Глава 14 · ХЕЛЛ И ДРАКОН

Тиэль, 8-е число.

День закрытия первого храма в честь богини Литы

— Хей, дружище, ты чего? — изумленно проговорил Гил, будто перед ним лежало не пробитое насквозь тело, а просто задремавший в разгар гулянки товарищ. — Ты это… завязывай…

Он наклонился к эльфу, неуверенно протянул руку к обломку и тут же отдернул ее, будто засомневавшись, можно ли или вдруг только хуже сделает. Хотя — куда уж хуже. Таким растерянным я видела Гила впервые.

Полли смотрела перед собой, не моргая, наклонив голову, еще не понимая и не веря глазам, Ли положил руку на плечо девочки, сжав пальцы, точно хотел удержать от одной ей ведомого безумства. Лицо Саэла стало практически серым, похожим на гипсовую маску, мы же с Лессом держались чуть поодаль, не зная, что и предпринять.

Страшнее всего сейчас было за Полли. Узнать Тима так, как ей, нам не довелось, для меня он оставался все еще практически незнакомым эльфом. Да и сама по себе смерть в силу профессии меня давно не пугала, поэтому убиваться от «на кого ж ты нас покинул» и до «это что, мы зря тебя спасали?» у меня просто язык бы не повернулся, а вот за девочку я действительно переживала. Ничего хуже произойти с ней просто не могло. Вспомнить только, как она была к нему привязана, как ждала встречи, как сияли ее глаза, стоило о нем упомянуть…

А я прекрасно помнила, каково это — терять любимых. И всей душой надеялась, что больше никогда с этим не столкнусь. Ни-ког-да.

Я шагнула было к Полли, пока не совсем придумав, что сказать или сделать, мысли путались, сменяясь дурацкими «отвести ребенка в сторону, зрелище пронзенного тела — то еще», как вдруг…

— Наши «свято верующие» однажды меня доконают. Серьезно, вот это — последняя капля! В прошлый раз деревню сожгли «во славу мне», в позапрошлый — сотню каких-то девственниц распяли… А оно мне надо?! Их и так острая нехватка.

— Скажи спасибо, что мы вовремя решили избавиться от драконов. Мало того что бедолаги бы голодали, так их бы тоже додумались на алтарь пихать. Кстати, напрасно ты жалуешься, зато ребята тебя искренне любят!

— Да в гробу я такую любовь видал, да простит меня Клагул.

— Он тебя и так не простит. Это, между прочим, твои поклонники ему работы прибавляют внеплановой. Не просыхает, поди, бедолага… трудится в поте лиц. Морд.

— Вот не надо сейчас строить из себя святую невинность! Тот факт, что ты отвечаешь за светлую сторону, к сожалению, так и не сделал из тебя белую и пушистую. Вспомни своих-то почитателей. Бедные коровки с барашками, сколько их полегло на алтаре твоего тщеславия?

— Ответила бы я, да на нас смертные смотрят косо.

— Еще не смотрят. Досадное какое недоразумение. Здрасте.

Что за…

Воздух заискрился, переливаясь сверкающими черными и белыми нитями, и медленно вырисовал перед нами два силуэта — мужской и женский. Когда сияние прекратилось, перед нами распахнулись две пары глаз — одни черные от уголка до уголка, вторые, напротив, сплошь белые.

Фигуры были высотой примерно в полтора человеческих роста, в похожих балахонах длиной до пят, но даже это не смогло скрыть от наших взоров, что парили «сущности» в локте от земли, чем заставляли нас изрядно задирать головы, чтобы их разглядеть. У темноглазого были настолько черные волосы, словно на него опрокинули ведро смолы и она растеклась по голове до самых плеч, а белоглазая обладала платиновой шевелюрой до пояса.

Кто это, хрисс их раздери? Они-то хотя бы не будут нас убивать? Потому что если будут, то сейчас самое время. Мы впали в такое оцепенение, что вряд ли начали бы сопротивляться.

