тучков мост бэтээром, а сами направили автоматы на наш грузовичок.

— Тормози, иначе будем стрелять! — яростно пролаял боец, сидящий на броне с громкоговорителем в руке.

— Это ещё что такое? — повторила Владлена, хмуро глядя на полицейских. — Чего они от нас хотят?

— Наверное, их привлекла твоя сочная задница, — усмехнулся я и нажал на тормоз, не ожидая от служивых ничего хорошего. Уж больно они нервно себя вели.

— Выходите из машины с поднятыми руками! Быстро! Быстро! — закричал один из служивых, окруживших грузовик, как муравьи леденец.

— Тише, тише, чего так орать? Все свои, — спокойно выдал я, открыв дверь.

— Твои в овраге лошадь доедают! — выпалил невысокий худой боец с поднятым визором.

У него было такое лицо, что мой взгляд сам собой забегал в поисках кирпича. Прям крысиное лицо. Отвернешься от такого и через миг уже все карманы будут набиты подброшенными запрещёнными веществами.

— Повежливее, — бросил я ему. — Перед вами не крыса с помойки.

Он с перекошенной гневом рожей подскочил ко мне и сильно дёрнул за руку. Мне пришлось буквально выпрыгнуть из грузовика, чтобы не упасть. Подошва единственного ботинка ударилась о брусчатку, а в лицо уставилось заметно подрагивающее дуло «калаша».

— Закрой пасть! — процедил коротышка, часто-часто моргая. — Перед тобой капитан.

— Капитан? А где ваша шхуна?

— Юморист, да? Зубы тебе пересчитать⁈ — выхаркнул служивый, заставив меня почувствовать холодную ненависть. — Капитан полиции!

— Боже, в какие чудовищные времена мы живём! Кажется, кто угодно может стать капитаном.

Коротышка буквально зарычал, дыша быстро и неглубоко.

— Капитан! В кузове ещё трое мужчин! А-а-а, точнее двое… одна женщина, сразу не понял. И труп наги! — крикнул кто-то со стороны задней части грузовика.

— А, так вы мародёры! — радостно блеснул зенками коротышка. — Вот вас-то мы и ловим! Ребята, вяжите всех!

— Ребята, — угрожающе посмотрел я на троицу бойцов, метнувшихся ко мне, — стойте где стоите. Моё имя Игнатий Николаевич Зверев, а из кабины сейчас выбралась Владлена Велимировна.

Магичка как раз обошла капот и встала подле меня, сложив руки на груди. Она не произнесла ни слова, лишь высокомерно вздёрнула голову.

Однако бойцы попятились, а один и вовсе икнул да прошептал:

— И правда она, и Зверев настоящий. Я его по телику видел.

— Да мне плевать, кто вы, — зыркнул на меня капитан, но голос его звучал уже не так уверенно. — Я служу императору! И нахожусь под его защитой.

— Да ну? Император никогда мне о вас не говорил. Кажется, вы слишком большого о себе мнения, раз так разговариваете с людьми. Вероятно, вы возомнили себя всемогущим, но ваше всемогущество исчезнет после одного-единственного приказа об увольнении, — насмешливо выдал я и метнул взгляд в сторону бэтээра. Оттуда торопливо шёл седой усач в бронежилете, едва сошедшимся на его пузе.

— Кто такие? Что происходит⁈ — сердито громыхнул он, уставившись на нас с магичкой требовательным взглядом мелких глаз, блестящих на потном багровом лице. — Господи, да это же Игнатий Зверев и Владлена Велимировна! Добрый день, сударь и сударыня.

— Ваш карликовый капитан только что угрожал Игнатию, — пожаловалась магичка, небрежно кивнув на служивого.

— Я… я просто делал свою работу! — выпалил тот, стиснув зубы.

— Вы сразу начали дерзить и грубить, — уличила его Владлена, презрительно сморщив носик. — Это тоже часть вашей работы?

Тот метнул взгляд на нахмурившегося усача и выпалил:

— Вам послышалось!

— Так вы ещё и врёте⁈ — ахнула Владлена, выгнув брови.

