Глава 4

Мы с внуком двинулись по коридору, а тот был так же пуст, как мой желудок, начавший издавать затейливое бурчание. Оно далеко разносилось в тёплом воздухе, пропитанном запахами свежей побелки и краски. Видимо, к началу учебного года тут сделали ремонт.

— Павел, а какой у тебя уровень? — спросил я, ковыляя рядом с парнем, посматривающим на двери с блестящими медными ручками.

— Пятнадцатый, — промычал тот, виновато опустив голову.

— Хм, по неплохому графику идёшь, — оценил я, зная, что первое время дар может расти по семь уровней в год. Потом, естественно, развитие сильно замедляется, а затем и вовсе начинает деградировать.

— У Алёшки уже сорок шестой уровень, а у Славки в его двадцать три года — тридцать пятый, — грустно вздохнул пухляш, шмыгнув носом. — Но это ты их тренировал, а когда у меня в восемнадцать лет дар проснулся, ты уже был того… не в себе и помогать мне не мог. Однако я нагоню братьев, вот увидишь.

— Конечно, нагонишь. Да и уровни — это ещё далеко не всё. Любой дурак может нагибать голой силой, а ты попробуй без неё… вот тут нужно мастерство. И не бзди. Я помогу тебе прокачаться. Ты ещё станешь сильнее Алексея, — выдал я, ничем не показав, что имя старшего внука вызывает у меня изжогу.

Надо будет с ним разобраться, только с глазу на глаз. Павлу не стоит знать о нашем конфликте. Да и Славке тоже — это средний внук Игнатия.

— Правда? — радостно полыхнул глазами пухляш.

— А то, — прокряхтел я и следом спросил, хмуря седые брови: — А Славка нынче где? Почему я его не видел на своих похоронах? Как он мог пропустить такое знаменательное событие? Или у него каждую пятницу выдающиеся предки помирают?

— Так не отпустили его, он же на границе с Китаем. Там открылся блуждающий проход в Лабиринт, вот он его и исследует в составе специальной бригады.

— Ясно, ясно, — покивал я, составив представление о том, чем занимается Вячеслав.

Видимо, он пошёл по стопам деда. Тот тоже постоянно Лабиринт изучал, работая то на правительство, то на какие-то организации, а к старости вот устроился в этот институт.

— Кажется, за этой дверью завхоз обитает, — проговорил Павел и сунул голову в кабинет.

— И чего? — спросил я из-за его спины. — Кто там?

— Женщина в плаще с капюшоном. Спиной стоит. Не уверен, что это завхоз.

— Плащ-то чёрный? А коса у неё есть? Руки костлявые? Смертью пахнет? — криво ухмыльнулся я и буркнул: — Посторонись.

Павлушка послушно отошёл, а я пробрался в кабинет и вправду узрел спину женщины в лёгком плаще, понизу измазанном комочками свежей земли.

Она стояла возле окна, глядя на простолюдинов с лопатами. Те уже шли к крыльцу, а на нём махал руками Грулев, явно показывая мужчинам, как он оторвёт мою голову.

— Кхам, кхам! — громко кашлянул я в кулак.

Дамочка подскочила от неожиданности и стремительно обернулась.

— Ой, Игнатий Николаевич, вы меня так напугали! — пропищала она, хлопая невыразительными глазами, поселившимися на треугольном лице, похожем на крысиную мордочку.

Да и волосы у неё оказались цвета мышиной шерсти. Аж кота в неё захотелось бросить.

Однако, несмотря на безобидный внешний вид, эта простолюдинка славилась вредным характером и даже пыталась нагибать дворян, пользуясь своей мелкой властью завхоза. О-о-о, это был её личный кайф!

Причём в этом мире отсутствовало помыкание простолюдинами. Их права соблюдались.

— Подайте мне ключи от алхимической лаборатории, — сразу перешёл я к делу, расправив плечи.

