Глава 25

Ночь, конечно, могла бы пройти и лучше. Я из-за этих документов постоянно ворочался с боку на бок и просыпался. А снилась мне та самая хренова пещера, где меня то поджидал сундук с золотом, то рыжая грудастая красотка в короне, то склизкое хтоническое существо с глазами как у жабы при сильнейшем запоре.

Понятное дело, что раннее утро застало меня не в самом хорошем настроении. Но хорошо хоть спина не болела и колени не ныли.

Холодный душ так и вовсе привёл меня в относительный порядок.

Я вышел из спальни и услышал богатырский храп, проходя мимо двери спальни Павла.

— Эй, вставай, соня! — прохрипел я, постучав костяшками пальцев по двери. — Мир сам себя не ввергнет в пучину Хаоса! На нас вся надежда!

— Проснулся… проснулся! — раздался его сиплый после сна голос.

— Жду тебя на кухне! — сказал я и стал спускаться по лестнице.

Заглянул в лабораторию и выпил зелье поднятия уровня. Дар перескочил на шестьдесят первый уровень.

Всё, теперь нужно варить новые зелья, а то эти на меня больше не подействуют, ведь дар стал седьмого ранга. Ладно, потом это сделаю.

А сейчас я отправился на кухню. Там Павел уже готовил завтрак, блестя влажными после душа волосами.

Однако стоило внуку увидеть меня, как он вытащил телефон из кармана халата и сунул его мне со словами:

— Вот тебе гайд.

— Чего? Какой я тебе гад? Это ты сейчас оскорбил любимого, почти святого дедушку? — грозно нахмурил я седые брови, вдыхая витающие в воздухе ароматы овсянки и кофе.

— Гайд, — чётче произнёс он, а затем объяснил: — Гайд — это что-то вроде структурированного материала по теме. На, короче, изучай.

Я взял его аппарат, уселся за стол и принялся читать статью, посвящённую проходу, который находился возле Екатерининского парка. Он всегда вёл в одно и то же место Лабиринта, а именно — в Джунгли.

Гайд описывал обитающих там тварей: где их легче всего встретить и от каких прикормок они дуреют.

— Полезная, надо сказать, информация, но я это и так всё знаю, — проговорил я, но читать всё-таки не перестал. Надо освежить знания.

— Всё-то ты знаешь и умеешь! — иронично фыркнул внук, кроша в овсянку свежие фрукты.

— Ага, я как мужской шампунь «Сто в одном»: и гель для душа, и ополаскиватель для полости рта, и моющее средство для раковины…

Павел хохотнул и поставил на стол две тарелки.

Мы быстро умяли завтрак, а потом занялись подготовкой к походу в Лабиринт. Проверили пару моих револьверов и поехали в магазин «Всё для Лабиринта». Там купили пояс с набором зелий и прочих нужных вещичек, а также берцы и форму, которая позволит мне слиться с листвой.

После рейда в магазин мы перекусили в кафе и отправились к Екатерининскому парку. Время уже подбиралось к полудню. День выдался ярким и солнечным. Небо казалось бездонно голубым, голуби радостно хлопали крыльями, воздух пах асфальтом, штукатуркой и влагой.

А возле башенки, внутри которой располагался проход в Лабиринт, уже собралась толпа журналистов и галдящих зевак. Они недовольно смотрели на полицейских, стоящих в оцеплении, дабы никто, кроме репортёров, не добрался до барона Крылова и де Тура. Те уже раздавали интервью, улыбаясь направо и налево.

Эти прохиндеи приехали пораньше, чтобы уж точно засветиться перед камерами. Ну ничего, сейчас вам дедушка покажет, кто тут седой гвоздь программы!

— Держись! — бросил я через плечо Павлу, сидящему позади меня на харлее.

Я снял шлем и поддал газу. Мотоцикл зарычал, перекрыв прочие звуки, разносящиеся по улице.

Народ тотчас повернул головы в мою сторону, а я с улыбкой на лице поехал прямо сквозь толпу зевак к оцеплению.

— Зверев! Зверев едет! — загомонили люди, глядя на меня.

Особо смелые прикасались руками к моей кожаной косухе, а полицейские разошлись, пропуская меня к репортёрам.

Все камеры, конечно, посмотрели на меня.

