Глава 21

Когда такси подъехало к особняку Зверевых, Павел храпел в унисон с тарахтящим двигателем. А я такого кабана в одиночку в дом не затащу. Пришлось просить помощи у водителя. Тот согласился и вышел из авто, блеснув серьгами в ухе. Я предпочёл думать, что он пират — изнеженный такой пират.

Он потащил Павла к дому как драгоценный чайный сервиз, обнимая за талию. А потом ещё предложил отнести бессвязно мычащего внучка в спальню.

— Нет уж! — отрезал я и заплатил помрачневшему таксисту.

Закрыл входную дверь и посмотрел на пухляша, успевшего скрючиться на ковровой дорожке в позе эмбриона. Он уже мирно дрых, подложив ладони под щеку.

— Не самое плохое место для сна, — решил я, почесав затылок. — Мне однажды пришлось спать на крыше дома, окружённого стаей злых собак. А всё из-за одного тунеядца, вернувшегося с работы гораздо раньше, чем следовало. Но жена, конечно, была у него… Эх и ух!

Ностальгически улыбнувшись, я перешагнул через Павла, включил в холле свет и достал мобильный телефон. Набрал номер Марии и приложил аппарат к уху.

— И снова здравствуйте, Игнатий Николаевич, — донёсся из трубки её бодрый голос.

— Мария, я человек пожилой, мне не так много времени осталось жить, так что сразу перейду к сути. Ты в высших кругах вращаешься? — спросил я и уселся в кресло, едва сдержав вздох облегчения.

Спина болела, ноги гудели, а веки уже свинцом наливались.

— Да, периодически выхожу в свет. Недавно была на приёме у губернатора. Но мне всё это не нравится, — печально вздохнула байкерша.

— Ага, отлично! Значит, если я тебя приглашу на бал к барону Крылову, ты не будешь воровать у него столовое серебро и не станешь вытирать губы скатертью? — с иронией поинтересовался я, затаив дыхание.

Если она откажется или будет занята — даже не знаю, кого тогда и приглашать.

— Не могу этого обещать, — весело произнесла она с улыбкой в голосе. — Но составлю вам компанию, если вас не смущают мои манеры.

— Нисколько, — обрадованно выдал я и за несколько минут обговорил с Марией все нюансы грядущего мероприятия.

После этого мы пожелали друг другу доброй ночи, а затем я через приложение заказал ингредиенты для алхимической лаборатории. Их привезут завтра утром.

Пока же я стащил с дивана покрывало, накинул его на дрыхнущего Павла и поднялся в свою комнату, окунувшись в запах лекарств и книг.

Подойдя к окну, распахнул шторы и снова достал телефон, глядя на кованые фонари, освещающие брусчатую дорогу, стиснутую особняками.

— Слушаю, — динамик выплюнул холодный как сталь голос Алексея, в котором все же сквозили нотки удивления.

Он не ожидал, что я позвоню ему.

— Наверное, ты хочешь услышать, как я провёл день, — саркастично начал я, усевшись на подоконник. — Чудесно, надо сказать. Узнал много нового, обзавёлся знакомствами, стал известнее…

— И зачем ты мне всё это говоришь? — с пренебрежением перебил он меня.

— Ах да, чуть не забыл, — непринуждённо продолжил я, словно не слышал его, — повидался с нотариусом Бергом. Славный малый: такой отзывчивый, а уж какой художник! Что хочешь может нарисовать. Любую картину, бумагу…

— Не понимаю, о чём ты, — сглотнул внучок, явно напрягшись.

— Понимаешь, ещё как понимаешь! Он мне всё рассказал. Могу и тебе дать послушать. Я хоть и динозавр, но знаю, что такое диктофон. Это как писарь, только лучше.

— Ты несёшь какой-то бред, — процедил Алексей, судорожно втянув воздух.

— Ты пока находишься на стадии отрицания, но скоро наступит принятие. И вот тебе мой добрый совет: верни по-хорошему дом его законному владельцу, то бишь мне. А если откажешься, твоя проделка всплывёт как дерьмо по весне.

— Ты не посмеешь! — прошипел он. — Род будет запятнан.

— Забавно это слышать от тебя — человека, обманувшего свою семью.

— Я хотел как лучше! — выпалил хитромудрый внучок. — И даже ничего не буду тебе объяснять — ты всё равно не поймёшь. Ты всегда был самовлюблённым, эгоистичным человеком, повёрнутым на Лабиринте. Тебе было плевать на своих внуков!

