Глава 20

Нотариус Берг судорожно одёрнул пиджак и выпрямился во весь рост, оказавшись чуть ли не на полголовы выше меня.

Он вонзил в моё лицо острый негодующий взгляд и процедил:

— Не смейте мне угрожать, Зверев! Вы не в том положении! Идите прочь, пока я не вызвал охрану.

Он демонстративно вытащил из кармана брелок с красной кнопкой.

— Вы так легко от меня не отделаетесь, — сложил я руки на груди. — Мы поговорим, хотите вы этого или нет. И поговорим прямо сейчас!

— Да кем вы себя возомнили? — процедил дворянин, сощурив глаза, налившиеся яростью. — Вы вламываетесь ко мне и смеете что-то требовать? Да я вас сейчас сам спущу со ступеней, старый вы идиот, несмотря на то что вы дворянин, точнее то, что от него осталось. Не вздумайте связываться со мной! Меня в городе уважают, в отличие от вас. Вы растеряли всё: и магию, и положение. А мой род только укрепился в рейтинге. К вашему сведению, в том году мой внук выпил отвар цветка Магии. Да, он стал первым магом в нашей семье, но это только начало!

Он спесиво вскинул подбородок, глядя сверху вниз, а его губы растянулись в самоуверенной улыбке.

Кажется, этот Берг не смотрит телевизор, иначе бы давно понял, что перед ним стоит уже не прежний Зверев, а новый, о котором судачат по всей империи.

Я ухмыльнулся и вкрадчиво произнёс:

— Алексей мне всё рассказал… о липовой дарственной, выправленной вами, Берг. Наверное, вас будут уважать ещё сильнее, когда я расскажу об этом с экрана телевизора.

— Какой экран⁈ — насмешливо фыркнул он. — Вы бредите. Кто вас туда пустит? Экран… пфф!

— Да? — глумливо улыбнулся я. — А вы интернет откройте. Давайте-давайте. Введите моё имя. Это в ваших же интересах.

Он поколебался, а потом с огромным скепсисом достал смартфон. Открыл браузер, вписал моё имя и раззявил рот. Его палец принялся судорожно листать страницы, а глаза пожирали статью за статьёй, наливаясь изумлением.

— Этого не может быть… не может… — лихорадочно пробормотал он, хватая ртом тёплый воздух, пахнущий бумагами.

— Убедились, Берг? Я такую шумиху подниму, что от вашей репутации мокрого места не останется.

Нотариус нервно сунул смартфон в карман и облизал губы.

Надо отдать ему должное, уже через секунду он принял новую реальность и перестал удивлённо пучить зенки.

— Вам никто не поверит, — проронил дворянин, судорожно поправив серый галстук в чёрную полоску. — У вас нет доказательств, кроме слов внука. Я несколько раз побывал в вашем доме за последние годы, когда вы ещё были в уме. И мне не составит труда доказать, что в один из таких визитов вы всё подписали, уговорив меня хранить тайну.

— Не будьте так самоуверенны, Берг. Вы оставили крошки. Дарственная наверняка оформлена задним числом — тем самым, когда у меня был кристально ясный разум. Но сделали вы её совсем недавно, когда я уже поехал крышей. И у меня есть способ это доказать.

Ох, по тонкому льду иду! Одно неверное слово — и всё, конец. Берг смекнёт, что я частично блефую. И будем прям, как в тот раз, когда моя схожая игра закончилась тем, что кишки эльфов украсили заснеженные ели. Говорят, в том мире так и придумали новогодние гирлянды.

— Не пугай меня, Игнатий! — резко перешёл на фамильярность нотариус, раздувая крылья носа. — Ты не осмелишься! Твою семью заклюют. Вся Северная Пальмира будет ржать над тем, как Алексей Зверев пытался отобрать родовой особняк у собственного деда. И чего ты вообще припёрся? Пусть этот идиот просто подарит тебе дом, и всё!

— Он подарит, не сомневайся. А к тебе я пришёл за правдой и компенсацией. Почему ты помог Алексею?

