Глава 11 · ХЕЛЛ И ЛЕГИОН

Ирэлъ, 30-е число.

День перемирия леших с водяными

— Я вас позвал не просто так… — проговорил Арестир, чем никого не удивил.

Трудно было представить, что бедолаги-близнецы Тарис и Тирис бегали из кабинета в кабинет по всем этажам, чтобы пригласить нас по приказу ректора, а когда мы явились, сир радостно сообщил бы «а я позвал вас просто так, ля-ля-ля». И язык бы еще показал.

Де Асти облокотился на стол, уткнув подбородок в сцепленные замком руки, и взглянул на нас так, словно мы что-то натворили. А после случая во дворце Василиана, клянусь хвостом Ли, я больше никуда не ввязывалась. С тех пор прошло уже три недели, объяснительные мы написали, Ли на ноги поставили, Полли успокоили и даже не разбили ни единой вазы! Чем обязаны этому приглашению и испытующему взгляду колких глаз?

Я незаметно наступила Лессу на ногу под столом. Тот вздрогнул и сделал мне страшные глаза с немым вопросом «за что?».

— Почему ректор всегда в перчатках? — прошептала я.

— Да ну не всегда… вроде, — стушевался верлен, но все-таки на руки сиру де Асти покосился. — Может, у него там одни кости после какого-нибудь колдовства. Или саламандру пылающую голыми руками ловил. Хотя вроде не дурак.

— Господин Алмор, госпожа Дарк! — повысил голос Арес, и мы отшатнулись в разные стороны, словно застуканные за списыванием первокурсники. — О чем таком важном вы беседуете, что это не может подождать до конца совещания?

На самом деле сложно было назвать происходящее полноценным совещанием. В кабинете присутствовали лишь деканы и четверо преподавателей. Либо Тарис с Тирисом остальных не нашли, либо за ними близнецов и не отправляли, либо их по пути слопал случайно залетевший в Академию дракон.

— Говорят, морковку в Академию перестанут поставлять, — ответила я первое, что пришло на ум. Неизвестно, почему на ум мне пришла именно морковка. — Переживаю вот.

Верлен прикрыл улыбку ладонью, Мефисто закатил глаза.

— Почему вас так волнует именно?..

— Она просто очень мне нужна для одного сложного ритуала, который я обещала показать ученикам, — перебила ректора я. — А если ее действительно будет нехватка, то не стану же я кощунственно переводить редкий продукт…

— Подобные решения проходят всегда только через меня, так что не переживайте.

Нет, серьезно? Сир де Асти не уловил, что я несу откровенную чушь?

— Можете спокойно проводить.

— Да уж, пожалуй, теперь не буду, — зачем-то пробормотала я.

Ректор посмотрел на меня сочувствующим взглядом, как смотрят вельможи на сирых и убогих, что бросаются под колеса карет, прося милостыню. Верлен незаметно покрутил пальцем у виска.

— Ко мне обратились с личной просьбой, господа, и выполнение этой просьбы требует безотлагательного вмешательства. С вашей стороны.

Сир де Асти придвинул к нам свиток с кривыми строчками. Лесс задумчиво хмыкнул, я уткнулась носом ему в плечо, чтобы тоже разглядеть. Уважаемый… Спасите-помогите… Лошадь съели, напарника закололи… Ну, ясно-понятно. Господин Фирийский попал в большую зад… передрягу, нужно отправить пару-тройку магов посильнее, самим забрать заготовки защитных амулетов для Академии.

Свиток отправился по рукам, Мефисто же, несколько скривившись, вежливым жестом отказался от изучения. Либо давно все предвидел, либо пришел раньше и успел ознакомиться.

— Поскольку сам лично я это сделать не могу, я прошу отправиться декана Феля, он неплохо знаком с господином Фирийским. А наш поставщик — человек слегка… недоверчивый.

Декан Фель закатил глаза, словно желая сказать «это и дураку понятно». Но заставлять Мефисто помогать — все равно что принуждать литианцев собственноручно сносить памятники своей богини или голодающего — выбрасывать случайно перепавшую хорошую еду.

Везение меня в последнее время изрядно подводило, и я даже почти не сомневалась, что с Мефисто пошлют некромантку.

— Куда идти-то? — поинтересовался декан Росский.

— По Новьскому тракту, в сторону Нижней Нови.

Предчувствие, что отправят меня, усиливалось. Новьский тракт странники старались всячески обходить, даже если это был единственный короткий путь, а время поджимало. Бороться с нежитью в тех краях тоже особо никто не желал: лишние траты ингредиентов, сил и магов. Пару раз к королю обращались с просьбами озаботиться расчисткой дороги, но Василиан рассудил: это опасно? Да, опасно. Если очистка пройдет успешно — результат закрепится надолго? Нет, ненадолго. Места такие, чисти их — не чисти, нежить все равно до скончания веков будет сползаться в эти края. А посему никаких действий и не последовало. Надеюсь, что лишь пока.

— Декан Росский. — Сир де Асти взглянул на Родерика. — Я бы хотел, чтобы отправились вы.

— Мне, конечно, льстит ваше доверие, сир, — виновато проговорил декан, — но работа над защитными схемами для дворца после одного знаменательного, — Родерик многозначительно взглянул на нас с Лессом, мы сделали вид, что булыжник улетел в чужой огород, — события не оставляет мне ни четверти вески свободной. Через два дня все должно быть готово, вы ведь понимаете, что просьба короля Василиана не терпит отлагательств.

Сир де Асти скривился. Было лестно, конечно, что его деканы сотрудничают с самим правителем Гремора, но возмутительно, что в ущерб интересам Академии. А закралось подозрение, что на всякий случай декан держал эту заготовку давно. Как я уже поняла, Родерик старался не выделяться, и у него это получалось. Спокойный, ответственный и порой излишне молчаливый на фоне вездесущей, озабоченной целительством госпожи Тиэльской, мрачно-загадочного господина Феля и безупречно-ехидного декана Алмора Росский просто терялся.

— Я бы посоветовал взять Ли Д’арка вместо декана Росского, — проговорил Мефисто.

— Возражаю, — вскочила я. — Он только недавно оправился от ранения! — Недавно. Две с лишним недели назад. — Мне кажется, не стоит им снова рисковать.

— Госпожа Дарк права. Она и составит вам компанию. С нежитью у нее наверняка особо трепетные отношения, — ухмыльнулся Арестир, а я мысленно себя обругала. Заступилась на свою голову. Так бы, может, предчувствие и не сбылось.

— Тогда и я пойду, — внезапно подал голос Лесс. — Я же…

— Хорошо, — спокойно кивнул ректор, а верлен так и замер с открытым ртом, не успев озвучить аргументы, которые наверняка очень старательно готовил. Хотя не знаю, что там могло быть кроме «Мефисто и Хельга? Это лучший вариант, если вы хотите, чтобы амулеты до Академии не добрались». Равно как и преподаватели, добавила бы я. — Возражения есть? — спросил Арестир, окинув взглядом остальных присутствующих.

«Есть», — подумала я.

— Нет, — радостно отозвались они.

Блуждающие огоньки изо всех сил старались увести нас с тропы в глубь болотных топей. Они ныряли под ноги, мельтешили перед носом, а будь у них материальная оболочка — наверняка начали бы толкаться, мол, ну ты чего, ну пошли вон туда, налево, там лучше.

Мы шагали, стараясь не обращать на них внимания и прощупывая почву под ногами, чтобы действительно никуда не провалиться. Я вообще не любила болота.

Мефисто был показательно равнодушен, хотя, готова поспорить, мысленно он уже трижды уронил нас в самую трясину и не успел спасти.

Пару-тройку верст назад из буйно-изумрудных кустарников на нас вылетела шайка мильканов. Мерзкие коротышки, самые высокие из которых еле доходили мне до колена, по одному никогда не передвигались. Рион в свое время дал им очень емкое определение «Мелочь, а неприятно». Действительно, для таких пакостливых существ они были слишком хрупкими, да и покалечить человека могли, только если тот лежит и не пытается сопротивляться. Штук двадцать мильканов я разбросаю с закрытыми глазами и одной рукой. А тут на нас троих их вышло меньше сотни.

