Глава 13 · ХЕЛЛ И ПОЛУЭЛЬФ

Тиэль, 1-е число.

День знахаря

Я не верила в приметы. Баба с ведром для меня обозначала бабу с ведром. Просыпанная соль — что нужно ее смести и засыпать обратно, пока никто не увидел. И даже одна из самых «пугающих», про бьющуюся в окно птицу, указывала на то, что птица просто глупая, раз не смогла обогнуть целый дом или надеялась, что сумеет пролететь его насквозь.

Проснулись мы одновременно — спящий на кушетке в углу верлен и завернутая в три одеяла на постели я. Резко распахнувшись, звякнуло о стену окно, и в комнату ворвалась черная крылатая тень. Сбила кувшин с водой со стола, стукнулась в книжную полку, не то крякнула, не то курлыкнула и, едва не отхлестав меня по лицу крыльями, врезалась в дверь.

Лесс спешно призвал светопульсар, после чего мы увидели, как криво распластавшаяся на полу птица постепенно меняет очертания и перевоплощается в нечто… похожее на человека.

— Ячь, — с чувством произнес наш незваный гость, со скрипом поднявшись на ноги, и выгнул спину, разминая залежавшиеся кости. Верлен взмахнул рукой, призывая магическую сеть, и… ничего не произошло. Незваный гость как ни в чем не бывало оглядывался по сторонам, похрустывая костяшками пальцев. Лесс же перегородил выход из комнаты, готовясь пойти врукопашную, коли уж магия не подействовала. — Расслабься, дружище! А лучше плесни эля, — бодро заявило тело, хлопнув верлена по плечу. — Где я, кстати?

— Мне кажется, вопросы стоит начать задавать нам. Откуда ты здесь взялся, как миновал защитный купол и какого хрисса я не могу с тобой ничего сделать?

Парень воодушевленно поднял вверх указательный палец, открыл рот, готовясь разразиться тирадой… И задумался. После чего отодвинул озадаченного верлена в сторону, пинком открыл дверь и со словами:

— Пойду-ка я отсюда, — вывалился в коридор.

В прямом смысле вывалился. Лесс, отчаявшись чего-нибудь наколдовать на нарушителя защитных границ, подставил ему подножку, после чего за ноги втащил обратно в комнату.

— Мы так не договаривались! — возопило тело.

— Мы и не пытались, — усмехнулся верлен. Было видно, что в ситуации, когда магия бесполезна, он оказался едва ли не впервые, поэтому соображал медленнее, чем хотелось бы. Но вот про то, что иногда может помочь и обычная веревка, он все же вспомнил быстро.

Но, оказавшись привязанным к стулу, гость не растерял бодрости духа, разве что осторожно поинтересовался на всякий случай:

— А вы меня убивать не будете?

— Пока что нет. — Я свесила ноги в пестрых вязаных носочках с кровати.

— Какая веселенькая расцветка, — хмыкнуло тело. — А может, у вас пожрать есть чего? Меня, кстати, Гилом звать!

— Хельга, — проговорила я, оглядывая гостя. — А это — Лесс.

Слегка обескураженный верлен по-прежнему пытался наложить на Гила какое-нибудь заклятие, но уже не столько ради безопасности, сколько из любопытства, а потому нарезал по комнате круги, словно вокруг новогодней елки.

— Ага, — мстительно выпалила я, — почувствуй себя немощным!

Верлен закатил глаза, что-то заискрило, я закашлялась, Лесс поморщился, Гил перевел взгляд с него на меня и обратно:

— А чего вы сделать-то пытаетесь? Если колдовать, то бесполезно, у меня врожденная невосприимчивость к магии. Полная. Вроде как.

— Это хотя бы объясняет, как он пролетел через защиту. — Лесс потер подбородок. — А зачем?..

— Вообще-то на улице темно! — возмущенно изрек Гил. — И я не думал, что ваша изба передо мной вылезет!

Изба! Ни разу в жизни не слышала, чтобы многоэтажное и многобашенное здание Академии называли избой. Он бы еще королевский замок «сарайкой» окрестил, а Ирийское море — лужицей.

— Ты кто вообще?

— Ну… Гил же. А, или вы про… Да полуэльф я, неужели по мне не видно!

— Полуэльф, превращающийся в птицу?

— И полуоборотень, — закатил глаза он. — Вы, кстати, так и не ответили. Пожрать есть чего?

— Если только на кухне что-то осталось, — неуверенно проговорила я, глядя на верлена.

— Что? — взмахнул руками Лесс. — Вы с ума сошли, что ли? Нам надо его выпроводить, пока никто не узнал, что в Академии посторонний. Пусть летит куда летел.

— Да я бы не против, — Гил скривил печальную физиономию, — вот если бы еще помнил куда и зачем.

— Попробуй головой пореже биться в следующий раз. Или хотя бы чуть слабее, — посоветовала я.

— Да тьфу на тебя, — отвернул нос Гил. — Правда, ни хрисса не помню. Пел в таверне, заказал эль… наверное. Перебрал, может, хотя на какие! У меня даже самого кривого бронзового не завалялось нигде!

И тут полуэльф совсем приуныл.

Я озадачилась. С одной стороны, ладно если он действительно перебрал где-то и поэтому не помнит, как здесь очутился. А если он не помнит куда больший промежуток времени? День? Неделю? Год? А вдруг происходило что-то важное. Может быть, его где-нибудь невеста ждет. Или друзья. Или он денег кому должен и спустя веску на него начнется охота?

— Ле-е-есс? — жалостливо посмотрела на верлена я. Тот, похоже, понял меня без слов, поэтому тут же активно начал отнекиваться:

— Даже не проси! Мы его не оставим! Представь, что скажет ректор!

— Ректор скажет «ах какая милая у вас птичка, хорошо, пусть она побудет у вас, пока у нее не заживет крыло».

— Какое крыло? — переспросил Лесс.

Гил на всякий случай втянул голову в плечи:

— Она клонит к чему-то недоброму.

— Правое, левое, какое угодно, — отмахнулась я, снова пряча заложенный нос под шарф.

— Дружище! — Гил отпрыгал в сторону верлена вместе со стулом. — Дружище, развяжи меня, я тебе денег дам. Когда-нибудь. Когда разбогатею.

Нам с Лессом одинаково показалось, что мы только что услышали самую оптимистичную версию слова «никогда». Но Гил все же был редкостно беззлобным придурком, поэтому верлен, недолго посомневавшись, все же его освободил.

— Дело другое, — одобрительно хмыкнул полуэльф, после чего в один прыжок оказался рядом со мной на кровати и развалился за моей спиной в позе морской звезды.

После чего подскочил через пару ударов сердца, ткнул пальцем в меня, потом перевел его на верлена, деловито осведомился:

— А вы типа вместе, что ли? И я типа чему-то тут помешал?

— Мы не вместе. Типа. Что ли, — выдохнул верлен, уже пожалев, что так легко его развязал. — И ты…

— Ну и чудно, — после чего Гил стянул с меня одеяло, завернулся в него, словно в кокон, и тут же захрапел.

Осторожно подобрав оставшийся мне плед, я переползла на верленовский диван. Лесс сел рядом, попросил держать свою простудную заразу при себе, после чего положил голову мне на плечо и уснул.

Я уже хотела было возмутиться, что болеющий тут я, а значит, меня надо холить и лелеять, но потом разумно рассудила, что спящий Гил менее буйный, чем Гил бодрствующий, и со вздохом задремала, сползя на верлена.

Храпел полуэльф так, что дребезжали стекла. В сотый раз переглянувшись с Лессом, мы решили, что «солнце встало и незваным гостям пора», после чего ухватили Гила — Лесс за ноги, я за руки — и, легонько качнув, перебросили на ковер.

— Ячь! — крякнуло с пола. — Да вы обалдели, что ли? Это же бесчеловечно.

— Это все кровать. — Я загадочно посмотрела в потолок, а Лесс принялся изучать свою коллекцию книг, словно впервые увидел, после чего как бы между делом заметил:

— Да и ты не человек.

— А я, может быть, планирую им стать. — Полуэльф распрямился и потянулся, хрустнув костями. — Вдруг мне встретится добрая фея, которая сделает меня самым человечным человеком… Правда, по-прежнему с этими чудными острыми ушами и, разумеется, оставив способность превращаться в птичку.

— И что же тогда изменится? — заправляя постель, поинтересовалась я.

— Всякие полуостроухие не будут меня подкалывать, что я не человек, — передразнив интонацию Лесса, отозвался Гил. — Что на завтрак?

— А это, я думаю, ты узнаешь, когда снова примешь свою кудахтающую форму, вылетишь к хриссам в окно и найдешь какую-нибудь таверну.

— Не, к хриссам я не хочу, — вздохнул Гил. — Я лучше вас подожду. Какие планы-то?

— Лекции вообще-то.

— Фу, ученички, — насмешливо скривился полуэльф.

— Хуже. Преподаватели, — фыркнула я. — Так что тебе точно пора.

Стоило Гилу со вздохом перевоплотиться, как дверь распахнулась, а на пороге нарисовался… господин Фель.

— Завели себе куропатку? Ничего разумнее от вас и не ожидал, — сообщил он, покосившись на Гила, и по-хозяйски раскинулся в кресле: — У меня для вас полезная информация, декан Алмор. Думаю, вы захотите, чтобы госпожа Дарк удалилась на некоторое время, дабы не слышать то, что я вам скажу.

— Сами удаляйтесь. Я, если что, еще болею. — И я показательно плюхнулась на заправленную постель.

Мефисто развел руками и, не дав Лессу сказать и слова, проговорил:

— По улице Синего Лотоса, не доходя пару домов до пересечения с Лунной Паутиной, стоит заброшенное двухэтажное здание. Я более чем уверен, что там очень любят собираться деймианты.

И, не дожидаясь реакции, декан Фель вышел вон.

— Сам он куропатка! — возмутился Гил, вновь сменив ипостась. — Козлина мерзопакостная!

Я усмехнулась. Несмотря на мимолетность знакомства, описание Мефисто полуэльф подобрал очень емкое. Лесс тем временем прицепил к ремню свернутую веревку, перекинул дорожную сумку через плечо, и лишь тогда я обратила внимание, что одет он для выхода в город.

— Ты что, собрался идти туда… один? — приподняла бровь я.

— Только осмотрюсь. — Лесс наверняка очень пожалел, что не выставил меня из комнаты, когда провидец предлагал. — Если Фель действительно видел, что нужно, я сообщу городской страже. Без нашей помощи у них еще меньше шансов, но и непроверенную информацию давать им я не хочу.

— А я?

— А ты эту уже информацию получила.

— И я! — радостно осклабился Гил.

— И он… Ты, кстати, какого хрисса все еще здесь? — Верлен хмуро скрестил руки на груди, сверкнув глазами на полуэльфа.

— Переживаю! Меня тут, если вы не заметили, оскорбили! — Гил сделал брови домиком и печально выпятил нижнюю губу.

— И твое раздувшееся чувство ущемленного достоинства не пролезло в форточку? — осклабилась я.

— Так. Ты — выметайся, — Лесс указал на полуэльфа, а потом перевел палец на меня, — ты — отсыпайся еще минимум сутки, я — пошел искать Полли. Все все поняли? Хорошо.

Я выскочила прямо между Лессом и дверью, поразившись, как ловко у меня это вышло:

— Признайся, ты не берешь меня с собой, потому что…

— Да, Хель, потому что у тебя сейчас нет магии, и это будет очень опасно. Со мной пойдет Ли, так что можешь не переживать. И не делай глупостей, очень тебя прошу. Я хочу быть уверен, что хотя бы с тобой все в порядке.

Я надулась, скрестила руки на груди и с размаху уселась на кровать, так ничего и не ответив. Лесс, вздохнув, захлопнул за собой дверь, а я, не сдержавшись, отправила ему вслед подушку, попав вместо двери в стену и сбив какую-то грамоту в рамочке.

— А чего он такой суровый-то? — Гил слез с подоконника и пристроился рядом со мной. — Брат? Отец? Муж? Ревнивый возлюбленный?

— Друг, — фыркнула я, задумавшись, что, как бы я ни сердилась на Лесса, но простого «друг» уже было недостаточно. Хотя объяснять это Гилу вовсе было незачем.

Тем более меня наконец посетила гениальная в своей простоте мысль.

Лошадь из местной конюшни мне взять не разрешили, видимо, в наказание, что я разболелась и прогуляла лекции. А вот саму меня из Академии выпроводили с радостью: жалобы на плохое самочувствие и нежелание отвлекать госпожу Тиэльскую вкупе с вполне искренней мечтой «поскорее излечиться и вернуться к преподаванию» помогли мне крайне правдоподобно выглядеть в глазах сира де Асти. Торжественно поклявшись, что я лишь сбегаю до знахарки за парочкой целебных настоек и мухой обратно, я выскочила за ворота. Крупная птица тут же приземлилась мне на плечо, одобрительно крякнув, а я щелкнула ее по клюву.

— Ты кто вообще? Сокол, орел, ястреб?

— Беркут я, — огорчился Гил, взмахнув крылом, и, стукнув им меня по носу, слетел на землю. Пока я хмуро потирала кончик носа, парень перевоплотился.

— Что-то беркут из тебя мелковатый получился, — усмехнулась я. Полуэльф был где-то на треть меньше, чем обычные беркуты, хотя Ли рассказывал, что все звериные ипостаси получаются крупнее самих животных. И, кстати, наглядно изобразил оборотня-хомяка. Грызун, украшенный моей разбушевавшейся фантазией, оказался крайне пугающим.

— Это все хриссова полукровность, — показательно шмыгнул носом парень. — И, между прочим, нет ничего смешного! У меня, может, комплексы, потому что у меня маленький, — полуэльф поймал мой удивленный взгляд, — беркут.

— Как легко тебя задеть за живое, — усмехнулась я. — Ты, к слову, не знаешь, где улица Синего Лотоса?

— Я не знаю, где я был вчера, а ты спрашиваешь, где какая-то там улица! — фыркнул Гил и внезапно просиял: — Так, может, в таверну?

— Так, может, сначала спасем нашего демона?

Гил икнул:

— Какого еще демона?!

— Обычного. Разрушения. У меня его похитили на днях, а как сказал Мефисто — нужно проверить одно место. Куда мы сейчас и направляемся.

— Так, может, я бы лучше в комнате подождал?

— Так, может, ты бы лучше шел, куда вчера собирался?

— Так, может, я бы и шел, если бы помнил куда.

— Так, может, тогда ты перестанешь ныть?

— Так, может… О! Улица Синего Лотоса!

Это было крайне вовремя. Игра в «Так, может» грозила затянуться надолго.

До Лунной Паутины оказалось и вовсе рукой подать. Чем дальше мы уходили от центра, тем реже встречались горожане. Гулять народ разумно предпочитал в более многолюдных местах, а меня, наоборот, тянуло в самые злачные.

Здание, про которое говорил Мефисто, стояло в глубине улицы, спрятавшись за домишками и живым частоколом из кустарников. Настолько невзрачное, что не удивлюсь, если его не замечают даже соседи, каждый день глядящие мимо него из окна. Отчасти скрытое деревьями, отчасти сливающееся по цвету с небольшим каменистым пригорком позади. Поозиравшись по сторонам, я нырнула в проулок, спохватилась и за шиворот втащила следом зазевавшегося Гила.

— А теперь, пока мы наедине, — Гил поиграл бровями, доверительно шлепнув ладонь мне на плечо, едва мы оказались за домом, — может быть, ты мне объяснишь сплошным текстом и как-нибудь вкратце, куда и зачем мы идем. Так-то, конечно, без разницы, но все-таки любопытно, чему сейчас подвергаюсь такой невинный я.

Вот ни раньше ни позже. Он что, так и не смог составить цельную картину происходящего из подслушанного?

— Я некромантка. Маг смерти то есть. Недавно я раскидала легион на Новьском тракте, отчего мой организм взбунтовался от переизбытка полученной энергии и поставил мне блок на пользование магией. Потом моя ученица, Полли, которую к нам притащили по настоянию Мефисто Феля, декана Башни Аннун, оказалась демоном разрушения. Она попросила помочь ей выбрать подарок для друга и вытащила на ярмарку пару дней назад… — Да, пересказ «вкратце» мы оба представляли чуть иначе. — А на обратном пути нас поймали Деймовы почитатели, меня вырубили, а демоницу забрали. Я два дня провалялась, простывшая, а сегодня ночью к нам в комнату вломилась какая-то хриссова куропатка, которая перевернула размеренное течение жизни опять с ног на голову…

— Беркут я, — буркнул Гил, но я не замолкала:

— Мефисто Фель — провидец. На него, похоже, откуда-то снизошло озарение, где держат Полли. Лесс взял с собой оборотня, одного из наших учеников — нет, не такого, как ты, а нормального, — и они пошли проверять полученную от Феля информацию, а меня оставили как бесполезный багаж в комнате. Поэтому угадай, куда я тебя тащу и что с нами там будут делать. Теперь вроде все ясно? — Я наконец-то перевела дыхание.

— Всего-то? — фыркнул Гил. — И на это ты потратила целую четверть вески моей долгой и никчемной жизни? Да ты просто создана, чтобы чужое время убивать. Пойдем уже.