— Капитан нам грубил? — глянул я на троицу тех самых бойцов. — Только не говорите, что ничего не слышали. Вы были в метре от него.

Те переглянулись, а потом тот, кто узнал меня, проронил:

— Грубил.

Коротышка обжёг его гневным взглядом и дёрнул щекой, как от пощёчины. Его глаза обещали подчинённому большие проблемы.

Хм, надо бы помочь бедолаге. Да и не нравится мне этот капитан. Подчинённые поглядывали на него без уважения, с толикой страха и презрения. И ведь они не простые офисные рабочие, а полицейские, что многое говорило о коротышке.

— Капитан, у вас есть два пути: уволиться либо принять вызов на дуэль, — холодно изрёк я.

— Вы не можете вызвать меня. Я при исполнении, — выдал коротышка, нервно отступив.

Теперь в его взоре мелькнул страх. Всё-таки перед ним Зверев, а не мальчик для битья.

— Капитан отправится в запас. Я вас уверяю, Игнатий Николаевич, — встал перед коротышкой усач, растянув губы в улыбке.

— Я прослежу за этим, — отчеканила Велимировна. — Уверена, что у капитана столько проступков, что ему уже давно пора уйти со службы.

Троица бойцов многозначительно переглянулась, подтверждая, что слова магички — чистейшая правда. Рядовые служивые явно вздохнут с облегчением, если капитана и вправду уберут.

А тот в этот миг скривился, стоя за спиной усача. Ему явно не хотелось терять власть и положение. Капитана выворачивало от этой мысли, однако он ничего поделать не мог. Лишь полосовал меня злобным взглядом, да где-то в самой глубине его глаз ворочалось некое изумление и искреннее возмущение — как у чиновника, который десяток лет преспокойно брал взятки, а тут его арестовали. Да ещё как… буквально из-за ничего.

— Капитан, оставьте нас, — приказал ему усач.

Коротышка коротко кивнул и взвинченной походкой отправился к бэтээру, а в его спину полетели радостные взоры подчинённых. Те едва не стали друг другу руки пожимать и обниматься. А на нас с Владленой они поглядели как на избавителей.

— Сударь, сударыня, а откуда у вас труп наги в кузове? — вежливо спросил усач, но смотрел очень внимательно.

Я вздохнул и принялся объяснять, как мне достался труп. Тут и внуки с Екатериной подоспели. Они дополнили мой рассказ, после чего усач отпустил нас, признав нагу законной добычей.

Бэтээр сдвинулся, и грузовичок смог проехать мимо него.

— Игнатий, ты чего задумался? — спросила Владлена, когда мы съехали с моста.

— Ничего, — отмахнулся я.

Не говорить же ей о том, что я, кажется, почувствовал душу капитана. И не как объект, а именно уловил некие эманации, идущие от неё. После них создалось ощущение, что душа у коротышки мелкая, чёрная, гнилая и завистливая. И это похоже на правду.

Хм, что же это получается? Теперь я могу чувствовать то, что из себя представляет человек? Или всё же нет? Ведь капитан единственный, кого мне удалось… э-э-э… прочесть. Душа той же Владлены закрыта. Да и с внуками то же самое.

Надо провести эксперимент.

Я завёл с Велимировной разговор, пытаясь почувствовать её душу. Но ни хрена у меня не получилось, хотя я искренне старался всю дорогу, вплоть до загородного дома. А магичка даже ничего не почувствовала, только пару раз спрашивала, почему у меня такое напряжённое лицо.

Сейчас же она проговорила, глядя на дом, прячущийся за кованым забором и деревьями:

— Ты здесь теперь живёшь?

— Именно, — кивнул я, глянув на охранника, ретиво выбежавшего из сторожки.

Оно и понятно, почему он так бегает. Охрана чувствует вину за то, что кто-то легко проник в дом, порылся там и преспокойно ушёл, кое-где натоптав.

Охранник узнал меня и тотчас вернулся в сторожку, где нажал на кнопку, после чего ворота с лёгким скрежетом разошлись в разные стороны. Грузовичок миновал их и поехал по асфальтированной дорожке, над которой переплелись ветви деревьев, образовав природный навес.

