Глава 24

На небе появилась бледная луна, с любопытством взирающая на парк, окружающий особняк Крылова. Сам барон вместе с Владленой напряжённо следил за нашей с Грулевым дуэлью. Та продолжалась уже несколько минут. И это время я не мог занести себе в актив. Хренов взяточник доминировал. Только многолетний опыт ведьмака и стальная воля всё ещё позволяли мне стоять на ногах.

— Я убью тебя, уничтожу! — яростно прохрипел он, швырнув в меня очередную порцию огненной магии.

Я принял её на «воздушный щит», начав пятиться от мага. Тот уже порядком вымотал меня, атакуя и атакуя, как бешеный пёс. Пот заливал мои глаза, а дыхание с хрипами вырывалось из ходящей ходуном груди.

— Бежишь, трус! — заревел он и захохотал, как гребанный демон безумия.

А чего бы ему не хохотать? Его выносливость и не думала истощаться.

Да, жирные щёки и сальный лоб ублюдка вспотели, но лишь оттого, что он применял магию огня. Воздух из-за неё сильно прогрелся, а на стволе одного из деревьев чернело пятно, оставленное «шаром огня».

Да ещё из-за буйства магии перегорели лампочки на парочке ближайших столбов. Один и вовсе весело трещал и искрился.

— Зверев, ты ответишь за всё! — вскричал упивающийся силой Грулев и кинул в меня «стену пламени».

Ревущий огонь пронёсся по брусчатке и накатился на меня, сожрав аж пару «воздушных щитов». Волосы снова затрещали, а кожу лица неприятно стянуло. Да и всё. Взяточник опять не добился ничего существенного.

Правда, и мои злобно затрещавшие «шаровые молнии» не достигли тушки противника. Они разбились об «огненный щит», похожий на вставшую на дыбы лужу живого огня диаметром в пару метров.

— Ты ничто против меня, Зверев! — снова проорал взяточник, порабощённый эмоциями, словно мелкий подонок, наконец-то дорвавшийся до власти и начавший мстить всем, кто, по его мнению, когда-то обидел его.

— Побереги дыхание. Тебе ещё предстоит громко вопить, когда я испепелю твою руку, — насмешливо выдал я, продолжая пятиться по круглой площадке.

— Сейчас я вобью твои остроты в твою же глотку! — зашипел Грулев, практически не сходя с места.

Он передвигался буквально на метр-полтора в разные стороны, а затем возвращался в исходную точку, словно муха к сладкому дерьму.

Хм, любопытно…

— Барон, у Грулева как-то подозрительно много выносливости, — внезапно произнесла Владлена, щуря глаза. — Дуэль нужно остановить.

Крылов взволнованно облизал губы, покосившись на взяточника. Уже и дураку было ясно, что тот как-то уж слишком могуч для своего уровня. Но барон не хотел останавливать дуэль, ведь главная цель не достигнута — я был жив и здоров, хоть и измотан. Уже завтра к полудню я снова приду в форму, а это значит, что на охоте в Лабиринте могу показать хороший результат, выиграв пари у Крылова. А тот отчаянно не желал такого исхода. Вот он и медлил, давая Грулеву возможность дожать меня.

Предварительно, наверное, они посчитали, что Грулеву с такой-то выносливостью хватит пары минут, чтобы одолеть меня, но я поломал их планы. Эх, как я люблю это делать!

Взяточник вдруг заорал, расслышав слова Велимировны за шумом магической схватки:

— Никакой остановки дуэли не будет! Всё честно! Я весь последний год занимался развитием выносливости по тайным методикам! Тренировочный зал стал моим домом, а магия — продолжением руки! Все мои домочадцы рукоплескали мне, когда я им показал свою новую мощь!

— Бред какой-то! — выдохнула Владлена, посмотрев на барона.

Тот тоже едва глаза не закатил, услышав тираду Грулева, не сумевшего придумать ничего более правдоподобного.

Я же иронично прохрипел, уйдя в глухую оборону:

— А меня пьяный отец учил магии, и не в тренировочном зале, а в подворотне. Никто мне не рукоплескал, но помойные коты шипели восторженно, зуб даю! Так что давай, Грулев, посмотрим, чьё кунг-фу сильнее. Пора прекращать этот цирк!

— Сейчас ты, сука, навсегда забудешь все свои издёвки! — прорычал взяточник, чья физиономия раскраснелась за «огненным щитом».

