Глава 25

Горящие жёлтым светом фонари мелькали по бокам, а чуть влажный асфальт трассы ложился под колёса внедорожника. В салоне пахло кожей, бензином и кровью… Запах последней, естественно, исходил от спортивной сумки, лежащей между моих ног.

Что в ней? Вряд ли блины с вишнёвым вареньем.

— Открывай, открывай, — с неприятной ухмылкой поторопила меня блондинка, одной рукой поправив очки в серебряной оправе, а другой крепко сжимая баранку руля.

А что, если всё это какая-то проверка, устроенная тайной канцелярией? Может, демоны и не имею никакого отношения к происходящему? Хм…

Почесав висок, я всё же расстегнул молнию и раздвинул края сумки. На меня уставились вытаращенные глаза, навсегда замершие на перекошенном мукой лице. Рот оказался распахнут, щёки ввалились. А обрубок шеи весь был покрыт засохшими каплями крови.

Зрелище было не самым приятным. Гадина за рулём явно надеялась, что я изменюсь в лице, побледнею или вовсе отшатнусь, но её ждало глубокое разочарование. У меня не дрогнул ни один мускул. Хотя, признаться, мне хотелось присвистнуть, но не от шока или отвращения, а от удивления. Ведь в сумке лежала голова отравителя, того самого, который был на приёме князя Боголюбского.

— Надо было голову в пакет положить. Так было бы меньше крови, — спокойно заметил я, застегнув молнию.

Пнул сумку к левой двери, а сам откинулся на спинку сиденья, устремив взор на женщину.

Та сжала баранку так, что пальцы побелели, и прошипела:

— Сама разберусь, что мне делать! Без твоих советов. И не смей разговаривать со мной свысока, как с дерьмом. Мы все равны перед нашей госпожой!

Мой снисходительный взгляд взбесил её ещё больше. Она аж пошла красными пятнами. А я не стал ей ничего объяснять. Так будет лучше, чем рассказывать о наших взаимоотношениях с Ларой. Это ведь она прислала женщину, нарушив наш уговор. Мы же должны были связаться через зелье. А эта дура с демонской кровью привлекла к делу блондинку, кое-что рассказав ей. И теперь стерва в очках думает, что Зверев — агент демонов. И что ей мешает прямо сейчас записывать наш разговор? Или шантажировать меня потом? Она даже сейчас знает уже слишком много. Вот же Лара идиотка!

Мне стоило немалых усилий погасить раздражение, вспыхнувшее в душе.

Ладно, имеем то, что имеем. Но Ларе надо будет высказать своё фи и как можно скорее. Хотя стоит признать, польза от неё тоже есть. Голова отравителя тому доказательство. Посмотрим, что будет дальше.

Пока же мой взгляд обратился к блондинке, чья злая усмешка отражалась в зеркале заднего вида.

Она нехотя проговорила:

— Госпожа сказала, что кто-то из совета клана Каас отправил за тобой своего агента, специализировавшегося на ядах. Я выследила его и убила. Если ты не понял, именно его голова находится в сумке.

— Да ты что? А я думал мяч, выпущенный к чемпионату мира по футболу, проходящему где-то в Папуа-Новой Гвинеи.

— Остришь? И что ты такого, остряк, сделал для госпожи, что она так ценит тебя? — прошипела женщина, сузив глаза, блеснувшие ревностью, как к более удачливому коллеге. — Молчишь? Да и хрен с тобой! Выходи из машины. Дальше пойдёшь пешком.

Она резко остановила внедорожник на Малом проспекте Васильевского острова прямо возле часовни Церкви Благовещения Пресвятой Богородицы.

Позади сразу же недовольно засигналила «Нива», едва не впечатавшаяся в затормозивший внедорожник. Через миг «Нива» объехала машину блондинки, а её водитель высунул в окно средний палец. Он не видел, кто сидит за рулём, поскольку стёкла были тонированными. Женщина же прекрасно увидела его руку и злобно скрежетнула зубами, отвлёкшись от меня.

А я воспользовался этой ситуацией, ещё пару минут назад углядев в боксе между передними сиденьями карандаш. Тот стоял рядом с пустым стаканчиком из-под кофе. Ловко цапнув его, резко привстал с сиденья. Схватил левой рукой вскрикнувшую блондинку за голову, прижал её затылком к подголовнику, а правой почти воткнул карандаш в обнажившуюся шею.