Я возмущенно помрачнела, подбирая, что бы такого язвительного ответить наглецу, но он меня опередил:

— Да ладно тебе! Я вот один раз по пьяни, стоя на столе в таверне, семь раз пропел «Балладу о пятнадцати сыновьях Долгомира Бездетного», шесть раз кряду забывая третью строку в двадцать восьмом куплете…

Мое возмущение так и не нашло выхода, зато смех сдержать не получилось. «Баллада о пятнадцати сыновьях…» представляла собой рифмованное орудие пытки, на которое автор, чтоб ему земля никогда не была пухом, угробил добрых полжизни, причем не только своей. Я слышала ее целиком — все сорок восемь хриссовых куплетов — всего один раз, да и то лишь проспорив Риону. Проигравший был вынужден две вески торчать в какой-то богами забытой таверне, слушая самого обделенного любыми талантами менестреля. Не лучшее воспоминание из моей студенческой жизни. Я так и не смогла простить этого Риону, в споре он определенно сжульничал.

— И что, на седьмой раз ты вспомнил эту строчку?

— Не-а. — Гил сорвал по пути соломинку и задумчиво принялся ее жевать. — Я ее сочинил.

— Удачно?

— Наверняка. Когда на тебя направлена дюжина гномьих тесаков, зажатых в огромных лапах, открываются недюжинные способности.

Похоже, неприятности полуэльф притягивал не хуже меня, только вот его в отличие от меня это нисколько не огорчало. Все же любопытно, почему память покинула его так избирательно, хотя в нашу прогрессивную эпоху магии этому могло способствовать что угодно. Начиная от банального зелья беспамятства слабой консистенции, которое стирает лишь события прошедшей недели. Вопрос в том, зачем это было сделано? Что такого узнал этот недоумок, что его не прикончили на месте, а так серьезно заморочились?

— А почему этот твой демон не смог сам отбиться и удрать?

— Вот спасем, и я обязательно поинтересуюсь. Стой!

За поворотом послышались шаги. Хорошо бы они принадлежали не деймиантам, а то, помнится, физиономия моя была откуда-то им знакома. По крайней мере, некоторым. Поэтому я не придумала ничего умнее, как прижать полуэльфа к стене, неуклюже изобразив подобие романтической страсти, заставшей нас прямо среди дороги. Оставалось надеяться, что лицо спрятать мне удалось и что со стороны это выглядело хоть немного убедительно.

— Тэр Лернский, господа, — прозвучало за спиной. — Что вы здесь делаете, позвольте узнать?

Выдохнув, я отпрянула от полуэльфа, пробормотав:

— Господин начальник городской стражи, прошу прощения, мы с супругом увлеклись немного… Мы уже уходим!

Мужчина смерил нас тусклым взглядом, после чего махнул напарнику, и они прошествовали мимо нас к улице Синего Лотоса. В сторону, противоположную нужному дому!

— Идем, — махнула рукой Гилу я, едва стража скрылась из вида. Полуэльф же стоял ни жив ни мертв. — Что такое?

— Ты могла просто сказать, что я — герой твоих девичьих фантазий, лучший мужчина в твоей жизни, а там я бы и сам чего придумал… — слегка ошарашенно пробормотал полуэльф.

— Идиот, — вздохнула я. — Мне просто нужно было физиономию спрятать, она у меня слегка… приметная.

— Да оправдывайся, поди с первого взгляда только и думала, как бы…

— Первый мой взгляд был на твою пернатую ипостась, а я все-таки предпочитаю более традиционные отношения. И если ты хоть раз мне об этом напомнишь — твоя человеческая ипостась тоже станет неполноценной, понял? — Я ткнула пальцем ему в нос, грозно глядя из-под челки.

— Да понял, понял. Только почему «тоже»? Ты что, намекаешь на?..

Хлопнув себя ладонью по лбу, я закатила глаза:

— Я тебя так мало знаю, а уже хочу убить.

— Это нормально! — радостно заверил полуэльф, и я, вздохнув, ринулась вперед.

Спустя несколько шагов я остановилась, присматриваясь. Как раз в том холме, что легкой волной огибал дом, проглядывала небольшая, заросшая мхом и прикрытая кустарниками дверь. Из-под нее сочился мутный ручеек, убегая в сторону. Тайный проход или просто одно из ответвлений системы водообмена?

Долго думать у нас не получалось: ни я, ни Гил не могли похвастать успехами в этой области. Нам удалось лишь предположить, что за той дверью все же есть хоть какой-то подход к дому, ибо ломиться через парадную стратегически было не очень верно.

— Притворяемся предельно незаметными и издаем как можно меньше звуков, хорошо? — с надеждой прошептала я. Гил уверенно кивнул.

Первой же преградой стал объемный замок, висящий на двери. Я пошевелила его из стороны в сторону, но крепление даже не скрипнуло. Вновь взгрустнула по своей магии и тут же отскочила к стене, услышав крик «по-осторонись!» и увидев Гила, что летел на меня с булыжником на вытянутых вверх руках. Я зажмурилась. Что-то стукнуло, лязгнуло, выругалось, я приоткрыла глаз и увидела приплясывающего на одной ноге Гила и — отшибленный вместе с креплениями замок.

— Он мне прямо на ножку упал, — пожаловался полуэльф.

— Это ты так незаметным притворяешься?! — шепотом прокричала я.

— Я думал, что еще рано, — пожал плечами парень. — Больше не буду!

И я едва успела ухватить его за плечо, когда он со всем бесстрашием собрался шагнуть за дверь:

— Всегда смотри куда идешь. Прежде чем из-за угла вылететь, проверяй, чтобы там никого не было. А лучше в пернатую ипостась перекинься.

— Я же не первый день на свете живу! Не боись, — отмахнулся полуэльф и… с громким всплеском провалился куда-то в глубь тоннеля.

— Ты там живой? — шепотом поинтересовалась я, мысленно выругавшись и припав на колени к краю.

— Норма-ально, тут неглубоко. — И, окатив меня веером брызг, в воздух поднялась птица. Я сморщилась, брезгливо вытерла лицо рукавом и шагнула влево, в темноту, прощупывая почву под ногами.

Похоже, что в центре тоннеля был желоб, по которому текла вода, по краям — не очень широкие бетонные берега, а под потолком проходили трубы, что разносили воду по домам. Хлопая мокрыми крыльями, Гил кьякнул и упорхнул вперед по коридору. Следом раздалось гулкое «бом-м-м» и снова зычный шепот из тишины: «Все нормально! Просто стена!»

Я мысленно поклялась себе, что еще один такой выпад — и лично утоплю пернатого прямо здесь, благо водоем позволяет. Почуяв такой настрой, больше звуков беркут не издавал. Я уже добралась до поворота, придерживаясь за трубу над головой, и, пока думала, перепрыгнуть желоб и пойти дальше по прямой или же все-таки повернуть, впереди появился свет. Он разрастался, приближаясь ко мне, я вжалась в стену за поворотом, мечтая стать невидимой хотя бы ненадолго, как услышала:

— …за Черным мысом не дремлет страж, а море наше и ветер наш… О, некромантка! Смотри, что я нашел! — Этот остроухий t’ellard гордо продемонстрировал мне горящий факел.

— Ты хоть на миг мог задуматься, что если в хриссовом подполье зачем-то горит факел, значит, кто-то его здесь оставил совсем недавно? — постаралась как можно медленнее и доступнее произнести я. — Гил, Деймом клянусь, еще одна такая выходка, и можешь готовить прощальную речь.

— А ты ее точно до конца дослушаешь? — серьезно осведомился полуэльф.

— Нет, — мстительно брякнула я и попыталась цапнуть Гила за шиворот, но тот вновь обратился птицей, факел, зашипев, плюхнулся в воду, а следом за ним — потерявшая равновесие я. Такой всплеск в окрестностях мог не услышать только глухой.

Вынырнув на поверхность с бешеными глазами, я услышала сдавленное Гилово гыгыканье: «Ну ты уще-ербная…» Повезло, конечно, что здешняя водица проистекала не из тех мест, о которых я думала изначально, но внеплановое купание было совсем не кстати. Грациозно, как тюлень, я выбралась на бортик, выжала волосы, рубашку и… услышала шаги в конце тоннеля.

— Нам кранты? — спокойно спросил Гил.

Я прорычала очередную угрозу в адрес пернатого и попыталась ретироваться обратно на улицу. Выход был не так уж и далеко. Шансы выскочить из тоннеля на улицу, там рвануть что есть сил в ближайшие кусты, а потом потеряться между домами у нас тоже были. Заранее ощутив радость свежего воздуха, я мысленно возликовала… и воодушевленно уткнулась в чью-то грудь, скрытую черным балахоном.

— Что за… — пробасило из-под широкого капюшона.

— Простите, я, кажется, дверью ошиблась, — выпалила я. — Не подскажете, как пройти в пекарню?

Со спины ко мне подкрались еще трое, и они, кажется, тоже не смогли бы подсказать мне нужный адрес. Мельком заметила, как беркут осторожно втиснулся между трубой и стеной, где его скрыла тень. Хоть тут товарищ не подкачал, может быть, даже додумается найти Лесса и Ли, чтобы осчастливить их благой вестью, что за некромантку можно не бояться, ее уже прирезали.

В нос мне ткнулся мрачно сияющий светопульсар, после чего преградивший мне путь балахон прогудел:

— Да это же та некромантка, про которую Вист говорил! Взять!

Руки мне скрутили практически моментально, но я все же не упустила возможности вставить свои пять бронзовых:

— А Вист — это ваш хозяин?

— Молчать, смертная! — заунывно велели мне, я скривилась:

— Откуда вы знаете! Я, может, бессмертная? — повисла неловкая тишина, и я поспешила перестраховаться: — Проверять не рекомендую.

Если они меня все-таки не послушались, то попытка их провалилась. После удара по затылку чем-то тяжелым умирать я не собиралась. А вот сознание меня покинуло моментально.

— Karim-ed-herra, — душевно простонала я. Пусть ругалась я редко, но эта фраза прекрасно описывала все мое состояние до мелочей.

— …а Тим тоже такую фразу знает, — звякнуло над ухом, после чего мою шею доброжелательно сжали тонкие ручки и в ухо, словно из горна, прозвучало: — Хе-е-еля-я, ты живая!

— Полли… э… — выдавила я, одновременно мысленно возликовав, что с девочкой все в порядке, и снова прокляв все на свете: шум в голове достиг громкости набата.

Но эффект был получен: спустя несколько ударов сердца я уже отцепила девочку от себя, покрутила во все стороны, убедившись, что она целая, живая и здоровая:

— Тебя здесь обижали? Как ты себя чувствуешь? Почему ты не спалила их всех к хриссам и не сбежала?

Сначала дрогнула нижняя губа, тут же голубые глаза наполнились слезами и в несколько ручьев побежали по фарфоровым щекам:

— Ни… ничего они мне не сдела-а-али-и…

— А чего тогда плачешь?

На мгновение мне показалось, что сейчас грянет потоп. Где логика в этом мире? Я могла управиться с десятками пробужденных мертвецов, а с одним рыдающим дитем — нет.

— Ну не мучай меня, скажи, в чем дело. — «Я же даже не знаю, с какой стороны начинать тебя утешать», — подумала я, но не озвучила. Зато скривила такую физиономию, словно готова была к Полли присоединиться и завыть в унисон.

— Меня… Тим не спас.

— Тим же далеко, — напомнила девочке я.

— Да, но я думала, что он особенный и…

Я выдохнула:

— А теперь посмотри на меня внимательно.

Девочка замерла с самой тоскливой мордашкой, на которую только была способна.

— Тим — ментат?

— Нет…

— Тогда, может быть, интуит?

— Не… нет. — Девочка явно ожидала от меня подвоха.

— Или Тим — предсказатель?

— И не предсказатель, точно. — План-минимум выполнен, рыдать она перестала.

Удивительный ребенок. Ее тут могли на кусочки покромсать во славу эфемерному божеству, а она переживает, что Тим не явился.

— Тогда чем он особенный?

— Ну он умный, смелый. И красивый. — На щеках девочки проступил едва заметный румянец, я усмехнулась. — А еще хороший…

— Нет, он плохой, — вдруг возразила я. — Он же не пришел тебя спасать. Не смог вот за десятки верст почувствовать, что ты в беде, и не пришел!

— Но… он же не ментат, и не интуит, и не предсказатель! — возмущенно выпалила девочка. — Откуда же он мог узнать?

Я искренне расхохоталась, о чем быстро пожалела. Головная боль нахлынула с новой силой, а следом за ней — и наши малоприятные пленители.

— …может, прикончим ее, и концы в воду? — донесся до меня голос.

— Вист сказал, что сделает это сам, — отозвался второй.

— Да развлечься, поди, хочет, вот и придумывает, — откликнулся третий.

Пред нами выросли пять фигур в объемных балахонах, лица их были скрыты капюшонами, отчего заведомо казались еще неприятнее. «Убил ее… ну… тот, у которого было серое пятно сзади. А помог ему тот, у которого порван правый рукав», — промелькнули в голове сводки отчетов городской стражи. И вместе с ними всплыло усталое лицо тэра Лернского, который готов подписать уже что угодно, лишь бы побыстрее сдать смену.

Поллиэ пискнула, когда я затолкала ее себе за спину, решив, что уведут ее из этой комнаты только при условии, что здесь останется лишь труп некогда хорошей некромантки. Медленно смещаясь к стене от приближающихся черных фигур, я отталкивала Поллиэ от неизбежного…

И на выручку снова пришел мой врожденный идиотизм.

— Ой! Что это?! — вдруг ткнула указательным пальцем в потолок я и, воспользовавшись заминкой, когда все пятеро резко вскинули головы, пытаясь разглядеть, что меня так «напугало», схватила Поллиэ за руку и вылетела в коридор, молясь, чтобы Гил уже нашел Лесса и Ли и они, как в лучших легендах, спасли нас из этого «бесовского пламени» своим героическим появлением.

Никогда не думала, что могу так быстро бегать. Поллиэ болталась позади, как воздушный змей, касаясь пола через раз. Коридор, поворот, поворот, коридор, дверной проем, шахта пролетом в половину этажа… На дно которой мы с визгом и плюхнулись. Точнее, плюхнулась я, Полли приземлилась мне на живот, чем вышибла из меня весь воздух. А инстинкт самосохранения за неимением магии начал во мне проглядывать. В конце коридора мелькнула лестница, но радоваться мы не спешили. Так легко никто нас отсюда не выпустит, если, конечно, деймианты не полные дураки. Надежда на это, конечно, теплилась во мне, но верой нисколько не подкреплялась.

Здание изнутри было недостроено и заброшено. Голые каменные стены, дощатые полы. На месте дверей зияли лишь пустые проемы, а вместо окон — выбоины под потолком.

Я замедлила шаг, прислушиваясь, есть ли за нами погоня. Топот звучал, но где-то вдалеке, поэтому спускались мы осторожно. Вероятность встретить кого-нибудь нежелательного возрастала с каждым ударом сердца. Не было слышно даже вдохов. Мы перемещались на носочках, стараясь шуметь как можно тише. Демоница вопреки всему не издавала ни писка, однако руку мою сжимала все сильнее.

Мы успешно выбрались на первый этаж, прошли до центра пустующего зала, как вдруг демоница озадаченно прошептала: «Смотри, кукла!» И выхватила из-под ног деревянную голову, что лежала среди каменных обломков. Я успела лишь вздохнуть, когда перед нами растеклась серебристо-синяя лужа, из которой один за другим вынырнули на поверхность уже знакомые нам балахоны. Да, тот с надорванным рукавом и наверняка тот, у которого было пятно сзади. Как же я ненавижу эти «вещи-переходы», кто бы знал. Даже закралось подозрение, что кукла здесь была брошена специально в расчете на то, что ребенок не сможет пройти мимо. А вот что они бы делали, если бы смог?

Хотя если это место было облюбовано ими давно, то они предусмотрели все варианты возможных побегов. Даже не удивлюсь, если парочку «ловушек» мы по воле случая обогнули. И все равно попались.

Нас окружили. Точнее, конечно, полуокружили, ибо я уже по привычке затолкала Поллиэ за спину и отступила к стене, чтобы не получить предательский удар, откуда не ждали.

— Ты еще не поняла, что бежать бесполезно?

— …девчонка была лишь ловушкой…

— …умрете обе…

— …во славу Величайшего из богов…

— …во славу Единственного бога…

— Так вы сами не определились еще, ваш бог единственный или один из? — поинтересовалась я, прикрывая Поллиэ руками по бокам, словно это могло бы помочь.

— Дейм — единственный, даже если он не один!

— Как так? Если единственный, значит, больше никаких нет, — возразила я, понимая, что крайне по-идиотски тяну время.

— Для нас есть лишь только Дейм!

— А для остальных? — Логику их понять я и не пыталась. А кто-то еще смеет утверждать, что девушки несуразны в своих умозаключениях.

Умереть героем я была уже готова, лишь бы это позволило Поллиэ выиграть пару спасительных мгновений, пока я, корчась в судорогах на полу, извергаю проклятия на голову каждого скрывающегося под капюшоном и их ненаглядного божества в частности.