Отбились мы быстро. Те, кто уцелел, позорно вереща, бежали с поля боя, унося с собой трофей: обруч с головы верлена, который слетел, когда Лесс слишком активно что-то магичил. Поэтому сейчас плетущийся позади меня верлен был лохмат и недоволен.

А я про себя улыбалась. Лесс был уверен, что с обручем он выглядит старше и солиднее, чем без. На мой взгляд, Поллиэ, ураганы, мильканы и прочая нечисть, раз за разом лишая его этой детали, понимали куда больше, чем он. Но я верю, настанет день, и верлен поймет, как ошибался все эти годы. Старше и солиднее его могут сделать лишь полное изменение внешнего вида или старящие чары.

— А вы уверены, что этот самый Фирийский еще живой? — нарушила тишину я.

— Уверен, — нехотя бросил Мефисто и снова замолчал. Хоть бы насовсем.

Издалека до нас донеслись звуки. Пока непонятные — то ли лес шумел, то ли стая нежити неслась. Декан Фель скептично хмыкнул, словно предвидел, что нас ждет, но сообщать об этом не собирался. Я же пока лишь чувствовала что-то нехорошее.

Мы прошли еще несколько шагов, Лесс тронул меня за локоть:

— К нам кто-то приближается.

— …а я пока не могу понять кто, — вздохнула я.

Даже ладонью над землей и болотом провела, пытаясь оценить масштаб грядущей катастрофы. Стало ясно лишь одно — тех, кто двигался в нашу сторону, на порядок больше, чем нас.

Звуки стали яснее, и то, что нарисовало мое воображение вкупе с познаниями, мне совершенно не хотелось принимать за правду. Судя по всему, это был «легион». Одна из разновидностей массовых пробуждений. Однако пара черт кардинально отличала легионы от прочей восставшей нежити: для их пробуждения не нужен некромаг, и у них есть приказ. Возможно, накануне гибели они получили указания «стоять до конца», только никто не уточнил, до конца чего. Сила слова или магии здесь сработала, но, даже покинув бренный мир, тела их поднимаются со дна болот и снова выполняют свое предсмертное предназначение. Пробуждаются они, правда, лишь в ту веску, когда дан был приказ, и исчезают в момент, когда погибли.

— Слышите, как они идут? — прошептала я. — Первые два звука — синхронный шаг нога в ногу, второй — удар оружием оземь. Тактика у них такая. Запугивающая.

Лесс уже было приготовился что-то колдовать, но я шлепнула верлена по руке. Взгляд его тут же стал точно у кота, который получил тапком за то, чего не делал.

— Павшие воины, — проговорил Мефисто так спокойно, словно знал об этом задолго до их появления.

— Никакого яркого света и сильной магии. Они могут ее чуять издалека, — предупредила я и озадачилась: — Что за сражение здесь было?

— Хрисс его знает, — пожал плечами верлен.

— Кто бы знал, что в этом походе нам понадобится преподаватель истории, — проворчала я. — Сейчас бы были в курсе, вдруг достаточно подождать четверть вески, чтобы легион отправился на покой до завтра, а не лезть в самую топь, лишь бы нас не заметили.

— А ты их упокоить не можешь? — с надеждой спросил Лесс.

Я нервно хихикнула:

— Ну если ты создашь еще с десяток таких, как я, то, может быть, мы справимся. Хотя место тут хорошее… — Я набрала полную грудь воздуха и скривилась от усиливающегося запаха тухлятины. — Только нам сейчас лучше отойти как можно дальше.

— Обратно?

Я обернулась, оценив, что уже половину нелегкого болотного пути мы проделали и идти назад будет так же небезопасно, как стоять на месте.

— Направо, — подернула плечами я. Щелчком призвала маленький пульсар темно-зеленого свечения: и незаметен издалека в болотной дымке, и путь покажет, чтобы на дно не отправиться.

Мефисто и Лесс покосились на меня недоверчиво, я лишь осторожно перескочила с тропинки на подсвеченную кочку. Потом на следующую. Потом на камень. Потом на прогнившее наполовину бревно, верхушка которого криво торчала из-под болотной жижи. Провидец с магом перемещались след в след за мной.

Шаги нежити утихали. Мы уходили все дальше и дальше, пропуская их и избегая встречи.

Я сделала очередной шаг, когда мой пульсар метнулся резко в сторону и лопнул. Мимо кочки я промахнулась. На считаные пол-ладони, но этого хватило, чтобы соскользнуть в вязкий зеленый кисель с головой.

Дыхание-то задержать я успела, а вот зажмуриться — не сразу. Я бестолково барахталась, больше от омерзения, нежели от испуга, надеясь нащупать хоть какую-то опору под ногами, но лишь уходила все глубже и глубже. Даже сквозь закрытые веки внезапно прорезалась вспышка света. Будь я сейчас на поверхности, тот, кто эту вспышку устроил, глубоко бы пожалел.

Что-то подхватило меня под руки и выдернуло из трясины. Проморгавшись, я увидела взбешенного Лесса и, как всегда, невозмутимого Мефисто. А сквозь тишину все сильнее прорывались шаги…

Сквозь дымку я уже разглядела силуэты, бежать было некуда. Мы просто не успеем. Легиону не требовалась твердая почва под ногами, он шел к цели — к нам. А мы со своими вольными прыжками над водой явно уступали им в скорости. Их нужно было задержать. Соображать, как это лучше сделать, времени не оставалось.

Резко припав на одно колено, я ударила ладонью в землю. Черная волна энергии разлетелась вокруг, сбив в воду гулко квакающее семейство на соседней кочке и, судя по хрусту, рассыпав первые ряды наступающих.

— Я так понимаю, уже можно не бояться привлечь их внимание? — поинтересовался верлен.

— Если бы кто-то из вас не додумался колдовать — они бы нас не увидели, — прошипела я, выискивая ладонями артерию посильнее.

— Надо было самим нырнуть следом, чтобы уж умирать — так всем сразу и не от твоего легиона? — язвительно отозвался Лесс.

— Он такой же мой, как и ваш, — рявкнула я, выхватывая очередную артерию.

На несколько ударов сердца прикрыв глаза, я почувствовала, как энергия перетекает от одной руки к другой, проливаясь куда-то вниз. Лицо обдало жаром. Распахнув веки, я увидела, что верлен, нащупав точку опоры, держит разрастающуюся огненную волну, которая медленно, но верно ползет к легиону, сжигая камыши.

Мефисто стоял поодаль, раскинув руки в стороны. На груди его сверкнул объемный магический медальон, который, видимо, до лучших времен хранился в сумке. Декан Аннун, оказывается, нуждался в дополнительном «питании» — из природных способностей ему досталось только провидение и мерзопакостность. Вокруг нас в воздухе зависли разных размеров камни, как поднятые с кочек, так и с плеском выдернутые из-под воды. По взмаху ладоней они чуть подались назад, словно для толчка, — и понеслись вперед настоящим метеоритным дождем.

Булыжники разрушали шаткие скелеты, сбивая черепа, ломая кости, скашивая нежить своей ударной силой. Огненная волна верлена медленно, но верно обгладывала «павших» и оплавляла доспехи идущих.

Некроартерия казалась бесконечной, и, если верить ощущениям, ее чернота уже заполнила меня наполовину. Связь с таким источником было жаль обрывать, но и тянуть я больше не могла. С трудом заставив себя ее выпустить, я снова припала к земле и выцарапала ногтями несколько символов.

Мне словно разворотило грудную клетку, когда энергия вырвалась навстречу нежити черными огромными щупальцами. Я вскрикнула от неожиданности и пугающего чувства: заклятие это я использовала лишь пару раз, и то года три назад, когда магия была значительно слабее.