— Игнатий Николаевич, при всём уважении, но, как и говорил вам господин Грулев… — начала она, притворно грустно опустив взгляд, а сама едва сдержала гаденькую улыбочку.

— Ключи! — рявкнул я, набравшись сил, и впился в неё самым тяжёлым взглядом.

Даже Павлушка за моей спиной подпрыгнул. А женщина так и вовсе в ужасе отшатнулась, выставив перед собой руки. Испугалась. Но вежливые расшаркивания и просьбы лишь заставляют подобных персонажей раздуваться от собственной важности.

— Не… не… — всё же протестующе замычала она, попятившись к подоконнику.

Я подошёл ближе, проговорив свистящим шёпотом:

— Поверьте, со мной лучше не связываться. Я страшнее, чем кто бы то ни был. Настоящий Серый Волк. Дайте мне ключи. А Грулеву скажите, что испугались. Он поверит… обязательно поверит.

— М-м-м, — замычала женщина, глядя, как мои глаза слегка засветились под еле слышный треск молний, забегавших по бороде.

— Ар! — щёлкнул я зубами перед её лицом, как заправский волколак.

— А-а-а! — взвизгнула завхоз. — Вот они!

Она трясущейся рукой судорожно сунула ключи мне в ладонь, отводя взгляд.

— Благодарю, — весело подмигнул я ей и вышел вон.

— Ну ты и рявкнул. У меня чуть душа в пятки не ушла, — признался внук, смахнув со лба капельки пота.

Я с гордым видом прошёл несколько метров и свернул за угол. И вот тут-то из моей груди вылетел облегчённый вздох, плечи снова опустились, а спина чуть согнулась, горя огнём. А ведь прежде я даже перед императором спину не гнул!

Грёбаное тело! Кажется, я слышу, как при каждом шаге суставы скрипят. Лестница же передо мной начала не то что двоиться, а троиться.

— Дедушка, тебе плохо?

— Нет, не плохо. Херово. Надо поторапливаться, — просипел я, взял яйца в кулак и начал спускаться в подвал со всей доступной мне скоростью. Но, думаю, даже черепаха сейчас показалась бы мне спринтером.

— Позволь, я помогу тебе, дедушка.

— Я сам! Лучше расскажи, отчего у меня сознание-то в том году помутилось? От чрезмерной любви родственничков?

Внук помрачнел, пожевал губы и негромко произнёс, открыв передо мной дверь, ведущую в подвал:

— Пару лет назад ты с особой страстью начал изучать Лабиринт. Даже из нашего родового особняка съехал и снял квартирку возле прохода в Лабиринт. И один только бог знает, что ты такое изучал, но это-то и свело тебя с ума.

— Надеюсь, вы додумались обыскать квартирку и забрать все записи, книги? — просипел я, войдя в лишённый окон коридор.

Здесь с потолка свисали горящие жёлтым светом лампы в жестяных абажурах, а на стенах красовались плакаты, рассказывающие об алхимии.

— Конечно! — возмущённо засопел внук. — Все вещи твои забрали, но так и не поняли, что ты изучал.

— Ладно, сам смекну, когда доберусь до этих вещичек, — пробормотал я и остановился возле металлической двери.

Попытался сунуть ключ в замочную скважину, но она, гадина такая, словно уворачивалась. Дрожь в руках не позволяла открыть дверь.

— На! — выдохнул я, сунув ключи пухляшу.

Тот в два счёта отпер замок, и мы вошли в просторное помещение со столами для занятий алхимией и множеством выстроившихся возле стен шкафов. На полках поблёскивали колбы, реторты, змеевики и сотни ёмкостей с теми или иными ингредиентами.

Воздух пах травами и мелом, а в уши проникал стук капель по стеклу. Дождь пошёл. Наверное, это небо заплакало, глядя на мою тушку. А она совсем заупрямилась… ноги начали подгибаться, и мне пришлось усесться на стул.

— Павел, знаешь рецепт зелья жизни пятого ранга?

