Глава 26

Бледно-голубой свет, исходящий от листвы, падал на сипящего от натуги барона, стоящего на коленях. Он за что-то ухватился и с натугой вытащил это из-под земли.

Ого, мешок! Причём не пустой.

Крылов воровато огляделся, смахнул блестевший на лице пот и развязал горловину мешка. Глянул внутрь — и довольная улыбка пересекла его раскрасневшуюся харю.

— Нет, подонки, вы у меня пари не выиграете, — прохрипел он и вытащил из перепачканного влажной почвой мешка голову виверны.

Она походила на куриную, только была раз в десять больше, с треугольными ядовитыми зубами и змеиными глазами.

Барон поднёс её поближе к сияющей листве и принялся придирчиво рассматривать, трогая пальцем обрубок шеи, покрытый запёкшейся кровью.

— Так не пойдёт, — прохрипел он и достал из-за голенища берца небольшой камень.

Артефакт, раздери меня волколак!

Крылов прижал его к башке виверны, и та снова засочилась кровью, словно артефакт отмотал для неё время назад, до того момента, как голову срубили. Нет, понятное дело, артефакт вряд ли умел управлять временем, скорее он как-то воздействовал на плоть — что-то вроде регенерации, лечения или восстановления.

— Вот теперь — порядок, — довольно усмехнулся барон, шумно вдохнув тёплый, пропахший перегноем воздух.

Он положил голову виверны на землю, вытащил из мешка другую и начал проделывать с ней то же самое.

— Вот ведь хитрый ублюдок, — прошептал я, наблюдая за ним из-за акации, вокруг которой кружил пищащий мелкий гнус.

План барона мигом стал для меня ясен. Его слуги несколько часов назад побывали в этой локации и набили для него монстров, сложив их головы в приметном месте. А он их, собака, выкопал и сейчас приводит, так сказать, в форму, дабы мы с французом не поняли, что они не совсем свежие.

Неплохо, неплохо, барончик!

А больше всего меня удивило то, что у него, кажется, имеются артефакты на все случаи жизни. А ведь они такие же редкие, как кадупул, то бишь «королева ночи», цветущая всего несколько часов в году, а после увядающая. Хотя наверняка Крылов строит свои планы вокруг тех артефактов, что у него имеются.

Барон между тем вытащил из мешка уже десятую голову, подлатал её и сунул трофеи в извлечённый из кармашка пояса новый мешок.

Теперь Крылов имеет все шансы выиграть пари. Пусть виверны и небольшие твари, но каждая имеет третий ранг, поскольку их яд опаснее, чем фирменная запеканка моей бывшей жены. Когда она её готовила, из дома убегали все тараканы и крысы.

— Ох, какие рожи будут у этих мразей: де Тура и Зверева,— оскалился толстяк, смахнул со лба мутный пот и посмотрел на наручные часы. — Остался всего час. Отлично. Пора идти к проходу.

Он закинул на плечо мешок, держа за горловину одной рукой, а вторую оставил свободной, дабы в случае чего отбиваться от зверей.

Хрипло дыша, барон двинулся прочь, подозрительно глянув на обезьян, громко заухавших в кронах деревьев.

— Заткнитесь, суки! — погрозил он им кулаком и скрылся среди густых зарослей.

А я мигом смекнул, что этого козла нужно избавить от голов. Но как? Кое-какие идеи зашевелились в моем разуме. Не знаю, какую и выбрать.

Ладно, буду действовать по обстоятельствам. Только всё нужно провернуть побыстрее, чтобы успеть набить ещё трофеев.

Я принялся красться за толстяком, держа взглядом его спину, мелькающую среди листвы. А когда наткнулся взором на дерево Тик-тик, в моём ведьмачьем сознании окончательно сформировался план.

Плоды Тик-тика походили на большие картофелины, имеющие размеры, схожие с головами виверн. Да и весили они примерно так же.

Я шустро сорвал десять плодов и сунул в извлечённый из кармашка пояса мешок. Он входил в стандартный набор для Лабиринта, потому ничем не отличался от того, что нёс на плече барон, успевший отдалиться.

Пришлось догонять его. А он вдруг замер и резко обернулся.

Я еле успел скрыться в зарослях папоротника, чувствуя, как от напряжения поползла по виску капелька пота.

Если Крылов заметит меня — дело примет дурной оборот. У меня же нет доказательств его жульничества — только моё слово. Я расскажу людям правду, а он назовёт меня лжецом, скажет, что сам добыл головы. И кому поверят? Цельному барону или вчерашнему сумасшедшему, пусть и обрётшему в последние дни кое-какую славу?

— Мерзкие обезьяны! — просипел Крылов, шмыгнул мясистым носом и двинулся дальше, отодвинув рукой лиану, свисающую над тропкой.