— Символы чертить будете или так прирежете? — снова поинтересовалась я. — Вдруг без соответствующих загогулин Темнейший жертву не зачтет.

Балахоны внезапно смолкли, и между ними и мной восстала самая малоприятная фигура. Можно даже не быть магом, чтобы почувствовать, насколько поганая энергетика от него исходит. Капюшон лег на плечи, под ним оказалось скрытое сплошной маской лицо с узкими, почти незаметными прорезями для глаз.

— Не тебе осуждать действия приспешников богов, как и не тебе решать чужие судьбы, Хельга Дарк…

— А вас-то как величать? — Голос мой, пожалуй, звучал уже не так уверенно, как раньше. Против некромантов и чернокнижников острый язык не поможет. Даже при встрече один на один.

Между ладонями некроманта зародилась тьма. Сначала это был небольшой клубок, из которого, точно змеиные языки, выплескивались тонкие нити, затем он начал разрастаться, превращаясь в шар размером с голову… Я мысленно извинилась перед всеми, кого в этой жизни неоправданно обругала, уточнив, что некий Тим не считается. Хоть я его пока не обижала, но его демонический подарок Академии сейчас будет стоить мне жизни. Хотя наверняка Мефисто виноват куда больше. И попадись он мне…

— Но Вист… он велел дождаться!

— Плевать, — отозвалась маска. — Он придумал этот план, я внес свои поправки, больше мне ничего от него не надо.

Ладони его скользили вокруг шара, точно у рыночной гадалки, что за серебрушку пыталась в округлом куске стекла узреть будущее, а я видела, сколько уже накопилось в нем энергии. Будь моя магия при мне, я бы нашла, откуда он ее тянет, и смогла бы оборвать. Или помешать хотя бы. Да будь у меня магия, этого всего и не произошло бы вовсе. Хрисса с два они бы забрали Полли в тот день!

Нестройные темные ряды в голос затянули нечто заунывно-трагичное, где среди звуков единственно знакомое, что я разобрала, было слово «Дейм», да и то я не взялась бы утверждать, что это именно оно. Некромант произвел картинный замах, я, резко развернувшись, накрыла собой Поллиэ и от души заорала, слабо заботясь о мелодичности звучания:

— Ле-е-е-есс!

То ли мои вокальные партии возымели эффект, то ли любители Темнейшего были такими впечатлительными, но в тот же миг двое упали плашмя, а от их балахонов ввысь взмылся лишь тоненький дым из подпалины на спине. Где-то зарычало, что-то закурлыкало, Поллиэ взвизгнула, моментально раскинув крылья…

Конечно. В демона превращаться сейчас было как никогда вовремя. Надо будет Лессу сообщить, что страх наша демоница контролировать почти научилась в ущерб всему. А вот, кстати, и он.

Некромант, передумав атаковать меня, запустил сферу в сторону верлена. Тот укрылся за углом, отчего черный шар оставил лишь очередную дыру в стене, так и не достигнув цели. Из завалов вылетел сноп пламени, опалив еще нескольких незадачливых почитателей Дейма. Убежать им не дала пантера, перегородив проход и «мяукнув». Энергетическая вспышка отбросила четверых назад, пятый, охнув, осел прямо на месте, со звоном получив от Гила бутылкой по затылку. По полу пронеслась огненная волна, на этот раз не от Лесса. Полли почти вовремя вспомнила, что тоже умеет магичить. А ведь стоило верлену с компанией чуть-чуть задержаться, и наша демоница устроила бы ритуальное сожжение моего обезображенного тела.

Словно верный пес, ко мне прогарцевала пантера, таща в пасти длинную доску, которую выплюнула к моим ногам, мол, вот, хозяйка, защищайся. В тот же миг на Ли навалилась целая гора деймиантов, а тот сначала припал к земле, будто им удалось так просто задавить кошку своим весом, а затем резко, с ревом, отпружинил от пола так, что нападавшие облетели на землю, как ворох осенней листвы.

Беркут уцепился за капюшон одного из шайки и, словно последний дятел, бился клювом о его затылок. Я же пыталась высмотреть в толпе некроманта, чтобы тот не улизнул, прекрасно понимая, что, даже если я его успею перехватить — это будет последнее, что я сделаю в жизни. Тем временем он оказался предсказуемым: точно крыса с тонущего корабля, он семенил в сторону «куклы-переходника». Я бросилась было ему наперерез, замахиваясь, словно тролль дубиной, принесенной Ли палкой, но меня сбило с ног, впечатав в пол, по которому мы прокатились уже кубарем, а некромант успел схватить куклу, махнуть мне рукой и — нырнуть в переход вместе с деревянной башкой. Выругавшись, я таки сумела приложить по затылку того, кто помешал мне поймать мерзавца. Тот обмяк, я спихнула его в сторону и, поднявшись на ноги, осмотрелась: пол был усеян еще живыми, но изрядно подмокшими, опаленными, покусанными и поклеванными телами.

Расслабившись, я ощутила, как мерзко ныло левое бедро. Ли обошел деймиантов, пощупал пульс, пожал плечами и с сожалением изрек:

— Вроде все живы.

Лесс кивнул оборотню и уверенно направился ко мне. На его лице читалось явное желание добить, раз противники с этим не справились сами.

— Хелл, ты…

И в тот же миг один «бессознательный» вскинул руку с кинжалом. Всем своим весом я повисла на верлене, оттолкнув тем самым в сторону. Верлен охнул и побледнел, изумленно уставившись на меня. Кинжал звякнул от нас в паре ладоней, а спустя несколько ударов сердца в помещение ворвалась городская стража. За ними вальяжно вышагивали тэр Лернский едва ли не под ручку с деканом Фелем. Поверженных довольно живо скрутили, связали и вынесли. Мефисто даже не поинтересовался, как мы себя чувствуем, просто окинул всех презрительным взглядом, пару мгновений посверлил глазами Поллиэ, которая живо втиснулась между нами с Лессом, и вышел следом за тэром.

Верлен, что-то желавший сказать, вместо слов перешел к действиям. Чуть не раздавив демоницу, которая едва успела выскользнуть и броситься ощупывать Ли, прижал меня к себе, едва не переломав все ребра. После чего, не выпуская из объятий, легко стукнул меня по макушке ладонью и снова сжал. А я обвисла в его руках, как дорожная накидка.

— Почему ты такая, объясни мне? — проговорил он. — Если бы мы не успели? Ты можешь себе представить, что со мной было бы?

— Привыкал бы к новой некромантке. Или некроманту, — выдохнула я. И неуверенно обхватила руками его за талию, зажмурившись.

— Я к тебе привык. Слишком. — Прозвучало это так обреченно, что мне даже захотелось извиниться. Или ответить что-нибудь в том же духе.

Но не успела. Откуда-то сбоку вновь вынырнула Поллиэ (конечно, издалека подслушивать неудобно), подергала меня за рукав и, сияя, точно сообщает самый главный секрет, прошептала:

— Лесс тебя любит, — после чего перевела полный надежды взгляд на верлена, — ведь так, да?

Верлен нехотя убрал руки. Отступил на полшага, с умилением и сочувствием взглянул на девочку, ответил:

— Боюсь, что госпожа Дарк твоей радости не сможет разделить.

И, пошатываясь, направился к выходу.

— Но… Я… Лесс!

Верлен обернулся, и что-то больно дернуло меня изнутри при виде его взгляда. Мысли спутались, и произнесла я совершенно не то, что хотела:

— Как ты себя чувствуешь?

Он пожал плечами, устало улыбнулся и вышел прочь. Лишь издалека долетела невнятная фраза, похожая на «лучше бы сдох».

— Почему ты не сказала, что тоже его любишь? — расстроилась демоница.

— Потому что я… Мы… — поняв, что мысль так и не свяжется в предложение, я вздохнула. — Это сложно, малыш. О таком никогда нельзя врать. — Непроизвольно я взъерошила светлые волосы девочки и попыталась улыбнуться. Наверное, и это не тот ответ, который нужно было дать.

Страшно было снова ошибиться. Поверить, обнадежиться — тоже…

Еще три года назад мне говорили, что нужно, обязательно нужно найти мужа, завести семью, повзрослеть, в конце концов. А по уму я так и осталась не старше четырнадцатилетней девицы. Большая, глупая девчонка, которая годами отходит от потрясений и боится не только терять близких, но и признавать таковыми тех, кто рядом. С нежитью проще. Если она и причинит нерадивому некромагу боль, то всего лишь физическую, а это не страшно.

И остаться без Лесса очень не хотелось, но… Лучше бы он меня ненавидел.

Общение с тэром Лернским носило исключительно символический характер. Отвечали на его вопросы мы односложно. Случайно пришли. Случайно спасли. Да, провидец помог. Да, нам повезло. Да, больше от городской стражи ничего не требуется. Хотелось добавить, какую неоценимую немощь они оказали, но решила, что лучше разойтись с миром, и как можно быстрее.

— Вам нужна помощь целителя? — Тэр покосился на бледного декана Алмора, но тот отмахнулся, мол, обойдусь. Хотя я бы настоятельно прибинтовала его прямо к кровати, чтобы не смог даже шелохнуться в ближайшую неделю.

Когда Лернский удалился, Полли обняла мою руку и задумчиво протянула:

— Хорошо все-таки, что Тим не пришел меня спасать! Я сейчас, наверное, такая чумазая-а…

Сдержать улыбку мне не удалось.

— Уверена, Тим был бы рад тебе в любом виде…

Гила, стоящего спиной к нам, словно ударило мешком с картошкой по затылку:

— Ч… что?

— Что — что? — озадачилась я, не зная, какая часть разговора его так задела.

— Вы сейчас имя какое-то произнесли…

— Тим? — благоговейно зажмурилась демоница.

У полуэльфа даже зрачки сузились до еле заметных точек, на лбу выступил холодный пот:

— Тим… Я же… Раздери меня хрисс! Они же в Варсаке! Я полетел за помощью, когда мы попали к этим оборотням озабоченным!..

— Я бы попросил, — комично-вежливо отозвался Ли.

— Тим… в беде? — настала очередь Поллиэ сливаться с белой стеной.

Лесс простонал, повиснув на пантере, уже предчувствуя, чем нам аукнется это прозрение.

— Так, а память тебе чем отшибли? — тряхнула головой я.

— Когда сбегал, в меня заклятием каким-то запустили… — Полуэльф вцепился в спутавшиеся длинные русые лохмы, но, судя по лицу — так и не понял, убиваться из-за друга или же радоваться тому, что заклинание спало. — Я же улетал тогда, думая, что надо искать эту его демоницу, про которую он все трепался…

— Он про меня рассказывал? — вновь просияла предобморочная Полли.

— Заикался, — увильнул от ответа Гил. — И это заклятие… Я, видимо, бессознательно в Академию летел… Знал куда, но не знал зачем… Мы должны его спасти! — Последнюю фразу они с демоницей изрекли уже хором, одновременно уставившись на меня во все глаза: ярко-синие и почти бесцветные голубые.

Я зажмурилась:

— Подожди, каким заклятием? Ты же к магии невосприимчив.

— Да хрисс эти ваши магические заморочки разберет. Черно-красная змейка такая…

Я нервно хохотнула:

— Скорее всего, ты первое живое существо, которое после этого заклятия память потеряло.

— А остальные?

— А остальные уже «не живое» существо, — ответила я. — Эта «змейка» убивает сразу и насмерть. Видимо, раз не получилось задержать, то по приказу полагалось убить.

Гил крякнул и скривился, поняв, какая «неприятность» его недавно миновала, после чего даже ненадолго замолчал, чуть-чуть побледнев.

Ли любезно подставил декану Алмору кошачью спину, на которой тот повис всем весом, уже не сопротивляясь. Я вовремя спохватилась, когда хотела пощупать лоб верлена: ему досталось изрядно в бою, хоть первое время он и пытался держаться, но отдернула руку.

Мы шагали по Эскалиолу, распугивая мирных жителей. Зрелище было то еще: павший в неравном бою верлен, которого верные товарищи сопровождали в отчий дом, чтобы почтить его память со всеми почестями. И это в лучшем случае.

— А откуда ты знаешь Тима? — Поллиэ нашла себе новый объект, на котором можно было виснуть без зазрений совести, чем и пользовалась. Полуэльф только испуганно вздрагивал каждый раз, когда она появлялась рядом. Видать, с такими демонами он еще не встречался. И с демонами вообще. Да и с детьми, судя по всему, тоже.

— Да я его верный друг, лучший собутыльник и вообще почти как брат родной! — гордо заключил полуэльф и почесал затылок. — Или наоборот. Так что делать-то будем?

— Будем? — вопросительно приподняла бровь я.

— Как что? Спасать, конечно. — Поллиэ других вариантов развития событий не видела.

Я, если честно, тоже. Не пойдем же мы к страже с просьбой помочь вытащить друга от оборотней? Никто не будет ввязываться в дела других государств. Это в Греморе не приветствовали рабство и старательно пресекали любые попытки его зарождения, а для Варсака сие явление было самым что ни на есть обыденным.

А еще Лесс говорил на днях, что в Вилее начались какие-то странные волнения. Посему разыскивать эльфийских послов тоже могло быть чревато последствиями. Но и оставлять все как есть нельзя. Стоило только взглянуть на демоницу, и сразу все становилось ясно.

Но Лесс не видел ее глаз в этот миг, а поэтому настроен был непоколебимо.

— Никаких спасательных операций, — прохрипел он. — Иначе по вашу душу потом нужно будет собирать уже целое войско… А мы не вправе…

— Хорошо, — согласилась я, приложив палец к губам, чтобы Поллиэ поняла, что я что-то задумала, и не взвыла раньше времени от такого жестокого предательства. — Мы доберемся до Академии, доложим сиру де Асти и посмотрим, как решит он.

— Не безнадежна, — выдохнул верлен и снова замолчал. Может, уснул, может, потерял сознание. Я вздохнула, глядя на него, висящего на пантере, и поймала себя на мысли, что хочу поправить разлохматившийся пепельный хвост.

Когда-нибудь он меня простит. Но пустить все на самотек было недопустимо. Да и я славилась необдуманными поступками, не всегда с трагичным финалом.

— Как вас к оборотням вообще занесло? — нарушила повисшую тишину я.

Гил заверил меня, что история эта долгая, и, вовремя осекшись, вместо «по пути в Варсак расскажу» изрек, что обязательно поведает, пока будем ждать решения «ну того, как ты там его назвала… какого-то дядьки мощного, который у вас все решает».

Первым делом мы влетели в святая святых госпожи Тиэльской под ее изумленное «матерь божья, неужто по вам протопталось стадо антилоп?». Отказавшись от гостеприимного предложения остаться на ночь-другую под ее опекой, с заверением, что коек на всех хватит, мы вручили ей Лесса, а сами умчались «к сиру де Асти отчитаться».

Гил остался ждать нас на улице, за воротами, Ли просто испарился, а я опрометью кинулась к себе в комнату за вещами, надеясь, что Зегрисс не найдет какой-нибудь рецепт уникального снадобья, которое сможет поставить верлена на ноги за считаные мгновения.

Понимая, что все равно не смогу унести все необходимое, а от переживаний еще и сообразить, что из вещей может пригодиться, я забросила в дорожную сумку лишь сменную рубашку со штанами, смела какой-то хлам со стола и вытряхнула из копилки несколько золотых.

Как бы мне ни хотелось оставить Поллиэ в Академии, переспорить ее я была не в силах. Если она не пойдет с нами, то не увидит Тима еще несколько месяцев. А если пойдет… Неизвестно, что ждет нас в дороге. Со вздохом я попросила девочку прихватить теплые вещи, чтобы, не дай Лита, не разболелась по дороге, хотя я не была уверена, что демоны в принципе умеют это делать.

В парадном зале мы столкнулись с Ли. Парень стоял с рюкзаком, точно первоклассник на линейке. Увидев меня, он самодовольно отчитался:

— Я взял котелок, я молодец!

Организаторские способности и родительские инстинкты во мне отсутствовали, видимо, подчистую, поскольку я не смогла сочинить ни единой причины, по которой он должен был остаться. Но честно попыталась, выдавив из себя неуверенное:

— Ли, ты не идешь с нами, это ис…

— …истинно верная и разумная мысль, — кивнул оборотень. — Пошли скорее, а то твой пернатый товарищ скоро с голубями за территорию подерется. И если ты не забыла, у меня есть разрешение, практически приравнивающее меня по статусу к преподавателю. А для вас соваться без оборотня в Варсак — чистое самоубийство.

Я страдальчески закатила глаза к потолку. Когда Арестир узнает, что мы наделали, он меня убьет. И уволит. Так что вся эта ситуация начиная с самовольного побега уже была чистым самоубийством, а я лишь пыталась ее усугубить, выбирая все более и более извращенный способ.

Ли подхватил меня под руку и вытащил на улицу:

— Шевелись, некромантка, там же люди… тьфу ты, эльфы погибают! И вот помяни мое слово, ты ни разу не пожалеешь, что я с вами пошел!..

Когда у ворот нас нагнала Поллиэ, гремя сумками, я поняла, что безответственность и неразумность в моем случае неизлечимы.