— Ага. Но зачем тебе пятый ранг? Его же могут без осложнений выпить лишь маги начиная с сорок первого уровня, а Савелий Петрович сказал, что у тебя сейчас меньше.

— Ошибся он. Чувствую, что у меня уровень повыше сорокового.

— Вряд ли, — засомневался внучок. — Эх, сейчас бы уровнемер, он бы показал точно! Может, я сбегаю за ним? Он в кабинете проверки дара.

— Никуда ты не побежишь. Время поджимает. Начинай варить зелье.

— Да, да, ты прав, дедушка. Зелье-то варится не быстро. Минут сорок придётся потратить, — торопливо произнёс Павлушка и стянул пиджак, чтобы тот не мешал во время работы.

Показалась чёрная рубашка, натянувшаяся на пузике.

— Сорок минут⁈ — присвистнул я, попутно глядя, как внучок отправил в рот очередной леденец из жестянки. — Что у тебя за рецепт такой архаичный? Или ты огонь будешь разводить с помощью трения? Сварим по моему рецепту. Так быстрее.

— Какой ещё твой рецепт? — удивлённо округлил глаза парень и даже рот приоткрыл.

— Слушай внимательно, не задавай глупых вопросов и вари.

Внучок пару мгновений с сомнением смотрел на меня, словно заподозрил в том, что у Игнатия снова начались проблемы с головой, но всё же цыкнул и принялся делать в точности то, что я ему говорил.

Порой он, конечно, удивлённо и даже скептически хмыкал, поражаясь сочетанию ингредиентов в моём рецепте. Но я с апломбом настаивал, что так и надо. Мол, это секретный рецепт, который я не успел передать потомкам.

— Корень солодки не забудь, — прохрипел я и тряхнул головой, а то уши заложило.

Однако стало только хуже. Лаборатория принялась стремительно погружаться во мрак, намекая, что я вот-вот потеряю сознание.

— И пять грамм толчёного цвета липы… не перепутай.

Успел ли я вымолвить эти слова, перед тем как канул во тьму? Шут его знает! Да и непонятно — расслышал ли их Павел, суетящийся возле стола с побулькивающим над огнём зельем?

К сожалению, я уже ничего поделать не мог, обитая во мраке беспамятства.

Но вдруг сознание начало потихоньку возвращаться. В нос проникли запахи сандала и жасмина. А в уши просочился шелковистый, изумлённый женский голос, прозвучавший прямо передо мной:

— И вправду живой! Не могу поверить! Это же… немыслимо. Павлуша, мальчик, ты мне уже три раза всё рассказал, а всё равно не верится.

— Живой он, живой, — промычал внук откуда-то сбоку.

— А я уже торт заказала по случаю его похорон и бутылочку лучшего шампанского, — прорезалось весёлое ехидство в голосе женщины.

— Владлена Велимировна, ну разве можно так говорить? Я понимаю, что вы с моим дедом давно не в ладах, но…

— … Придётся отменять заказ, — картинно тяжело вздохнула дамочка, словно не слыша паренька.

— Не отменяй, я с удовольствием выпью шампанское и съем торт, — просипел я и открыл глаза.

Оказалось, что я лежу на полу, а под головой у меня пиджак Павлушки. Сам внучок с радостью распахнул глаза, стоя по правую руку от меня. Надо мной же склонилась загорелая брюнетка с копной длинных, чёрных, как грех, волос, касающихся моего лица.

На вид ей было лет тридцать или чуть больше. Лицо поражало глянцевой кожей, острыми скулами, точёным носиком, соболиными бровями и чувственными губами. Над верхней красовалась родинка.

А её глаза… что это были за глаза! Два карих омута, способных подарить как Рай, так и Ад. В них таилось что-то дьявольское и насмешливое. А ещё там прятались прожитые годы. Ей явно было гораздо больше тридцати. Наверняка она маг жизни, потому и выглядит так хорошо.

— Пфф, ну уж нет, ты не достоин моего шампанского, Зверев, — фыркнула дворянка, выпрямившись во весь рост.