Черные хлысты спутывали легионеров, сжимая до того, что они осыпались под их давлением. Разбивали, вырывали позвоночники, обрушивая нежить прямо в объятия пламени. Вовремя я успела перечеркнуть символы, по ощущениям казалось, что вот-вот следом за энергией из меня душу вытянет.

А легион все шел. И каждый следующий за павшим ряд рассыпался с большей неохотой. Суровая тактика былых времен — тех, кто послабее, выпускать вперед, а когда противники уставали отбиваться от многочисленных «пешек» и пушечного мяса, в бой бросали воинов посильнее. Жаль, что исход битвы это не решило.

Мне нужно было всего-навсего лишить их связи с землей. Разорвать или вытянуть некроартерии. Только от такого бессметного полчища меня разнесет, как лягушку в руках Ли. Они тогда изучали стихии, хватило же у оборотня ума магию воздуха применить к бедной жительнице болот. Поток был слабый, но той оказалось достаточно. С тех пор Ли не любит магию воздуха и немножко лягушек. По крайней мере, так рассказывал Лесс.

Верлен, отпустив пламя, проделал несколько движений ладонями, воздух вокруг напрягся, словно перед грозой, и начал принимать очертания, собираясь сперва в легкую дымку над легионом, потом в целые облака, которые тут же почернели. Нас обдало ледяным ветром, а на нежить обрушился каскад молний. Били они прицельно, испепеляя одного за другим. Когда гроза утихла — верлен взмахнул руками, и сильнейший воздушный поток ринулся навстречу павшим бойцам, а я радостно отметила, что они почти остановились, повинуясь силе ветра.

Мысленно взмолившись, чтобы он сдержал их как можно дольше, я упала на колени, впившись в землю теперь обеими руками. Пусть я не смогу оборвать связь полностью, но ослабить ее мне по силам.

Ощутила его я не сразу. Черное ядро, находящееся глубоко-глубоко под землей. И сотни, даже сотни сотен нитей, ползущих от него наружу. Те, до которых смогла дотянуться, я подтащила ближе. Энергия принялась впитываться под кожу и, перемежаясь с кровью, полетела по венам, наполняя собой каждую клеточку.

Верлен что-то спросил, ему отозвался Мефисто, а я лишь покачала головой, не в силах ответить. Чернота вливалась в меня со скоростью бешеного водопада из подорванной плотины, но ведь чем больше удастся вытянуть, тем меньше нежити дойдет до нас. Чем меньше дойдет, тем больше шансов отбиться. Пока Лесс удерживает их и пока у меня есть силы — нужно выложиться на полную.

За пределами мрака что-то громыхало. Отвлечься и посмотреть, что происходит, я не могла. Я видела, как слабеет ядро. Воодушевленная успехом, я ухватила новую артерию. И почувствовала, что все. Но нужно было хотя бы еще парочку…

Меня подбросило над землей и больно ударило спиной о кочку. Распахнула глаза я в миг, когда сверху посыпался целый град из копий. Поток воздуха со стороны верлена снес их в сторону. Легиону до нас оставались считаные шаги, я судорожно начала шарить руками по земле, соображая, чем ударить, и по привычке — и, как оказалось впоследствии, по ошибке — коснулась некроматерии.

Казалось, что изнутри тело рассекли колючие лучи. Они жгли кожу, рвали внутренности, крушили все, чего касались. Кажется, я пыталась кричать. Меня то выгибало, ломая позвонки, то закручивало, словно в центре урагана, мелькнула мысль, что неплохо было бы умереть, чтобы эта пытка прекратилась…

Мир застыл так же внезапно, как и перевернулся, а в глубине солнечного сплетения тонко запульсировала и, тихо тренькнув, разорвалась невесомая струна.

Меня швырнуло об камни и… все.

В себя я приходила тяжело. Ничего не болело, просто на удивление, только ныло где-то под сердцем. Я осторожно подняла руку и коснулась ребер: все целое, дыр — а я ожидала нащупать на себе их с десяток — нет. И внутри… мерзко.

Продрала глаза, щурясь, привыкая к свету. Что произошло? Где Лесс? Хрисс с ним, с Мефисто, где Лесс?

Паника меня охватить не успела, поскольку верлен дремал полусидя, завернувшись в драный плед, у меня в ногах. Я облегченно вздохнула и снова откинулась на подушку.

И тут же ощутила какую-то возню.

— Хель? Ты как? — этот голос… Стоит только его услышать, как кажется, что все в порядке.

— Живая. Что произошло? И где мы?

— Я даже затрудняюсь ответить, если честно, — признался верлен. — Тебя подкинуло в воздух, ты что-то выкрикнула, потом была вспышка. Нас отшвырнуло в сторону, а когда мы подбежали — от легиона не осталось и следа, как и от половины болота. Только воронка и ты на дне… Мы осмотрели, переломов не было, а потом отнесли сюда, по пути разыскав господина Фирийского.

— И сколько я так валялась?

— Полдня, может, чуть больше. Это так задумано было? То, что на болоте произошло?

Я помотала головой, понимая, что ужасно хочу пить, в горле все пересохло:

— Перестаралась. Где Фель?

— На кухне, беседует с нашим спасенным. Странный тип, если честно. Что с этих янави взять…

Усмехнувшись, я попыталась встать. Успешно.

— Если я сейчас что-нибудь не съем, то умру. Или хотя бы чаю… — пробормотала я.

Верлен понял намек и сопроводил до кухни.

— Госпожа Дарк, в добром здравии, — кивнул рассевшийся на стуле у окна Фель.

— Таки доброго дня вам, — проговорил пожилой мужчина. Мог бы гостеприимно и предложить чего, но, видимо, «добрый день» — единственное, чем он мог со мной поделиться. — Таки я впечатлен рассказами о ваших приключениях!

— Таки можно мне тогда чаю? — не растерялась я, случайно передразнив хозяина.

Господин Фирийский скуксился, но чашку мне подставил и даже плеснул в нее какой-то мутной жидкости. На мгновение я представила, что водичку он набирает не иначе как в том самом болоте, дабы хорошую не переводить, и тут же оценила, что он слишком труслив, чтобы туда бегать, сам он тоже ее употребляет. И — мне уже было без разницы, лишь бы только что-нибудь наконец-то выпить. Жадно сделав несколько глотков, я выдохнула.

Сообразив, что хороших манер от хозяина ждать тут особо не приходится, я перевесилась через стол и выхватила кусок хлеба из стоящей на подоконнике плетеной чашки. Янави это, очевидно, не понравилось, но у меня их народ тоже не вызывал особой симпатии, так что тут мы были квиты.

— Если что, я готова отправляться в Академию, — сообщила я, прожевав. — Вы забрали то, зачем шли?

Мефисто кивнул и молча ушел в соседнюю комнату, видимо, за вещами.

— Ох уж эти некромансеры, — внезапно пробормотал господин Фирийский.

Я насторожилась:

— Что не так?

— Да нет, не вы, просто вот ведь таки странно, за всю жизнь свою ни одного не встречал, а тут за неделю двое сразу. И оба ведь странные. Что этот, — янави понизил голос до шепота и кивнул в сторону комнаты, где скрылся Фель, — что тот, который приходил.

Это Мефисто-то — некромансер?

— А с чего вы взяли, — прошептала я, наклоняясь к мужчине, — что господин Фель некромансер?

— Таки видно же. Плащ этот черный. Взгляд противный. Нос острый. Улыбочка мерзкая.

— И все?

— Таки да. А что, их что-то еще отличает? — Святая простота! Как, оказывается, легко вычислить некроманта, а я-то и не знала. — Вот и тот ведь таким был. Пришел, интересовался, какое отношение я к Академии имею. Таки вы можете себе представить? Таки меня так не допрашивали, даже когда сосед украл бочку с огурцами у сельского старосты и один огурец выронил возле моих ворот!

— А зачем тому некромансеру было нужно знать, работаете ли вы с Академией?

— Таки хрисс его знает! Вот только не понравился он мне, я хоть и сказал, что у меня покупает амулеты сам ректор, но таки я же не сказал, какие амулеты!

Мужественно дал отпор, что уж. Мы переглянулись с Лессом.

