Глава 17

— Везучий, — хмыкнул ни-ов.

— Так он жив? — спросила я, затаив дыхание.

— Дышит, без сознания. Крови не вижу, руки-ноги не переломаны… но сверху ничего не понять. Возможно, позвоночник поврежден.

Мне снова вспомнился рассказ Тредена о Зене, о том, что желтоглазый под присмотром богов.

— Не поврежден, — уверенно сказала я и пошла к краю, ослушавшись ни-ов. — Нужно достать его. У вас есть веревка?

— Достать? — переспросил мужчина, оглянувшись на меня; на его лице застыло растерянное и удивленное выражение. Затем это выражение сменилось дружелюбным. Ни-ов развернулся и пошел мне навстречу, преграждая путь. Я машинально отметила, что незнакомец высок и крупен, почти такой же по габаритам, как Зен. И, естественно, напряглась.

«Запишусь еще и на курсы самообороны», — добавила я еще один пункт в план действий по возвращении домой.

— Этот мэнчи, твой хозяин, — произнес ни-ов… — Ты сказала, что он привел тебя сюда как приманку для гуи… Каким жестоким ублюдком нужно быть, чтобы поступить так с женщиной?

— Я не женщина, а декоративка, — возразила я, желая проверить, возразит ли он мне в ответ.

— Это ничего не меняет, — покачал головой имперец (так и не возразил!). — Кем твой хозяин себе возомнил? Великим ловцом? Более того: как он посмел рисковать твоей жизнью?

— Ему все равно. Ему нужны деньги.

— Деньги… — улыбнулся ни-ов, и нехороший огонек зажегся в его светлых глазах. — К чему этому сброду большие деньги? На что полезное кроме декоративки они могут их потратить? Шарахаются, неумеючи, около мест гнездовки, путают планы, шугают гуи…

По особому блеску его глаз я поняла, что это ловушку он подготовил именно для таких, как Зен — ловцов удачи, желающих раздобыть и дорого сбыть яйца гуи. Увы, я весьма средняя актриса, и притворяться не очень умею, так что, когда до меня дошло, что ловушка-то человеческая, ни-ов все понял по моему лицу.

— Боги помогли нам, милая, — вкрадчиво произнес он. — Все устроили, как нужно. Твой хозяин умирает в яме, как и полагается жадному бесчувственному ублюдку, а ты… мы встретились с тобой. Не бойся больше ничего, я верну тебя в город и разузнаю, что заставило Гадо продать такое сокровище, как ты, мэнчи. И, надеюсь, уже сегодня ты будешь ночевать в моем доме.

Теплая соблазняющая улыбка, которой он закончил свою фразу, могла бы иметь обезоруживающее действие, но вместо этого я ощутила, как холодок ползет по спине. Конечно, я самого начала знала, что нет между мэнчи и ни-ов существенной разницы, все они, имперцы, одинаковы, и для всех них я просто симпатичная вещь… Да, я хотела недавно, чтобы меня продали ни-ов, и самоуверенно полагала, что смогу обвести его вокруг пальца и влюбить в себя, а после добиться, манипулируя им, чего хочу, но… я не могу даже ненадолго отыграть роль послушной девушки, и подскакиваю, даже когда меня касаются нежно и невесомо — но против воли.

Этот мир недружественен для женщины, но прост: хочешь благополучия — иди с сильным и богатым, отдавайся сильному и богатому. Но в это конкретном случае я предпочту Зена. От него я хотя бы примерно знаю, чего ожидать, а еще у нас с ним договор, который, как известно, дороже денег.

— Наверное, я что-то не так поняла, благородный ни-ов, — сказала я суховато, но все еще оставаясь в роли робкой прелести. — Мэнчи — общественная собственность. Мы все должны стараться сохранять и беречь общественную собственность ради процветания отца нашего Хауна. Если мой хозяин еще дышит, мы не можем оставить его в яме.

— Смышленая, — протянул ни-ов, окидывая меня новым, более серьезным взглядом. — Назови свое имя.

— Ирина.

— Никогда не слышал такого имени… но оно красивое, как и ты, — проговорил он, делая еще одну попытку меня очаровать. Ха! Такие, как я, не очаровываются одними только комплиментами да улыбками.

— Благодарю вас, господин. Пора бы нам достать моего хозяина.

— Я не полезу в яму за каким-то мэнчи.

— Тогда я сама его вытащу.