— Пфф, — презрительно фыркнул он и ткнул пальцем в направлении выхода. — Пошёл вон, Зверев! Ничего тебе не будет: ни правды, ни компенсации. Ты меня не сломаешь

Хм, кажется, пришла пора переходить ко второй фазе плана, моей любимой.

— Ещё как сломаю, — улыбнулся я ему и кинул «порыв бури».

Магия швырнула обомлевшего Берга в дверь. Та хрустнула, сорвалась с петель и вместе с заверещавшим нотариусом влетела в кабинет, затянутый вечерним сумраком. Тот проникал через забранные решётками окна, падая на резные шкафы, рабочий стол и массивное кресло.

— М-м-м, — болезненно застонал валяющийся на спине Берг.

В его вытаращенных глазах, помимо боли, горело ошеломление. Губы затряслись, а от спеси и презрения не осталось и следа. Они исчезли как дым на ветру. По побледневшему лицу разлилась паника, а дыхание стало прерывистым, как у гопника, думавшего, что перед ним безобидный очкарик, а тот оказался загримированным чемпионом мира по боксу.

— Правда и компенсация! — мрачно напомнил я.

Ногой отшвырнул с пути разбившийся горшок с фикусом и вошёл в кабинет, с хрустом наступив на выломанную дверь.

— Зверев… ты… ты… сумасшедший! Опасный сумасшедший! К тебе вернулся дар⁈ Это ничего не меняет. Ты за всё ответишь… за шантаж, за нападение… Я дворянин, а не засратый простолюдин! — истошно взвыл нотариус, приняв сидячее положение.

Его взгляд лихорадочно скользнул по паркету, пытаясь найти тревожную кнопку, но та осталась в коридоре, где он её выронил.

— Эх, дурачок, дурачок, — вздохнул я и присел на корточки, чтобы оказаться на одном с ним уровне. — Ты ещё не понял, что все наши разногласия придётся решать с глазу на глаз. Да, ты можешь написать на меня заявление. А что дальше? Тогда и я пойду в полицию. Мы уничтожим друг друга. Готов к этому? Нет, не готов. Так что вот тебе моё справедливое предложение. Ты рассказываешь мне всю правду и даёшь компенсацию за все мои чудовищные страдания. А я просто ухожу, по-христиански чистосердечно простив тебя. И мы больше не увидимся друг с другом. У тебя есть ровно десять секунд на размышления, а затем я начну громить твой кабинет, ну и кое-какие из твоих рёбер посчитаю.

— Зверев, вы действуете как бандит, а отнюдь не как герой, коим вас называют в интернете!

— Какие времена, такие и герои, — философски ответил я, выпрямился и с деланным безразличием подошёл к фотографии, стоящей в рамочке на столе.

Взял её в руки и скривился. Ох до чего же страшная дамочка на меня с неё смотрела: с синяками под глазами, бледная, костлявая. Где-то я её прежде видел… Наверное, в кошмарах.

— Я… я согласен, — наконец буркнул нотариус, взвесив все за и против. — Поставьте фотографию моей матери на место.

— Излагайте, — разрешил я, вернул вещицу на место и уселся на стол, а то ноги уже жаловались на слишком частое их использование.

— Алексей работает в одной лаборатории вместе с моим внуком. Они дружат. Однажды Алексей остался на ужин в моём доме. Мы выпили, разговорились, и он предложил схему с дарственной. Я сперва отказывался, но потом всё же решил помочь. Уж слишком он был настойчив и обходителен, — глухо произнёс Берг, отводя взгляд.

Конечно, дворянин недоговаривал. Не по доброте душевной он помог Алексею, а из-за денег.

— Вот видите, как легко говорить правду. Совсем не больно. А теперь перейдём к сумме компенсации. Вы дадите мне вдвое больше, чем вам заплатил Алексей.

— Вам нужны деньги⁈ — фыркнул тот высокомерно и дёрнул глазом.

Тик у него, что ли?