И тотчас зашипел ей в ухо, приблизив к нему губы:

— Одно движение, один громкий вздох — и ты уже водишь такси в Аду. Поняла, тварь? Пошевели пальцами, ежели прониклась серьёзностью ситуации.

Её пальцы на руле слегка дрогнули, а в зеркале заднего вида блеснули напитавшиеся яростью и гневом глаза. И только где-то в самой глубине их забрезжила искорка страха.

— В машине есть записывающее устройство? Пальцы левой руки — нет, правой — да.

Она пошевелила левыми, пока я изучал её лицо. Ничего не дрогнуло. Она не отвела взгляд, выражение глаз не изменилось, как и ритм дыхания. Даже ощущаемый под кончиком карандаша пульс остался прежним: частым и ритмичным. Отлично, значит, не врёт.

— Ты и вправду работаешь на Лару? — продолжил я допрос.

Блондинка шевельнула пальцами правой руки и вдруг сильно вздрогнула, когда на тротуаре громко засмеялась компания подростков, стоящих возле фонаря. Моя рука рефлекторно надавила на карандаш. Тот проткнул кожу, и по шее вздрогнувшей женщины побежала струйка крови.

— Нет, нет, не надо! — захрипела она, так и не оторвав руки от руля.

— Хм, а говорят, смех продлевает жизнь. Врут. Он тебя только что чуть не убил, — иронично ухмыльнулся я, ослабив нажим на карандаш. — Кто-то ещё знаете обо мне? Ты кому-то рассказывала?

— Нет, — проговорила блондина, судорожно сглотнув.

Кровь побежала по шее быстрее.

— Превосходно, но ты уж извини, однако всё равно придётся тебя наказать… Мне искренне не нравится, когда меня называют идиотом, да ещё дерзят.

— Ты… ты… убьёшь меня прямо возле часовни?

— Потом попрошу у бога прощения, если не забуду, — по-волчьи ухмыльнулся я и резко всадил карандаш в податливую плоть.

Женский вопль огласил нутро салона, а затем раздался протяжный стон. Блондинка вытаращенными зенками уставилась на карандаш, торчащий из её бедра.

— Пока так. Но если ещё раз увижу тебя, то, пожалуй, освобожу место в своём плотной графике по совершению добрых дел, чтобы по-быстрому убить тебя, — с улыбкой проговорил я и похлопал её по плечу. — Сильно по улицам не гоняй, а то штрафов нахватаешь. Ну давай, ни гвоздя, ни жезла.

Выйдя из машины, наткнулся на взволнованные взгляды подростков. Подмигнул им и двинулся прочь, ощущая между лопатками свирепый взгляд, едва не прожигающий пальто. Но чувствовалось в нём и невольное уважение.

Теперь бы понять, что делать с блондинкой. К сожалению, кодекс ведьмаков не велит мне убивать её. А жаль. Она знает слишком много.

Впрочем, блондинка наверняка жутко боится Лару, потому болтать не будет. И женщина понимает, что её никто не защитит от гнева демонов. Однако у меня всё же появилась идея, как подстраховаться на её счёт.

Усмехнувшись, я сам себе кивнул и ускорил шаг, сунув руки в карманы. Подошвы ботинок быстрее застучали по тротуару, где шастали многочисленные прохожие. Они разговаривали, смеялись и заглядывали в панорамные окна магазинов и кафе.

Жизнь шла своим чередом, словно нынешним утром и не было никаких монстров, а минувшей ночью не бушевало ненастье. Нынче уже снова улыбки, кокетливые взгляды, сигареты в пальцах и русский рок, летящий из баров, пропахших дешёвым алкоголем.

А вон показалось и здание тайной канцелярии. Оно обосновалось на Садовой улице недалеко от Фонтанки и Михайловского замка. И несмотря на центр города, возле него не было ни одного бара, кафе или даже магазина. Обычная тихая узкая улочка со старинными особняками и остролистными клёнами, уже частично ставшими жёлтыми.

Я постучал в дверь, украшенную резьбой, и посмотрел в камеру видеонаблюдения.