— Скажите, а вы верите в богов? — произнес темноволосый. Достал из нагрудного кармана… очки и, нацепив их на переносицу, внимательно нас оглядел.

— Уже непонятно, — честно призналась я.

Сотни сотен лет над Дариолом властвуют три бога. Кто и когда это придумал — неизвестно, но живым существам хотелось во что-то верить, на что-то надеяться, а на что-то и вовсе сваливать все свои невзгоды. Особенно воодушевляло многих дариольцев то, что мечты и задумки могут осуществляться, стоит только попричитать в специально отведенных местах, попрославлять того, кого ты никогда в жизни не видел, и возложить какие-нибудь дары к ногам статуи, в его честь созданной.

Я верила в себя и силу своей магии. Поэтому богов я упоминала исключительно всуе, чтобы проклятия покрасочнее были или фразочки повесомее звучали. Ну и, уж конечно, святое дело на вопрос, которому ты не разумеешь ответа, отмахнуться надежным «да Дейм его знает!».

Любая религия имела как сторонников и противников, так и откровенно равнодушных. Более того, даже среди сторонников случались разногласия в плане объектов поклонения. Одни утверждали, что бог един, другие — что их трое, третьи — что богов вообще сотни и каждой области жизни присуще свое божество. Кто-то и вовсе утверждал, что мир сотворили маги или — и того веселее — драконы…

Я, пожалуй, относилась к типу равнодушных, не вступая в жаркие дискуссии, существуют эти высшие силы, не существуют ли. Мне не хотелось фанатично защищать то, чего я никогда в жизни не видела, равно как и отрицать это — тоже не могла. Вампиров, например, я нигде не встречала, но глупо утверждать, что их нет. Да и я, возможно, не в тех местах гуляла.

— Итак, смертные…

Очень хорошее начало. Они сейчас наглядно покажут, насколько мы смертные? Разразят нас молнией? Испепелят? Где мы так провинились? Это из-за Арены, что ли?

— Вам посчастливилось встретить самих Литу и Дейма! — торжественно провозгласила «светлая», а после, между делом, добавила: — Богов ваших то есть.

— …а Лоо сказал, что ему плевать. На то он и «нейтральный», — вздохнул темный.

Не знаю, как остальным — обсудить эту проблему нам как-то еще не довелось, — но мне почему-то верилось в то, что существа эти точно не от мира сего. Ни одна раса с подобными «симптомами» мне не встречалась, да и способности у них были определенно своеобразные.

— Вы, наверное, слышали часть нашего диалога, — словно извиняясь, проговорил Дейм, — и причины нашего появления пояснять не нужно?

— А вы так ко всем ходите? — поинтересовался Лесс. В голосе верлена тоже явно мелькнули скептичные нотки.

Вторым аргументом в пользу их «божественности» служило то, что магия здесь явно должна быть задействована. И само появление, и то, как они парили над землей… Но я ее не чувствовала. Я вообще ничего не чувствовала. Они стояли перед нами, но — их здесь не было.

— Вовсе нет. Просто в этой части мира последнее время стало слишком шумно. За вами мы наблюдали даже с некоторым интересом, — ухмыльнулся Дейм.

— Наблюдали… Мы вам цирк, что ли? — внезапно отозвался Гил. Голос его был настолько серьезен, что я даже вздрогнула. Смерть Тима в нем что-то надломила, и сказалось это слишком быстро.

— Можно поменьше вопросов? — вроде вопросительно, но словно приказным тоном, произнесла Лита. — Мы и так, знаете ли, рушим собственные принципы…

— Ну не так уж и рушим, — перебил ее Дейм. — Скажем так, решили самим себе проблем убавить. У нас и без того с Владыкой загробного мира некоторые разногласия… За каждую смерть от рук наших «почитателей» выговаривает, словно не мы боги, а он… Но в любом случае ругаться с Клагулом нам некстати.

— С Клагулом? — переспросил Лесс.