Я хотела обойти мужчину, но он схватил меня за руку и шепнул на ушко:

— Постой. Ты и правда не так поняла… Я заберу тебя, и тебе не придется больше шастать по лесам и подчиняться жадному быдлу. Твой хозяин упал в ловушку не просто так — это воля богов, а она выше закона. Ты ведь не пойдешь против богов?

— Что вы, господин, я слишком ничтожна, чтобы рассуждать о богах!

— Так идем со мной. Сейчас. Оставим этого несчастного.

«Несчастный» выбрал именно этот момент, чтобы подать голос.

— Ирина!

Громкий голос Зена заставил подскочить нас обоих. Я воспользовалась моментом замешательства ни-ов и подбежала к краю ловушки. Мэнчи — невероятно живучий мэнчи — стоял на дне ямы, причем вполне уверенно для человека, который упал и потерял сознание при ударе, и смотрел на меня.

— О, хозяин мой, какая радость, что вы живы! — выпалила я фальшиво. — Вы не повредили спину при падении?

Зен, наверное, опешил, услышал от меня такие слова. Подошедшего ни-ов они тоже покоробили.

— Ты не должна обращаться к мэнчи на «вы», Ирина, — сказал он. — Только мужчины заслуживают этой чести.

— Но ведь он мой хозяин, а значит, выше меня по положению. Как же мне к нему обращаться? — простодушно произнесла я. Точнее, надеялась, что звучит простодушно.

Благородный имперец нахмурился и, не скрывая досады, что все идет не так, как ему хочется, обратился высокомерно к Зену:

— Мэнчи! Тебе повезло, что не напоролся на колья. Но не повезло, потому что я застал тебя в месте, где таким, как ты, делать нечего. Твоя декоративка рассказала, что ты собрался стащить у гуи яйца, а ее использовать как приманку, чтобы самка покинула гнездо. Забудь об этом. Ты не имеешь права шататься возле гнездовки гуи и подвергать имущество ов-вена опасности. Принеси извинения и я забуду об этом.

— Закон разрешает мэнчи добывать яйца гуи, — сказал Зен, ничуть не оробев перед право имущим. — Еще закон разрешает хозяину декоративки делать с ней, что угодно. А вот то, что закон запрещает — это устраивать ловушки, рассчитанные на людей.

Мы с ни-ов возмутились, но по разным причина. Я тут, видите ли, притворяюсь покорной овцой, глазки опускаю, слова подобострастные произношу, чтобы спасти его, а эта неблагодарная зверюга смеет нахальничать?!

— Не учи меня законам, мэнчи, — процедил ни-ов. — Я отлично понимаю, чего ты хотел.

— И я отлично знаю, чего хотел ты.

— Лучше бы тебе придержать язык, наглая шваль! Оставить бы тебя в этой яме, чтобы уяснил, что да как… но я не хочу расстраивать ни в чем не повинную декоративку, — проговорил ни-ов, бросая на меня взгляд. — Тебе нужны деньги? Ты их получишь. Но я заберу Ирину.

— Вытащи, обсудим, — предложил Зен.

У ни-ов оказалась веревка, с помощью которой он и помог выбраться Зену. Желтоглазый, как ни в чем не бывало, отряхнулся, потер затылок, которым, видимо, ударился при падении, и, встав перед ни-ов, с вызовом посмотрел в его лицо.

Мне стало в одинаковой степени тревожно и интересно. Привыкшая к тому, что между нами с Зеном постоянно сгущается напряжение, я внимательно смотрела на мужчин, между которыми возникло такое же, если не больше, напряжение. Когда они встали так, почти вплотную друг к другу, я вдруг увидела между ними сходство. Они оба воспринимались, как хищники. А я… я, получается, в данный момент добыча.

— Сколько ты готов отдать за Ирину? — спросил Зен, и мне подумалось, что зря я его, такого гнилого, из ямы хотела достать.

Ни-ов назвал сумму. Очень даже хорошую сумму.

Зен хищно осклабился:

— Вот столько и заплатишь через месяц, когда ее выставят на торги. А пока что она моя. Сюда, Ирина.

И подозвал меня, как собачку, похлопав по бедру. В другой раз я бы, увидев такой жест, плюнула бы ему под ноги или фигу показала, но в этот раз беспрекословно подчинилась и встала рядом. Я сделала это прежде, чем успела обдумать и поведение Зена, и свое собственное — это было инстинктивное действие.