— Не вали с больной головы на здоровую! — бросил я, хмуря брови. — У тебя есть время на раздумье. Завтра к полудню дашь мне ответ. А если нет, я исключу тебя из рода, а затем обнародую запись разговора с нотариусом.

— Ты не сделаешь этого! — выпалил он, да так яростно, что я аж прям почувствовал на щеке его раскалённое дыхание. — Род потеряет очки рейтинга! А Зверевы — ничто без меня! Павел — слабак и рохля. Владиславу нет дела до семьи, он так же, как и ты, продал свою жизнь Лабиринту. А ты, дед, рано или поздно умрёшь. И что тогда, а? Кто поведёт Зверевых к славе⁈ Двигатель этой семьи — я!

— Возможно, ты и двигатель, но толкаешь семью в пропасть, — холодно парировал я, буквально всей душой чувствуя гнев мерзавца, почуявшего, что земля уходит из-под его ног. — Завтра в полдень жду от тебя ответ.

Нажав отбой, я мрачно посмотрел на экран телефона, ожидая, что Алексей перезвонит и начнёт угрожать, требовать или просто красочно материться. Но тот даже эсэмэску не прислал. Видать, он всё-таки сумел взять себя в руки. Я даже как-то разочаровался. Хотелось ещё чуть-чуть поупражняться в остроумии.

Ладно, чего уж там, у меня есть и другие дела. Пора бы и в душ сходить.

Минут пятнадцать я нежился под тёплыми струями, а затем вытерся мягким полотенцем и, вернувшись в спальню, включил настольную лампу.

Мерно тикающие часы напоминали, что пора бы на боковую, но любопытство заставило меня взять документы, найденные внуками в квартире, которую снимал Игнатий, прежде чем благополучно сошёл с ума.

Я уселся на кровать и разложил их вокруг себя. К сожалению, они не выглядели как-то зловеще или интригующе. Обычные бумаги, исписанные размашистым почерком.

Взявшись их изучать, я уже спустя два часа понял, что в них нет ничего необычного.

— Что же свело тебя с ума, Игнатий? Ты ведь был крепким мужиком: неплохой воин, честный и прямой как стрела, сын одного из плеяды первых магов этого мира, исследователь Лабиринта, — задумчиво прошептал я, широко зевнул и потёр уставшие глаза, в которые словно песка сыпанули. — Что ж, пора спать. Завтра на свежую голову ещё раз почитаю эти бумаги.

Приняв столь многомудрое решение, я отправился в мир снов.

Проснуться же мне довелось ранним утром, словно что-то потянуло меня, как будто на рынок. Даже тележку взять захотелось. Но стоило тряхнуть головой, как наваждение пропало. Правда, боль в мышцах и спине никуда не делась. Однако она стала меньше, когда я принял холодный душ.

К этому моменту доставили алхимические ингредиенты. Забирая их из рук курьера, я попутно обратил внимание, что Павел с ковровой дорожки пропал. Видимо, встал среди ночи и отправился досыпать в свою комнату. Что ж, тем лучше, не будет мешаться под ногами.

Вместе с ингредиентами я спустился в лабораторию и сварил зелье жизни шестого ранга, добавив в него душу альфа-морозного беса. Оно получилось просто отменным, а на вкус — как родниковая вода из холодильника.

Выпив его, я причмокнул губами и отчётливо понял, что всё, достаточно, больше не стоит пить подобные зелья. Они уже сделали своё дело — дар больше не убивал меня. Старческое тело неплохо укрепилось. Теперь нужно хлебать только зелья омоложения.

Но пока я выпил зелье поднятия уровня и получил плюс один к дару. Теперь у меня пятьдесят девятый уровень. Ещё один — и откроется новый магический атрибут.

— Расту, задери меня леший, — пробормотал я и отправился на кухню.

Там я налил себе в кружку чай, приготовленный по моему особому рецепту. Поставил кружку на стол и отвернулся к плите, где со сковороды жёлтыми глазами на меня уставилась яичница.

— А-а-ах, — прохрипел ввалившийся на кухню Павел с помятым лицом, разя перегаром, перебившим остальные запахи, плавающие в воздухе.

Внучок сглотнул слюну, схватил мою кружку с чаем и сделал несколько жадных глотков.

— Ух-х, хороший напиток, — причмокнул он. — Что это, дедушка?

— Ох, зря ты это сделал, — судорожно просипел я, выронив деревянную лопатку. — Это же зелье было!