Фонтан перед домой уже не работал. Не тот нынче сезон. А на крыльце нас поджидали служанка Прасковья и дворецкий Пётр — седой и благообразный, как монах, разве что в ливрее, но чёрной. Он удивлённо вскинул брови, когда я выбрался из грузовичка в изорванном пиджаке и такой же непрезентабельной рубашке, да ещё босой на одну ногу.

— Боже! Что же с вами приключилось, хосподин⁈ — запричитала служанка, заламывая дебелые руки.

На её круглом как луна лице, забрезжила тревога, а крупная грудь под передником начала вздыматься чаще.

— С кошкой подрался за кусок колбасы, — усмехнулся я, взойдя по ступеням на крыльцо. И тут же замер, кое-что почувствовав… Ого, кажется, душу Прасковьи! Ежели я ничего не путаю, она у неё совсем незатейливая. Идеальный кандидат к определению — простодушная.

— Монстры, да? Они, проклятущие, напали на вас? — заквохтала служанка, напоминая наседку. — По всем каналам и радио говорили о массовом появлении проходов.

— Монстры, — медленно кивнул я и посмотрел на Петра.

Тот чинно склонил голову и спокойно проговорил:

— Добрый день, господин. Вижу, вы столкнулись с некими неудобствами. Могу ли я чем-то помочь вам?

— Отведи Владлену Велимировну в гостевые покои, — кивнул я на магичку, выбравшуюся из грузовичка.

— Будет исполнено, — заверил меня дворецкий, чья душа так и осталось сокрытой для меня.

Интересно, интересно.

Он провёл Велимировну в особняк, а та поджала губы и придирчиво на всё смотрела. Будто кошка царских кровей, попавшая в новый дом.

— Деда, что делать с телом наги? — спросил Павел, покинув кузов.

— Чешую снимите и хорошо обработайте, чтобы не сгнила. Потом оставите в лаборатории. А всё остальное можете продать.

— Хорошо, — вместо него кивнул Вячеслав и подал руку Екатерине, выбирающейся из кузова.

— Екатерина, можно с тобой поговорить? — произнёс я.

— Да, господин, конечно, — улыбнулась та и тоже взошла на крыльцо.

— Пойдём.

Мы проникли в дом, миновали прихожую и холл. Вошли в небольшую гостиную на первом этаже. Тут тихо-мирно тикали часы, а со стен смотрели головы медведей и одного кабана с загнутыми клыками.

— Присаживайся, — указал я на кресло, стоящее спинкой к окну.

Водитель уселась, тревожно поглядывая на меня.

— Вы что-то хотите спросить?

— Именно, — кивнул я, хмуря брови. — А как так вышло, что ты отправилась в магазин в одном ботинке? Мои внуки и Владлена не заметили этой нестыковке, а я вот отметил её для себя.

Екатерина судорожно сглотнула и опустила голову, принявшись теребить пуговицу рубашки.

— Рассказывай, ничего не утаивай. Я не буду осуждать тебя, даже если ты сделала что-то противозаконное.

— Я… я, кажется, убила человека, — промычала она, не отрывая взгляда от медвежьей шкуры, разлёгшейся на паркете.

— Ерунда-то какая. Но хотелось бы узнать за что.

— Там в магазине, когда люди баррикадировали окна, я решила вернуться к «мерседесу» за пистолетом. Он у меня всегда лежит в бардачке на всякий случай. Времена-то лихие. Вот я побежала за ним, открыла машину, достала пистолет, а тут меня сзади схватил какой-то мужчина, вытащил из автомобиля и сильно швырнулся на тротуар. У меня аж ботинок слетел. И я… я… рефлекторно выстрелила.

Екатерина всхлипнула и закрыла лицо руками. Её плечи задрожали.

А я глубокомысленно хмыкнул и заявил:

— Дальше можешь не рассказывать. Ты в ужасе убежала, а раненый забрался в мой «мерседес», желая уехать на нём подальше. Однако на него напал монстр и разорвал. Выходит, ты никого и не убивала.

— Он… он бы мог выжить, ежели бы… я… его не подстрелила, — сквозь слёзы промычала она.