— А что случилось с вами в пути?

— Страсть что! Понимаете, я таки совершенно не хотел ехать по тому тракту! Но едва мы с напарником тронулись, лошади словно с ума посходили, сами нас туда понесли! Обычно за версту огибают, едва только запах болотистый этот почуют, а тут сами, да галопом! Я ведь еле жив остался! Забрался на дерево да весточку вашему ректору отправил.

— Да уж, повезло так повезло, — задумчиво проговорила я. — Спасибо за чай! Думаю, нам пора. А вы в следующий раз лучше игнорируйте подозрительных некромансеров. Или — на всякий случай — врите. Лошади целее будут. И вы.

И, оставив господина Фирийского в полной задумчивости, я направилась на улицу. Лесс выскочил следом за мной, по пути перекидывая через плечо дорожную сумку:

— Ты задумалась подозрительно, о чем?

— Появившийся здесь некромант, интересующийся про Академию, побежавшие к болотам лошади… Ты знаешь, мне не кажется это таким уж совпадением. Мне вообще уже все не кажется совпадением.

Господин Фель не торопился нас догонять, что было только на руку. Я давно хотела поделиться с верленом своими подозрениями. Мы зашагали к Инийскому тракту, что проходил ниже Новьского. Тот, по которому ездили и ходили обычно все нормальные люди, не склонные к самоубийству.

— Помнишь голема?

— Сложно забыть, — хмыкнул верлен, — когда новая преподавательница отчаянно кидается на целую груду глины в одной ночной рубашке.

Я ткнула его под бок. Лесс зашипел и погрозил мне пальцем. Похоже, не для всех наша баталия окончилась без травм.

— Потом кладбище, когда мы в первый раз вывели туда Поллиэ. Затем этот поход в Нижние залы замка… И сейчас. Пусть магия здесь разная, но не кажется ли тебе, что все-таки это мог подстроить кто-то один?

— Вполне возможно, — проговорил Лесс, задумчиво потирая подбородок. — Вопрос — кто? Он должен иметь доступ к Академии, это раз. И два — ему кто-то из нас сильно не угодил.

— Ну, голем шастал тогда по твоему этажу, а все остальные разы мы были вместе. Так что вспоминай, кому ты там насолил.

— Если серьезно, то, кроме Мефисто, у меня ни с кем нет проблем, как мне кажется, — пожал плечами верлен. — А про него мы говорили уже — он не дурак, чтобы гадить там, где спит. Вот только…

— Что?

— Он взорвал твой пульсар там, на болоте. Клянусь богами, я видел, что он что-то сделал руками, после чего ты сорвалась под воду.

— Зачем ему это нужно? — изумленно пробормотала я. — У нас вроде цель была общая — выжить. Если бы ты не сдерживал их, если бы он не отбивался, да и если бы я не проделала… то, что проделала, — я даже не знала, как это правильно назвать, — мы бы пополнили ряды покоящихся на илистом дне. Для чего ему нужно было это провоцировать?

— Он мог что-то видеть, — предположил верлен. — Может быть, таким образом он нас невольно спас?

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — усмехнулась я, но логика в его словах имелась. Мефисто был бы не Мефисто, коли начал размахивать руками у нас перед носом и спорить, что туда идти нельзя. А так вроде и порадовался в глубине души, что я тины наглоталась, и мы все живы и здоровы.

Вообразить, что Мефисто не такой уж мерзавец, оказалось сложно, но факты были налицо.

Лекция у шестого курса начиналась за две вески до полудня. Сегодня в плане у меня стояла парочка несложных гадательных ритуалов, для чего пришлось пожертвовать заблудившейся в подвале Академии крысой. Хотя издохла она до меня и причина гибели была не самой достойной, ее бренные останки я принесла в сумке со всеми почестями.

— Прошу сразу удержаться от возмущений, — сообщила я, едва шестикурсники расселись по местам. — Сие животное выполняло свой природный долг, и смерть застала ее не в том месте и не в то время…

Хладный трупик шлепнулся из сумки на стол, девочки все же взвизгнули, одна даже забралась с ногами на стул, а некоторых мальчиков изрядно перекосило.

— Я же просила, — вздохнула я. — И чего кричать, она и так дохлая.

— Но… крыса же, — выдавил Нолан.

— Вы можете принести труп своего любимого хомячка, уверена, он у вас такой реакции не вызовет, — язвительно отозвалась я. — Особенно когда я буду его расчленять.

Видимо, это убедило учеников: особого негодования крыса больше ни у кого не вызывала.

— Прошу обратить внимание на то… — Я провела рукой над тушкой и нахмурилась. — На то, что… — провела еще раз.

Я не чувствовала, что она мертва. Нет, она была категорически и бесспорно дохлой, но я этого не чувствовала!

— Что-то не так? — поинтересовалась Таника.

Как ответить — я не знала. Это не просто «что-то не так». Это…

Я еще раз поводила ладонями вдоль и поперек крысы. Затем начертила на доске несколько символов и попробовала снова.

— Откройте учебники, страница триста девяносто четыре, — пробормотала я. — А я отойду, мне, кажется, нехорошо…

И, пошатываясь, я вывалилась в коридор. Что происходит?!

Я сорвалась с места и ринулась по единственно верному пути, туда, где мне было спокойнее всего, — к Лессу. Он сейчас все взвесит, подумает, посмотрит удивленно, приобнимет и сообразит, как нам это исправить.

Декан Алмор как раз открывал дверь в свой кабинет, когда я налетела на него.

— Лесс, я… у меня… — Я уперлась руками в колени, переводя дыхание.

— Что стряслось? — взволнованно спросил верлен, провернув ключ до конца и пропуская меня вперед.

— Не знаю, — проговорила я, опускаясь в кресло. — Это… Не понимаю как.

Верлен навис надо мной грозной статуей, испытующе глядя в глаза. Я замялась и спрятала взгляд под челкой.

— Я собиралась провести небольшой ритуал на лекции… — тихо заговорила я, понимая, что Лесс сейчас пребывает в полнейшей растерянности от моего явления. — Там была крыса… Дохлая. И… Я не нашла некроматерии, понимаешь?

— Не совсем.

— Вообще никакой. Я не смогла провести ритуал. Словно… словно у меня нет магии, — выдохнула я то, в чем боялась признаться даже сама себе. — Вот. Смотри.

Я раскрыла ладонь, и… ничего не произошло. Совсем ничего. Не появилось даже малейшей, даже самой неприметной, самой крохотной искорки.

— А я хотела пульсар… — растерянно пробормотала я.

— То есть у тебя магия исчезла? — опешил верлен.

Кивнув, я прикусила губу.

— Не знаю, как так. — Я смахнула волосы с глаз и с надеждой посмотрела на Лесса. Ты же умный, ты же знаешь, что делать?

— А может быть… Да нет, — нахмурился он. — Тогда, в битве с легионом, когда ты «перестаралась». Сама ведь говорила, что справиться одна ты не сможешь. Магия, конечно, понятие растяжимое, но произошедшее не походило на твою изначальную задумку. Ты и сама, кажется, удивилась.

— Я не слышала, что истратить резерв возможно. Да это и невозможно! Хочешь сказать, этот хриссов легион стоил всех моих сил?

Спустя четверть вески надо мной склонились все теми же грозными фигурами Арестир де Асти и госпожа Тиэльская. Они что-то осматривали, ощупывали, я пила какие-то зелья, морщась от мерзкого привкуса, следила за светящейся палочкой, которой водили у меня перед носом.

— Если брать во внимание то, что вы сделали… — пробормотала Зегрисс. Мне не пришлось себя утруждать пересказом, декану Хар хватило одного взгляда, чтобы просмотреть наше приключение в подробностях, — я могу предположить, что вы действительно втянули больше некроэнергии, чем могли бы в себе уместить. На самом деле я слышала про такое. Правда, чаще от этого умирают. А ваш организм себя защитил. После вспышки он просто поставил барьер для магии, которая чуть его не уничтожила. Могу утешить, никуда ваша сила не делась, просто… вы не можете ее применять.