— Да есть там один такой… такое, — махнул рукой Дейм. — В общем, смерть друга вашего — это уже ни в какие рамки. Пока очередная волна недовольства не пошла, решили вот вмешаться…

— Каким образом? — Гил резко выпрямился в полный рост и практически уткнулся носом Лите в грудь. — Принести свои глубочайшие извинения?

— Боги не извиняются! — прогремела Лита, голос прозвучал словно отдельно от нее, откуда-то сверху.

Мы вздрогнули.

— Нет, я точно не так встречу со смертными представляла, — пожаловалась она коллеге.

Я открыла было рот, собравшись возмутиться, что, если они не заметили, у нас тут друг погиб и в ноги, которых мы даже не видим, падать им точно не собираемся, как Гил меня опередил, вырвал клок земли с травой и лютиками и с криком:

— Цветов и почестей ждали?! Вот вам цветы! — швырнул его прямо в богов. Ошметок пролетел сквозь деймовскую переносицу, и бог осторожно скосил на нее глаза, словно там что-то могло зацепиться. — Почестей хотели?! Да чтоб я провалился. — Он отвесил шутовской поклон аж до самой земли. — Довольны?! Друга моего верните, всемогущие хриссовы!

Саэл вздрогнул, наконец-то отмерев и на всякий случай перекрестившись справа налево, а потом, для закрепления результата, слева направо, встал рядом с Гилом, успокаивающе коснувшись его плеча, и всем своим видом дал понять, что полностью присоединяется к словам полуэльфа.

— Мы откроем вам вход во владения Клагула. Если выживете там да найдете приятеля, то вернетесь дружно в свой мир.

— И какой вам с этого прок?

— Без Клагула отдохнем хоть немного, — фыркнула Лита, скрестив руки на внушительного размера груди.

— Значит, даже боги корыстны? — усмехнулся Лесс.

Сомнений уже не оставалось.

— Люди могут в нас не верить. Иногда оттого, что не помогли в трудное время, но ведь от неверия они не становятся плохими, точно так же как и плохой человек, уверовав, не превращается в хорошего…

Лита хлопнула себя ладонью по лбу:

— Этого опять на лирику потянуло. Кажется, спустя пару весок он доберется до того, что мы видели, через что вам пришлось пройти ради спасения вашего друга. Так что столь нелепо его потерять — как минимум нечестно. Корысть это или нет, решать вам. Но учтите, такое больше не повторится. Не стоит думать, что вы можете рисковать собой, друзьями, родственниками, ибо боги вас заметили и теперь снова помогут. Нет. Нет и нет. Это исключение. Редчайшее исключение.

— Вы так говорите, словно мы сейчас вас заставляли явиться, — хмыкнула я. — Я вообще-то до сих пор не окончательно уверовала, что вы и впрямь боги.

Лита закатила глаза, Дейм снисходительно улыбнулся. Они точно темный и светлая, а не наоборот?

— Советов не дождетесь, по обстановке сориентируетесь. Клагул все равно непредсказуем. Решайте, кто пойдет. Только думайте головой, а не тем, чем люди обычно думают!

— Я! — выпятил грудь Гил, воодушевившись, но божественным рекомендациям не вняв.

— И я, — отозвался Саэл.

— И я, я пойду! — вскочила на ноги Поллиэ, отвлекшись от бездыханного тела. Мысль о его возможном возвращении окрылила ее больше, чем кого-либо из нас.

— Нет, — командирским тоном отрезала я. — Вы останетесь. Перенесете тело в безопасное место. Ли?

Оборотень в кои-то веки был серьезен и молчалив, ни на шаг не отходя от демоницы. Стоило произнести его имя, как он резво вскинул голову, готовясь выполнять даже самые невыполнимые указания.

— Когда вернемся, мы вас найдем.

Несколько пар изумленных глаз воззрились на меня.

— Некромаг — отличная кандидатура для прогулок по мирам мертвых, — пожала плечами я.