Лошадей мы взяли напрокат в ближайшей конюшне. Я по-прежнему терзалась от спонтанности решения, ведь именно я по праву считалась старшей в компании — не в плане возраста, а в том, что именно мне следовало найти более разумное решение. Ушла без разрешения, забрала с собой двух учеников… Хорошо, хоть за Гила мне не нужно отвечать. Если, конечно, Мефисто не успел его вписать в «живой уголок» Академии.

На одном коне мы сэкономили, когда Ли мужественно вызвался перемещаться на четырех лапах с демоницей на спине. Быть ездовой пантерой он уже привык. Гилу (который вообще-то мог бы и сам полететь) мы взяли буланую кобылу, мне же достался жеребец мышастой масти с унылым взглядом, в котором явно читалось «когда ж вы все сдохнете?».

Полли, окрыленная мыслью о скорой — надеюсь — встрече с Тимом, готова была радоваться всему. Солнышку, облачкам, погоде в целом, причудливо изогнутым деревьям, даже мой конь вызывал у девочки восторг.

— Давай назовем его Каем, — внезапно предложила она.

— Почему Каем? — поинтересовалась я.

— Он такой сильный… невозмутимый… на брата моего похож, — выпалила девочка. Конь лениво перевел на нее ненавидящий все живое взгляд, словно говоря «ты мне нравишься, поэтому ты умрешь последней».

— У тебя брат есть?

— Да, старший. Вредина, правда… И ругаться будет сильно-сильно, когда меня найдет. Но он все равно самый лучший! Так пусть это будет Кай?

Я пожала плечами: пусть. Коню, надеюсь, все равно, а я была озадачена несколько иными проблемами, чем выбор лошадиного имени.

Когда встал вопрос, идти до Квирина и оттуда по воде в портовый Ракшас или же через Вирт, где мы вдохновенно уткнемся рогом в неприступную стену Серебряных гор, Ли авторитетно заявил:

— Через Вирт! Законными путями в Варсак нам все равно не попасть, зато через горы самое то.

— Тебе видней. — Даже и не поспоришь. Лично я не знала ни местности, ни лучших путей.

— А мне без разницы как. Лишь бы не через Аркхарию, — нервно гыгыкнул Гил.

Для солидности я все же пообещала оборотню, что если появятся проблемы с его маршрутом, то он у меня будет без магии и подручных средств вычесывать кладбище при Академии, но тот даже не стушевался.

С редкими перерывами на отдых, еду и сон мы все же достигли Карина, где собрались найти нормальное место с нормальным ночлегом и нормальной едой.

Но очень быстро стало ясно, что с нормальностью я погорячилась.

Карин являлся беспошлинным городом, а следовательно, был заполонен разного рода торгашами и бродягами. Уже в паре саженей от ворот к нам подскочил подозрительного вида мужичок и, настороженно оглядевшись, распахнул тулуп. Гил на всякий случай даже Поллиэ глаза ладонью прикрыл. Я же задумчиво почесала репу, разглядывая ложки, что висели на внутреннем подкладе.

— Не интересует? — заговорщически предложил торговец.

— Совершенно, — покачала головой я.

— Тогда, может быть, вы или ваши спутники хотите увеличить…

Гил не успел дотянуться, чтобы заткнуть Поллиэ еще и уши, но на помощь пришел внезапно заржавший Кай.

— А что увеличить? — заинтересованно осведомилась девочка, когда мы уже отошли на безопасное расстояние.

— Доход, Поллиэ, доход, — усмехнулась я. Чего ведь только не придумаешь во избежание лекции о половом воспитании демонов.

Центральную площадь мы узнали сразу по фонтану справа и виселице слева. Из стороны в сторону медленно прогуливались два хлипких стражника. Судя по виду, спасти они могли разве что от агрессивной банды комаров, от обычной трактирной потасовки им стоило бы бежать куда подальше, а большие дяди без них разберутся с меньшими травмами.

Нам подсказали не самую позорную таверну, где мы со спокойной душой передали лошадей конюху и, войдя в помещение, наконец-то почувствовали запах готовящейся еды. От сухого дорожного пайка, даже от мыслей о нем, уже было тошно.

Пристроившись за свободным столом в дальнем углу, мы попросили разносчицу притащить чего-нибудь съедобного, горячего и побыстрее на четверых. Со скучающим видом я облокотилась на подоконник и принялась разглядывать, как по ту сторону мутного, заляпанного стекла портится погода. Ветер гнул деревья, последний участочек голубого неба скрылся за тучами, сверкнуло, громыхнуло — и огромными, больше похожими на град каплями, на землю хлынул самый настоящий ливень.

— Вовремя мы, — хмыкнул Ли, потирая ладошки в предвкушении ужина.

Поллиэ, казалось, ужина не дождется: девочка откровенно клевала носом и, будучи уже не в силах сопротивляться, просто припала к плечу оборотня, смешно примяв щеку.

Когда перед нами возникли четыре дымящихся глиняных горшочка, я первым делом сунула нос под крышку, с восторгом обнаружила там картошку с мясом, а потом только поинтересовалась у разносчицы, есть ли у них место на постоялом дворе. Нас заверили, что есть, и пока еда остывала, мы выбили себе одну комнату, рассчитались за ночлег и отправили Ли укладывать демоницу.

Переполненный трагизмом разноцветный взгляд был брошен на картошку, но, с надрывом сообщив, что, «если не вернусь — ищите мое скончавшееся от голода тело под дверью комнаты, на коврике», оборотень подхватил Полли на руки и удалился.

Спустя пару ударов сердца лохматая башка снова появилась в дверном проеме, выпалила «и вообще я еще слишком молод, чтобы возиться с детьми!» и исчезла вновь.

Когда перед полуэльфом в ряд выстроились три кружки с элем, тот плотоядно потер руки и жадно припал к первой. Осушив ту наполовину, он посмотрел на меня просветленным взором и сообщил:

— Еда съедобная, удивительно!

— А эль?

— А эль, он и есть эль, мне какая разница, — отмахнулся тот и залпом опрокинул в себя остатки. — Еще три! — крикнул он трактирщику. — Ух, хорошо! Жалко, что ты, некромантка, не пьешь.

— Я буйная и унылая, когда выпью, — честно призналась я.

— Ты и трезвая буйная, — хохотнул полуэльф. — Хотя с тобой весело. Я и не знал, что с бабами может быть так… — и, увидев мой взгляд, впервые сам догадался, где был не прав: — Простите, ваше некромагичество, с девушками, разумеется. Может, хряпнешь со мной все-таки?

Я пожала плечами, но кружку приняла. Признаться, я устала. Сначала осталась без сил, потом похитили Польку, не успела отойти после простуды — как на мою голову упал этот пернатый…

— Твое здоровье. — Мы гулко чокнулись кружками.

И в этот момент таверну состряс очередной раскат грома, дверь распахнулась, на пороге возник усатый мужичонка и в ужасе выпалил:

— Лошадь покойника принесла!

После чего обернулся, взвизгнул еще противнее прежнего, сообщил, что тот гонится за ним, и с разбега щучкой нырнул за стойку к трактирщику.

Освещенный молниями, на месте «принесшего благую весть» появился черный силуэт в плаще с капюшоном, надвинутым на глаза. Он медленно изучил всю таверну, просверлил взглядом из-под капюшона каждого посетителя и замер, увидев нас. Я остолбенела тоже — как отпивала эль, так с кружкой и причудливо изгонутой бровью и застыла.

— Справишься? — крякнул Гил, на всякий случай примеряясь, входит ли его тощая длинная туша под стол целиком или придется спасаться бегством.

— Кружкой в него кинуть предлагаешь? — пробормотала я.

Фигура, медленно и тяжело шагая, подошла вплотную к нашему столу, капюшон плавно сполз на плечи… Тут уже и я отважно заорала, решив, что, даже если Гил поместится под стол, я его оттуда выпну, и пусть этот ужас первым убьет его.

— Ты…

— Лесс, я все объясню, — взвизгнула я, вскочив с ногами на скамейку, и прижалась к стене, чтобы тот до меня сразу не дотянулся.

Верлен действительно выглядел так, что краше в гроб кладут. Иссиня-бледный, с черными кругами под глазами, с висящими мокрыми сосульками волосами. Какой-то осунувшийся, вон даже щеки впали.

— Ты… Да ты не успеешь ничего объяснить, глупое ты создание, я тебя убью раньше собственными руками!

— Ты как нас нашел?!

— А у нас много людей гуляет по Гремору с огромной черной пантерой? — прорычал верлен. — Как ты… Как у тебя мозгов хватило сбежать!

Поняв, что убивать никого, кроме меня, не будут, посетители вернулись к еде и выпивке. Даже Гил от греха подальше, словно стопку злата, придвинул к себе кружки с элем и, уже с любопытством следя за нами, присосался к очередной.

— А ты попробовал бы сам Полли втолковать, почему ее друзья не хотят спасти Тима!

— Поллиэ — ребенок! Ты должна была ей объяснить, как это опасно, а не бросаться сломя голову в путь! — Верлен устало опустился на скамейку рядом со мной.

Я села тоже.

— Серьезно? «Прости, Полька, но если Тим окочурится, то мы об этом никогда даже не узнаем, пойдем-ка лучше чай пить»? — выпалила я и со вздохом добавила: — Вообще-то, когда близкие в беде, здравый смысл бессилен.

— Тим тебе не близкий, — напомнил Лесс.

— Зато он лучший друг Гила и Полли. Ты не поверишь, но я могу представить, что они чувствуют. А вот тебя какого хрисса за нами понесло?.. Выглядишь паршиво. — Я скрестила руки на груди.

— Чтобы вас догнать, пришлось скакать без остановок. — Верлен потер переносицу. — А сидеть в Академии в ожидании вестей, что где-то на тракте нашли растерзанный труп некромантки, — не по мне, уж простите.

— Вот видишь! — победно воскликнула я, готовясь увернуться в случае, если верлен все же решит меня убить. — Сам-то не лучше.

— С кем поведешься, — еще больше помрачнел Лесс.

— Да ладно тебе. Есть хочешь? — Я примирительно подтолкнула ему свою картошку.

— Только спать, — со вздохом признался он.

— Мы попались, да? — бодро изрек оборотень, вынырнув напротив стола. — О Лесс, паршиво выглядишь!

— Тоже мне новость, — проворчал верлен.

— Ли, проводи его, пожалуйста, в комнату. — Я жалобно взглянула на оборотня.

— Да вы замучили, я поем сегодня или нет?! Ай, — огорченно махнул рукой оборотень, схватил свой горшочек, трепетно прижав к груди, и, точно конвоир перед казнью, кивнул Лессу, мол, пошли.

— С тобой мы завтра договорим, — выдохнул верлен. — И не вздумайте опять сбежать.

Я подняла руки вверх: сдаюсь.

Проводив взглядом верлена и оборотня, что пытался на ходу подцепить кусок мяса из посудины, я нервно впилась в кружку с элем, осушив ее даже быстрее Гила. После чего подперла подбородок кулаком, а полуэльф внезапно просиял:

— А хочешь спою?

— Не хочу.

Но Гил меня уже не слышал. Он бодро вскочил на ноги и вылетел под дождь, что-то задумав. Вторая кружка опустела уже до середины, когда под окнами что-то брямкнуло, кто-то пискнул «грабят!», следом прозвучал знакомый голос «не боись, верну же», после чего наперебой залаяли собаки, а на пороге таверны снова возник Гил с лютней в руках. Пятерней пригладил мокрые волосы, с разбега запрыгнул на стойку, осчастливив трактирщика возможностью созерцания своей филейной части, и выдал:

— А теперь для дамы за столиком в углу — песня!

Пока посетители переглядывались, разыскивая эту самую даму, в таверну влетел, очевидно, владелец инструмента, но полуэльф примирительно поднял вверх ладонь, дожидаясь тишины, и лишь после этого провел пальцами по струнам.

Я ожидала чего угодно. Нецензурных тролльих частушек (для которых вообще мелодия не нужна, а инструмент брался в руки, исключительно чтобы в последний момент быть разбитым о чью-нибудь голову), нестройных подзаборных песнопений… Но когда лютня издала мелодию, а не просто «брямм», я с неподдельным интересом уставилась на спутника. Лицо его стало непривычно серьезным, и…

Он что? Правда сам поет? Признаться, я не сразу поверила своим ушам.

Теперь я, кажется, начала понимать, почему его не убили, когда он семь раз перепевал «Балладу о пятнадцати сыновьях…». Даже владелец инструмента, сменив гнев на милость, заказал вина, устроился недалеко от стойки и заслушался.

Он сыграл заключительный аккорд, соскочил со стойки, вернул лютню хозяину со словами:

— И нечего было так орать!

После чего вернулся ко мне за стол и залпом влил в себя новую порцию эля. Посетители разразились рукоплесканиями, кто-то крикнул «еще давай!». Но полуэльф, карикатурно откланявшись, сообщил, что выпивка стынет, под дружный огорченный вздох. Я взглянула на него как-то по-новому и решила, что пусть пьет, заслужил.

Не у меня же голова завтра будет болеть.

До Вирта нам оставалось около двух дней пути. Если я еще могла, стиснув зубы, дотерпеть до города и первого местного постоялого двора, лишь бы не пришлось опять ночевать на тракте, то в верлене я не была так уверена. Перед выездом из Карина Лесс влил в себя три склянки со странными жидкостями — наверняка очередной шедевр госпожи Тиэльской — и немного ожил. Черные круги подглазами прошли сами после сна, на восставшего мертвеца он походить перестал, но желание привязать его к кровати и удрать, пока выпутывается, меня не покинуло.

Стоило ли говорить, что обещание возобновить ругательный диалог с утра Лесс выполнил, поэтому уже полдня мы общались через посредников. На этом фоне мне тем сильнее почему-то хотелось спросить, где верлен себе отхватил такого скакуна. Если знания меня не подводили, это был самый настоящий регард, помесь лошади и единорога, целенаправленно выводимая светлыми эльфами. Отличала их белоснежная масть с легким посеребрением, волнистая черная грива и очень хрупкое с виду телосложение, хотя на деле их выносливости могли позавидовать даже тяжеловозы. Через несколько весок недовольного обоюдного сопения и я сама придумала ответ: как-никак Лесс — декан одного из лучших учебных заведений Дариола. Может, он вообще подкупил Ареса и наш сир ему предоставил это чудо природы?

Виртский тракт всегда отличался спокойствием. Здесь не промышляли разбойники, нежить тоже сюда не захаживала. Правда, стоило сбиться с пути и уйти правее, можно было попасть в Долину Озер — вот где приключений хватило бы по самое не хочу. Какие силы властвовали там — не могли разобрать даже наши маги, но кольцо небольших озер считалось проклятым, и соваться к ним не рисковали и самые бесстрашные путники.

По дороге мы наткнулись лишь на ругающегося потрепанного бедолагу, что хотел попасть в Лерн, да не туда свернул, на тихую парочку, что собирала какую-то растительность вдоль дороги, да на горланящего песни и обнимающегося с деревьями мужика, которого какие-то волшебные травы понесли в Вирт. Благо вовремя очухался.

Одну ночь мы мужественно перетерпели в пути, выспавшись днем на сеновале в попутной деревеньке, когда Лессу внезапно стало нехорошо. Он, конечно, нам об этом не сообщил, но мы и сами прекрасно видели, что зелья госпожи Тиэльской должного результата не дают. Пару весок после принятия верлен был бодр и свеж, но стоило им пройти, как он опять превращался в кого-то, неудачно воскрешенного. И со мной он по-прежнему не разговаривал. Прятал лицо под широким капюшоном, чтобы только я не поднимала панику, но ехал с нами. Если ему так плохо и мы такие неразумные телларды, то почему он не вернулся в Академию сразу же, как только убедился в моей глупости и в том, что отступаться мы не собираемся?

«— Я к тебе привык. Слишком.

— Лесс тебя любит, ведь так, да?

— Боюсь, что госпожа Дарк твоей радости не сможет разделить».

Тряхнув головой, я пришпорила Кая, вырываясь вперед, и придержала его, лишь когда Поллиэ радостно взвизгнула:

— Там озеро! Смотрите!

Я посмотрела, куда указывал ее палец: там, среди искривленных деревьев, проглядывала голубая зеркальная гладь. Искупаться сейчас нам точно не помешало бы, я все никак не могла избавиться от ощущения, что дорожной пыли на мне было едва ли не больше, чем на самой дороге. Никто из спутников не стал возражать, поэтому мы повернули на узкую тропинку, что вела к озеру.

Спешившись и расседлав лошадей, мы переглянулись.

— Некромантки и демоны — налево, полуэльфы и оборотни направо? — поинтересовался Ли.

Мы с Поллиэ прошагали за кустарники, но демоница купаться явно не собиралась, я же, напротив, быстро скинула брюки и подвязала рубашку под грудью узлом, после чего вытряхнула демоницу из ее одежд под возмущенное сопение. Девочка нахохлилась, скрестив руки, а я, пожав плечами, мол, как хочешь, кинулась к озеру. Стоило зайти по щиколотку, как мой азарт ощутимо поутих. Вода была почти колодезной прогретости, и я ощутила, как мурашки тут же побежали по коже.