— Какое⁈ — выдохнул тот, круглыми глазами глядя на кружку, словно она превратилась в ядовитую змею.

— В «скорую» звонить надо! Нет, не успеем уже! У тебя какой рост?

— Сто семьдесят шесть сантиметров! — в панике отрапортовал он, дыша часто-часто.

Я шустро вытащил телефон и крикнул в него:

— Алло, ритуальные услуги⁈ У вас есть гробы на рост сто семьдесят шесть сантиметров? Есть? А какие? Ага, понял. Павел, ты какой хочешь: из дуба или берёзы? Давай берёзовый закажем, так патриотичнее будет.

Тот пару мгновений смотрел на меня вытаращенными глазами, а потом всё же смекнул, что я шучу, и возмущённо засопел.

— Ну, дедушка… ну у тебя и юморок.

— А не хрен пить мой чай! А то ишь чего… — ухмыльнулся я, ставя яичницу на стол. — Ешь давай!

— Что-то и аппетит уже пропал, — пробурчал Павел, почти рухнув на стул.

— У тебя⁈ — выразительно глянул я на его пухлые щёки и возвёл очи к потолку. — Случилось чудо! Мои мольбы всё-таки дошли до адресата!

Внучок ещё больше нахмурился и сменил тему, мрачно хмурясь:

— Что там Алексей?

— Сегодня даст ответ.

— Думаешь, согласится?

— Сначала будет выкаблучиваться, но потом я сделаю ему предложение, от которого он точно не откажется. Так будет лучше для всех.

— Да, так будет лучше для всех, — глухо повторил внук, тяжело вздохнув.

Мы ещё вчера с ним все обговорили.

И меня порадовало, что сейчас за завтраком он не попытался изменить наши договорённости. Только вздыхал и сопел.

А когда я отправился в магазин за костюмом для бала, он пожелал мне удачи и остался дома.

К слову, утро выдалось пасмурным и хмурым. Над Финским заливом плыли серые облака, а из-за горизонта восстало бледное, больное солнце. Воздух не радовал теплом, несмотря на август.

Да и приехавшее на вызов такси оказалось консервной банкой, пропахшей бензином и слезами шофера, наверняка не раз проклинавшего баранку этого пылесоса.

Пока ехал в торговый центр, я размышлял над тем, что мне надоело передвигаться на такси. Тотчас вспомнился восторг, охвативший меня, когда мы с Марией мчались на мотоцикле по городу. Я вообще очень люблю стальных двухколёсных коней. Но рационально ли покупать мотоцикл, будучи не только стариком, но и жителем довольно пасмурного города?

— Рационально, — буркнул я под нос.

В конце концов, надо порой баловать себя. Тем более мотоцикл наверняка окажется дешевле приличного авто. Да и пробки мне тогда будут не страшны. К тому же и деньги кое-какие у меня появились.

Придя к такой мысли, я купил костюм всё в том же ТЦ «Аристократ» и добрался до ближайшего мотосалона, принадлежавшего семье Марии. Тот обосновался у Ботанического сада, поблёскивая фасадом из стекла, за которым красовались двухколёсные друзья человека.

Я степенно вошёл, напустив на себя серьёзный вид. Даже не горбился, хотя надо признать, спина нынче чувствовала себя довольно сносно, как и ноги.

Правда, ботинки слегка жали. К сожалению, на мне сейчас красовалось старьё, взятое из пропахших нафталином шкафов Игнатия. Новые ботинки и костюм я отправил с курьером в особняк Зверевых, чтобы не таскать в руках.

— Смотрите, кто зашёл — дед какой-то. Наверное, с собесом перепутал, — насмешливо шепнул бледный юнец в чёрном костюме, глянув на такого же парня-консультанта и худую, как вобла девицу в юбке и белой блузке.

— Наверное, хочет присмотреть себе электрокресло, да такое, что б прямо ух-х. Десять километров в час минимум, — ухмыльнулся другой парень, почесав прыщавую щеку.

Они втроём засмеялись, делая вид, что ржут над чем-то своим, а не надо мной. Видимо, эти дебилы даже не понимали, что их голоса далеко разносятся в пыльной тишине мотосалона, где, кроме меня, не было ни одного клиента. Утро же.

— Он, кажется, без очков цены пока не рассмотрел, — заулыбалась «вобла», снисходительно посмотрев на меня. — А как рассмотрит да прикинет, сколько на эти деньги можно купить пачек гречки, так свинтит отсюда быстрее, чем гоночный мотик.