Фух-х-х! Работаем дальше!

Я продолжил красться за бароном, двигающимся весьма шумно из-за большого веса. Да ещё он частенько отдувался, словно мешок весил не пяток килограммов, а все пятьдесят.

Мне не составляло труда неслышно двигаться за ним даже в теле старика.

А когда на одной из веток показалась довольно упитанная обезьяна с длинными клыками, пришла пора перейти ко второй фазе плана.

Я швырнул в обезьяну одну из двух душ морозных бесов, воспользовавшись «вселением». Глаза животного сразу стали пронзительно-голубыми, словно лёд, зажглись кровожадным огнём. И обезьяна с диким визгом сиганула на голову Крылова, впившись зубами в его затылок.

Тот заорал благим матом, принявшись отмахиваться руками. Мешок упал на землю, а сам толстяк свалился в кусты. Там он схватил-таки обезьяну и оторвал её от себя. Та верещала, пытаясь укусить аристократа, голову которого заливала кровь из разодранного скальпа.

— Сдохни, тварь! — рассерженно прошипел барон, активировав атрибут «увядание», открывающийся на тридцатом уровне.

Его пальцы окутал светло-зелёный магический туман, переползший на яростно щёлкающую зубами животину. И та уже через миг обмякла в его руках, поскольку в её организме нарушились многие процессы, поддерживающие нормальную жизнедеятельность.

Да, маги жизни не только умеют лечить, но и способны калечить!

Однако обезьяна отдала свою жизнь за благое дело.

Пока Крылов боролся с ней, я успел подменить его мешок на свой. Главное, чтобы он не заглянул внутрь. Хотя хрен с ним, пусть заглядывает. Я же всё равно лишил его голов, а новые трофеи он уже не добудет.

Толстяк, злобно ворча, смахнул кровь с лица и дотронулся до разорванной обезьяной кожи на голове. Та шустро затянулась. Остался лишь багровый шрам с прилипшими волосами, которые успела выдрать животина.

— Мразь! — процедил он и пнул труп обезьяны. Тот улетел в кусты.

Барон взял мой мешок и нахмурился.

Вашу мать, что-то понял⁈

Он почесал украшенную засохшей кровью щеку, повертел головой, чему-то кивнул и продолжил путь, забросив мешок на плечо.

Отлично! Шалость удалась! Но что делать с головами виверн? Выбросить или взять себе? Но тогда Крылов смекнёт, кто стащил их.

Ладно, и тут буду действовать по обстоятельствам. Может, мне улыбнётся удача, и я сам добуду ещё пару-тройку трофеев?

Правда, у меня больше нет приманки в виде сочного окровавленного кабанчика. Впрочем, я сделал такую же из тушки обезьяны, разыскав её в кустах.

Повесив приманку на плечо, я двинулся в сторону точки выхода, делая широкий крюк, чтобы не наткнуться на Крылова, который шёл туда по прямой.

Джунгли с новой силой окутали меня запахом прелой листвы и гниющих растений. В уши врывался стрекот цикад, перед лицом пищали мошки, а под ногами бегали многоножки и муравьи.

Но вскоре я ощутил чей-то недобрый взгляд, следящий за мной.

Я внутренне напрягся, держа ушки на макушке, но внешне никак не показал, что заметил слежку. Однако был готов в любой момент рвануть в сторону с помощью «скольжения». Вслушивался в звуки джунглей, пытаясь уловить шелест травы под лапой монстра, хруст опавшей веточки. Но в силу возраста уже через миг в ушах забарабанил лишь участившийся пульс.

Впрочем, спустя секунду джунгли слева от меня взорвались человеческим криком и утробным кваканьем какого-то монстра.

Я скинул труп обезьяны и мешок с головами к акации, дабы не мешали, после чего ломанулся через кусты на звуки и выскочил к баобабу. Под ним поблёскивал склизкой буро-зелёной кожей пятиметровый проглот, весь покрытый бородавками.

Монстр напоминал огромную жабу с кривыми, мощными передними лапами, широкой грудной клеткой и приплюснутой башкой со змеиными глазами навыкате.

Его слюнявая пасть казалась огромной даже для такого уродца. Да ещё из неё торчали хелицеры, как у паука. И они сейчас, как руки заботливого палача, заталкивали в чёрную воронку глотки… вопящего де Тура.

Он уже по пояс был в пасти твари, пытающейся разжевать его костяными пластинами, но те лишь скрежетали по молочно-белой плёнке, покрывавшей кожу француза.

Артефакт и на сей раз выручил аристократа, прям как в студии ток-шоу. Но скоро он разрядится, и защитная плёнка пропадёт.