А когда я остановился и выдвинул подножку, чтобы мотоцикл не завалился, на меня сразу напали журналисты. Я принялся отвечать им со свойственной мне харизмой и самоиронией, отметив недовольство, исказившее рожи барона и француза. Им пришлось подойти ко мне, чтобы снова оказаться перед телекамерами.

Мы обменялись рукопожатиями, дружелюбно улыбаясь друг другу, хотя наши глаза говорили об обратном.

— Игнатий Николаевич, многие говорят, что ваши шансы на победу в пари гораздо меньше, чем у ваших оппонентов. Букмекеры не верят в вас! — энергично выдал Генрих Красавцев, оказавшийся среди акул пера.

На его губах царила улыбка, но тревожные глаза нет-нет да и косились на зевак, словно ведущий опасался очередного взрывного устройства.

— Ничего удивительно, дорогой Генрих, что букмекеры не верят в меня. Они же люди неверующие. Иисус выгнал бы их из храма Божьего, как выгнал всех продающих и покупающих, опрокинул столы меновщиков и прочих коммерсантов, — мудро ответил я, побудив многих репортёров согласно покивать. Особенно тех, кто оставил у букмекеров последние трусы.

— Скажете что-нибудь перед началом охоты на монстров⁈ — выпалила губастая блондинка и попыталась всучить микрофон де Туру, чтобы тот взял его.

Но он спрятал руки за спину, словно не любил их использовать, так что девице с микрофоном пришлось подойти чуть ближе к французу.

— Пар-ри выиграет сильнейший! — пафосно изрёк де Тур, прищурив серо-стальные глаза, холодно сверкающие со скуластого бледного лица.

— А вы что скажете, господин Зверев? — сунула мне микрофон блондинка.

— А что сказать? Де Тур уже сказал, что я выиграю пари.

Журналисты посмеялись, оценив мою остроту.

Потом настала пора пройти в башенку. Нас с восторгом проводили, пожелав удачи. Особенно громко зеваки выкрикивали имя барона Крылова. Заплатил он им, что ли?

А ещё в толпе вроде бы мелькнула смуглая мордашка Владлены Велимировны, но я не уверен. Может, она мне уже мерещится? На всякий случай я сплюнул и перекрестился, сконцентрировавшись на грядущем пари.

Ясен хрен, мы втроём чуть ли не по красной дорожке прошли к проходу в Лабиринт, предварительно переодевшись в камуфляж, взяв оружие и нацепив кое-какую амуницию.

Благо, сам перенос в локацию прошёл вполне штатно. Проход был рассчитан на четверых, поэтому нашу троицу без проблем зашвырнуло в джунгли.

Липкая удушливая жара мигом обрушилась на меня, заставив капельки пота заскользить по вискам. Борода стала влажной, майка начала липнуть к телу. В нос же ворвался насыщенный запах перегноя, чернозёма и тухлятины.

— Предлагаю разделиться, — произнёс барон, перекрывая сотни звуков. Те раздавались среди джунглей, укрытых мягким полумраком, где листья каждого растения сияли слабым бледно-голубым светом.

Фонарик здесь не требовался.

— Конечно, месье, а как ещё мы будем выяснять, кто из нас лучший охотник? Мы же не станем охотиться втр-роем? — иронично выдал француз, придерживая рукой снайперскую винтовку, висящую на плече.

Он бросил пару алхимических шариков-маяков под подрагивающее марево точки возврата. Я кинул туда и свой. Крылов сделал то же самое, попутно отмахнувшись от двадцатисантиметровой полупрозрачной стрекозы, пролетевшей мимо его потного красного лица.

— Я пойду к тем зарослям, — просипел барон, указав стволом винтовки на двухметровые доисторические папоротники. Оттуда раздавалось приглушённое жалобное попискивание какой-то мелкой животинки.

— У нас есть два часа, — напомнил я и двинулся в другую сторону, выбрав в качестве ориентира особо могучий баобаб.

Он так плотно переплёлся ветвями с кронами других деревьев, что не видно было потолка ошеломительно гигантской пещеры, в которой и росли джунгли.

— Удачи, месье Игнатий, она вам понадобится! — глумливо бросил француз и потопал через траву, достигающую пояса.

— Смотри сам не сдохни, — буркнул я и с подозрением покосился на сочную лиану изумрудного цвета.

Под такие обычно мимикрируют местные ядовитые змеи, предпочитающие охотиться именно так.

Конечно, в кармашке на моём поясе хранилось противоядие, но не хотелось бы использовать его, да ещё так рано.