— И как долго это продлится? — проворчала я.

— Может быть, неделю. Может, год. Смотря как скоро вы оправитесь от такого злоупотребления своими возможностями.

— А если никогда?.. — спросила я и снова сжалась от досады.

— Ну, значит, никогда, — не стала юлить Зегрисс, похлопала меня по плечу и, воспользовавшись тем, что я приоткрыла рот в желании спросить, какие у меня шансы, влила какую-то мерзкую жидкость. — Чтобы не простыла. Купаться в болотах не самое полезное занятие. — И они с Аресом покинули кабинет.

Закашлявшись, я бросилась к распахнутому окну, понадеялась, что внизу никого нет, и выплюнула очередной «шедевр» декана Хар, залив мерзкий привкус, на счастье, попавшим под руку верленским травяным чаем. А затем выдохнула и опустилась в кресло напротив Лесса. Мы сцепились взглядами на считаные удары сердца. Верлен был встревожен, а мне хотелось разрыдаться от навалившегося бессилия.

То, чем я больше всего гордилась, то, что было моей неотъемлемой частью всю жизнь, исчезло. И что мне с этим делать? Как оставаться преподавателем, когда сил во мне меньше, чем в самом отстающем ученике?

— Я не хочу подливать масла в огонь, — внезапно проговорил Лесс, присев на подлокотник и притянув меня к себе за плечи, — но мне кажется, мы зря приписали Фелю наше спасение. Он предвидел, что будет. Он именно это и предвидел.

И в такую версию я поверила быстрее, чем в то, что Мефисто способен на благородство.

Только легче от этого не стало.

— Так и знал, что ты здесь, — раздался за спиной голос Лесса.

Поняв, что на звуки я не реагирую, он устроился на скамье напротив меня, перекинув через нее одну ногу.

На Северной башне я сидела уже второй день, спускаясь в комнату, только чтобы поспать. И то не спалось. С занятий отпросилась под предлогом плохого самочувствия и, хотя сир де Асти отлично знал, в чем причина, самозабвенно врала, глядя ему в глаза, что, кажется, простыла.

Мне не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Хотелось лишь сидеть, глядя в одну точку, и упиваться собственной никчемностью.

— Девушка, вы, случайно, не видели Хелю?

Ресницы дрогнули, я медленно перевела взгляд на верлена, с трудом понимая, о чем он. Тот улыбнулся:

— Ту самую Хелю, которая должна болтать без умолку, крушить мой кабинет, пугать учеников мертвецами, улыбаться. Влипать куда-нибудь хотя бы. Но никак не сидеть на пустой башне, жалея себя.

— Никого я не жалею, — проговорила я, вновь вперившись взглядом в горизонт.

— Значит, эта стадия уже миновала, и сейчас ты наслаждаешься тем, что тебе так плохо.

— Наслаждаюсь?

— Конечно. Иначе зачем торчать здесь, где ничто не может отвлечь от «радужных» мыслей. А раз не хочешь отвлечься — значит, тебе нравится это состояние.

— Много ты понимаешь… — Я встала и подошла к каменному ограждению на краю, упершись руками в один из столбиков, не оборачиваясь, лишь бы не видеть этот взгляд. — Со мной все в порядке. Ты можешь идти.

— Но могу и не идти, — усмехнулся Лесс.

У меня не нашлось, что возразить. Гремор — свободная страна, и верлены могут сидеть там, где им заблагорассудится.

— Если тебя оставить еще ненадолго, ты точно расклеишься на кучу маленьких некроманточек. Представь, как мне потом их по всему Дариолу собирать? Тем более раз уж ты одна обладаешь разрушительной силой, что будет, если тебя станет несколько?

— Мне премию тогда дадут, — выдохнула я, — как первому магу, способному к многоразовому самовоспроизведению.

— Уже лучше, — сообщил Лесс. — А то я уже напугался, что твоя чудная язвительность была частью магии. Ан нет, кажется, все-таки врожденная. Перестань киснуть, силы не сегодня-завтра вернутся. Тем более у тебя и помимо них есть достоинства.

— И недостатки, — скривилась я.

— И недостатки, — согласился верлен и, соскочив со скамьи, приблизился ко мне. — Их, к слову говоря, возможно, даже больше. — Я почувствовала его прямо за спиной, а потом теплые руки легли на мои слегка озябшие плечи. — Но именно в них — вся ты, понимаешь?

— Это есть у любой первой попавшейся девицы, — отмахнулась я. — Выйди на улицу Красной Розы, ткни пальцем в любую, не ошибешься.

— Я уже не ошибаюсь. В том, что ты накручиваешь и домысливаешь кучу ненужного.

Он, не убирая руки с плеч, встал рядом, прижимая меня к себе. Я выдохнула, прильнув к нему спиной, а он коснулся губами моей макушки. Я невольно улыбнулась и…

— Декан Алмор, я, кажется, вас предупреждал…

Закрыв глаза на пару ударов сердца, я обернулась, чтобы увидеть сира де Асти, стоящего у входа на башню. Вырвавшись из рук Лесса, я пролетела мимо ректора, едва не сбив того с ног и ни слова не сказав. Только выговоров мне не хватает на и без того хорошую почву для полной апатии.

О чем Арестир предупреждал Лесса, для меня пока что было неясно, но точно — ни о чем хорошем. Мимо крупной пантеры и демоницы я тоже пробежала, даже не отозвавшись на нестройное «Здрасти…». А потом ворвалась в свою же комнату, да так и встала в центре, глядя в потолок и не соображая, что нужно сделать. Даже хриссов светопульсар не призвать, как вообще люди могут жить без магии?

Я глубоко вдохнула, затем шумно выдохнула и — забралась под кровать. Нашарила пару коробок в углу и, чихая от пыли, выкарабкалась наружу. Мои неприкосновенные запасы ритуальных свечей. Зачем они мне теперь, если не для этого?

Точно расписываясь под окончательным приговором о моем полном бессилии, я достала коробок спичек и подожгла одну. Вздохнула, вглядываясь в пламя, и выругалась, ибо тут же сама его задула. Извлекла вторую, подпалила тонкий фитиль и снова задула. Уже целенаправленно. Так я и развлекалась, поджигая и туша свечку, пока за спиной не хлопнула дверь.

Погасить огонь в очередной раз я не успела и, обернувшись, увидела все того же верлена. Он вдохновенно поднял палец вверх, наверняка собираясь изречь что-то глубокомысленное, но безвольно опустил руку и пробормотал:

— Не знаю, зачем я пришел.

И, тоскливо вздохнув, шлепнулся рядом со мной на кровать. В этом весь Лесс. Можно было придумать любой повод, а он не стал. Никаких мной нелюбимых «нам нужно поговорить» или «мы еще не закончили». А он просто не знает зачем, но пришел.

Я зачем-то стащила с него обруч и отложила в сторону. Пепельные волосы рассыпались по плечам, верлен недовольно наморщил нос, а я обхватила его руку и уткнулась лбом в плечо. Лесс, в свою очередь, прижался щекой к моей макушке и улыбнулся.

— Тебе досталось от ректора? — нарушила затянувшуюся тишину я.

— Самую малость, — отмахнулся верлен. — Он больше ворчал, что мы ему дисциплину разлагаем. Хотя, по-моему, он первый начал, когда тебя на работу взял.

Теперь и я не смогла сдержать улыбку. Верлен задумчиво подергал меня за безымянный палец:

— И завтра у тебя лекции. Без всяких отговорок.

— Как скажете, господин Алмор, — потупила взор я, аки невинная девица пред упырем поганым, к сеновалу склоняющим.

Расположение духа особо не улучшилось, но хотя бы желание окончательно сгинуть прошло. Там, куда суждено провалиться некромантке, не будет Лесса. А это уже в самом деле полная безысходность.

Верлен, словно на пару ударов сердца замешкавшись, потрепал меня по волосам, пожелал теплой ночи и ушел. А я опрокинулась на кровать, траурно сложила руки на груди и заснула с мыслью, что, пожелай Лесс остаться — я бы не стала возражать.