Ни-ов растолковал это по-своему. Усмехнувшись, он протянул, не сводя с Зена горящего угрозой взгляда:

— Застращал девчонку и хорохоришься. Наслаждаешься той крошечной властью, которую купил… Жалкое зрелище.

— Однако я имею полное право на эту власть над Ириной, — ответил Зен. — А ты — нет. Так что дай пройти.

— Я лишу тебя этого права, — пообещал ни-ов, все так же остающийся для меня незнакомцем, и двинулся на Зена. Последний не только не отступил, но еще и шагнул навстречу. Мужчины — хищники — сцепились беззвучно, но крепко, и оказались у самого края ловушки, в которой их ждали заостренные колья.

У меня у самой чуть земля из-под ног не ушла от такого поворота…

Они молча танцевали на самом краю, пытаясь столкнуть соперника в яму, и шансы, что они провалятся оба, были очень-очень велики.

От напряжения я превратилась в столб и не могла пошевелиться… одна часть меня подталкивала подбежать к ним и попробовать оттащить от края, другая советовала украдкой обоих столкнуть в ловушку, третья же философски ждала развязки.

И дождалась.

…Ни-ов упал в яму уже мертвым, и, судя по звукам, прямо на колья. То, что я ввиду слабого зрения приняла за «танец» борющихся за жизнь мужчин, оказалось предсмертными конвульсиями раненого ни-ов, который намертво вцепился в соперника и разжал хватку, когда жизнь оставила его. Крови было мало; алое на снегу я заметила лишь, когда схватка закончилась. Напряженный Зен, пошатываясь, опустился прямо на снег, и, взяв горсть, стал умывать лицо и мыть руки… окровавленный кинжал он бросил рядом с собой.

Снова кровь! Снова этот запах!

Меня не стошнило, но я была к этому близка. Мучительный спазм скрутил живот, и я резко согнулась, словно сама получила удар кинжалом… однако ничего наружу не вышло. Последовав примеру Зена, я зачерпнула ладошкой снег и приложила к лицу.

Влажный холод помог сразу, переменив фокус ощущений. Медленно размазывая снежную жижу по лицу, я заставляла себя ровно и глубоко дышать…

Зен поднялся и подошел ко мне.

— Вставай, партнер, — несвойственным ему добродушным тоном произнес он, и мне вспомнился снова тот первый вечер, когда мэнчи поил меня сбитой и улыбался.

— Откуда ты знаешь слово «партнер»? — спросила я, вытирая рукавом лицо и губы.

— Вычитал из книги.

— Ты читать умеешь?! — поразилась я, хотя догадывалась об этом. И все равно, новость о том, что неразговорчивый и хищно-примитивный охотник Зен знаком с имперской грамотой сильно меня удивила.

— Тебя это удивляет сейчас? — проговорил он, приподнимая правильные брови.

«Брови у него тоже подозрительные», — подумала я, качнула головой, отгоняя несвоевременную дурацкую мысль, и начала подниматься. Зен протянул мне руку, и это было для меня еще одним поводом для удивления. В его духе схватить меня за ворот и дернуть вверх, или подпихнуть, или в бок толкнуть, направляя, но не протягивать руку в таком… дружеском жесте.

«Ах да, у нас договор», — вспомнила я, и, приняв его помощь, встала. Мысли, как растревоженные, сбитые с толку пчелки, поносились еще немного и упорядочились.

— Зен… — собравшись, сказала я тихо. — Ты убил человека.

— Который хотел убить меня. Причем дважды.

Я хотела что-то ответить, но поняла, что, по сути, выбора у мэнчи не было. Если бы он не защищался, то его убили. Если бы только защищался и не убил сам — дружки этого ни-ов явились бы по наши головы и нас самих потом в яму кинули. Точнее, одного Зена… я бы, как трофей, досталась этому ни-ов…

Легко рассуждать о гуманизме и ценности человеческой жизни, сидя на мягоньком диване в своей безопасной квартире, но когда дело доходит до леса, хищников и их добычи, то вопросы гуманизма становятся неактуальны. Совсем.

Я осторожно подошла к краю, и быстро, очень быстро посмотрев на труп, отвернулась. Естественно, посмотрела я в яму не из любопытства, а чтобы самой убедиться, что ни-ов, чьего имени я даже узнать не успела, мертв. От увиденного мне вновь стало плохо, перед глазами все померкло, и я рванулась куда-то вперед, подальше от ямы, от кольев, от трупа…

Сильные руки схватили меня за плечи, удержали.