Она словно хотела продемонстрировать подтянутую фигурку в облегающем чёрном платье, расклешённом книзу.

— Чего это? Тебе его доставили из погребов самого Сатаны? Дык я уже побывал у него. Он передавал, что ждёт тебя, — прохрипел я и начал вставать.

Павел хотел помочь, но я ожёг его яростным взглядом и сам принял вертикальное положение.

Ого, а силушки-то прибавилось. Сварил-таки внучок правильное зелье и успел напоить им меня.

— Ох, Игнатий, смерть сделала тебя ещё более ехидным и вредным, — язвительно улыбнулась брюнетка, оказавшаяся на голову ниже меня. — Да ещё она, кажется, лишила тебя последних тормозов. Ты чуть Грулева до инфаркта не довёл и вломился в лабораторию вверенного мне факультета.

— Герой, что сказать, — ухмыльнулся я, попутно подумав, что поведение дамочки буквально смердит старыми счетами с Игнатием. Тот, наверное, отвечал ей в том же ключе, поэтому нужно придерживаться подобной линии поведения.

— Павлушка мне уже успел слёзно рассказать о том, какая у тебя проблема, так что я по свойственной мне доброте душевной не буду устраивать скандал, хотя, конечно, очень хочется. Прям вот, знаешь, свербит в груди, — протянула женщина, положив ладонь на немаленькие выпуклости, да ещё и голову склонила к плечу, из-за чего покачнулись крупные золотые серьги с изумрудами. — Но не буду. Вот такая я святая. Думаю, канонизируют меня, не иначе.

— Мы вам очень благодарны, Владлена Велимировна, — пролепетал внук, явно побаиваясь брюнетку.

— Меня не приплетай к благодарностям, — шикнул я на паренька. — Пусть радуются, что я осчастливил своим появлением это место. Кстати, надо бы прихватить отсюда зелье развития дара. А то у меня уже часа два всего лишь пятидесятый уровень. Не порядок.

— Да оно тебя сейчас убьёт! — насмешливо выдохнула женщина и вдруг осеклась, после чего с коварной улыбкой поспешно выдала: — Бери, бери, конечно! Оно вон в том ящике. И пей, пей, не сомневайся.

— Дедушка, не надо! — вцепился в мою руку побледневший Павел.

Я хмуро на него глянул, и тот отпустил, после чего мне не составило труда открыть указанный Владленой ящик. Но в нём ничего не оказалось, кроме кучки мышиного дерьма. Расстроились все, кроме пухляша.

— Ладно, сам сварю. Тут дел-то на двадцать минут, — пробормотал я.

— Двадцать минут? — удивлённо сверкнула глазами стерва, то бишь Владлена Велимировна. — Ты за двадцать минут только слабительное успеешь приготовить. Видимо, уже подзабыл, что даже зелье развития первого ранга нужно варить минут сорок.

— Спорим, что я успею за двадцать?

— Спорим! — тут же азартно выпалила она, довольно блеснув жемчужными зубами, полностью уверенная в своей победе. — На что?

— На желание, — выдал я, заметив, как Павел порывается вклиниться в наш спор, дабы предотвратить его. Но мой острый взгляд заставил его тяжело вздохнуть и мрачно опустить плечи.

— Желание⁈ — совсем развеселилась Велимировна. — Уверен? Ты же знаешь, что моим желанием будет то, чтобы ты спрыгнул с самого высокого моста.

— Уверен. Внук, разбей, — приказал я, схватив протянутую женскую ладошку. Узкую и горячую.

Пухляш с видом родственника того, кого приговорили к смерти, слегка ударил ребром ладони по нашим с женщиной сплетённым рукам.

— Время пошло! — выпалила брюнетка и щёлкнула пальцами, глянув на цифровые часы, висящие над грифельной доской.

Я принялся за дело, благодаря памяти Игнатия зная, где и что лежит.