— Ы-ы-ы! — взвыл де Тур, встретившись со мной взглядом.

Его снайперская винтовка валялась в грязи, а рядом с ней прыгал выводок проглота — с десяток тварей гораздо меньшего размера. Они всем скопом навалились на воняющий падалью псевдо-живой труп пантеры с клочками мёртвой шерсти, торчащими жёлтыми рёбрами и пустыми глазницами черепа, обтянутого расползающейся кожей.

Пантера пыталась пробиться к своему создателю, орудуя жёлтыми клыками и когтями.

Француз сотворил её с помощью атрибута «марионетка», открывающегося на семидесятом уровне некромантии. Эта магия создавала не просто тупых и кровожадных зомби, а существ, способных выполнять простенькие команды хозяина. А тот, кажется, ещё умудрялся посылать их, хотя его глаза полыхали ужасом. Руки же вцепились в ветку дерева, пытаясь не дать хелицерам затолкать тело ещё глубже в пасть. Но его пальцы постепенно соскальзывали, оставляя на ветке лохмотья содранной кожи.

И понятное дело, магией он пользоваться не мог. В такой ситуации хрен сконцентрируешся на вызове магического атрибута.

— Де Тур, это какой-то хитрый французский способ охоты на гигантских лягушек⁈ — иронично выпалил я, едва не поскользнувшись на грязи. Аж спину прострелило, а челюсти клацнули друг об друга!

— Звер-рев, мне нельзя умир-рать! — прохрипел тот.

— Какой-то самозапрет? — спросил я и швырнул «клинки», целясь твари в глаза.

Магия ударила в левое буркало, заставив его разлететься студенистыми ошмётками, похожими на окровавленный холодец.

Тварь замотала башкой и принялась отрыгивать француза, пятясь к баобабу. Её когти взрывали мягкую землю, а уцелевший глаз обещал мне смерть. И у проглота были все шансы подарить мне её, поскольку он являлся существом пятого ранга.

Пока же на меня обратили внимание детёныши. Они отстали от некро-существа и ринулись на меня. Но уже через миг болезненно запищали и метнулись во все стороны, попав под «каскад молний». Молнии голубым светом вспыхнули в полумраке джунглей, огласив воздух сердитым треском. Но этот звук перекрыло рассерженное кваканье проглота, избавившегося от де Тура.

Освободившийся француз шустро пополз в сторону кустов, а к его измочаленной зубами монстра одежде, пропитавшейся слюной, прилипли опавшие листья.

— Ну, иди к дедушке, — просипел я, снова швырнув в тварь «клинки».

Они ударили её в другой глаз, превратив тот в сочащуюся слизью дыру.

Монстр пришёл в дикую ярость, начав верещать и крушить всё вокруг, жутко напоминая древня.

Проглот стал плеваться жёлтыми ядовитыми сгустками, а потом изрыгнул болотного цвета жижу, в которой плавали непереварившиеся кости животных. Вонь пошла такая, что у меня слёзы брызнули из глаз.

А тварь под покровом поднявшегося над жижей тумана попыталась скрыться в джунглях. Но я бросился её преследовать, осыпая магией.

Француз присоединился ко мне.

Вдвоём мы загнали тварь в какой-то овраг, где и прикончили, хотя она была невероятно живучей. Её душа отправилась в «клетку», заняв пять ячеек.

— Мой удар был последним, — сразу просипел я, стоя на подрагивающих от усталости ногах на краю оврага. — «Шаровая молния» вошла в пустую глазницу монстра, поразив мозг.

— У меня есть сомнения в этом, — прохрипел он, мрачно сверкая зенками.

В его взгляде угадывалась свирепая битва противоположных эмоций. С одной стороны, он был рад, что не помер, а с другой… жутко стыдился, что попал в такую ситуацию.

— Да, ваш удар-р был последним, — наконец с трудом выдавил он, словно слова раздирали его горло, оставляя за собой кровоточащие царапины. — И благодар-рю, месье, что помогли мне.

— Пустяки, — отмахнулся я, помянув недобрым словом кодекс ведьмаков.

Тот велел спасать людей… любых, даже таких, которым самое место в брюхе чудовища.

Признаться, пару раз за свою жизнь мне хотелось пожелать приятного аппетита монстрам, сцапавшим кое-каких ублюдков, но… мать его, кодекс!.. Пришлось их выручить из беды.

— Не скажу, что вы гер-рой, Игнатий, но поступили благор-родно, учитывая наше сопер-рничество, — нехотя произнёс француз, окинув взглядом кусты.

Там до сих пор бегали перепуганные детёныши проглота. Но у меня не было ни сил, ни желания на них охотиться. Артефакт, подпитывавший меня выносливостью, разрядился. А башка проглота точно позволит мне победить в споре. Хотя лучше не башка, а сердце!