— А что вы ещё можете мне дать? Натурой я не возьму. Можете даже не подмигивать игриво.

Нотариус нахмурился, скрипнул зубами и пробурчал:

— Хорошо, я заплачу.

— Точнее, я хотел сказать: втрое больше.

— Втрое⁈ Это чересчур! — выпалил он, отправив седые брови к лепному потолку с хрустальной люстрой.

— Вы сами виноваты. Зачем так легко согласились на «вдвое»? Да и подсчитайте, сколько раз вы оскорбили меня. Я после такого спать не смогу! К тому же я вам в коридоре сделал перестановку и демонтировал эту ужасную дверь. За всё надо заплатить, — широко усмехнулся я, обрушив на Берга тяжёлый взгляд.

Тот возмущённо засопел и принялся торговаться, наконец поднявшись на ноги. Пришлось чуть-чуть уступить ему, чтобы он не чувствовал себя совсем уж ограбленным. И, понятное дело, компенсацию я потребовал наличными.

К счастью, нотариус хотел побыстрее избавиться от меня и уже понял, что со мной шутить не стоит. Поэтому он не стал юлить и ссылаться на то, что у него сейчас нет таких денег… Берг просто вытащил из потайного ящика стола внушительную сумму и передал её мне.

— Надеюсь, мы с вами больше не увидимся. И вашему внуку скажите, что ему никто не рад в моём доме, — мрачно процедил нотариус, раздувая крылья носа.

Я подмигнул ему и со всей силы влепил кулаком по роже. Удар, конечно, вышел не ахти какой. Всё-таки я в теле старика. Но и Берг не был молодым и крепким боксёром.

Он с болезненным воплем повалился на спину, зажал хлынувшую из разбитого носа кровь и истерично вскричал:

— За что⁈

— Опять вспомнил, как вы оскорбляли меня, и не смог сдержаться. Прям демоны обуяли! Завтра же исповедуюсь. А вы, сударь, помните, что весь наш разговор записан. Нынешние телефоны такие удобные, не то что во времена нашей молодости, — весело бросил я корчащемуся на полу нотариусу и вытащил из кармана телефон, продемонстрировав включённый диктофон. — Счастливо оставаться, Берг!

Я пошёл прочь, весело насвистывая под нос.

— Сатана придёт за вами, Зверев, точно вам говорю! — провыл дворянин, когда я уже почти преодолел коридор.

— Вряд ли. Ему уже нечем искушать меня, — улыбнулся я и вышел из здания.

На улице нетерпеливо переминался с ноги на ногу Павел, горбился и нервно улыбался редким прохожим. Те подозрительно косились на него и ускоряли шаг.

— Если ты пытаешься не привлекать к себе внимания, то провалился по всем статьям, — иронично выдал я и спустился с кованого крыльца, освещённого уличным фонарём, борющимся со сгустившимся мраком.

— Деда, что там грохотало? — взволнованно поинтересовался внук, кивнув на окно конторы нотариуса.

— Шкаф двигали. Не по фэншуй стоял.

— Деда, скажи мне правду, — запыхтел Павел, двинувшись следом за мной по тротуару.

Я искоса посмотрел на него. Рассказать ему о гнилой проделке Алексея или нет? Если Павел узнает, то его может и удар хватить. Уж очень он любит брата. Но с другой стороны, он должен знать, что может отчебучить Алексей.

М-да, дилемма. Примерно как в тот раз, когда я решал — делать татуировку на своём родном теле или нет? Всё-таки сделал. А само тело нынче лежит в некоем стазисе, в специальной жидкости в подвале башни клана ведьмаков.

— Павел, у тебя есть монетка? — спросил я, решив положиться на волю случая.

— Есть. На! — протянул он пятирублёвку. — А тебе зачем?

— Орёл или решка?

— Орёл.

— Хорошо, — вздохнул я и движением большого пальца отправил монету в полёт.

Она блеснула в свете фар проезжавшей мимо машины, а затем упала на мою изрезанную морщинами ладонь.