А вот Крылов шумно, как боров, продирающийся через заросли молодого бамбука, что-то уже вливал в себя прямо на ходу. Но ни одно зелье не поможет ему победить. На что вообще толстяк рассчитывает? А он на что-то точно надеется.

Прежде чем мы разошлись, в его глазах мелькнула какая-то хитринка, как у дельца, готовящегося облапошить пару дураков.

Надо бы проследить за ним. Однако очень глупо просто пойти за ним. Я отыщу его чуть позже. А пока следует добыть приманку для местных монстров.

Оглядевшись, я вскинул револьвер и выстрелил в мелькнувшего среди кустов кабанчика. Грохот выстрела прокатился по джунглям, из-за чего с ближайшей ветки испуганно взлетел красный как кровь попугай. Кабанчик же в последний раз в своей жизни хрюкнул и затих.

Я подошёл, раздвинул кусты и увидел его тушку. Чистая работа! Даже удивительно, что я попал столь удачно. Он даже не мучился.

— Извини, дружище, но жизнь — жестокая штука. Зато ты послужишь благому делу, — произнёс я, присев на корточки рядом с кабанчиком.

Достав нож, я вспорол тушу так, что кровь в основном хлынула на мои берцы.

Отлично! Теперь чудовища почувствуют так волнующий их запах. К тому же я не оставил труп на земле, а обвязал концами верёвки передние и задние копытца, после чего повесил тушку на плечо, чтобы от меня ещё сильнее несло кровью.

Рискованный, конечно, способ — привлекать к себе внимание монстров, а не выслеживать их. Но я тут для того, чтобы победить, а значит, мне нужно, чтобы трофеи сами бежали ко мне в больших количествах.

— Ну-с, почти как волк в овечьей шкуре, — усмехнулся я и двинулся по едва заметной звериной тропке, закладывая крюк, чтобы в итоге оказаться на пути Крылова.

Конечно, монстры не ринулись ко мне со всех сторон, как маньяки к девочке в безлюдном ночном парке. Однако спустя пару сотен метров пути джунгли вокруг меня подозрительно затихли.

Ага, значит где-то рядом отирается опасный монстр, заставивший умолкнуть самых трусливых и чувствительных. Но где он? Откуда нападёт?

Чудовище несомненно приближалось, но не издавало ни единого шороха. Оно двигалось как тень, как чума, несущая смерть и страдания.

— Где же ты, сука? — еле слышно пробормотал я, украдкой оглядываясь.

Адреналин забегал по венам, пульс начал грохотать в ушах, а влажный воздух с хрипами втягивался в лёгкие. Пальцы сжимали влажную рукоять револьвера, а глаза заливал пот. Но я опасался смахивать его, боясь пропустить момент атаки. В этих джунглях живут такие монстры, коим хватит одного мига, дабы превратить невинного дедушку в суповой набор.

Внезапно что-то будто бы шевельнулось под подошвой берца. Воздух же наполнился приторно-сладким, гнилостным запахом тухлого мяса.

— Хрен тебе! — выпалил я и прыгнул в сторону, стреляя в то место, где стоял мгновение назад.

Пули вонзились во влажную лесную подстилку, выбив фонтанчики земли. Под опавшей прелой листвой раздался глухой скрип, а затем почва словно взорвалась, выпуская наружу… совсем не суслика из «Винни-Пуха», а красного цвета монстра, похожего на старый пень со множеством шевелящихся отростков.

Его грубую шершавую кожу, всю в складках, покрывали древесная гниль и догнивающие останки мелких животных. Ротовая щель, сочащаяся чёрной жижей, пересекала чуть ли не всю переднюю часть пня, имеющую некое сходство с человеческим лицом с парой мутных буркал. В них сверкал чуждый всему живому разум, пожираемый голодом и злобой.

— Кровавый древень, пятый ранг, вот так, сука, повезло, — прохрипел я и использовал «скольжение», чтобы увернуться от отростков. Те со свистом вспороли воздух, смердя тухлятиной и гнилью.

Подобные конечности были способны навылет пробить сразу двух человек. Зазеваешься — и конец! И тогда не я буду хвастаться головой древня, а он — моей.

Скинув тушку кабанчика, я принялся палить по глазам твари, попутно швырнув в неё «клинки». Они вгрызлись в плоть монстра, выбив из него «щепки», похожие на затвердевшую до состояния резины плоть. Из ран на теле потекла чёрная жижа, а из простреленных глаз — муть.