Меня пропустили и подвергли нескольким проверкам, удостоверяя личность, а потом провели в безлюдную комнату, обставленную как гостиная в дворянском родовом гнезде. Здесь даже имелся бильярд, а на журнальном столике лежала коробка с сигарами и стояла початая бутылка коньяка. Рядом с ней красовался бокал с напитком благородного дубового цвета.

— А меня здесь уважают, — довольно пробормотал я и двинулся по мягкому ковру к бокалу, покосившись на настольные лампы под красными абажурами. Одна светилась на столе, а другая — на тумбочке возле резного шкафа с книгами.

И как раз в метре от шкафа открылась дверь и появился… князь Корчинский, мать его ети!

Он поправлял пояс брюк бледно-жёлтого цвета, не глядя перед собой. А потом застегнул пуговицу такого же цвета приталенного пиджака. И только сейчас поднял голову. Его худощавое лицо с длинным носом и широким ртом вытянулось от удивления при виде меня. Даже бородка-эспаньолка, уложенная с помощью масла, выразила изумление.

Правда, уже через миг он взял себя в руки и ехидно проговорил:

— Вы уже насыпали яд в мой бокал или только намереваетесь?

Хм, коньяк, оказывается, налили для него, а не для меня. Досадно.

Но виду я не подал, а иронично проговорил, усевшись в кресло с таким лицом, словно к нему и шёл:

— Ваше сиятельство, я так грубо не действую. Яд — это же так банально.

— Да? Значит, вас пытались убить банальным способом. До меня дошёл слух о том, что произошло на приёме у князя Боголюбского. Гляжу, отравитель до сих пор не добился успеха, — разочарованно закончил Корчинский и подошёл к столу, взял бокал и усмехнулся. — Не чокаясь.

Он пригубил напиток и уселся напротив меня в такое же кресло, вытянув ноги. Они оказались под журнальным столиком.

Остроты князя не задевали меня, но надо было ответить в том же ключе, чтобы он не чувствовал себя победителем.

— Вряд ли отравитель добьётся успеха. Я всегда на шаг впереди него, как, впрочем, и многих других.

— Кого же, например? — склонил голову к плечу князь, насмешливо глянув на меня.

— Да взять того же барона Лейба, вашего друга. Как он, кстати, поживает? Я так переживаю за него. Он же готовился к свадьбе, даже вас позвал, а всё сорвалось. Вы, к слову, не расстроились из-за того, что она не состоялась?

Физиономия аристократа на миг скривилась, словно он съел что-то неприятное, вроде гнилого яблока. Ещё бы… ему явно тошно вспоминать, как он на приёме Боголюбского насмехался надо мной, а всё вышло так, что ему с гневной рожей пришлось спешно ретироваться, дабы в полной мере не вкусить содержимого чаши позора. Ведь я тогда оказался прав, а он жестоко ошибся.

— С ним всё в порядке, — процедил князь, глядя на меня исподлобья.

— Рад слышать.

Корчинский сделал ещё несколько глотков, медленных и неторопливых, будто пытался выиграть время, дабы придумать, как уколоть меня. И вроде что-то сообразил. Его глаза довольно блеснули, а пальцы поставили бокал на стол.

— А что же с вашим пари?

— Каким? — нахмурился я, закинув ногу на ногу.

— А тем самым, что вы заключили с бароном Лейбом во время шоу Красавцева, — ядовито усмехнулся князь, будто подловил меня на чём-то скользком. — Проходы в Лабиринт больше не трансформируются, не мутируют. А вы настаивали, что они продолжат делать это. Лейб же утверждал, что всё вернётся на круги своя. И кажется, что он-то и будет прав.

— Ну, строго говоря, барон отказался заключать пари, а жаль. Но может, вы согласитесь, ежели так уверены, что я не прав?

Князь хмыкнул и устремил задумчивый взгляд за окно. Там сгустились вечерние сумерки. Корчинский будто просеивал все «за» и «против». И судя по его пальцам, принявшимся нетерпеливо постукивать по подлокотнику кресла, ему крайне хотелось заключить пари, выиграть его и вдоволь позлорадствовать.

Однако Корчинский не был дураком и учился на своих ошибках, потому сказал, резко проведя ладонью параллельно полу:

— Нет, пожалуй, откажусь. Нынче нет во мне азарта. Я его приберёг для решающего боя с демонами. Они ведь скоро нападут, ежели верить вашей информации. Все мы, конечно, надеемся, что она правдива, а то последствия будут ужасными: и для города, и для… других. Мне бы этого не хотелось. Хотя стоит учитывать, что все когда-нибудь ошибаются. Возможно, настала и ваша пора.