— Что с тобой? — спросил Зен удивленно.

— Что-что… он как шашлык насадился, внутренности наружу, над ними парок… меня сейчас вывернет…

— На меня смотри.

Я послушалась и посмотрела на Зена только потому, что возникла в моей голове коварная мысль о том, что неплохо будет, если меня вытошнит прямо на него: это будет изумительная иллюстрация моего к нему отношения. Но меня так и не стошнило, а внимательный волчий взгляд мэнчи сработал как охлаждающий душ, так что мне стало даже лучше. Враги отлично мобилизуют.

— Я думал, дикарки покрепче, — с усмешкой сказал Зен.

— А я думала, что охотники глазастые и не попадаются в такие ловушки, — парировала я.

Мэнчи отпустил меня и оглянулся.

— У нас мало времени. Надо завалить яму и скрыть следы.

Я тяжело вздохнула, но возражений у меня не было.

Мы закончили, когда уже сгущались сумерки. Лес, утопающий в лесах, и отголоски гула — то ли настоящего, то ли фантомного — весьма угнетающе действовали на мою нервную систему. К тому же я замерзла: теплая сырая погода куда коварнее в плане простуды, чем крепкий мороз.

— Да уж, — прервала я молчание. — Сходили на охоту.

— Не бери в голову.

— Не могу я перестать думать об этом ни-ов… я до сих пор ощущаю тяжесть его тела, его взгляд на себе…а ты убил его, а я помогала зарыть тело… очешуеть, как меня мотает жизнь…

Зен остановился и оглянулся на меня; его глазищи вспыхнули, как фары.

«Точно волк», — подумала я.

— Тяжесть тела? — переспросил он металлическим голосом, и подался ко мне. — Ты что, забыла про наш договор? Про то, что ты моя д…

Я вскинула бровь и сложила руки на груди.

— … Мой партнер, — исправился он.

— Нет, Зен, я не забыла про договор, — елейно сказала я и, глянув раздосадованно на ботинок, в который через начинающую отваливаться подошву попал снег, продолжила: — Но, честное слово, лучше бы забыла. Этот тип явно влюбился в меня по уши, и мне надо было послушать его и оставить тебя в яме. Тогда бы я оказалась в городе и уже сегодня ночевала в хорошем теплом доме… Приняла бы перед сном ароматную ванну, выпила молока с медом… М-м-м…

— Что же помешало тебе уйти с ним? Божьей кары испугалась за нарушение договора?

— Нет, просто я всегда держу слово, вот и пришлось тебя спасать.

— Нет, — с усмешкой сказал Зен. — Ты всеми силами пыталась меня вытащить, потому что знаешь, что я тебя не трону, а ни-ов пользовал бы тебя день и ночь. У тебя бы времени не хватило ни на молоко, ни на ванну: завалили бы с порога. А для тебя смерть предпочтительнее, чем это.

Он настолько попал в точку, что меня даже в краску бросило.

— Ошибаешься, — прошипела я. — Я бы никому не позволила себя пользовать, он бы у меня по струнке ходил, этот ни-ов, и завоевывал право поцеловать ручку. А если бы посмел сразу полезть, я бы его…

Зен рассмеялся, прерывая меня:

— Вот и я говорю: дело бы не ограничилось только моим трупом. Или… — он прищурился подозрительно, но лукавые огоньки зажглись в его глазах, — или я ошибаюсь и у тебя возник… зуд от приставаний этого ни-ов, и ты спасла меня только из-за договора?

— Что за бред ты несешь? — рявкнула я. — Какой еще зуд? Хрен вам, имперцам, а не зуд! Понятно? Я вообще фригидная… стала!

— Какая?

— Отстань, Зен, и никогда больше не неси такой чуши! Я замерзла, устала и хочу есть!

Все еще смеясь, он ответил:

— Если хочешь, можем погреться в горячем источнике, ведь мы как раз рядом. После можно зайти к Тредену: что-то горячее у него точно найдется. Так что получишь ты и ванну, и горячее перед сном… партнер.

Волшебное слово «партнер» подействовало на меня благотворно. Теперь уже уверенная, что Зен будет верен своему слову, как и я своему, я, фигурально выражаясь, пригладила свои колючки.

— Хочу, — сердито сказала я, памятуя о пришедшем в негодность ботинке.