Молокососы снова захихикали, прикрывая рты ладонями. Однако они резко перестали смеяться, заметив вышедшего из-за пластиковой двери мужчину лет пятидесяти в костюме, с пузиком и усталыми глазами.

Впрочем, он оживился, когда заметил меня. Быстро поправил галстук и торопливо двинулся ко мне, расплывшись в улыбке.

— С чего Иваныч так метнулся к этому старику? — расслышал я удивлённый голос «воблы». — Он будто аристократа какого-то увидел.

— Да дед такой же аристократ, как я звезда кино, — презрительно усмехнулся прыщавый, сложив руки на груди.

— Игнатий Николаевич, сударь, вы ли это⁈ — громко выдал подошедший ко мне мужчина, протягивая руку. — Я так рад, что вы посетили наш салон! Для нас это большая честь. Вы настоящий герой! Я имел счастье видеть ваше интервью. А ведь ещё говорят, что вы уберегли от смерти Марию Львовну, дочь нашего владельца. А ваш спор с бароном Крыловым и де Туром! Я буду болеть за вас всем сердцем!

— Благодарю, — вежливо улыбнулся я и пожал его ладонь, хотя мог этого и не делать.

— Что вы! Это я должен благодарить вас! — выдохнул тот, не замечая, как затихли «вобла» и пара идиотов.

Их презрительные прищуры сменились недоумевающе поползшими вверх бровями. Насмешки встали поперёк горла как рыбная кость. Рты приоткрылись, а дыхание спёрло в груди. У прыщавого даже глаз задёргался, а на щеках выступили красные пятна.

Все трое начали нервно переглядываться, скомканно улыбаясь.

— Игнатий Николаевич, позвольте, я покажу вам наши модели мотоциклов, — радушно предложил Иваныч, указав рукой на блестящие хромом байки, выстроившиеся шеренгой.

— Не хотелось бы отрывать вас от дел. У вас своя работа, а у консультантов своя. Пусть они и покажут, — вежливо проговорил я, кивнув на троицу. — К тому же люблю, знаете ли, пообщаться с молодым поколением.

— Что ж, ваше право, — кивнул тот, быстро решив, что лучше не спорить с таким клиентом. — Одну секундочку!

Мужчина энергичным шагом двинулся к молодёжи. А те постарались придать лицам дружелюбное выражение.

— Вы трое, — услышал я суровый шёпот Иваныча, — если облажаетесь, я вас вышвырну из салона к такой-то бабушке. Зверев должен остаться доволен обслуживанием. Поняли? Он уважаемый аристократ, о нём вся империя судачит второй день.

— Поняли, — за всех ответил прыщавый и сглотнул.

Мужчина строго погрозил им пальцем, а затем обернулся, улыбнулся мне и пошёл к себе в кабинет. А эти трое медленно, нехотя двинулись ко мне, будто смертники на эшафот.

— На кой хрен ты, придурок, начал шутить над этим Зверевым? А если он всё слышал? — тихо, но зло прошипел прыщавый, украдкой ткнув бледного локтем в рёбра.

Тот болезненно скривился и яростно прошептал:

— Да ты сам, козёл, шутил ещё хлеще меня.

— Тише вы, придурки, он же услышит, — метнула на меня опасливый взор «вобла» и расстегнула верхнюю пуговичку блузки.

— Доброе утро, господин Зверев, — просипел прыщавый, словно его за горло схватила холодная рука смерти.

— Первый вопрос: как у вас тут с безопасностью? — обвёл я рукой зал и уставился на «воблу».

— Всё хорошо, — пискнула она.

— Да? А кто тогда украл ваши мозги?

Девчонка отшатнулась и выпучила глаза.

Парни встревоженно переглянулись, мигом сообразив, что я слышал их шуточки. На рожах придурков сразу проступило виноватое выражение, а «вобла» тотчас сделала жалобные глаза.

— Чего физиономии корчите? Съели что-то не то? Пучит? Лучше покажите мне этот харлей. Хочу покататься на нём.

— Сейчас, сейчас, только заправим его! — прострекотал прыщавый.

— Зачем? Не надо его заправлять. Он и так поедет… С помощью тягловой силы. Передо мной как раз почти три лошадиные силы, — многозначительно посмотрел я на трёх дебилов. — Я усядусь на байк, а вы будете толкать его, да столько времени, сколько мне захочется. А я давненько так не катался, с самого детства. Соскучился, прям жуть!

Ох, они надолго запомнят этот день, раздери меня дракон!