— Отлично, ты хотя бы понял, что я издеваюсь над тобой! — выпалил я и швырнул «порыв ветра», наконец-то добравшись до нужной позиции.

Моя магия прошла рядом с Грулевым, не попав в выставленный «огненный щит». Тот, кстати, всегда оставался на одном месте, а не следовал за своим хозяином.

Остальные «щиты» других ветвей магии работали так же — где маг их поставил, там они и стояли, пока не развеивались от нехватки энергии, переработанной из выносливости мага.

— Криворукий ублюдок! — ехидно выпалил Грулев, оскалив жёлтые зубы.

Я молча подмигнул ему и покосился на растрескавшуюся статую, принявшую удар «порыва ветра». Она не выдержала такого надругательства и треснула ровно посередине, из-за чего верхняя часть статуи с тихим хрустом съехала с нижней и полетела к взяточнику.

Тот успел повернуть голову и даже по-поросячьи взвизгнуть. Однако мраморная сабля всё равно ударила его прямо в лоб.

Маг с болезненным стоном упал на спину, очумело хлопая зенками. По его рассечённому до кости лбу хлынула кровь, а изо рта вырвались хрипы.

— Вот для этого она тут и стояла, — насмешливо бросил я обалдевшей Владлене, кивнув на статую, а затем, хромая, подошёл к Грулеву.

Тот не мог встать, скребя брусчатку судорожно согнутыми пальцами. Пучил мутные глаза и мычал, пуская слюни, смешавшиеся с кровью, заливающей лицо. Продолжать дуэль он точно не мог.

— Зверев, вы победили! Проявите снисхождение, не троньте Грулева! — выпалил барон, сумев побороть потрясение, вызванное тем, что его подопечный, выглядевший абсолютным фаворитом, проиграл, да ещё столь примечательно.

— Условием победы была тяжёлая рана, — холодно напомнил я и посмотрел на распростёртого сипящего взяточника, вызывающего у меня чувство гадливости. — А я такой не вижу. И чтобы не было кривотолков…

— Ах! — шокированно ахнула Велимировна, когда моя «шаровая молния» вгрызлась в руку Грулева.

Конечность урода почернела, сгорев от локтя до плеча чуть ли не до кости. Воздух наполнился смрадом палёной плоти. А боль оказалась столь чудовищной, что взяточник мигом потерял сознание. Жаль. Я хотел уточнить — этой ли рукой он собирался вырвать мой позвоночник.

— Господи, Зверев! — с ужасом выпалил барон и косолапя подошёл к дворянину.

Крылов, будучи магом жизни, принялся, тяжело отдуваясь, взволнованно колдовать над рукой Грулева, напоминающей обугленную палку. Но полное исцеление, к счастью, займёт не один день.

— Вот теперь — победа, — процедил я и под взбудораженным взглядом Владлены вернулся к тому месту, что так манило взяточника.

Присел и принялся трогать камни брусчатки. Один удалось легко перевернуть. Под ним обнаружился коричневый камень со множеством граней.

— А вот и «тайные методики» Грулева, — криво усмехнулся я, продемонстрировав окружающим артефакт. — Или это ваш, барон?

— Нет, не мой, — судорожно пролепетал он, шмыгнув мясистым красным носом с прожилками.

Но я по его глазам понял, что он врёт. Артефакт принадлежит ему.

— Если не ваш, тогда я возьму его себе. Думаю, Грулев точно будет доказывать, что никакого отношения не имеет к этому камешку, — расплылся я в улыбке и демонстративно сунул артефакт в карман.

Крылов проводил его лихорадочным взором, распахнув рот, словно собрался закричать «не-е-ет!»

Да, такая вещица должна стоить хороших денег. И он явно не хотел расставаться с ней, потому всё же протараторил:

— Артефакт лежал на моей земле, значит, принадлежит мне!

— Нет, он принадлежит государству. Вы ведь хорошо знаете законы? Любой бесхозный артефакт — собственность короны. Вот я и передам его надлежащим органам, скажу, что случайно нашёл, прогуливаясь по вашему парку.

Жаль, конечно, но именно так и придётся сделать. Слишком много свидетелей. Артефакт не прихватизировать насовсем. Однако власти заплатят мне приличную сумму за сданный им артефакт.

Барон шумно сглотнул, потревожив все свои подбородки, а затем снова распахнул рот. Но я не дал ему сказать ни слова.

— Благодарю за то, что организовали дуэль! — хрипло бросил я ему. — Больше мне тут делать нечего. Хорошего вечера, барон!