Я спустился в овраг и принялся вырезать его, попутно насмешливо спросив у мрачно-задумчивого француза:

— Не герой? А если в кожаном костюме и плаще?

— Месье, почему вы такой? Откуда этот сар-рказм? Кажется, вы будете остр-рить даже над самой Смер-ртью, когда она пр-ридет к вам.

— Нет, она не придёт. Она ненавидит меня. Я ведь столько раз оставлял её ни с чем.

Де Тур хмыкнул, сканируя меня острым взглядом. В его глазах продолжала греметь мучительная внутренняя борьба.

— Меня впер-рвые чуть не сожр-рал монстр-р, — произнёс он, глядя, как я вытаскиваю сердце из окровавленной грудной клетки чудовища.

— И как ощущения?

— Не хотелось бы к ним пр-ривыкать, — мрачно выдал француз и посмотрел на наручные часы. — Пор-ра возвр-ращаться к пр-роходу. Вр-ремени осталось мало. На этом охота для меня закончена. Все мои тр-рофеи съел пр-роглот.

— Но наверняка трофеи у вас были ого-го какие! Как у рыбака, с чьей удочки в последний миг сорвался настоящий левиафан, — насмешливо выдал я, даже не думая щадить чувства де Тура.

А он бы мои пощадил, окажись я на его месте? Вот уж хренушки — издевался бы так, что ой-ёй-ёй!

Француз смолчал и, отвернувшись, выпил зелья выносливости и здоровья.

Я тоже заправился зельями и выбрался из оврага, чувствуя, что мой дар подрос сразу на два уровня. Теперь у меня шестьдесят третий.

— Идёмте, де Тур! Только ответьте на один вопрос, — хмуро сказал я, следуя чуть позади аристократа, сверяющегося с камнем-навигатором. Тот ощущал своего собрата, лежащего возле точки выхода.

— Какой вопр-рос? — просипел француз.

Его мышцы под разорванной одеждой напряглись. Я чётко видел это, поскольку с него уже давно сошла защита, наложенная артефактом.

— Вы следили за мной? Иначе как так вышло, что вы оказались рядом с моим маршрутом? — хрипло произнёс я, положив ладонь на кобуру, где прятался перезаряженный револьвер.

— Совпадение. Я следил за пр-роглотом, а он, видимо, за вами, — ответил де Тур, не оборачиваясь.

Он сосредоточенно пер. через джунгли.

— Странно. Проглот — существо шумное и туповатое. Как он умудрился напасть на вас, хотя это вы следили за ним, а не он за вами?

— Даже с самыми лучшими охотниками такое пор-рой бывает.

— Хм, — хмыкнул я, хмуря брови.

Француз что-то недоговаривал, скрывал. Не верю я в такие совпадения! Он точно выслеживал меня. Но зачем? Хотел посмотреть, сколько у меня трофеев? Нет, вряд ли. Не стал бы он тратить на это время.

Тогда, может, де Тур хотел помешать мне охотиться? И пока он увлечённо наблюдал за мной, проглот и напал на него. Один прыжок — и де Тур в его пасти. А ещё бы чуть-чуть — и проглот отомстил бы одному французу за всех лягушек, лишённых лапок.

Однако шутки в сторону! Как мне выбить из де Тура правду? Зараза. Сейчас, к сожалению, этого не сделать. Слишком много «против», а «за» — лишь моё любопытство. Да и точка прохода уже показалась… она, словно жаркое марево, клубилась над травой.

Мы двинулись к ней. А тут из-за кустов с шумом, как настоящий хряк, выбрался Крылов, весь покрытый грязью и листьями. Он тяжело дышал и обливался потом,

Да, ему тяжело дался этот путь. И ведь как долго он шёл! Я уже успел спасти француза, а барон только добрался до точки выхода. Хотя с его комплекцией и скоростью — ничего удивительного. Возможно, по дороге на Крылова ещё и напал кто-нибудь.

Однако барон, увидев нас, широко, пусть и вымученно улыбнулся.

— Как охота, господа? — выдал он, подкручивая седые кавалерийские усы. — Судя по виду де Тура, им самим кто-то пытался закусить, ха-ха! А что же вы, Зверев? Мешок ваш выглядит хлипковатым. Внутри всего пара голов? А у меня вон чего, — Крылов с гордостью показал свой мешок. — Многолетний опыт позволил мне отыскать целое гнездо. Но я пока вам не скажу, кого именно. Сюрприз будет. Давайте уже возвращаться, господа.

Он ехидно посмотрел на нас, едва не светясь от предвкушения того, как вывалит из мешка перед нашими удивлёнными глазами головы виверн. И по его мнению, это явно позволит ему победить.