— Самостоятельная?! — охнул шестой курс с Ли Д’арком во главе. Оборотень охнул как-то проникновеннее и трагичнее остальных. Отчего тут же пошел раздавать листки по классу.

— Но это же нечестно, — буркнул Тирис ровно в момент, когда в аудитории повисла тишина. Парень покраснел так, что веснушки на его лице стали незаметны, и сполз под парту.

— Не переживайте, в общую ведомость оценки не пойдут, — усмехнулась я, окинув взглядом опустевшее место за столом. — Можно сказать, что это мне для общего образования. Почитаю, проанализирую, каким темам стоит уделять внимание, какие можно обойти, а какие и вовсе не затрагивать.

— Госпожа Дарк. — Оборотень взлетел на стул и уселся на его спинку. Я, хмыкнув, кивнула:

— У вас вопросы?

— Скорее претензии. Здесь сто пятьдесят восемь вопросов. А вот у меня, может, все оборотни в семье по мужской линии умирали в возрасте ста пятидесяти восьми лет. Да я же без слез на эту цифру смотреть не могу. Сразу о смерти своей скорой думаю. И вот как мне теперь отвечать?

Я еле удержалась, чтобы не захохотать. А потом, взяв перо, подошла к парню и быстрым движением исправила восьмерку на девятку.

— А если они в сто пятьдесят девять лет умирали?!

— Ли, если вы не дадите группе сосредоточиться, я буду вынуждена поставить вам девять баллов, — пригрозила я.

Видимо, оборотень понимал, что в отличие от прочих, строгих и разумных преподавателей, у меня хватит дурости поставить несуществующую отметку в ведомость. Поэтому фыркнул, сдул с глаз отросшую челку и шлепнулся на место.

Демоница любезно отвесила соседу по парте подзатыльник:

— Я из-за тебя ответила неправильно!

Ли показал ей язык и щелкнул по носу. На том баталия, к счастью, прекратилась, и они погрузились в свои списки вопросов.

Спустя веску я отправила оборотня собирать работы.

— Если что — моя та, где все правильно. И если даже там не моя фамилия будет стоять, то это все равно я, — сообщил он, за что я тут же легко стукнула его свернутой стопкой бумаг по плечу. Тот, рассмеявшись, подмигнул мне, после чего забросил Поллиэ себе на спину, как рюкзак, и вышел в коридор.

Покачав головой, я засобиралась на обед, с некой гордостью отметив, что ученики не заподозрили, что у них теперь преподает пародия на мага. Осталось только продержаться так до возвращения сил. Если не уволят раньше.

Когда в Академию приняли Поллиэ и когда мы узнали, что она демон, я была уже готова ко всему. Думала, что ко всему. Но что мне придется выбивать у ректора разрешение пойти с девочкой на воскресную ярмарку, а после — две вески выбирать подарок для Тима… Увольте. Но объяснить Полли, почему я не хочу этого делать, было куда сложнее, поэтому в солнечный полдень мы уже изучали прилавки с цветастой мелочовкой.

— А кто для тебя Тим? — внезапно спросила я, любуясь на падающий внутри небольшого стеклянного шарика снег. Поллиарина на несколько мгновений засмотрелась на сувенир у меня в руках, а после тряхнула головой и деловито протопала до следующей лавки:

— Друг. Самый-самый. Ой, смотри! Как красиво-о-о! — сунула она мне под нос пергамент длиной в три добрых локтя. На нем прозрачными объемными пейзажами развернулись миниатюрные достопримечательности Эскалиола. А едва на фигурки попал солнечный свет — как они заиграли красками. Неплохая подработка для начинающих магов эти сувениры. — Ого-о, — завороженно протянула девочка. — А как это? А я так смогу?

Я не успела ответить, как в мою сторону понеслось огромное разрисованное яйцо, сжатое сразу двумя девичьими ручками:

— Смотри-и-и! А так я сумею?

— Мне кажется, тут нет магии, — повертела яйцо я. Даже если и была, я все равно не чувствовала. — Ловкость пальцев и никакого волшебства.

— Ну приду-умай, что взять Тиму, — жалобно прохныкала Полли, взгромождая яйцо обратно на подставку.

— Откуда же мне узнать, что ему приглянуться может. Вдруг он вишневые настойки коллекционирует, а я со своими яйцами разноцветными полезу.

И слегка стушевалась, оценив двоякость фразы.

— Может, вам это понравится?

И нам снова протянули шарик со снегом. Я скривилась: скучно же. Торговец, видимо, уловив это, пояснил:

— Снег в нем идет только летом. Осенью там деревья словно расцветают. Зимой солнце светит. Вроде взглянул — и теплее на душе становится. А как весна, так тучи налетают и молнии бьют…

Глазки у Полли загорелись, а ручка нырнула в карман за монетками. Мысленно я возликовала, предчувствуя, что мои мучения вот-вот кончатся и мы вернемся в Академию, но Поллиэ так просто не сдавалась: ярмарка — это не только торговые лавки, но и карусели, зверюшки, показывающие фокусы, беззаботные менестрели, соревнующиеся в силе деревенские мужички, девушки, завораживающе играющие на флейтах…

Неожиданно для себя я превратилась в старшую сестру нашей мелкой демоницы. Интересно, а не захочет ли Тим пожертвовать мне пару золотых за заботу о его «лучшем друге»? Чутье подсказывало, что вряд ли, но сердце продолжало верить в чудеса.

Возвращались в Академию мы уже в сумерках. Поллиэ, прикусив язык, терзала сорванную в пути ромашку, я откровенно зевала, зябко пряча руки в рукавах. Сонливость и озноб не складывались в утешающую картинку. Хотелось поскорее оказаться в своей комнате и, завернувшись в десятки одеял, утонуть в горе подушек. Пророчество госпожи Тиэльской начинало сбываться: водные процедуры в болотах плохо сказываются на самочувствии. Зря я, наверное, целебным зельем удобрила какую-то растительность в кабинете Лесса. Могло бы и обойтись.

Полли амнистировала ромашку и с сочувствием воззрилась на меня, когда я шумно шмыгнула носом. Спросить, впрочем, она ничего не успела.

— Демон разрушения и недомаг. Славься Дейм, какая встреча!

По привычке я попыталась ухватить нити некромагии, но тщетно. Из тени на нас вышли шесть черных фигур. Натянутые по самый подбородок капюшоны, мантии и «славься Дейм» наводили на неприятную мысль о религиозных фанатиках темного бога. С тоской осознав, что сейчас мы больше похожи на девушку с ребенком, а не на двух магов, я решилась на самый разумный поступок за последнее время — бежать. Позорно, недостойно бежать.

Сцапав Поллиэ за руку, я бросилась вниз по улице. Шаги наши гулко разлетались по переулкам. Как назло, большинство горожан по-прежнему веселились на ярмарке, где вот-вот должны были начаться пляски, а искры фейерверков, взмывая выше башен королевского замка, цветными отблесками озаряли весь Эскалиол и добавляли легкой зловещести дворам. Красные всполохи, вблизи сопровождаемые радостными выкриками горожан, на стенах заброшенных домов казались следующим за нами по пятам пламенем.

— Кто это? — испуганно пропищала Полька.

— Деймианты. Беги, не отвлекайся, — выдохнула я, резко сворачивая влево. Из узкого проулка выскочили еще три фигуры, преграждая нам путь. Мы вильнули в сторону и попали в тупик — два дома по бокам, впереди каменная стена, а за спиной уже выстроились в ряд преследователи.

— Именем Дейма, тьмой повелевающего, приказываю отдать нам девчонку! Мы слышали глас господа, он жаждет эту жертву!..

Полли вцепилась в мою руку, и в кои-то веки я пожалела, что нам удалось приучить девочку сдерживать силу: теперь она слишком боялась потерять контроль, будто от этого зависела оценка по боевой магии. А как бы сейчас нам пригодилась ее спонтанная огненная волна.