И не дожидаясь его ответа, пошёл прочь, сняв с ветки свой пиджак.

Конечно, хотелось и Крылову рыло начистить за его проделки, но сейчас не время и не место.

Владлена поспешно нагнала меня и негодующе выпалила, вторя потрескивающему фонарю, продолжающему сыпать искрами:

— Зверев, ты поступил как чудовище! Зачем ты швырнул «шаровую молнию» в уже поверженного противника⁈ Так благородные не поступают!

Я резко повернулся к ней и схватил за плечи. Та сощурила злые глаза, сверкающие разочарованием… разочарованием в мужчине.

— А с кем бы тебе было страшнее связаться, милочка? С благородным рыцарем, вытирающим сопельки своим врагам, или с чудовищем, готовым вырвать сердце даже тем, кто упал на колени и молит о прощении? — холодно процедил я сквозь зубы прямо в её исказившееся лицо. — Подумай об этом на досуге.

Я отпустил её, развернулся и зашагал к особняку, держа спину прямой, хотя после такой изматывающей битвы она прямо рвалась согнуться. Да и ноги едва держали меня. Но я всё же печатал шаг, гордо вскинув подбородок, пока на лице с опалёнными бровями и бородой сохли капли пота.

Войдя в особняк, я первым дело отправился в уборную, где стал приводить себя в порядок. Умылся холодной водой, смахнул обгорелые волоски и просто перевёл дух, упёршись руками в раковину и глядя в зеркало. Оттуда на меня смотрел обладатель шестидесятого уровня.

Дар после дуэли с Грулевым подрос, благодаря чему обе ветви магии получили по новому атрибуту. Магия воздуха обзавелась «каскадом молний», то бишь массовой атакой, а «пастырь душ» приобрёл «вселение». Оно способно на время засунуть душу в живую плоть — не в человека, конечно, а в животное, делая его агрессивным.

— Отлично, скоро я уже смогу войти в проход десятого ранга. Осталось набрать всего тридцать один уровень, — еле слышно пробормотал я. — Руины Разбитой Головы ждите меня.

Когда я добуду в руинах девяносто девятую душу, то сварю зелье под названием «Кровь Смерти». Оно может убить кого угодно в любом из миров, даже высшего демона. Конечно, не демона из христианского Ада, а представителя одноимённой расы, любящей нападать на другие миры.

Скрежетнув зубами, я мрачно глянул на подпалины, мелкие дыры и пятна пота на рубашке. Благо пиджак прикрыл всё это. Однако запах гари так просто не скрыть.

— Ладно, хрен с ним, — прошептал я и покинул уборную, отправившись в бальный зал.

Там под музыку Чайковского уже вальсировали парочки, а остальные гости выстроились вдоль стен, чтобы не мешать танцующим. Всё дышало весельем и праздником. Музыканты старались изо всех сил, люстры заливали зал светом. Повсюду слышались весёлые смешки, стук каблучков и учащённое дыхание.

— Игнатий! — донёсся до меня голос Марии.

Та заметила, как я вошёл, и теперь шла навстречу, напряжённо вглядываясь в меня.

— Извини, пришлось отлучиться, — улыбнулся я, когда она подошла.

— Где вы были? И почему от вас пахнет, словно вы в Аду побывали? — удивилась байкерша, вздёрнув чётко очерченные брови.

— Нет, в Аду не был, на работу меня не вызывали, — усмехнулся я, прикрыв глаза от яркого света.

— Игнатий Николаевич, вы непременно должны все мне рассказать. Я чувствую, что вы опять нашли себе какое-то приключение. С вашей стороны будет настоящей подлостью не рассказать об этом одной неболтливой дворянке, — мило улыбнулась она и жалобно посмотрела на меня.

— А эта дивная во всех отношениях дворянка точно не болтливая? — с наигранным недоверием сощурился я.

— О-о-о, можете мне поверить, она скорее язык себе откусит, чем сболтнёт лишнего!

— Тогда я всё расскажу, но ей придётся вместе со мной покинуть бал, поскольку мой уже небезукоризненный внешний вид не позволяет мне оставаться среди гостей. Не хочу, чтобы пошли пересуды: мол, Зверев грязным и вонючим шастал по залу.

— Конечно, идёмте отсюда! Жаль только, что с бароном Крыловым не попрощаемся, а надо бы — таковы традиции.