Его хищная улыбка прозрачно намекнула, кого он имеет в виду под словом «других».

— Всё верно, ваше сиятельство. Все мы надеемся, что демоны ударят именно по городу на Волге. Только попрошу вас на этот раз заранее оповестить меня о том, что вы собираетесь отдать приказ бомбить то место, где я нахожусь.

Князь дёрнул щекой и встал с кресла. Небрежным движением поправил рукав пиджака, а затем бросил на меня острый взгляд и хитро проронил, неторопливо двинувшись к двери:

— Посмотрим, Игнатий, посмотрим.

Он вышел вон, оставив у меня впечатление, что за всей мишурой слов скрывается мой непримиримый враг, только и ждущий моей осечки, дабы столкнуть в пропасть. Впрочем, он и не скрывал этого.

Кабинет князя Вяземского

Глава тайной канцелярии сидел за массивным рабочим столом в кресле, кажущимся слишком большим для этого человека, выглядящего заурядным и абсолютно средним.

Даже лицо у него было незапоминающимся, как и субтильная фигура в сером простеньком костюме. Но восседающий перед князем мужчина лет тридцати держал спину прямой и практически не дышал.

— Докладывайте, — тихо прошелестел Вяземский, не отрывая взгляда от документа.

По нему быстро бегал кончик ручки, зажатой между его пальцами с характерными мозолями от долгого письма.

— Специалисты осмотрели зал ресторана «Императрица». Практически всё сгорело. Пожарные приехали не сразу, так что огонь успел набрать чудовищную силу. Но всё же найдены останки семи наг и одного гражданского. Его личность установлена. Это Ефим Николаевич Коняев, бездетный вдовец, владелец нескольких аптек. Имел молодую любовницу, — отрапортовал мужчина, скользнув нервным взглядом по аскетичному убранству кабинета.

Здесь стояло лишь несколько стульев возле стен да шкафы, набитые картонными папками. А ещё около единственного окна приткнулся небольшой столик с компьютером.

— Что-то ещё? — спросил князь, всё так же не глядя на собеседника.

— Да. Среди специалистов, осматривающих место происшествия, присутствовал человек, который побывал в Ратиборске на месте руин швейной фабрики, где господин Зверев сражался с демонами. И вот что любопытно…

Мужчина замялся, а князь наконец-то поднял голову и произнёс:

— Говорите, говорите, не стесняйтесь.

— Этот специалист сказал, что между пожарами, произошедшими в этих местах, есть некое сходство. Будто бы на крыше фабрики, как и на одной из стен ресторана, остались небольшие полосы, словно на материал воздействовало какое-то оружие, выпускающее луч с очень высокой температурой. Что-то вроде лазера. А может, и артефакт.

— Хм-м, — задумчиво хмыкнул Вяземский, отложив ручку. — Что-то ещё?

— Нет, на этом всё, ваше сиятельство, — сложил руки на коленях мужчина, как примерный ученик.

— Благодарю. Отправьте ко мне этого специалиста. Я сам поговорю с ним.

— Будет сделано.

— Можете идти.

Мужчина встал со стула, поклонился и с явным облегчением вышел, оставив после себя лёгкий запах табака. Он почти затерялся среди аромата картона и кофе.

Вяземский задумчиво потёр пальцами подбородок и сделал глоток из полупустой фарфоровой чашки. Скривился. Кофе оказался холодным.

Князь не стал глотать его, а согнулся и выплюнул в мусорную корзину под столом. Выпрямил спину, чинно вытер губы носовым платком и поднял трубку стационарного телефона, решительно сдвинув брови.

Голос его зазвучал чётко и выверено:

— Ваше Императорское Величество, есть новые сведения о кинжале-артефакте. Как вы знаете, мои люди не нашли его ни в одном из домов Зверева, но Игнатий, возможно, применил его минувшим утром в ресторане «Императрица», где ему пришлось вести бой с нагами. Какие будут указания? Так, так… Ага, принял к сведению. У меня как раз должен вот-вот состояться с ним разговор.