— А может, разойдемся? Мы пойдем домой, а вы к хриссам? — с нервной усмешкой проговорила я, оттесняя демоницу за спину. — Иначе, если вы тронете девочку, я вас самолично…

— В тебе магии не больше, чем в капитане городской стражи, — хмыкнул один из деймиантов, слишком вольготно облокотившийся на стену дома, — некромантка.

Это было хуже, чем пощечина.

Осознать, что шансов у нас нет, я не успела. Взмах широкого рукава, треск соломы, звон в ушах, мое, выкрикнутое Полькой, имя…

И резко наступившая тишина.

Сознание возвращалось вспышками, похожими на ярмарочный фейерверк. Я со стоном выкатилась из стога сена, перевернувшись на спину, и скорбно воззрилась на рваную дыру на стыке стены и крыши, куда робко заглядывали сотни звезд и даже кусок Соро.

Легкий озноб не уживался с внутренним жаром, они будто спорили, с кем из них мне будет лучше, и накатывали то поочередно, то одновременно. Черепушка же словно наполнялась горячим воздухом, как воздушный шар, норовя разлететься на мелкие лоскутки. Вздохнуть удалось с трудом, и я со стоном вцепилась пальцами в волосы, будто сдерживая ползущий от виска к виску разлом.

— А ну выходи! Кто это тут ко мне повадился?! — в воротах нарисовалась чуть сгорбленная фигура с вилами наперевес. — Всех курей пораспугали, ироды! Кто яйца мне нести теперь будет?!

Перед глазами всплыло огромное разрисованное яйцо, которым меня чуть не убила Полли… Хотя, наверное, старичка оно в виде компенсации не обрадует тоже.

Полли! Рассчитывать, что деймианты ожидали моего пробуждения, дабы отпросить девочку официально, не приходилось.

«Самый несчастный некромант в мире», — захотелось проблеять мне, но зубцы, направленные на меня, чуть придерживали желание шутить. Хотя какие шутки?

— На меня с сестрой напали, — приврала я, голос же прозвучал издевательски тихо.

— Что вам нужно в моем сарае?! Зачем сюда пришли?!

— Умирать, — хмуро заключила я, оценив самочувствие.

— Вас много?!

— Я… — в этот миг я резко села, о чем быстро пожалела. — Не уверена.

Перед носом сверкнул факел. Я зажмурилась, разглядев довольно безобидного с виду старичка с потрясающе недовольным от природы лицом. Вот ведь, человеку, чтобы выразить негодование, даже напрягаться не надо.

— Прошу прощения, — пробормотала я, тыльной стороной ладони отводя вилы, медленно, чтобы, не дай Лита, они не сделались моим временным продолжением. — Можно я пойду?

Встав по стеночке, я вложила пару серебрушек в нагрудный карман его фартука, понадеявшись, что мелодичный звон усыпит желание меня убивать, и кинулась в Академию.

На тяжелый шаг я перешла, едва за спиной сомкнулся защитный купол Академии. Виски обжигало изнутри. К кому бежать? К ректору с вестью, что похитили ученицу? К Лессу? Охваченный пламенем разум объявил мне бойкот, а я разразилась оглушительным приступом кашля, ввалившись в парадный зал.

Десятки изумленных взглядов замерли на мне, но беспокойство в почти родных черных глазах я заметила даже сквозь всеобщую суету… Покачнулась, пытаясь придержаться за дверь, но вместо этого медленно стекла по ней на ковровую дорожку. Сознание, что не могло не радовать, оставалось при мне, но теперь компанию ему составляли слабость, озноб и ощущение, что голова вот-вот развалится на осколки. Лесс кинулся навстречу, ловко огибая учеников, а меня что-то вскинуло в воздух, ощутимо встряхнув.

— Привет, госпожа Дарк. Паршиво выглядите. — Разноцветные глаза оборотня сверкнули на расстоянии ладони от меня.

Оказавшись не в силах язвить, я кивнула и обмякла у него на руках.

— Какого хрисса? — встревоженно выругался верлен, подлетев к нам. — Ли, живо ее в комнату, я за Тиэльской.

— Лучше за Аресом, — простонала я.

— Ого, все-то ей мало, — гадко захихикал оборотень, но спорить с деканом не стал.

Слабо соображая, что происходит, едва мы оказались в комнате, я стянула верхнюю одежду и, трясясь от мнимого холода, закуталась в мягкое одеяло, которое пахло как-то по-новому — горной свежестью и скошенной травой.

— Вот это я понимаю, зрелище, — присвистнул оборотень, усаживаясь на край кровати. — Что стряслось? Вы ведь вроде с Полькой уходили…

Если бы во мне оставались силы, я, пожалуй, вскочила бы и принялась нарезать круги по комнате. Но… Вот-вот влетит де Асти, вломит мне по первое число за демоницу, потом придет Тиэльская, вольет в меня пару настоек, и мы за считаные удары сердца перевернем Эскалиол к хриссам собачьим.

Сквозь полудрему доносились голоса:

— Я же сказал в комнату нести.

— Так я и принес.

— В ее комнату.

— Я вам провидец, что ли? О! Здрасти, сир де Асти!

После чего оборотень ехидно загыгыкал от непроизвольно получившейся рифмы.

Пока госпожа Тиэльская, которую я все же мечтала не видеть при всем моем уважении, смешивала какие-то отвары, то позвякивая ложкой о стенки чашки, то старательно разминая что-то в ступе, я кратко и не совсем понятно объясняла Арестиру, что произошло. Тот пообещал подключить к делу городскую стражу, так как случай просто из ряда вон, и, пожелав выздоровления, удалился.

Влив в меня, кажется, половину своих целебных запасов, Зегрисс успокоилась. Инфекция, мол, не самая рядовая, но вполне излечимая, разве что придется провести в постели дня три. Плашмя. На мое жалостливое возражение, что мне как минимум нужно будет отлучаться по некоторым личным делам, Ли в очередной раз возрадовался и пообещал подарить свой парадный лоток. Сопоставив обещанный презент с размером кошкоформы Ли, я ужаснулась.

Светопульсар сиял лишь на четверть мощности, отчего в комнате был полумрак. Я не заметила, когда ушел Ли. И когда наступила ночь. Или я вернулась ночью? Ощущение времени стерлось, поэтому даже понять, скоро ли наступит рассвет, я не могла.

Я отвернулась к стене, поджав коленки к груди и обхватив их руками, все еще мелко подрагивая от озноба. Кровать за моей спиной прогнулась, и теплая ладонь легла на лоб. После чего раздался вздох, а я, недолго думая, перехватила внезапно согревающий источник. Стиснула пальцы верлена и затащила его руку к себе под одеяло.

— Хель, я на полу посплю, — прошептал Лесс. — Или если хочешь, могу в твою комнату уйти.

Я неопределенно помотала головой, а его руку обхватила своими так, что если бы Лесс и ушел сейчас, то как минимум без одной конечности. Верлен воспринял все правильно, вторую руку подложил мне под голову и осторожно прижался к моей спине. Я перестала трястись, и сон накатился на меня плотным, тягучим туманом.

Проснулась я от душащего кашля, продирающегося сквозь болящее горло. Зато озноб прошел. И это все, на что способны хваленые отвары декана Башни Хар? Или ей опять не разрешили «экспериментировать над некромантами»? Я натянула вязаный ворот кофты по самые глаза и села в постели. И именно в этот миг дверь распахнулась, а на пороге появился сначала оборотень, что-то пряча за спиной, а за ним следом — верлен. С подносом.

— Что вы задубали? — проговорила я, ужаснувшись тому, как чудовищно звучит мой голос из-за заложенного носа.

Ли прыжком приземлился у меня в ногах и жестом фокусника, извлекающего кролика из шляпы, явил моему взору полосатый шарф в широкую оранжево-красную полоску.

— Вот. — Оборотень закинул его мне на шею и с душой затянул узел. Я было хотела возмутиться, что Лесс поощряет насилие, когда у него на глазах душат человека, но Ли вовремя пояснил: — Это волшебный шарф. Не помню, где я его взял, но он определенно волшебный. Я с ним за день поправляюсь! Или, может, дело не совсем в нем, но ты думай, что в нем.