Нужные ингредиенты в лаборатории имелись, но ничего редкого и секретного тут не было. А ведь чуть ли не у каждого дворянского рода наличествовали какие-то свои алхимические секреты. Я вот добавлял в варево души, используя свою вторую ветку магии под названием «пастырь душ». Но нынче эта магия мне не помощница. Её, как всегда, нужно скрывать, как и в родном мире.

Между тем Велимировна насмешливо проговорила, наблюдая за мной смеющимися глазами:

— Господи, Зверев, что ты делаешь? На кой чёрт ты смешиваешь зверобой с мятой? Ты не расслышал, что надо приготовить зелье развития дара, а не какую-то бурду? Решил поддаться? Зачем ты взял круглодонную колбу? Хочешь сдать мочу на анализ? Ха-ха!

Она принялась откровенно смеяться надо мной, совершенно не понимая, что я творю. А мне приходилось держать язык на привязи, хотя у меня имелись колкие ответы на все её выпады. Просто следовало сконцентрироваться на главном — готовке зелья.

— Владлена Велимировна, позвольте я помогу дедушке, — взмолился Павел, кусая губы. — Вы же видите, что он всё перепутал.

— Нет, мальчик! — выдохнула она, сдвинув бровки. — Он сам решил поспорить. Вот пусть теперь и отдувается. А то ишь чего… дуру из меня сделать захотел! Думал, я поверю, что он сможет сварить зелье развития дара за двадцать минут! Да даже я так не могу, хотя уже не один десяток лет в алхимии… ха-ха. Деканом вон стала. А уровень у меня на зависть всем, восемьдесят девятый.

— Владлена Велимировна…

— Нет! — жарко выдала брюнетка, полыхнув стервозными глазами. — Лучше сядь и смотри, как я буду получать удовольствие. Осталось всего пять минут. Надо уже поразмыслить, какой мост выбрать для твоего деда. Наверное, Большой Обуховский мост подойдёт.

По её пухлым губам пробежала змеиная улыбка, а во взгляде загорелось жгучее нетерпение. Она даже заёрзала по стулу упругой попкой.

— Зверев, бросай ты свою херню! Всё равно ничего путного не сваришь! — язвительно выдала Велимировна и щёлкнула пальцами, привлекая к себе внимание. — Тем более у тебя осталась всего пара минут. Проведи их с пользой, с внуком вон попрощайся.

— Ох, — испустил тяжёлый вздох осунувшийся Павлушка и с мольбой посмотрел на Владлену.

А та вдруг замерла, втягивая носом запах, идущий от моего закипевшего варева. Оно бурлило, испускало белёсый пар и пахло целым набором душистых трав, заставив глаза стервы медленно расшириться.

Она сглотнула сгустившуюся слюну и просипела:

— Не может… этого быть!

Победная улыбка сменилась широко распахнутым ртом, кончики музыкальных пальцев затряслись.

Женщина резко вскочила и схватила колбу с моим остывающим зельем, глубоко втянула запах и прошептала:

— Как? Как? Это немыслимо…

Её взгляд метался от меня к колбе и обратно. Она явно отказывалась признавать очевидное. Грудь вздымалась от частого дыхания, а шок пронзил её с ног до головы.

Брюнетка немного отпила, покатала зелье во рту и сглотнула. И теперь на её лице отразилась паника, быстро сменившаяся ужасом, вызванным тем, что она проиграла.

— Зверев, как… как ты из говна и палок сварил отменное зелье развития дара четвёртого ранга всего за девятнадцать минут? Какой дьявол нашептал тебе этот рецепт? — прохрипела женщина, глядя на меня так, как наверняка никогда не смотрела на Игнатия.

— Девятнадцать минут? Что-то я долго. Не выспался, наверное, — подмигнул я ей, заметив на себе восхищённый взгляд внука.

Тот едва не светился от гордости, а на совершенно ошарашенную стерву посмотрел с насмешливым прищуром. Мол, знай наших, род Зверевых и не на такое способен.