Демоница замерла в нескольких шагах от меня, на берегу, гадко похихикивая.

— Эй, некромантка, ты долго будешь крабов у берега своим грозным видом пугать? — выкрикнул Гил, вылетев из кустов и с разбега вбурившись в озеро. — У-у-у, хорошо-о-о!

Я была почти готова отказаться от идеи с купанием, как следом за полуэльфом вылетела пантера, обдав меня веером брызг, после чего забежала ко мне со спины и, прежде чем я успела отреагировать, толкнула меня передними лапами. Неловко взмахнув руками, я скрылась под водой, откуда, нахлебавшись, молнией вылетела на поверхность и, зябко приобняв себя за плечи, попыталась, несмотря на громкое клацанье зубов, выдавить мало-мальски приличное ругательство в адрес оборотня. Тот же, осознав безнаказанность, радостно плюхался неподалеку, меняя ипостаси то в прыжке перед нырянием, то под водой.

— Вот только приблизься, я тебе хвост морским узлом завяжу!.. — в сердцах выпалила я, пытаясь смахнуть капли с лица.

Гил крякнул, едва удержав в себе какое-то наверняка ехидное замечание, а Ли наигранно прикрыл грудь руками:

— Ну не сейчас же! Тут ведь люди!..

Было уже не холодно. К воде я быстро привыкла, плавала вполне терпимо, а физиономия оборотня провоцировала на необдуманные поступки. Я проплыла несколько локтей, едва не касаясь животом песчаного дна, после чего вынырнула рядом с Ли и отвесила тому подзатыльник.

— Хе-ей, — обиженно выпалил на все озеро тот и, нелепо размахивая руками, побежал к берегу. — Она дерется! Дека-а-ан! Накажите некромантку, она полномочиями злоупотребляет!

Меня снова окатила волна брызг, я даже задохнулась от возмущения, как рядом выплыл Гил и по-братски обхватил за плечи:

— Ты чего такая суровая? Мне вот знаешь как ссыкотно рядом с этим кошаком в беркута превращаться, сожрет же и не заметит, а вам скажет, что я заблудился!

— Так вот почему нам пришлось тебе коня брать, — недовольно пробурчала я.

— Ой да ладно тебе. — Гил попытался меня легонько толкнуть, но я в очередной раз не устояла на ногах и снова по его милости оказалась под водой.

Верлен изображал морскую звезду в тени, на травке, изредка переворачиваясь для лучшего прожаривания. Я уже шагала к берегу, как окрестности огласило звонкое:

— Хе-е-ел…

Обернувшись, я поймала лишь миг:

— …ли! — и громкий бульк, с которым демоница пропала из поля зрения в озере.

Оборотень самодовольно обхлопал ладони друг об друга и, раскланявшись, удалился в кусты за одеждой. Над озерной гладью сначала лопнули несколько пузырьков, после чего показалась сама Поллиэ — с какой-то особо противной водорослью на макушке и самым гневным выражением лица, на которое только была способна. Решив не вмешиваться в разборки демонов с оборотнями, я направилась к верлену — хотя бы пощупать пульс, мало ли что.

Лесс был жив и недоволен жизнью, этого мне оказалось достаточно, чтобы перестать переживать за неблагодарного мерзавца — я же тут как наседка прыгаю вокруг него, беспокоюсь, а он только ворчит, — после чего уползла под соседнее дерево, метая косые взгляды в неподвижное остроухое туловище.

В локте от меня прямо на песок рухнул оборотень, закинув руки за голову и потянувшись всем телом, после чего, зажмурив один глаз, взглянул на меня:

— Чего он? Дуется еще?

Я кивнула. И невольно засмотрелась на его татуировку. Раньше видеть мне ее приходилось ровно до горловины рубахи, сейчас же можно было разглядеть каждый завиток: от виска узорами по шее, груди и до талии.

— Нехорошо так на учеников пялиться, — сообщил оборотень, и я слишком показательно отвернулась. Он же с закрытыми глазами лежал, как он увидел, что я пя… изучаю?

— А… а что эти символы обозначают? — поняв, что отступать некуда, спросила я.

— Много чего. На виске видишь?

— Вижу.

— Это первая татуировка. А обозначает она знаешь что?

— Что?

— Что это — первая татуировка!

Я с улыбкой покачала головой. Представить, чтобы Ли разоткровенничался, было сложно.

— Что с твоей магией приключилось? — внезапно спросил он, резко сев и одарив меня испытующим разноцветным взглядом. — Не спрашивай, откуда я знаю, тут только полный идиот или Полли не догадается. Какие-то самостоятельные на лекциях, не смогла раскидать кучку неудачников, когда похитили демоницу, во время драки с деймиантами — махала палкой, которую я же тебе и притаранил, вместо того чтобы разметать всех парочкой заклятий. Как думаешь, откуда я догадался, что ты колдовать не можешь?

— И в кого ты такой наблюдательный?

— В маму с папой, — фыркнул он. — Они тоже поразительно быстро замечали, когда прислуга пыль плохо протерла или очередной раб слишком лениво вкалывает на плантации… — и, уловив мой озадаченный взгляд, ухмыльнулся: — Нет, то есть всем можно, а нам нельзя? Это же не Гремор ваш сказочный. Рабовладение и арены — все, чем оборотни живут, промышляют, развлекаются.

— Арены?..

— Да, отбирают среди бедолаг, пашущих в огороде, тех, кто более-менее зрелищно бьет морды — друг другу или стражникам, без разницы, — и выпускают на потеху зрителям. Победил — молодец, проиграл — плохо, умер — ай какая неприятность, придется нового покупать. — Парень невесело усмехнулся.

— Звери какие-то… — проговорила я, невольно хмыкнув.

— Оборотни, — с важным видом поправил меня Ли. — Самое парадоксальное, что тот, кто вчера ржал и улюлюкал, требуя добить очередного бойца развлечения ради, на следующий же день может с чинной рожей спокойно изгнать из государства того, кто убил случайно.

— Изгнать… — Я вздрогнула от поразившей меня догадки. — Ты…

— Не бери в голову, — отмахнулся оборотень и отбросил отросшую челку с глаз, демонстрируя обычно прикрытый волосами узор, петляющий от виска к шее:

— Моя самая любимая метка. «Свобода». Точнее, у оборотней она называется несколько иначе, но я ее читаю именно так. У нас вообще каждая, даже самая маленькая, точка имеет свое значение. Ставят их в зависимости от заслуг и возраста, а еще отдельные символы обозначают принадлежность к какому-либо роду. Что-то вроде документа для установления личности, — улыбнулся он. — И вообще, я сделал все, что мог, чтобы вытянуть тебя на откровенность. Колись, что с твоей некромагией приключилось.

Я вздохнула, но про легион рассказала. Оборотень присвистнул.

— Хриссово. А ты ее вообще не чувствуешь?

Покачав головой, я решила снова перевести разговор с темы, неприятной для меня, на тему, неприятную для оборотня, коль пошла такая пьянка.

— Так за что тебя изгнали?

— Плохо себя вел, дергал оборотних за косички и хвосты, получал замечания в школе. В общем, был просто неконтролируемым ребенком. А одну девочку дернул так сильно, что вместе с косичкой оторвал ей голову. Она мне просто нравилась очень. — Парень откровенно ржал. Все, вернулся прежний Ли. Снова ни толики серьезности. — Вот и выселили в Гремор, пообещали, что с таким поведением в толпе затеряюсь, там все, мол, такие дурные.

— Странно, что тебе самому еще никто голову не оторвал, — искренне удивилась я. — А вообще тащи ветки, думаю, тут мы и переночуем. В конце концов, как мы убедились по дороге, бояться нам нечего, поскольку самая угрожающая преступная шайка в этих краях — мы сами.

— С конных три серебрушки, — зевнув, сообщил нам стражник на въезде в город.

— А не жирно ли? — проворчала я.

— С хамов — пять, — не растерялся тот.

Судя по увесистому кошелю на поясе и почти пустому сундуку в сторожке за спиной, хамов в Вирт заезжало куда больше, чем конных.

Стражник сунул ладонь под нос Поллиэ, которая сидела на Ли верхом, на что оборотень, сообщив, что он вообще-то не конь, встал на две ноги, после чего вернулся обратно на четыре так ловко, что демоница даже не успела съехать на землю. С оборотнями проблем иметь никому не хотелось, поэтому мои «дети» были тут же пропущены бесплатно.

— А может, вы и некромантов любите? — на всякий случай поинтересовалась я, все еще не разжимая кулак с монетками над уже готовой их принять лапищей.

— Кто ж их, проклятых, любит. — Стражник даже смачно сплюнул в сторону, я брезгливо поморщилась. — Хоть один бы мне попался…

«…и ты бы удирал быстрее, чем сейчас языком чешешь», — подумала я, но озвучивать не стала. Лишь выпустила монетки, из вредности «промахнувшись» мимо руки, а пока тот, хрипя и пыхтя, их собирал по земле, за ворота перемахнул Гил вместе с лошадью и спрятался в первом же переулке.

Стражник, разогнувшись, почувствовал, что мы его где-то надули, но — окинув взглядом «улыбающегося» по ту сторону Ли, смолчал и нехотя пересыпал наши с Лессом монетки в общий сундук. Уверена, с нашей банды он не сможет позволить себе навариться, и так вон двоих пропустил без пошлины, а тут еще это чудное ощущение подставы.

Когда мы нашли Гила, тот грустно смотрел на вывеску трактира. Название «Жирная утка» для меня лично звучало не очень аппетитно, но полуэльф был не слишком избирателен в плане еды, а кушать любил. Покачав головой, что нет, мы не будем останавливаться, я уже двинулась вперед, высматривая оборотня с демоницей, но они меня нагнали сами, и Ли сообщил, что коней оставляем здесь.

— До Варсака же еще далеко, — ужаснулась я. — И как ты Лесса потащишь?

— А мы пойдем через горы. И верлен твой сам уже вроде неплохо ходит.

Что правда, то правда. Когда сумка верлена значительно полегчала из-за выброшенных пустых флаконов от снадобий, он действительно воскрес, теперь, кажется, полноценно: целых четыре вески мы не вздрагивали от его болезненных выдохов.

— Ты хочешь, чтобы лошади себе все копыта переломали?

— Не очень, — признала я.

— Вы чего там встряли? — влез Гил. — Чем раньше выйдем, тем быстрее придем. И вообще если вы еще немножко постоите именно возле этой таверны, я вас самих сожру, раз вы мне по уткину душу зайти не разрешаете!

Я смерила тощего полуэльфа взглядом, пообещала, что если он не подавится Полли, то отравится мной, и с грустью вручила поводья оборотню, который уже успел найти, где нам оставить лошадей.

— Да не боись, это знакомые мои. Говорил же — вы не пожалеете, что меня с собой взяли, — заверил нас Ли и удалился под звуки дружного цоканья.

Вернулся он довольно быстро, и трети вески не прошло, после чего с видом Парисса Крилловского[50] радостно провозгласил:

— Вперед, на верную гибель!

— Что-то я все равно жалею, — вздохнул Гил, плетясь позади и скорбно оглядываясь на «Жирную утку».

Серебряными горы назывались из-за того, что в расщелинах иногда собиралась вода и стекала между камней тонкими ручейками, играя на солнце, поэтому издалека казалось, что горы мерцают серебром. Это Ли с гордостью процитировал нам из «Истории Дариола», которую я в свое время сдала на жалких шесть баллов. Я же всегда думала, что горы так зовутся именно из-за рудников, где терпеливые гномы добывают серебро в больших количествах, впрочем, это было не совсем неверно.

— Кстати, эту воду можно пить, — завершил свою речь оборотень. — Она кристально чистая и обеззараживающая.

— То есть если ее выпьет Хелька, то дальше мы пойдем вчетвером? — загыгыкал Гил. Лесс выдавил злорадный смешок, а оборотень предложил привал, едва мы выбрались на небольшое ровное местечко в горах.

Под нами — уже далеко-далеко внизу — раскинулся изумрудно-зеленый ковер древесных крон, скрывая собой и Вирт, и села, что встречались нам по пути, и даже искрящиеся под солнцем озера были практически не видны сквозь лиственный, по-летнему яркий покров. От такой красоты у меня даже дух немного перехватило, и я загляделась в сторону горизонта, где, казалось, выглядывали эскалиольские купола. Хотя боюсь, что именно казалось. Вряд ли Эскалиол отсюда вообще был виден.

Гил с видом мессии подхватил туесок и гордо сообщил:

— Я добуду нам воды. Можете не благодарить. Просто поклоняйтесь.

«Поклоняющиеся» проигнорировали своего спасителя, пожелав вслед лишь не навернуться, ибо отскребать его от камней внизу никто не пойдет. Спустя несколько ударов сердца из-за дальнего булыжника, вокруг которого торчал словно прижатый им кустарник, раздалось «Ячь!», потом шорох, следом лязг, хруст и удаляющееся с эхом клацанье.

Не уверовав в способности «мессии», мы решили, что по воздуху ходить он не научился, и если все-таки свалился, то мы явно будем тосковать. Только ему было необязательно знать об этом. Первым сорвался с места Ли, и буквально через удар сердца из-за булыжников раздался голос:

— А полуэльфы летают?

— Этот летает, — честно признала я. — А вообще можешь скинуть Лесса и проверить.

— Да чтоб вас ткарш’ши побрал! — прозвучало откуда-то снизу. — Я тут, может быть, истекаю кровью и иссыпаюсь переломанными костями, в муках и страданиях доживая последние мгновения своей никчемной жизни, а вы мной так пренебрегаете!

Я осторожно прокралась вдоль выступа следом за Ли и свесилась вниз, после чего чуть не уверовала. Закинув ногу на ногу, Гил лежал примерно в паре-тройке аршин от нас… прямо в воздухе.

— Ты смотри-ка, воспарил, — вдохновленно выдал Ли. — Гил, иди сюда, я тебя расцелую!

— Некромантка, убери его, у него замашки странные, — вздрогнул полуэльф, опасливо стараясь подняться. Неизвестно, где невидимый порог заканчивался.

— Да не паникуй, вставай давай, — махнул рукой Ли. — Это обычный порог!

— Мой зад это уже ощутил, — проворчал полуэльф. — Можно я просто в беркута превращусь и улечу, а?

— Нет! Не шевелись! — выпалил оборотень, окончательно озадачив Гила: так не шевелиться или вставать? — Возьми и засунь руку поглубже вон туда!

— Сам суй! Если я за водой вам вызвался сходить, это не значит, что и оборотня озабоченного должен развлекать!

— Ой дурак, — закатил глаза Ли. — Просто руку в скалу попробуй просунуть.

Ярко-синий взгляд вперился в меня с немым вопросом «ему точно можно доверять?». Я пожала плечами, отчего полуэльф погрустнел, а после неуверенно приподнялся и сначала кончиками пальцев, затем до запястья, а потом и по локоть просунул руку прямо сквозь камень.

— Гил, ты хриссовски удачливый недоумок! — радостно оповестил нас Ли, после чего подхватил сумки и швырнул в полуэльфа. Каким-то чудом тот успел поймать их все, да еще и не сверзиться под их весом. Тем временем сумки кончились, и Ли как ни в чем не бывало протянул Гилу верещащую Полли, которая хоть и испытывала к Гилу явно теплые чувства (друг Тима же, как иначе), но падать даже в его компании очень не хотела. — Таких проходов несколько, я знал про один, но до него мы бы еще вески три, если не больше, добирались. Их в какие-то суровые военные времена зачаровывали, чтобы абы кто воспользоваться не смог или просто так случайно не наткнулся.

Полуэльф снова недовольно крякнул. Благо мы понимали, что если бы порога там не оказалось — полуэльф бы успел обратиться и единственной утратой стал бы только туесок. Иначе в нашей шайке появилась бы сразу пара-тройка поседевших, а то и заикающихся.

— Я за оставшимися вещами, — сообщил Ли после того, как помог спуститься мне.

В пещере было довольно просторно. Помещение напоминало комнату, из которой плавно вытекал коридор, теряющийся в кромешной темноте. В центре даже был выложен из мелких камней круг, в котором осталось почерневшее пятно от некогда горевшего костра.

Последним ввалился Лесс.

— Ты же сказал, что за вещами пойдешь, а принес этого, — «огорченно» протянул Гил, пихая Ли локтем под бок. — Тебя страшно без присмотра оставлять.

— Он клялся, что будет себя хорошо вести, — усмехнулся Ли.

— Кто-то сейчас договорится, — буркнул Лесс и призвал светопульсар, который тут же по-свойски занял место над кострищем и осветил пещеру. Но стоило Гилу отвернуться к сумкам, чтобы, очевидно, найти что-нибудь съестное, как Лесс щелкнул пальцами, и крохотная искорка скользнула тому за шиворот.

Пару ударов сердца ничего не происходило. Потом полуэльф ойкнул и изогнулся. Затем вскочил и начал извиваться, словно в какой-то жуткой ритуальной пляске, вокруг светопульсара, громко хохоча и ругаясь на разных языках, пытаясь вытрясти «щекотку». Поллиэ заливалась смехом, наблюдая за происходящим, Ли жестом показал Лессу, чтобы тот не торопился лишать их удовольствия видеть корчащегося в муках полуэльфа, хотя верлен и так пока прекращать не собирался.