Монстр огласил джунгли чем-то вроде скрипа, пропитанного нечеловеческой ненавистью. Ослепший и раненый, он принялся яростно молотить конечностями воздух, ломая кусты, ветки и мелкие деревца. Из сломанных растений брызнул сок, слабо светящийся в полумраке. А одна из конечностей просвистела буквально в сантиметре от моей щеки, чуть не вспоров её до самых зубов.

— Осторожнее, млять! — рявкнул я, успев отпрыгнуть, но едва не упал из-за подвернувшейся ноги. Опять сказалось стариковское тело!

Боль прострелила колено, вызвав у меня стон. Но я собрался с силами и укрылся за мощным стволом дерева. Оттуда продолжил швырять в чудовище «клинки», порой стреляя из револьверов.

Жаль, что молнии подобного гада не возьмут. А он, надо признать, был силен, громил всё вокруг, как вышедшая из-под контроля мясорубка! Такую тварь в одиночку не каждый ведьмак одолеет! Тут нужны и магия, и смекалка, и опыт.

Однако в какой-то миг монстр выдохся и попытался уползти под землю, где прежде и сидел. Но он же не Колобок, чтобы уйти от дедушки.

Я выскочил из-за дерева и начал палить из обоих револьверов, целясь в пробитую «клинками» в боку древня дыру, сочащуюся чёрной кровью. В дыре лихорадочно билось сердце. Несколько пуль прошили его насквозь, прежде чем револьверы сухо защёлкали, намекая на опустевшие барабаны.

Тварь же лихорадочно завертелась, оглашая джунгли затихающим жалобным скрипом. И вскоре она искорёженной окровавленной грудой безжизненно замерла возле ямы, напоминая кроваво-красного осьминога, выброшенного на берег.

Чёрная кровь забрызгала всё вокруг, издавая в установившейся тишине шипение, словно кислота. А душа твари отправилась в «клетку», заняв пять ячеек.

— Славная охота, — просипел я и присел на корточки.

Выпил зелье здоровья пятого ранга и почувствовал, как колено перестало болеть, да и мелкие царапины затянулись. Выносливость же у меня и не падала. Почему? Так я же ещё не отдал артефакт, который вчера прихватил во владениях барона Крылова. Правда, он почти разрядился.

К слову, наверняка и у де Тура, и у барона есть с собой артефакты, хотя бы по одному, поэтому я в этом плане даже не жульничаю.

— Ладно, хватит рассиживаться, пора примерить на себя роль мясника, — прохрипел я и вытащил охотничий нож.

Голову, конечно, у такой образины, как древень, хрен отчекрыжишь, но вот сердце я сумел-таки вырезать. Такой трофей и француз, и Крылов точно засчитают, хоть и будут морщить свои высокомерные рожи.

Я вытащил из кармана на поясе мешок и отправил в него сердце, похожее на печёный картофель в два кулака размером. А потом повертел головой и двинулся дальше, рассчитывая отыскать барона. Надо же понять, что он задумал!

По дороге на меня напали три твари, похожие на пятнистых собак с загнутыми рогами. Слабые гадины, всего первый ранг. Я их быстро убил, поблагодарив за то, что зашли на огонёк. Их головы отправились в мешок, а души в «клетку». После этого я продолжил путь сквозь влажный полумрак тускло сияющих джунглей и вскоре наткнулся на человеческие следы.

— Наверняка это Крылов, — присел я возле отпечатков подошв на гниющей лесной подстилке. — Узнаю его «сорок пятый — растоптáтый». Куда это ты пошёл? Что же ты ищешь, мальчик-бродяга?

Двинувшись за ним, я понял, что барон то ли заблудился, то ли сознательно путал следы. В любом случае только навыки ведьмака позволили мне не сбиться с пути. А тот привёл меня к крохотной полянке с приметным раскидистым деревом, чей ствол раздваивался как рогатка.

Барона я обнаружил прямо возле выглядывающих из земли белёсых корней. Он на корячках спешно копал землю руками, тяжело отдуваясь и хрипя, а вокруг него вились москиты и прочий пищащий гнус.

— Что он там, интересно, ищет? Жёлуди? Проголодался, кабанёнок? Так ведь это не дуб, — иронично пробормотал я, прячась за густыми кустами.