— Орёл. И что это значит? Я что-то выиграл? — с недоумением посмотрел на меня Павел.

— А это значит… Добро пожаловать во взрослую жизнь, внучок, где тебя ждут жестокие разочарования, удары судьбы, подлые люди и прочие прелести, — невесело усмехнулся я и передал ему свой телефон. — Послушай последнюю запись диктофона.

Павел нахмурился и сглотнул, будто почувствовал нечто нехорошее. Но всё же взял мой аппарат и принялся слушать запись.

Наши с Бергом распалённые голоса звучали довольно отчётливо, хотя их и прерывали помехи. Да и место для подобного прослушивания оказалось не самым удачным. Мешали моторы машин, шаги прохожих, карканье ворон и голоса, порой звучащие за оконными рамами.

Павлу даже пришлось поднести телефон ближе к уху, а затем он замер, словно его парализовало. Глаза стали расширяться, а лицо залила смертельная бледность. Остаток записи он прослушал, уставившись немигающим взглядом на киоск с газетами.

— Водочки? — участливо предложил я, взяв телефон из его холодных пальцев.

Павел еле заметно дёрнул головой, как заводная игрушка, чьи шестерёнки дали сбой.

— Пойдём, — взял я его под локоть и увлёк в полуподвальный бар «В гостях у тролля».

Тролль там действительно был, правда деревянный. Он стоял в углу и угрожающе пучил глаза. Его тело покрывал свежий коричневый лак, а протянутые руки служили вешалками для посетителей. Тех в зале оказалось довольно много. Они пили пиво, ели копченые свиные рёбрышки, громко разговаривали и хохотали. А под деревянным потолком в полумраке витали жирные запахи мяса и табачный дым.

Мы с Павлом устроились за небольшим круглым столиком в углу, и я заказал две бутылки водки с закуской. А судя по наливающейся гневом физиономии внучка, он бы лучше заказал то ли убийство, то ли самоубийство.

Однако прорвало его лишь после бутылки, выпитой чуть ли не залпом.

— Как он мог? Как⁈ — вскричал Павел, резко поставил локти на стол и запустил пальцы в светлые волосы. — Как, дедушка? Мы же одна семья!

Его жалобный взор впился в меня, а из уголка рта показалась слюна.

— Хотелось бы сказать что-то мудрое, да что-то вся мудрость вышла, — вздохнул я, поправив бороду. — Алексей эгоист, и это надо принять. Он готов идти по головам.

— Но это же… подло, отвратительно, — просипел внук, навернув ещё рюмку. — Как он может так поступать, да ещё с собственной семьёй?

— Легко! Поверь мне, внучок, даже самый распоследний негодяй в собственных глазах — всего лишь бедолага, оказавшийся в сложной ситуации. Каждый человек способен оправдать себя. Сбил ребёнка на авто? Так не хрен шастать, где ни попадя! Украл деньги у вдовы? Так мне нужнее! Изменил жене? А чего она такая недотрога, да и располнела так, что уже и не хочется её!

— Я сейчас же позвоню ему! — выпалил Павел и лихорадочно полез в карман.

— Никому ты не позвонишь, а будешь молчать как партизан. Сперва нам нужно вернуть особняк.

Рука внука замерла, а сам он, тяжело дыша, посмотрел на меня взбудораженным взглядом. Его привычный мир рухнул, а новый ему категорически не нравился. Но Павел всё же хрипло вздохнул, вытащил руку из кармана и принялся слушать меня.

И когда спустя час внук на нетвёрдых ногах вместе со мной вышел из бара, его лицо всего лишь искажала мрачная гримаса. А вот мучительная душевная боль исчезла из его глаз.

Правда, сев в такси, он начал тяжело вздыхать, уставившись на приборную панель.

А я устроился на заднем сиденье и услышал мягкий «дзинь», донёсшийся из динамика телефона как раз в тот момент, когда такси рыкнуло мотором и помчалось по вечерней Северной Пальмире в сторону Васильевского острова.