Когда мы разобрали спальные места, а Ли нашел какой-то завалящий сухарь в сумке, Лесс наконец-то сжалился над уже тихо скулящим Гилом, что по-прежнему не прекращал дергаться, и отозвал искру.

— Хорошо, что я щекотки не боюсь, — пытаясь отдышаться, выпалил Гил, устало падая на плед, чем вызвал общий приступ нездорового смеха.

Лесс же ехидно улыбнулся, явно сделав в уме пометку, что хоть магией полуэльфа и не возьмешь, но щекоткой доконать можно.

Ночью я проснулась от того, что меня нещадно тычут в бок, шипя на ухо что-то бессвязное. Разумеется, так варварски меня мог будить… хоть кто. Но на этот раз была очередь Ли.

Я протерла глаза, привыкая к темноте, и пригляделась. В приглушенном сиянии светопульсара были едва заметны силуэты спутников: Лесс замер у поворота, пытаясь спиной вжаться в камень, Гил напротив него держал в одной руке нож для дичи, а в другой — сковородку, точно взвешивая, что тяжелее. Демоница стояла, прижав ладошки к лицу, позади верлена, словно боялась издать лишний писк. А в самой глубине коридора что-то то вспыхивало фосфоресцирующей зеленью, то угасало.

— Что за?.. — Я проснулась моментально, шарахнувшись к стене позади Гила.

— Страж, похоже, — прошептал Ли как можно тише. — Я же говорил, что такие проходы не должны были стать достоянием общественности. И любой случайно забредший встречался со стражем.

— Ты раньше сказать не мог?

— Не мог, — пожал плечами оборотень. — Я забыл. А теперь тихо!

Гил повернулся ко мне и, так и не сумев решить, предложил выбрать орудие мне. Сковородка была явно тяжелее, ножом я скорее всего порезала бы себя в попытке отбиться. Недолго думая, я оставила ему колюще-режущее, и теперь в стены по обе стороны от прохода вжимались мы уже всем составом. Воображение подкинуло мне самую дурацкую картину: ужасное чудовище вваливается пред наши очи, капая слюной и хрипя, а мы тут же призываем светопульсар и, радостно гремя кухонной утварью, выскакиваем перед ним с криками «По-здра-вля-ем!».

Кем бы оно ни было, на его месте у меня случился бы разрыв сердца.

Я проползла чуть дальше по коридору и едва не издала самый позорный звук, на который была способна.

— Если что, когда я вчера говорила «раздери меня хрисс», я шутила, — прошептала я, шустро пятясь на изначальную позицию, а то и дальше, пока зад… спиной не уперлась в оборотня. — Так ему и передайте.

— Кому — ему?

— Хриссу! — чуть не выкрикнула я и прикусила губу.

Одержимые. Проклятые. Как там их еще называли? Порождения зла, потомки алчущих вечной жизни, людей, что добровольно или насильно вступали в связь с самой темной нечистью.

На нас надвигалась слабо фосфоресцирующая фигура ростом, наверное, с полтора Гила, которая, как и наш полуэльф, была невосприимчива к магии. До кучи хриссы чхать хотели на любую боль, они лишь зверели от ударов пуще прежного, да и клыки их и когти были ядовиты.

Почему-то сейчас больше ничего мне не вспоминалось, а теорией «побить» хрисса я не смогу, даже будь это «Теория магии» — один из самых объемных фолиантов, существующих в Греморе.

Внезапно верлен сделал ти-и-ихий и плавный шаг назад, и очень вовремя, ибо хрисс, еще издалека нас почуявший, решил брать наскоком. Они замерли друг напротив друга: выставивший перед собой какую-то палку верлен и с прихрюкиванием дышащее чудовище. Лесс, безусловно, обворожителен, но не настолько, чтобы бесконечно строить глазки хриссу, пока тот не махнет лапищей, мол, да ну вас, скучные какие-то, и не уйдет восвояси.

С боевым кличем «кий-а!» из темноты выскочил Гил, разглядел хрисса поближе, в двух словах сказал все, что думает о его матери и матери его матери, и храбро начал отходить назад. А хрисс удивленно переводил взгляд с одного полуэльфа на другого, затрудняясь решить, кого рвать первым…

Точно! Вспомнила.

Я выпнула Ли ближе к хриссу, сама выскочила следом, грозно потрясая скороводкой, и там, замыкая круг, к нам присоединилась Поллиэ, сжимающая в ладошке klier.

Единственно верная тактика в борьбе с одержимыми — сбить с толку количеством противников, когда вроде бы и нужно напасть сразу на всех, но в то же время физически не получается. Рассудка хриссы были лишены, посему не могли выбрать «вон тот, наверное, бьет больнее всех, надо слопать его первым». Стоило ему дернуться на любого наугад, как удар прилетал сбоку, и хрисс переключался на обидчика. И так, отвлекая на себя очередными ударами, противникам удавалось изматывать хрисса настолько, что убить уже не составляло труда.

Но то были опытные маги.

А у нас в меню сегодня наличествовали верлен, некромантка, полуоборотень, целый оборотень и мелкая демоница. Интересно, каковы шансы, что удастся повторить чужие подвиги?

Но, похоже, план пока что срабатывал. Временное смятение сменилось гневом, хрисс дернулся в сторону Лесса, а я с размаху опустила чудовищу на голову сковороду, после чего тут же столкнулась с одержимым взглядом. Со свистом пролетел klier, гулко стукнув чудовище по затылку, и хрисс метнулся к Полли, но тут же получил по хребту от Лесса. Настала очередь Гила, который всадил растерянному противнику нож под лопатку, да так и не успел выдернуть, когда хрисс взревел, изгибаясь дугой. Черной молнией пронеслась пантера, ухватив хрисса за шиворот и вцепившись в спину когтями, словно это была большая когтедралка. Такой подлости тот не ожидал и попытался изогнуться, чтобы достать Ли, а мы тем временем бесили его все больше, то гремя, то улюлюкая, то кидаясь камнями, то осыпая градом ударов подручными средствами.

В пылу битвы озверел не только хрисс, но и мы. Иначе как объяснить то, что в один момент Гил исхитрился вонзить нож нежити промеж глаз, Ли — взрезать когтями живот чудовища от пояса и до самой глотки, а я — стукнуть сковородкой так прицельно, что нож, словно гвоздь под молотком, податливо вошел в плоть. Хрисс издал жуткий вой, невидящими глазами уставившись в потолок, после чего, простояв в такой позе несколько ударов сердца, рухнул навзничь, словно моментально околев.

— Фу, — заключила я, посмотрев на испачканное и прогнувшееся дно сковородки, а потом на хрисса, и поразилась, как неудачно для последнего сложились обстоятельства, — и откуда во мне столько дури?

— Опасный ты человек, некромантка, — сглотнул Гил. — Даже сковородка в твоих руках в орудие убийства превращается.

— Мне кажется, что это больше не станет кухонной утварью, — скривилась я, отбрасывая ее в сторону. Кому как, а мне теперь в ней готовить не захочется.

— Ножа у нас тоже больше нет, — произнес Лесс. — Хрисс никого не задел? Полли, ты не сильно испугалась?

— Не-а, — радостно замотала головой девочка. — Мы уже дрались с хриссом один раз! И мы его тогда с Тимом победили.

Верлен улыбнулся, привычно потрепал девочку по волосам и обернулся на меня:

— В порядке?

— В полном. А ты?

— Тоже.

— Хорошо.

— Очень.

— Просто замечательно, — словно чего-то ожидая, перебрасывались словами мы, но, так и не дождавшись друг от друга какой-либо еще реакции, сердито замолчали.

Поняв, что спать не получится, ибо наше уютное спальное место подпортил разлегшийся на вещах и истекающий чем-то странным хрисс, мы решили оценить убытки. Мои вещи можно было выбрасывать все, благо брала я с собой немного. Не пострадала только сумка, которую я, переодевшись вечером, отбросила в сторону да прикрыла грязными с дороги рубашкой и штанами. Хриссовой кровью теперь были устряпаны и они, и наши пледы, так часто спасавшие нас холодными ночами.

— Дейм с ними, до Варсака через переход мы за полдня доберемся, — утешительно бросил оборотень. — Чем меньше будут заняты руки, тем лучше.

Гил подобрал сковородку и протер дно чудом оставшимся чистым краем пледа, после чего, словно меч, пристроил на поясе за ручку. Прямо герой кастрюль и поварешек.

— Я так понимаю, все выспались, — хмыкнул верлен.

Мы неуверенно кивнули. Если честно, еще пару весок я бы точно с радостью провалялась, но — уже не здесь. Получив всеобщее согласие, мы собрали то, что хрисс не задел, — поклажи убыло сразу на две трети — и, освещая себе путь светопульсаром, периодически зевая наперебой, направились вперед по темному коридору в надежде, что второго стража здесь нет.

Иначе смерть придет к нему в виде невыспавшегося полуэльфа со сковородкой.

— Вот этот дом, — зычно прошептал Гил, когда мы втроем приблизились к массивным воротам.

Первое, что мы сделали, оказавшись в Ракшасе — портовом варсакском городе, — это наткнулись на стерегущих границу храмовников. Ребята были ярыми почитателями богов и в свободное от служения им время подрабатывали в городской страже, совершенно не чураясь грязной деятельности по усекновению нарушителей, объясняя тем, что боги хранят Варсак, значит, и они обязаны. Ли недолго распинался на эту тему: ровно то время, которое мы потратили на оттаскивание двух бессознательных тел за кусты и стягивание с них чудесных балахонов с капюшонами, скрывающими лица.

Некоего Саэла я представляла себе с трудом, но, судя по тону Гила — важность его спасения не уступала важности спасения Тима. План нарисовался сам собой, когда перед нами выплыли деймиант и литианец, те самые храмовники.

В лицо мало кто их знал, служить на пользу Варсаку мог любой по специальному разрешению, так что, увидев под капюшонами человека и верлена, никто не удивится. Мы связываем Гила и отводим его в поместье, из которого он сбежал, под видом стражи, что обнаружили беглого раба. А дальше по ситуации.

Наряжаться в храмовников пришлось нам с Лессом. У Ли слишком приметный орнамент на физиономии, Поллиэ мелковата, а у Гила была своя не менее важная роль. Насколько мне нравился черный цвет, настолько я и не помещалась в желаемый балахон. Пришлось с недовольной физиономией натягивать белый, поскольку деймиантский угрожал разойтись по швам в самый удачный момент, явив оборотням довольно любопытное зрелище. Гил только злорадно прихрюкнул, сообщив, что «зато отвлекающий маневр хороший!».

Также в процессе обсуждения была выдвинута чудесная версия с простым стуком в калитку и жалобно-блеющим «это мы, рабы-ы, пахать пришли-и…», а после нее даже предложили спокойно перекинуть меня через забор, якобы полечу красивее.

Поэтому версия с подменой стражи быстро показалась мне самой гениальной из всех возможных. Но в белый балахон я наряжалась уже без вдохновения.

Как ни странно, гениальный план тоже принадлежал Гилу, который вовремя припомнил, как некогда Тим с Саэлом переодевались в охранников, чтобы вытащить его из очередной передряги.

Насупившейся Полли мы отвели самую почетную должность: в случае если ситуация выйдет из-под контроля — напугаться и забыть все, чему мы с Лессом так старательно ее учили. Девочка самодовольно кивнула, на душе стало спокойнее. У нас был тот, кто может, если что, не просто прикрыть, но и уничтожить к хриссам тылы.

Ли же, дабы лишний раз не светился, остался в кустах ритмично потюкивать приходящих в себя храмовников, чтобы те не подняли панику раньше времени.

— Беглый пойман! — гулко задолбил в ворота Лесс, едва мы проводили Полли в ее укрытие и в очередной раз проследили взглядом за стражниками, что рисовались тут каждую четверть вески, если не реже.

Створка открылась, на пороге появились два оборотня с копьями и внимательно посмотрели на нас, на Гила, который еле сдержался, чтобы не заулыбаться парням во все тридцать два зуба, как старым знакомым, и молча кивнули, чтобы входили.

— Пойман на пристани, хотел сбежать в бочке.

— Полуэльф… — признали «раба» стражники, и один живо испарился, очевидно, для доклада.

На веранде нарисовался вальяжный оборотень в махровом халате, перед ним мельтешил стражник, который, несмотря на свой немалый рост, сейчас казался каким-то забитым щенком по сравнению с хозяином.

— Так-так. Полуэльф. Глаза то голубые, то синие. Рост высокий. Телосложение тощее. Превращается в беркута? — как-то полувопросительно-полуутвердительно проговорил «хозяин».

Мы кивнули, не снимая капюшонов.

— Отлично, выбросите его на плантацию, а смотрителю передайте, чтобы после работ прописал ему двести розог.

— Хорошо… господин, — будто выплюнул это слово Лесс.

Все оказалось даже проще, чем мы думали. Вот если бы Гила сразу забрали, а нас выставили за ворота, то… Если честно, мы не подумали, что делали бы тогда. Когда злоключения кончатся, предложу всей нашей братии пришить к одеждам какого-нибудь аляпистого цвета ленту с фразой «Слабоумие и отвага!», прочно ставшей нашим девизом.

Мы прошли вдоль дома по каменистой тропе, что вела, наверное, к сотням аршинов земли, усеянной разными зеленеюще-цветущими культурами. И в какой-то момент Гил противно пнул меня прямо в пятку. Я резко обернулась, чтобы его стукнуть, но полуэльф сделал страшные глаза и взглядом показал куда-то в сторону. Там, опершись на грабли, стоял потрепанный темный эльф, с виду — уж насколько я не умею определять возраст на глаз, особенно у разных нелюдей — явно немолодой.

Криков «я спасен!», едва его взор выловил самодовольно улыбающегося Гила, к счастью, не последовало. Эльф осторожно, прорабатывая путь граблями в нашу сторону, медленно приблизился, а Гил заговорщически шепнул «грабельки прихвати, пригодятся».

— Вы что там встали? — раздался громкий голос неподалеку, и к нам спешным шагом направился оборотень, очевидно, тот самый смотритель.

— Господин велел нам забрать этих двоих с плантаций и отвести для наказания, — покорно прошелестел Лесс, даже изобразив легкий поклон.

Нам несказанно повезло уже второй раз. Видимо, гордые оборотни становились прислугой и охраной исключительно по причине легкого скудоумия, так что смотритель, увидев двух храмовников, даже не заподозрил неладное, а лишь кивнул и вернулся к исследованию грядок, где корпели, согнувшись в три погибели, еще десятки бедолаг.

Каково же было мое удивление, когда и на выходе хватило аргумента «хозяин велел отвести сих грешников для молитвы в храм и вернуть через веску просветленными и сознающими, какое благое дело вы делаете для них…». Нас спокойно выпустили с территории. Ни тебе драки, ни криков, ни крови. Только разве что путь лепестками роз не осыпали.

Когда мы добрались до Полли и следом до Ли и вкратце расписали свое удивление, Ли хмыкнул:

— А вы как думали? Храмовники на особом счету здесь, плюс ко всему — вы стырили их балахоны вместе с эрлой. — Он ткнул пальцем в эмблемку, что красовалась прямо в центре горловины, словно соединяя собой обе стороны капюшона. — Разумеется, вашим словам будут доверять.

Тем временем Саэл и Гил наконец-то обменялись крепкими рукопожатиями, даже чуть было радостно не обнялись, но, видимо, смутились под нашими взглядами, ибо мы ждали, нет ли у эльфа каких вестей о Тиме и куда его увезли.

Как оказалось, ждали не зря.

— Мне посчастливилось услышать, что господин жив и здоров. Про него ходили целые легенды среди господ, даже тот, кто держал нас в рабстве, — Саэл показательно не стал называть его ни «господином», ни «хозяином», обойдясь пространным «тот, кто», — мечтал выкупить его ради развлечения, ибо на Арене господину Риктимиану практически нет равных…

— На Арене? — закашлялся Ли.

— На Арене? — испуганно взвизгнула Полли.

— На Арене? — озадаченно спросили в голос мы с Лессом.

— Хрисса ему в койку, и тут уже прославился, — возмутился Гил.

Затем нас с Саэлом запоздало представили друг другу, и мы приступили к продумыванию второй части плана по спасению Тима. План этот в ходе обсуждения возник так же спонтанно, как и первый, а потому мы уже насторожились. Не могло же все получиться так просто, не могло нам постоянно так везти!

Арена была местом для избранных — как зрителей, так и участников. Попасть туда приезжие или такие простые храмовники, как мы, могли лишь в компании знатных оборотней. Знатный оборотень у нас имелся в количестве одной штуки, и даже тот факт, что он был изгнан, его не смутил.

— Символ изгнания из-за волос не видно, — уточнил Ли. — А то, что я из рода Д’аркъерров, я им продемонстрирую раньше, вот так. — И парень спокойно задрал рубаху, скрыв лицо и явив нам смуглый торс. Гил уже по выработанной привычке закрыл глаза Поллиэ ладонью, но девочка все равно подглядывала. Мне сразу вспомнились ученицы Академии, которые подобные выпадки Ли встречали нестройным выдохом и полуобмороками.