— Ежели бы да кабы… дальше забыл. Но суть ты точно уловила. Главное, от пистолета избавься. На всякий случай. Полицейские нынче пронырливые. Спасу нет.

— Вы… не вините меня? — подняла она на меня красные глаза с припухшими веками.

— В чём? Ты всё сделала правильно. Даже вон людям в магазине помогла, не бросила их. Потому иди умойся и забудь об этом, — посоветовал я, похлопал её по плечу и отправился в свою комнату.

А чего? Утешать я не умел, а нужную информацию уже получил. Екатерина не врала. Потому и пошёл восвояси, но шёл не торопясь. Едва переступал ногами, стараясь подольше задерживаться возле слуг, смахивающих пыль с чучел медведей и стен из брёвен, покрытых светло-коричневым лаком.

Примерно половина слуг оказалась так же читаема, как Прасковья, а остальная была подобна дворецкому Петру.

Любопытно, с чем это связано? С некой силой души?

И что самое интересное, появившаяся способность не расходовала ни выносливость, ни души, словно была неким новым чувством, а не магическим атрибутом. Видимо, она мне передалась от «Вампира», намекая, что моя трансформация продолжается. И кем же я стану?

Мрачно задумавшись, я всё же добрался до своей комнаты, снял рваньё и нежился в ванной без малого час. Заслужил всё-таки! И людей спас, и монстрам по сусалам надавал!

Выйдя из ванной, почувствовал себя новым человеком. Даже настроение улучшилось настолько, что стал напевать под нос песенку, которую часто слышал от преподавателя по алхимии в школе-интернате ведьмаков.

Натянул махровый халат, приятно прижавшийся к коже, и напялил тапочки. Оказалось, что весьма вовремя, поскольку раздался стук в дверь.

— Хосподин, спускайтесь в гостиную! Обед готов! — донёсся голос Прасковьи.

— Иду-иду, — приподнято сказал я, погладив нетерпеливо заурчавший живот.

Мой путь до гостиной не занял много времени, а зайдя в неё, сразу почувствовал насыщенный запах наваристого борща. Он витал среди резной мебели и стульев, придвинутых к столу, где уже красовались салатики, закуски и тарелки.

Братья Зверевы голодными глазами глядели на только-только испечённые пирожки, масляно блестящие румяными боками. Даже Владлена хоть и старалась держать на лице стервозное выражение, однако украдкой глотала слюни, то и дело поправляя влажно поблескивающие длинные волосы, спускающиеся до рукавов халата.

— Приятного аппетита! — громко сказал я, усевшись во главе стола.

Тут же застучали ложки и вилки. И первые пятнадцать минут все были поглощены едой, даже я, хотя и пытался попутно прочесть души людей. Но ничего не вышло.

А уже вскоре Владлена сыто откинулась на спинку стула, пару раз тяжело вздохнула и снисходительно пробормотала:

— А неплохая у тебя кухарка, Игнатий. Да и дом, в общем-то, ничего.

— О как, — усмехнулся я, запихивая в рот бублик, смоченный в чае. — Ежели переводить с твоего заносчивого языка на наш обычный человеческий, то выходит, что кухарка у меня отменная, а дом — потрясающий.

— Ага, ага, — закивал Павел, весело блестя глазами.

Он уже отошёл от утренних потрясений, как и его брат, жадно впившийся зубами в жареную куриную ножку, как престарелый сластолюбец в девицу, оказавшуюся в его постели.

— Я, пожалуй, погощу у тебя, — лениво проговорила Владлена, будто делала мне громадное одолжение, хотя ей вообще никто не предлагал остаться.

Пухляш сразу загрустил, а я лишь согласно кивнул и сказал с кривой усмешкой:

— Только будь осторожна. У нас отравитель завёлся. Пока не избавились от него. Но тайная канцелярия ищет его. Вроде бы даже усердно.

— Пфф, — фыркнула она и вяло дёрнула пальцами, дескать, плевать я на него хотела.

Мои губы снова исказила ухмылка, а глаза уставились на настенные часы. Стрелки показывали, что мне пора собираться на разговор к князю Вяземскому. Настроение сразу с приподнятого и благодушного сменилось на серьёзное. Ведь меня ожидал ежели не допрос, то что-то очень близкое к нему.