— Он как-нибудь переживёт это, хоть и с трудом, — иронично сказал я и вышел из зала под руку с Марией, сгоравшей от любопытства.

Понятное дело, я рассказал ей отредактированную версию дуэли, не став говорить, что толстяк Крылов работал в паре с Грулевым. Незачем ей знать об этом.

Однако девица и так была возмущена бесчестными действиями взяточника. А ещё Мария слегка обиделась на то, что Владлена присутствовала на дуэли, а она — нет. Пришлось пообещать, что мою следующую кровавую дуэль она увидит воочию.

На этом мы и расстались. Она вышла из машины на улице Звенигородской. Я на прощание обнял её и поехал на Васильевский остров через ночной город, ярко освещённый электрическими огнями и призрачным светом одинокой луны.

Вскоре я уже отпер ключами дверь особняка Зверевых, снял ботинки и вошёл в холл, включив свет.

Люстра с жужжанием разгорелась, осветив лестницу. А на ней появился внук в трусах и тапках. Он так спешил, что с его плеч аж слетел халат, обнажив пузо и дряблый торс.

— Павел, ты, что ли? — сощурил я глаза. — А издалека мне показалось, что в дом залетел херувим-переросток. Ну, знаешь, такие щекастые рыхлые голые малыши с крыльями?

— Деда, психологи выяснили, что нельзя такое говорить ни детям, ни внукам, а то можно разрушить их самооценку, — надул тот щёки и торопливо цапнул с пола халат.

— Да ладно, не толстый ты! Давай лучше я тебе расскажу, что было на балу. Ты же ради этого караулил меня? Пойдём на кухню. Там как раз три стула: один для меня, два для тебя.

— Деда! — возмущённо выдохнул Павел и начал спускаться по ступеням.

А я усмехнулся и посеменил на кухню. Там, попивая чай, я изложил ему правдивую версию событий, чтобы он был в курсе всех интриг, а то мало ли что…

Внук, конечно, слегка охренел от услышанного. Даже пару мгновений тупо таращил глаза, раззявив рот. Но всё же он через какое-то время успокоился, а затем отправился на боковую. Правда, ему наверняка будут сниться кошмары.

А я принял душ и тоже повалился на кровать, включив настольную лампу, сгорбившуюся на прикроватной тумбочке. Вытащил из ящика документы Зверева и снова принялся изучать их, пытаясь выяснить, что же всё-таки свело его с ума? На сей раз я искал подсказки: какой-то шифр, ключевые слова или что-то выбивающееся из текста.

Однако минута шла за минутой, но ничего не бросалось мне в глаза.

А тут ещё меня начала отвлекать музыка, несущаяся из машины, остановившейся возле соседнего особняка. Причём ритм был таким простеньким и навязчивым, что я непроизвольно начал читать записи Зверева почти как рэп, пытаясь попасть в такт музыке.

И в какой-то момент меня, сука, осенило!

— Не может этого быть! — просипел я, чувствуя, как пересохло в горле.

В животе всё перевернулось, глаза впились в текст, а в голове всплыл знакомый мотив. Он напоминал ритм музыки за окном, но принадлежал молитве, однажды услышанной мной в Лабиринте в храме Хохочущего бога. Этот бог и молитва были вскользь пару раз упомянуты в записях Игнатия.

Я принялся под нос мычать её, читая записи с самого начала, уже смекнув, что шифр завязан на молитву. Там, где её ритм менялся, я отмечал карандашом слова. Таких слов становилось всё больше и больше. И когда текст подошёл к концу, я поражённо открыл рот, глядя на то, что у меня получилось.

— Немыслимо… — судорожно прошептал я, схватил с тумбочки стакан с водой и залпом шумно выпил её. — Немыслимо, это же… карта! А начать нужно с того самого прохода в Лабиринт, рядом с которым Зверев и снял квартиру.

Я ещё целую минуту глядел на листы бумаги, а потом торопливо собрал их и сунул под кровать.

Надо успокоиться и всё обдумать. Карта есть, но куда она ведёт? К чему? Да, конечная точка имеется, но мне лишь известно, что это пещера. Однако, что в ней? Может то, что и свело Игнатия с ума? А надо ли мне идти туда, ежели там таится такая хреновина?

Да, я рисковый ведьмак, у которого наград за храбрость больше, чем у дурака фантиков, но я же не идиот! Не хрен соваться, куда не надо. Правда, туда можно сунуться с чем надо, раз уж идёшь, куда не надо.

М-да, дилемма…