— Ты уверен, что они восхитятся рельефом твоих мышц, а лицо показать не потребуют? — задумчиво проговорила я.

— Так в этом и план. Пока я отвлекаю внимание, вы им всучите по паре золотых, и они отстанут!

— Может, сразу всучить пару золотых и тобой не рисковать?

— Чтобы в случае, если что-то пойдет не так, вас разорвала толпа взбешенных оборотней? Вот еще. Как я могу пропустить растерзание моих учителей?

Поллиэ пискнула, жалобно вцепившись в штанину Гила, и чуть было не явила нам другую обнаженную мужскую половину. Полуоборотень крякнул, но штаны все же успел перехватить.

И снова решили, что с Ли на Арену должен отправиться Лесс. Точнее, они решили, что Лесс, а я — что идти обязательно нужно мне. Поэтому теперь наши белая и черная фигуры в капюшонах пестрели за плечом оборотня, словно светлый и темный духи, склоняющие бедолагу на свои стороны.

Брать с собой демоницу мы не рискнули, в конце концов, кто знает, что произойдет, увидь девочка на поле битвы Тима. Не спалит ли она там мирных зрителей к хриссам собачьим, а вместе с ними — всю нашу маскировку?

— Все равно я с вами пойду, — пропыхтела Поллиэ, когда мы протянули ее, обмотанную веревкой, словно коконом, Гилу. Полуэльф погыгыкивал, явно придумывая, какую гадость можно сделать в таких условиях.

А вот выражение лица Саэла было таким гнетущим, что так и хотелось отвести его обратно и сдать мучителям. Во взгляде читалась немая мольба «я только что сбежал из рабства, и мне очень-очень стыдно», поэтому мы решили его оставить ждать нас в природнившихся Ли кустах. Оборотень довольно живо возразил, что скоро наступит новая смена храмовников, которая будет изрядно удивлена отсутствием на посту их — по нашей милости усыпленных и полуобнаженных — сотоварищей, а оттого лучше нам на одном месте долго не засиживаться. На всякий случай он еще раз стукнул их лбами, словно желая сильнее углубить их обморок, а мы мелкими перебежками отправились в путь, стараясь не натыкаться на стражу. Не знаю, как Лесс, но я точно не чувствовала себя в полной безопасности даже под личиной храмовника. Каждый удар сердца мне казалось, что вот-вот нас поймает настоящая стража и все задумки провалятся на корню, Тима мы не спасем, нас никто никогда не разыщет и мы погибнем в неволе во цвете лет. Мне, конечно, не привыкать участвовать в дурацких задумках, но я надеялась, что с возрастом это пройдет. А оно, напротив, приобретает только все больший размах.

Сунуться на Арену, где куча стражи и сотни недружелюбных оборотней, да еще и в компании с изгнанным — что могло быть глупее? Даже зная, что среди оборотней магов единицы и у нас с двумя колдующими есть некоторые шансы, я шла за Ли и думала лишь о том, что зря не позаимствовала у Гила полюбившуюся ему сковородку. Два беглых раба и связанная демоница остались ждать нас в паре верст от Арены, притаившись в одном из заброшенных домов.

Хорошо, что под широким капюшоном не было видно моего лица, а под рукавами — сжатых кулаков, иначе сорвался бы весь спектакль, когда Ли наигранно бодрым тоном проговорил:

— Парни, что сегодня интересного обещают? Кровь-мясо будет? А эти? А что эти? Да со мной они. Папашка хотел трех амбалов приставить, мало ли что, а мне эти забавнее кажутся. Такую чушь иногда городят!

И, судя по звукам, действительно проделал обещанную, отрепетированную процедуру с задиранием рубахи. Следом звякнули монетки, Лесс таки щедро одарил стражу, а потом дернул меня за руку, мол, все, идем. Нас пропустили.

Когда Ли говорил, что он нам пригодится здесь, я и подумать не могла, что настолько. Как мы бы узнали, где Арена, и кто бы нас туда провел? Я уже не говорю про сокращенный в горах маршрут.

Только странное чувство поселилось где-то под солнечным сплетением, я сжала руки под грудью, словно резко свело желудок, Лесс тут же заметил этот жест и поравнялся со мной:

— Что не так?

Я лишь отмахнулась. Пожаловаться я либо успею потом, либо такая необходимость отпадет вовсе.

Мы шагали по длинному коридору, вымощенному крупной каменной кладкой, и шаги наши разлетались по нему, равно как и шепот, превращающийся в зычное шипение. Если бы мы хотели провалить операцию — было бы самое время. А впереди уже слышался рев трибун, толпа улюлюкала и ликовала, даже стены тряслись от их жажды зрелищ, а я стиснула зубы. Ощущение нарастало. Сначала напугавшее, оно стало сменяться приятным, словно предвкушение чего-то долгожданного и хорошего.

Я тряхнула головой, и мы вышли к трибунам. Сотни оборотней жадно уставились в центр Арены, где сражались двое. Громила-корханнец и… Тим? Преимущество явно находилось на стороне второго, более уворотливый эльф был наверняка способен если не силой, так ловкостью вымотать противника так, что тот сам упал бы поверженным к ногам Тима.

Тем временем мимо нас протащили тело одного из проигравших. Я проводила его взглядом и, чуть не задохнувшись, пошатнулась и едва успела ухватиться за Лесса. Капюшон сполз по волосам, и трибунам открылось мое удивленное лицо, явно не принадлежащее порядочной литианке. Четверка храмовников, что истуканами стояли у выхода, переглянулась, также открывая лица, а затем до меня долетело настороженное «что-то я ее раньше не видел…».

— Да что с тобой происходит? — прошипел Лесс, быстро натягивая капюшон обратно на меня.

Я поглубже втянула воздух, снова чуть ли не до головокружения, и взглянула вслед телу, что заносили в помещение напротив центрального входа.

— Не знаю.

— Тогда поздравляю, кажется, нами заинтересовались.

Храмовники действительно направлялись к нам уже в компании нескольких оборотней. Интересно, убьют сразу или сначала попробуют разоблачить?

— Господин, — поклонился один из стражей Ли, — у вас все в порядке?

— В полном, — отозвался наш оборотень. — А что?

— Нам кажется, ваша стража недостойна вас…

— Право, господа, они хоть и новички, но поверьте, у меня нет к ним претензий. — Ли был как никогда беззаботен.

— У нас нет причин не доверять столь достопочтимому оборотню. — Храмовники откланялись, и вся компания зашагала на свои места. Я еле слышно выдохнула с облегчением.

— Пятое Правило Храмовника, — долетел до меня голос.

— Что, простите? — Я очень надеялась, что мне послышалось.

— Назовите Пятое Правило Храмовника.

На его голос обернулись и остальные.

— Э-э… Не возлюби жену ближнего своего и ближнего своего? — промолчать я, конечно, не могла. Правил Храмовников я точно не знала, даже если бы сейчас изобразила какую-то особо активную мыслительную деятельность, это бы не особо помогло. Да что мне стоило просто сказать, что забыла!

— Вы же новенькие… Вы обязаны их помнить все наизусть! — выпалил литианец. — Самозванцы! Взять их!..

Вздрогнув, Ли прыжком перегородил дорогу страже, Лесс тут же принял боевую стойку, я снова погрустила об оставленной сковородке и увидела то, что добило нашу маскировку окончательно, растоптав на мелкие осколки и исполнив на них победный танец. В прыжке навстречу ветру темные волосы оборотня открыли лицо, а вместе с ним и тот самый хриссов символ изгнания, так гордо именуемый самим оборотнем знаком «свободы».

— Вы же… Ты… — внезапно лишился дара речи стражник, понимая, что по голове никого не погладят за то, что на территории государства незаконно находился тот, кого выставили из него уже несколько лет назад, и уж тем более — что он так спокойно проник на Арену, да еще и не один.

— Листерр Авион Д’аркъерр, к вашим услугам, — хмыкнул Ли. — Сюрприз!

Это что, его полное имя? До чего хорошо и варварски он его сократил, иначе наши преподаватели однажды себе язык бы сломали в очередной попытке воззвать к оборотневскому рассудку.

В спину ткнулось копье, и я краем глаза заметила, что сзади к нам подошли еще несколько стражников. Лесс почти успел занести руку, как тут же рухнул передо мной, оглушенный тяжелым ударом по голове. Я метнула в стражу ненавидящий взгляд и, подскочив к верлену, перевернула его на спину.

— Это нечестно! — прошипела я, ощупывая белобрысую макушку в надежде, что она не проломлена — силы оборотням было не занимать.

— Незаконно проникать на Арену — нечестно, — огрызнулись мне в ответ.

Ожидала я чего угодно. Нас могли прямо сейчас порвать и закопать, сдать на руки властям, отвести за решетку… Но Арена была до того «веселым» местом, что ничего умнее, чем поделиться развлечением со зрителями, придумать оказалось невозможно. По взмаху руки одного из оборотней нас, словно трех тряпичных кукол, забросили за скрипучее заграждение, прямо к Тиму. Непонятно, радоваться нам следовало или ужасаться, поскольку с громилой эльф разделался довольно легко. И хоть кульминацию боя мы пропустили, но каждый из нас в глубине души надеялся, что Тим нас признает.

— Вы? — беззвучно выдохнул эльф, подняв на нас усталый, спокойный взгляд. Мы еще не помолились, а чудо уже произошло. Теперь бы в том же духе до самого спасения.

— Скажи Гилу спасибо, — прошептала я, пряча лицо за волосами и помогая подняться пришедшему в себя верлену. Не хватало еще, чтобы оборотни поняли, что мы знакомы.

— Кот, — пробасил грубый голос с трибун. — Этих можешь убить.

Я поперхнулась воздухом. Можешь убить. А можешь не убить, да?

— Должен убить, — исправился оборотень, словно прочитав мои мысли.

— В общем, могу смело сообщить, что мне это не нравится, — заключил Ли, осматриваясь по сторонам. — Я бывал тут давно, еще с отцом, но никогда не думал, что доведется оказаться в самом центре событий.

— Веришь, нет, — зычно зашептала я, — я тоже.

— Прекратить болтовню, бейтесь!

— Да как скажете, — внезапно зловеще хмыкнул Лесс и… окатил ограждения огненной волной.

Хоть пламя не коснулось зрителей, но в основания трибун оно вцепилось мертвой хваткой и легко побежало вверх по сухой древесине опор, где на первых рядах уже зарождалась паника. Оборотни суетливо вскакивали с мест, метались по рядам, словно не в силах решить, где ближе спасение. Счастливые обладатели крылатых звериных ипостасей разлетались в разные стороны, а к нам тем временем сквозь дым прорывалась стража.

Несостоявшийся оппонент в лице темного эльфа мигом примкнул к нашим нестройным магическим рядам, принимая боевую стойку. Ли скалил зубы уже в образе пантеры, стражники отбрасывали копья, понимая, что против магов, а особенно оборотней-магов, у них мало шансов в рукопашном бою, а я страшно жалела об оставленной Гилу сковородке, глядя, как к нам приближаются довольно впечатляющие хищные зверюги.

— Почему-то мне кажется, что это не входило в ваш план, — произнес Тим, готовясь увернуться от атаки огромного льва.

— Ты очень разочаруешься, если мы скажем, что плана у нас в принципе как такового не было?

— Когда ни на что не надеешься — не в чем разочаровываться, — философски отметил эльф, и мне на мгновение хотелось поднять руки «мы передумали его спасать, оставляйте себе, а мы домой». Потом представила глаза оборотней, что уже были готовы нас разорвать, затем — взгляд Поллиэ (похоже, мой настрой оказался чрезмерно оптимистичным, словно оборотни бы тут же извинились и проводили нас к выходу, предварительно обмахнув с наших одежд песок и пыль, осевшие на поле битвы). Демоницу стало жаль. Как и нашего полупьяного полуэльфа. А потом я решила, что, наверное, Тим вовсе не пытался нас обидеть, а лишь отчаялся, что сможет спастись из заточения. Он ведь даже не представлял, в каком составе прибудет спасательная экспедиция, а потому вряд ли репетировал речь, которую толкнет своим спасателям с целью отметить, как долго он их ждал и какой плохой план они придумали.

Зато, кстати, в том, что план плохой, нас было невозможно упрекнуть.

Над моей головой просвистело копье. Его на лету перехватил Ли, в прыжке сменивший ипостась и, приземлившись на одно колено, — поймал на острие еще одного стражника. Кровь тонкими змейками потекла по древку, оборотень закачался, сделал несколько пьяных шагов и рухнул к моим ногам.

А меня словно поразила молния.

Далее на битву я смотрела словно со стороны, неловко уклоняясь от ударов, не вздрагивая от звуков, которые внезапно стали многократно громче. Точно время замедлилось, и лишь я существовала в настоящем, не понимая, что происходит вокруг. Черные вены проступили на песке под нашими ногами, взбежали на сраженного стражника, слились с его кровью, проникли в тело через свежую рану.

— Хелл? — раздалось откуда-то. Я не понимала, кто меня звал — звук был больше похож на эхо.

Над Ареной клубились черные тучи, образуя завихрения ветра и поднимая в небо песок. Ли вцепился в глотку оборотня-тигра, что-то неприятно хрустело. Тим двигался со скоростью саббиа,[51] ему не нужна была магия для самозащиты.

Чернота подкралась к моим ступням, точно принюхиваясь. Я рефлекторно отшатнулась и вскинула вперед руку, призывая ее остановиться. И она — послушалась. Точно змея под звуки дудки, начала подниматься к моей ладони, осторожно коснулась пальцев, а мне показалось, что я сейчас умру. По крайней мере, ощущение, что все внутренние органы внезапно перемешало, измельчило и раскидало по телу в произвольном порядке, было вполне ощутимым.

Я упала на колени в тот самый момент, когда на меня набросился оборотень-лев. На него обрушились сразу пламя Лесса, несколько болевых ударов от Тима и пантера.

Казалось, кто-то снова позвал меня по имени. А потом этот звук потерялся в сотнях, тысячах других. Крики, вой, плач, ругань — все это ворвалось в мой разум, словно комок раскаленных игл. Я с силой сжала виски, а среди всей этой какофонии мелькнул внезапно отчаянный призыв «Имя, назови имя!».

Я распахнула глаза, выхватывая в толпе Тима. И дословно повторила призыв, звучавший в подкорках сознания. Не знаю, что прочел эльф на моем лице и насколько пугающим оно было, но, замерев буквально на пару ударов сердца, внезапно выпалил:

— Кирел!

«Неужели мы мало страдали при жизни, что и при смерти нам не найти покоя?» — отозвалось эхом в голове. Имя подошло. Некроартерии плескались под ногами, а я с облегчением осознала, что боль ушла.

«Помощь нужна не мне, а тем, кто бился с вами бок о бок. Они смогут обрести свободу, которую не смогли обрести вы». — Я старалась формулировать мысли наиболее четко, понимая, что мучения окончены, а внутри теплым медом разливается давно забытое чувство. Моя магия.

«Ты хочешь приказать?..»

«Я хочу попросить. Восстать».

Сначала в голове повисла звенящая тишина, где не было слышно даже звуков боя, что происходил прямо у меня под носом.

«Редкий шанс… Мы им воспользуемся».

В тот же удар сердца меня вышвырнуло на всклокоченный песок Арены, где точно из воздуха вываливались все новые и новые стражники, от ворот спешили храмовники — прямо навстречу воздушной волне Лесса. Ему удалось отбросить первые ряды на бегущих следом. Кто-то успел увернуться, кто-то нет, но тех, кто оказался чуть более везучим, чем сотоварищи, уже поджидала я.

На моем лице играла самая хищная улыбка, на которую я только была способна. К пальцам тянулись видимые лишь мне черные нити, я, едва заметно шевеля самыми кончиками, сплетала их узлы в заклинания.

— Ну привет, — усмехнулась я, после чего резким рывком соединила ладони и, размахнувшись, «разбила» черный комок о землю.

Несколько мгновений не происходило ничего.

— Ли!.. — выкрикнула я, не сводя глаз с храмовников, что на какое-то время опешили в ожидании неизвестного.

Оборотень понял меня без слов. Отшвырнул стражника в сторону за шкирку, а потом с громким рыком приземлился между нами с Тимом и Лессом на полусогнутых лапах. Вокруг ледяной коркой возник тончайший защитный купол, скрыв нас четверых. Тим пытался отдышаться, Лесс стоял, упершись в колени ладонями. Даже на черной ткани храмовничьего балахона было видно, что левый его рукав пропитался кровью, а на рассеченной щеке уже начинала застывать тонкая багровая струйка.

— Что?.. — «сейчас будет», видимо, хотел спросить Тим, но ответ нарисовался сам.

Сквозь песок начали прорываться тонкие хлесткие щупальца, что обвивали тела, сжимая вырывающихся чуть сильнее, чем бесчувственных, скользили по лицам, проникая в ноздри и уши, огибали шеи, перекрывая летящие наружу звуки.

— Ты решила их всех поубивать? — вежливо поинтересовался оборотень, поддерживая купол в ожидании отмашки от меня.