— «Ты»? — опешила я.

Ли закатил глаза:

— Ну вы то есть.

В его интонации я безошибочно узнала «хорошо, сегодня я, так и быть, сделаю, как вы просите, но завтра не дождетесь, только дайте повод».

— Поправляйся… тесь, — и, обернувшись пантерой, вылетел из комнаты.

Верлен занял его место, от чашки и глубокой тарелки на подносе в его руках вился ароматный дым.

— Куриный?.. — недоверчиво произнесла я.

— Бульон, да. Попросил кухарку специально для тебя сварить. И чай травяной. Я не стал добавлять сахар, надеюсь…

— А я терпеть не могу чай с сахаром. — Я удивленно уставилась на Лесса. — Остальные, даже зная, об этом забывали.

Верлен чуть смущенно улыбнулся, поставил поднос на прикроватную тумбу и пересел за письменный стол.

— Почему ты со мной возишься? — с радостью отметив, что дышать стало проще, спросила я и пощупала кружку. Слишком горячая.

— Мы друзья вроде как. — Его плечи дернулись, но сам Лесс не обернулся, что-то сосредоточенно чиркая на пергаменте. — Ты болеешь, я ухаживаю. Я заболею, ты посмеешься и, может быть, тоже поухаживаешь. По-моему, это нормально. Не госпоже Тиэльской же тебя отдавать на растерзание.

Невольно я представила несколько дней в больничном крыле. Пугающая картина.

— Просто я не очень хорошо понимаю, как мне на это реагировать. — Я даже чуть скривилась, удивившись, как легко Лесс вывел меня на обычные эмоции. Чай без сахара, «мы вроде друзья», оберегающие объятия ночью. — Не привыкла я, чтобы за мной ухаживали. Когда болела, учась в Межрасовке, ко мне просто никто не лез. Большей частью, правда, я и сама этого хотела. Чтобы никто не крутился рядом, не вбегал каждые полвески с лицом обеспокоенного родственника, ждущего твоей скорой кончины. А иногда и в самом деле хотелось, чтобы кто-нибудь назло взял да и притащился с кружкой горячего чая…

Лесс отложил перо и обернулся ко мне с улыбкой:

— Могу сделать вид, будто мне без разницы, что ты валяешься, вся больная, в моей постели. Даже ходить мимо, показательно игнорируя, а на ночь к тому же сталкивать на пол, чтобы спать не мешала. Но мне это будет очень тяжело даваться.

Обернув шарф Ли вокруг шеи еще дважды, я спрятала в нем нос и посмотрела на озабоченное (в смысле переполненное заботой) лицо верлена и… вспомнила о Поллиэ. Как же ей сейчас должно быть страшно! И какой бесполезной и беспомощной я стала без своей магии! И меня наверняка вышвырнут из Академии, если магия не вернется в ближайшее время. А еще вся простывшая, похожая на какую-то раскисшую тряпку…

— Ты чего? — опешил верлен, когда у меня вдруг дрогнула нижняя губа, а к горлу подступил комок.

В один прыжок он оказался рядом, а через удар сердца я уже висела у него на шее, всхлипывая. А он обнимал меня, слегка покачиваясь и успокаивая.

— Соберись, некромантка. — Он взял меня за плечи, глядя в глаза, и легонько встряхнул, едва я перестала припадочно всхлипывать. — Полли не промах, и она совершенно точно сможет за себя постоять, если ей будет грозить настоящая опасность. Все-таки она демон. А знаешь, как говорят? Выхода нет только из гроба. Ты же сама знаешь, что есть.

— Угу. — Я утерла нос рукавом я. — В качестве безвольной разложившейся нежити…

— Согласен, не самое лучшее сравнение, но… Я думаю, ты понимаешь, что я пытаюсь сказать.

И он протянул мне клетчатый платок, но я отмахнулась и уже с улыбкой, пусть и вымученной, вытерла слезы оборотневым шарфом.

Не высморкалась, конечно, но перед возвращением все равно надо будет постирать.

Междустрочие. Философское

Эта летняя ночь не дарила прохладу. Надвигающаяся гроза пропитала воздух удушливой влажностью, так что костер разожгли лишь для того, чтобы приготовить подбитого кролика, и теперь алеющие угли поблескивали, как драгоценные камни в короне гномьего короля в полумраке горных пещер.

Темный эльф покосился на мирно сопящих в стороне спутников, вздохнул и подбросил в угли пару тонких веточек. Язычки пламени сначала робко лизнули угощение, а затем набросились на него с неугасающим голодом.

Одно из одеял заворочалось, явив миру светлую встрепанную голову. Полуэльф протер сонные голубые глаза, потянулся и, пошатываясь, словно лунатик, удалился в кустики. Однако, вернувшись, не закутался обратно в одеяло, а присел напротив темного и поворошил угли веткой.

— Старческая бессонница мучает? — поинтересовался он с усмешкой.

— Погода меняется, древние кости ноют, — ответил эльф ему в тон.

Какое-то время оба помолчали, глядя на огонь. Где-то вдалеке ухнула сова, пронзительно вскрикнула какая-то птица.

— Вы давно знакомы? — вдруг поинтересовался Саэл, кивнув в сторону торчащей из-под одеяла темной макушки.

— Да нет. — Гил взъерошил волосы и зевнул. — Я к нему прибился случайно, а он не прогнал. Даже странно.

И хотя в светло-карем взгляде сквозило совершенное согласие с этим «странно», Саэл все-таки покачал головой.

— Dan’elle всегда был несколько… непредсказуем в выборе друзей. Впрочем, это можно списать на его молодость.

— Молодость? — Гил хохотнул. — Ему уже за сорок перевалило. По человеческим меркам скоро в деды запишут.

— Эльфы взрослеют несколько иначе, чем люди, — сдержанно отозвался темный.

— Тебе самому-то сколько? — Полуэльф откинулся назад, упираясь руками в землю.

— Двести пятьдесят четыре года.

— Сколько-о?

Локти от неожиданности подогнулись, и Гил опрокинулся на спину, нелепо дрыгнув в воздухе ногами. Саэл снисходительно пронаблюдал, как тот вновь утвердился в сидячем положении.

— Ну, в таком случае, старый хрыч — это даже комплимент! Слушай, ладно я, а ты-то чего за ним потащился? Твой хозяин умер, можешь быть свободным, заняться тем, что нравится, жену завести на старости лет, детишек всяких… ну я не знаю, о чем там еще нормальные эльфы мечтают.

Темный задумчиво потер подбородок.

— Во-первых, Аарон мне не хозяин, а господин. А во-вторых, кто тебе сказал, что я сейчас занимаюсь не тем, что мне нравится?

— Хочешь сказать, ты обожаешь прислуживать? — фыркнул полуэльф почти презрительно.

— Не прислуживать, а служить, — снова поправил эльф с легкой улыбкой. — Дело ничуть не хуже любого другого. У каждого героя есть тот, кто стоит рядом с ним, и есть тот, кто стоит за ним. Зримо или незримо, но ни один подвиг не совершается в полном одиночестве.

— Ха! Хочешь сказать, вот этот вот чернявый недопринц — герой?

— Мне казалось, мы сейчас отправляемся спасать целую страну, разве нет? — И снова улыбка скользнула по тонким губам. — Принц Риктимиан родился в сложное время, и судьба ему досталась непростая. Ее нелегко принять. Другое дело, что судьбе глубоко наплевать, принимают ее или нет, она все равно проведет предначертанным путем.

— Да ты, старый, философ, — проворчал Гил едва слышно. — Ложись спать, я покараулю, если боишься, что твоего судьбоносного принца сейчас какая-нибудь ящерица сожрет.

Саэл кивнул и улегся неподалеку, заворачиваясь в одеяло. А Гил снова поворошил угли, зевнул и задремал вполглаза, подпирая голову кулаком.