Потому обедать я закончил довольно быстро и покинул гостиную. Остальные остались пить чай с пирогами. Авось не передерутся.

Быстро надев приличный чёрный костюм, я вызвал такси и отправился к воротам, чтобы там встретить машину. «Мерседес»-то мой пал смертью храбрых. Кстати, надо бы поручить Вячеславу купить пару новых машин.

Пока же я вышел за ворота, где уже начало смеркаться. Осень. Что с неё взять?

Такси уже стояло напротив забора — добротный белый внедорожник. В салоне пахло кожей и немного табаком, а за рулём в строгом брючном костюме восседала мадам лет сорока. Черты лица резкие, надменные, а светлые волосы тщательно уложены лаком. На длинном носу поблёскивали очки в серебряной оправе.

— Куда едем, господин? — вежливо спросила она.

— В город, а там покажу, — проговорил я, решив не называть адрес, где расположено здание тайной канцелярии.

Женщина перечить не стала и нажала на педаль газа. Внедорожник плавно тронулся, набирая скорость.

Такси выбралось на трассу и помчалось к Северной Пальмире мимо разгорающихся фонарей, чей свет падал на едущие автомобили.

И всё вроде бы шло как обычно, но мой взгляд почему-то постоянно косился на женщину, будто что-то внутри меня в чём-то её подозревало. Лицо у неё собранное, холодное, а глаза — жестокие. Блондинка такой же таксист, как я кардиолог.

Да ещё вдруг почудился тонкий аромат крови. М-да, что-то с этой поездкой точно не так…

— Кто ты? — спокойно спросил я, даже не поменяв позы.

Женщина глянула на меня через зеркало заднего вида и скривила губы в подобии ухмылки.

— А ты догадайся, Игнатий. Ты же, оказывается, наблюдательный человек, — сразу взяла она быка за рога, не став отнекиваться, мол, я просто тружусь в такси и не понимаю о чём вы говорите, господин Зверев.

— Хочешь поиграть? Я не в настроении. Могу и убить в процессе игры, — сказал я лениво, без угрозы, будто просто констатировал факт.

Она холодно посмотрела на меня через зеркало и опять неожиданно легко призналась:

— Я работаю на демонов.

— Господи, даже таксисты служат демонам. Куда катится империя? — иронично усмехнулся я, внутреннее напрягшись, но внешне демонстрируя полнейшую уверенность в собственных силах.

Надо пойти проверенным путём и попытаться взбесить дамочку, чтобы она совершила ошибку.

— Ты идиот? Я не работаю в такси, — огрызнулась женщина, сведя к тонкой переносице две строчки светлых бровей.

— Все так говорят. Сейчас ещё начнёшь рассказывать, что у тебя есть свой бизнес, корабли, пароходы, а за рулём ты для души.

— Я лишь прикинулась, что работаю в такси, дабы кое-что передать тебе лично.

— А-а-а, вот оно как, — насмешливо протянул я, уже смекнув, что женщина не собирается нападать. — Ясно. Но ты всё равно подумай о карьере в такси, когда демоны выбросят тебя на помойку. Ну, ежели выживешь.

— Кто бы говорил, — язвительно окрысилась дамочка, потянувшись рукой к спортивной сумке, лежащей на коврике возле переднего пассажирского сиденья.

Прежде я не заметил её.

— Что значит «кто бы говорил»? — вскинул я бровь, ощутив более отчётливый запах крови.

— А то, — ехидно процедила блондинка, умудрившись бросить на меня злорадный взгляд. — Ты и сам знаешь, не притворяйся. Оказывается, всеми любимый и почитаемый Игнатий Николаевич Зверев, защитник империи, служит демонам! Является их агентом!

— О как!

— Ох как ты правдоподобно изображаешь удивление. Верю! Верю! — с наигранным восторгом выпалила она и швырнула сумку мне под ноги. Та упала на резиновый коврик с влажным шлепком и аромат крови стал ещё сильнее. — Загляни внутрь. Тебя ждёт сюрприз, Игнатий.