— Только припугнуть, — хмыкнула я. — Они сами не знают, что сейчас их душит собственный страх. Иллюзия…

Как бы то ни было, иллюзия внезапно лопнула, а на нас прямо по полубездыханным храмовникам выкатилась огромная огненная стена высотой в полтора тролля. Я непроизвольно шагнула в сторону Лесса, словно пытаясь закрыть собой (инстинкт самосохранения? что это?). Оскорбленный верлен же задвинул меня себе за спину и выставил вперед ладонь, готовясь плести контрзаклятие, но вдруг сообщил:

— Я передумал, — махнул рукой и задумчиво почесал подбородок.

Сначала мы опешили, глядя то на огонь, то на Лесса, потом понимание стало закрадываться в наши скудные умишки. Следом за волной на полусаженевых крыльях летела наша демоница, а за ней с перекошенными не то от восторга, не то от испуга лицами неслись Гил с Саэлом с бессменной сковородкой.

А уже за ними, подгоняя со спины, плелась армия восставших мертвецов. Неудивительно, что Поллиэ соорудила такую огненную волну с перепуга, равно как и то, что Лесс не стал использовать контрзаклятие. Полькиным талантам лучше не противостоять.

Купол Ли пламя вежливо обогнуло, стремительно надвигаясь на трибуны. При виде восставших мертвецов только безмозглый (или некромант) не пришел бы в ужас, невинные зрители уже давно покинули Арену (кто успел — через ворота, прочие — через заграждения), а я лишь самодовольно ухмылялась, глядя, как начинает пятиться грозная стража, как на глазах оборотни-львы превращаются в забитых дворовых кошек, что испуганно жмутся к заборам от хулиганистых мальчишек, кидающихся в них камнями.

— Что ты там на занятиях вещала про равновесие и расплату за подобные «пробуждения»? — ехидно поинтересовался Ли.

— Семь баллов в ведомость, — злорадно отозвалась я, внезапно вспомнив о своем учительском долге.

— За что?! — возмутился оборотень, отпуская купол.

— За то, что не вспомнил мой главный урок. Разумный некромаг просит восстать, а не пробуждает насильно.

За спинами громыхало, но мы понимали, что наша роль в этом представлении была сыграна: павшие в боях на Арене воины все сделают сами, без нашей помощи.

— Так ты же можешь спокойно «напросить» себе целые тысячи воинов и пойти захватывать королевства!

— А оно мне надо? — равнодушно пожала плечами я и с улыбкой развернулась к Гилу, Саэлу и Поллиэ, что уже мучительно душила… то есть крепко обнимала Тима. «Статуя» воссоединившихся демоницы и эльфа среди гомона, лязга оружий и хруста костей смотрелись на удивление мило, хоть и неуместно.

— Нужно уходить, — разумно отметил Лесс, поглядывая, чтобы нас под шумок никто не пристукнул.

Мы тяжело зашагали к воротам, слишком неторопливо, словно только что не разнесли в щепки целую Арену, а сходили на детское театрализованное представление. Даже дите в компании имелось, в количестве одной штуки, которое сейчас о чем-то без умолку болтало с Тимом. Точнее, не умолкало дите, а Тим слушал с легкой усталой улыбкой, словно еще не до конца чувствовал себя освобожденным.

И его можно было понять. Пока границы Варсака не останутся далеко позади, мы и сами не поверим, что все закончилось и можно возвращаться получать выговор за несанкционированное оставление Академии. А то и увольнение…

— Нет, а почему тогда «неразумные некроманты» не могут попросить восстать пару-тройку армий? — все не мог успокоиться после увиденного Ли.

— Ну мертвые… — Я слегка озадачилась, но подобрала ответ. Наверное, не лучший, но многое объясняющий: — Они же мертвые, а не идиоты.

Пробубнив что-то про сорванный коварный замысел и «еще и этих хрисса с два обдуришь», Ли обратился в пантеру и вырвался вперед. А я в очередной раз поняла, что его нарочито веселая болтовня скрывает что-то связанное с этими местами. То, из-за чего он был изгнан, а сейчас хочет все оставить здесь, не только смирившись с отлучением от родного государства и семьи, а убедившись, что тут ему не место. Оборотни были трусливы — с этими их охранными постами, постоянными патрулями, сотнями стражников у каждой высокопоставленной шишки. С их рабовладельческими устоями и нежеланием оторвать свои задницы от удобных кресел…

Ли не такой. И слава Лите.

И у самых ворот я внезапно остановилась, словно меня окликнули по имени. Вновь обвела взглядом арену, пробормотала своим «я догоню» и сделала несколько неуверенных шагов назад.

Пробужденные мстили. В них сохранилась та живая ярость, которая так долго не могла найти выход в еще живых телах, они делали все то, о чем когда-то лишь мечтали, уже не боясь расправы. Они возвращали все те страдания, через которые им некогда пришлось пройти, своим мучителям. Они не тронут невинных. Они уйдут, едва поймут, что отомщены.

И мне никогда не явятся в ночных кошмарах лица стражников, надзирателей, экзекуторов — всех тех, кто насильно держал «живые игрушки», развлекая себя их уничтожением. Они получат по заслугам.

И уже увереннее я кинулась следом за своими под эхом преследующие меня протяжные крики ужаса и боли.

Но больше не оглянулась.

Нам бы удалось покинуть Варсак тем же путем, которым мы сюда явились, с большим успехом, если бы поднятые общей тревогой храмовники не перекрыли нам путь. Вооруженная до зубов черно-белая толпа неслась нам навстречу оттесняя в совершенно противоположную сторону. Хорошо, что никто не подсказал ребятам, что вообще-то беглецов можно окружить и шансов на побег у них будет меньше.

Но, возможно, гнали они нас просто для галочки, мол, на задании были, но, увы, поймать преступников не удалось. И живы, и при службе, и без выговора. Да и я бы на их месте нас опасалась после того, что мы устроили на Арене.

Это была отличная мысль. Отличная от всех моих предыдущих гениальных мыслей. Устроить погром со смертоубийствами в чужом государстве, где мы и так вне закона. За наши головы уже вполне могли назначить неплохие награды, а если бы к головам прилагалось и все остальное, то при правильных аргументах вполне можно было бы заставить нас пахать во благо этих недоживотных. А какой разразился бы скандал, узнай в Греморе, что преподавателей и учеников Академии держат в рабстве… Власти сцепились бы друг с другом (оборотней, кстати, хлебом не корми, они и без того всех недолюбливали), а там ведь и до войны недалеко.

Наломали мы дров. Да столько, что вокруг всего нашего государства можно построить высоченную стену, чтобы хрисса с два ее кто перелез. Если только спалить не додумается. Надо было камни ломать. Камнями хотя бы в храмовников можно было кидаться.

Запыхавшийся Гил со всей душой оповещал окрестности о том, что думает о храмовниках, их родителях, в каких связях оные были уличены и что «хрисс бы задрал этих ваших Литу с Деймом, идиоты», чем, кажется, лишь подогревал интерес толпы к нашим скромным фигурам. Увы, заткнуть полуэльфа у нас возможности не было, поскольку, чтобы запихнуть в него какой-нибудь кляп, требовалось как минимум остановиться.

Нас гнали в противоположную от Серебряных гор сторону, я потерялась в пространстве, перестав понимать, где именно мы бежали и куда этот путь нас должен вывести. Да готова на пять золотых поспорить, этого уже даже Ли не знал. Зато перед нами раскинулся лес, куда мы, недолго думая, шмыгнули. Поллиэ верхом на пантере, я налево, Лесс направо, остальные кто куда.

Я скатилась в небольшой овраг под огромную корягу и выглянула в просвет между ней и землей. Мимо меня с топотом пронеслось около полусотни ног. Не дураки, тоже разделились, поэтому теперь по темному-темному лесу снуют не только несколько балбесов, но и целая толпа озабоченных религиозных почитателей.

Перед узким мостиком, что пролегал в нескольких шагах от меня, над ущельем, на дне которого журчала неприметная лесная речка, мои преследователи остановились.

Нащупав пару некроартерий, я с предвкушением выбралась из своего оврага и встала позади храмовников. Не в силах побороть соблазн, я громко откашлялась. В мою сторону тут же развернулся десяток копий, я сочувственно покачала головой, после чего резким броском ударила раскрытой ладонью в землю.

Словно пачка игрушечных солдатиков, храмовники зашатались, пытаясь ухватиться друг за друга, и посыпались с берега в реку. Отделаются парой царапин и ушибов, там не особо-то и высоко. А вот речке я польстила, там от силы ручеек.

Охлопав ладони друг о друга, я было развернулась, чтобы пойти искать друзей, как меня обхватили за плечи и зажали рот, чтобы даже не пискнула. К счастью для Гила, я не успела вспомнить ни одного подходящего пасса, иначе его судьба оказалась бы менее завидной, чем у наших преследователей.

Но за ладонь таки укусила.

— Ячь, — жалобно изрек полуэльф, потирая руку.

— Ты какого хрисса так подкрадываешься, дурака кусок? — с облегчением выпалила я, отпихивая от себя Гила.

— Ну так… сюрприз хотел сделать.

— Тоже мне сюрприз, — проворчала я. — Сюрпризом было бы, если б ты потерялся где-нибудь.

Он хотел мне ответить, очень хотел. Я видела это по его лицу, но — жуткий треск в кустах заставил нас присесть и на полусогнутых боком, как два морских крабика, перебежать за ближайшее дерево. Отмахиваясь от веток и листьев, пытаясь вырвать рукава черного балахона из цепкой хватки кустарников, ровно на наше место вывалился деймиант.

Я подставила ладонь, копя энергию для пульсара, чтобы метким броском снести тело следом за его товарищами. Но каково же было мое удивление, когда сгусток некроматерии ударился о невидимый барьер и отрикошетил в сторону, переломив березку.

— Хельга! — «Деймиант» скинул капюшон, и я еле подавила желание соорудить второй такой же пульсар. — Твою магию из тысячи узнаю, честное слово.

— Лесс, что за ролевые игры? — прошипела я и выбралась из укрытия. Конечно, вот и рукав порванный, и царапина под ним.

— Я так, наверное, пару верст бежал в их толпе, — усмехнулся верлен.

— Он их к пещере какой-то вывел. — К нам выскочила пантера, уже без демоницы. — Там мы их дружно привалили булыжником и чуть-чуть поколдовали.

Видимо, избавляться от противников гуманными методами мы решили ради контраста с предыдущими событиями. Правильно, чего грех зря на душу брать.

Спустя полвески при помощи Лессового поискового пульсара нами были найдены Саэл с Тимом и Поллиэ. Полькин ненаглядный все еще не излучал счастье всем своим видом, виной тому, возможно, было излишне озабоченное (проблемами, разумеется) лицо Саэла или — чересчур восторженное Полли, которую сейчас не устрашила бы даже встреча с сотней хриссов, лишь бы Тим оставался рядом.

Сотня хриссов не случилась. Случилась очередная толпа храмовников, которая возникла за нашими спинами, уже когда никто не ждал беды, со словами:

— Именем богов наших, повелеваем!..

— Ой да ладно? — вырвалось у меня.

Если честно, после того как ловко мы заплутали, запечатали и искупали их собратьев, эта шайка уже не внушала мне никакого опасения.

— Приказываем вам сдаться во избежание лишних проблем с властями государства, на территории которого вы находитесь, а также ради защиты от гнева божественного…

— Ребят, — предельно дружелюбно развела руками я. — У нас есть полуэльф без чувства самосохранения, но со сковородкой, темный эльф-наемник, демон разрушения, боевой маг, оборотень и некромантка. Ах да, и Саэл. Прости, Саэл.

— Ничего, госпожа, — смиренно кивнул эльф.

— Так вот. Вы думаете, что действительно сможете нас напугать? — поинтересовалась я, окончательно потеряв остатки рассудка и самосохранения. Себя не жалею, так ребят бы хоть пощадила…

Нам ничего не ответили.

— Пахнет… странно… — шмыгнул носом Ли. — Порохом, что ли…

И меня словно вышвырнуло из тела от ворвавшейся в грудь взрывной волны. Я с хрустом смела несколько кустарников и скатилась в ущелье, сжав зубы от внезапной боли, а в руках стиснув первый попавшийся древесный корень. Храмовники не идиоты. Вернее, не такие идиоты, какими нам бы хотелось их видеть. Раздался вскрик.

На несколько мгновений после взрыва все стихло, я побултыхала ножками в поиске опоры, рискуя сорваться в ущелье, когда из тумана и повисшей в воздухе пыли появилась рука и обхватила меня за запястье.

Едва мои ноги коснулись земли, а глаза увидели выжженную полянку, я первым делом огляделась — верлен на месте, оборотень на месте, полуэльф — тоже тут. Темный эльф на месте. Демоница…

— Поллиэ? — вздрогнула я, увидев почти белые глаза девочки среди сизой дымки.

На ее коленях полулежал Тим. Храмовники распались полукругом, уже будучи не в силах нам противостоять. Но только что-то вынуждало меня остановить свой взор…

Огромный обломок дерева, что наполовину выглядывал из спины темного эльфа.

— Поль… — тихо повторила я.

— Он… Он закрыл меня… — проглатывая каждое слово, говорила Поллиэ. — Оно в меня летело, а он…

У меня остановилось сердце. Я не верила тому, что видела, и тому, что говорила демоница. Тим не мог умереть. Не могла моя маленькая ученица, едва встретившись, так просто его потерять.

Но я видела черные нити, что окутывали его.

Тим был мертв.

Междустрочие. Обнадеживающее

Паника на улицах Ракшаса угомонилась лишь к утру… когда угомонились мертвецы. С первыми лучами солнца их тела стали стремительно распадаться на куски. К запаху гари и крови примешался еще и приторный аромат тлена. Остатки стражи были теперь отправлены на зачистку улиц, оборотни постепенно приходили в себя и подсчитывали потери…

Севриль вздрогнула, когда наконец хлопнула входная дверь и послышались голоса. Она прикрыла глаза и едва не лишилась чувств, узнав в одном из них мужа. И, стоило ему появиться на пороге ее комнаты, бросилась ему на шею.

— Ну же, малышка, все хорошо. Со мной все в порядке.

— Все… закончилось?

— Слава богам, да. Но не уверен, что мы в победителях. Мой брат мертв, как и практически все владельцы боевых рабов и любители Арены. Его дочери, впрочем, если и пострадали, то только морально. Зомби не трогали никого, кроме своих бывших хозяев и стражи.

Оборотень устало опустился на кровать.

— Не знаю, кто была эта девица и как она это сотворила, но… мне не хотелось бы встретиться с ней лицом к лицу.

— Их не нашли?

— Нет, следы затерялись в лесу. Но Гринвальд почему-то уверен, что они направились к горам. Он и мой личный отряд будут прочесывать каждую лесную сажень. Этот хитрый старый сыч след не упустит.

— Мы должны найти его, Рен, — в голосе эльфийки звучала мольба.

— Мы его найдем, любовь моя.

Вчера, когда Лианна передала ей послание, Севриль сначала не поверила своим ушам, услышав из уст рабыни родную речь. А когда она осознала смысл…

Она всего раз была на Арене, подобные развлечения ей претили, но в гостях у брата супруга следовало проявлять уважение к увлечениям хозяина. Графа невероятно развлекла возможность сообщить ей, что сегодня в программе ожидается ее сородич. Севриль тогда так вышла из себя, что немедленно покинула ложу, а муж еще долго извинялся за ее неподобающее поведение. Зато Лианна потом прожужжала ей все уши о том, насколько прекрасен был этот эльф, и долго упрашивала позволить навестить его. В итоге, узнав, что сородичу предстоит сражаться с чемпионом Арены, Севриль согласилась.

В то, что этот эльф был принцем Риктимианом, невозможно было поверить. Но описание Лианны полностью совпадало с тем, как он выглядел. И девиз ее дома. Честь и преданность. Этого не мог знать рядовой простоэльфин. Однако мужу Севриль ничего не сказала, сначала следовало убедиться окончательно и бесповоротно.

Ее желание присутствовать на боях несказанно удивило супруга, однако возражать он не стал. К своему ужасу, в эльфе, стоящем там, на залитом кровью песке, она узнала его высочество…

Весь бой она смотрела, затаив дыхание и вздрагивая каждый раз, как кулаки Громилы свистели над головой Риктимиана. И стоило ему выиграть, как она не могла утаить облегченный вздох. А затем вывела мужа с лож, чтобы все рассказать. Севриль была уверена, что он поможет, особенно в той ситуации, которая царила сейчас в Вилее.

А потом случилось нечто страшное. То ли принц сумел связаться не только с ней, то ли обзавелся нужными друзьями, но помощь к нему пришла совсем с другой стороны. Севриль с мужем сами едва успели спастись из поместья, по дороге к ним присоединился Гринвальд. На вопрос, почему старик не охраняет графа, оборотень только зло выругался, а потом послал к хриссу свою работу и тут же попросил Рена принять его на службу.

Пока весь Ракшас был занят тем, что пытался спастись от мертвецов, они искали Риктимиана. К сожалению, безуспешно.

— Только бы он был жив, — прошептала Севриль, закрывая глаза и прижимаясь к плечу Рена. — Только бы он был жив…

— Он жив, любовь моя. Я уверен.