«Дзинь» возвестил о том, что Мария перевела мне деньги за проданные глаза гипнотизёра и зубы гоблинов.

— Отлично, — расплылся я в улыбке, глядя на приличную сумму, согревающую сердце приятным теплом.

Попутно я заметил значок непрочитанного сообщения. Открыл его и узнал, что оно от бородача-огневика, шаставшего со мной по «Музею водки». Он написал, что поведал о наших приключениях руководству, и вроде как мне теперь хотят вручить какую-то медаль, а то и орден. Но вот мне не очень понравилось, что меня послезавтра вечером ожидают в тринадцатом отделении. Оно занималось всем, что связано с Лабиринтом. Там меня наверняка попробуют допросить, а то и надавят.

— Ладно, справлюсь, — пробормотал я, убирая телефон в карман.

Но тот вдруг завибрировал и запиликал, моргнув экраном, на котором появилась надпись «Владлена Велимировна».

Удивительно, первая звонит. То ли я брежу, то ли у неё какой-то серьёзный вопрос, а может, просто любопытство одолело.

— Добрый вечер, Владлена, а я как раз о тебе вспоминал. Внук не даст соврать, так и сказал: «Сатанинской серой что-то запахло», — саркастично проговорил я, ответив на звонок.

— Зверев, ты ведёшь себя как мальчишка, — фыркнула она.

— Что поделать, если в душе я юн?

— Только в душе ты и юн, — съязвила декан и тут же сменила тему, опасаясь контростроты: — Что за взрыв произошёл в студии ток-шоу? Уже выяснили, кто за этим стоит и кого хотели убить?

— Надеюсь, не меня, такого ценного и драгоценного. А то ведь я, словно титан Атлант в греческой мифологии, держу на своих плечах небо, чтобы оно к чертям собачьим не раздавило этот грёбаный мир.

— Игнатий, я серьёзно спрашиваю.

— Владлена, ну откуда я знаю? Мне известно столько же, сколько ты наверняка уже узнала из новостей. Тот лысый киллер ничего мне по секрету на ушко не шепнул.

— Хм, — разочарованно хмыкнула дворянка и несколько секунд молчала, а затем как бы невзначай произнесла: — Барон Крылов, несмотря на произошедшее, бал не отменил.

— Молодец! Настоящий аристократ.

Та опять немного помолчала и с капелькой раздражения выдала:

— С кем ты намерен на нём появиться? Учти, твоя спутница должна быть из хорошей аристократической семьи. Не получится снять какую-нибудь эскортницу или подцепить захудалую дворянку. Надо прийти с красивой и воспитанной дамой, вращающейся в высших кругах. А у тебя явно нет таких знакомых.

Мне не понравилось высокомерие в её голосе. Велимировна явно рассчитывала, что я сейчас приглашу её, а она начнёт выкаблучиваться, издеваться, а потом нехотя картинно согласится. И зачем мне это?

— Не переживай, мне есть с кем пойти, — сладко произнёс я.

Она снова пару мгновений молчала, а затем резко выдохнула, пойдя на поводу у своей импульсивной натуры:

— Я рада за тебя. Доброй ночи!

Северная Пальмира, особняк Владлены Велимировны

Декан размахнулась и рассерженно швырнула телефон. Тот с жалобным хрустом ударился в стену с зелёными обоями и упал на ковёр, освещённый настенным бра, сражающимся с сумраком.

— Старый дурак, упрямец, ты же всё понял, но отказался, — прошипела Владлена и подобрала под себя стройные ножки, восседая в лёгком атласном халатике на диване. — Ну, посмотрим, посмотрим, с какой старой кошёлкой ты явишься на бал. Ох я повеселюсь! И гости посмеются, а особенно барон Крылов. Он точно задумал какую-то пакость, а я не буду тебе помогать избежать его козней.

Губы женщины раздвинула предвкушающая улыбка, а глаза сверкнули как у кошки, готовящейся посмеяться над седым котом и его драной престарелой пассией.