— Тогда я с тобой, — ожидаемо отозвался Лесс.

Куда же мне без него? Как ни крути, благоразумный верлен на фоне мелкой демоницы, вспыльчивого оборотня и безрассудного полуэльфа со сковородкой смотрелся куда выгоднее… Ах да. И Саэла. Прости, Саэл.

— Может, подеретесь сначала? Кто выживет, тот и пойдет, — хмыкнула Лита, невозмутимо изучающая безупречно заточенные ногти. После чего тоже получила порцию взглядов: мой скептический, Полькин возмущенный, гиловский разгневанный. — Такие серьезные сразу. Как сковородками от мертвецов отбиваться — так это вам весело. Как богиня света пошутила — так нет. Заелись…

Что ж. Если над нами стоят такие боги, неудивительно, что этот мир настолько ненормален.

— И где искать этот проход?

Дейм щелкнул пальцами, и перед нами появилась… дверь. Обычная дубовая дверь среди поляны.

— Вам стоит быть всегда настороже, не поддаваться соблазнам, не забывать, с какой целью явились в чужой мир. — Дейм услужливо распахнул перед нами створку. — Иначе вы тоже не сможете вернуться.

За дверью зияла неизвестность. Просто миллиарды переливающихся красок всех возможных оттенков, что порой сплетались в причудливые узоры, то скручиваясь в спирали, то начиная перетекать волнами.

— Вы только там это… — Гил явно не привык говорить приободряющие напутственные речи. — Не вынуждайте нас за вами идти.

Полли молча помахала нам рукой, проводив отчаянно молящим взглядом, Саэл жестом показал «крепитесь». Боги, убедившись, что прощание завершено, с хлопком испарились.

Мы с верленом взялись за руки — почему-то нам показалось это верным, вдруг раскидает в разные стороны — и на счет «три» шагнули за дверь, тут же утонув в этом пестром разнообразии, словно в болоте.

На миг мне показалось, как что-то мелькнуло за спиной, но, обернувшись, уже ничего не увидела. Даже двери. Лишь что-то бескрайнее, неосязаемое, поглощающее нас целиком. Боги, на что мы подписались?

И впервые в жизни этот вопрос не был для меня риторическим.

Мы медленно падали. А может, стояли на месте. Или даже висели вниз головой в странной тягучей субстанции. Или вовсе ничего не происходило. Но стоило допустить мысль о том, что мы, похоже, застряли, как мир вокруг нас стремительно ринулся вперед, словно горная река, замер на пару ударов сердца, превратившись в точку размером не больше пуговицы, с глухим всплеском, будто огромная капля, расплескался под ногами… и явил пред наши ясны очи вполне обычную картину. Земля, утыканная пестрыми пучками травы, деревьями, жмущимися к заборам, невысокими домишками с маленькими огородами вокруг, по которым, презрительно кудахча, шатались куры. Где-то протяжно мычали коровы, мимо нас бродили люди, то куда-то торопящиеся, то мерно прогуливающиеся…

Наши с верленом недоумевающие взгляды встретились, в глазах прочитался один и тот же вопрос: «Какого хрисса?»

— Новенькие? — внезапно прозвучало над самым ухом.

А после перед нами появился темно-серый костюм с жабо. И башмаки с золотистыми пряжками. И цилиндр, висящий в воздухе.

Повисла неловкая тишина в ожидании, когда же под этим всем появится что-нибудь еще, но надежды не оправдались. Хоть костюм и выглядел так, словно в нем находился человек, человека в нем почему-то не оказалось. Но голос продолжил звучать:

— Смотрю, родня-то не шибко щедрой была. — Белая перчатка оттянула ворот моего балахона (зря мы наши маскировочные наряды еще в лесу не скинули, смотрелись мы в них немного странновато) и получила возмущенный шлепок, ибо нечего ее хозяину подглядывать, куда не просят. Тот же, отдернув рукав, невозмутимо продолжил: — Даже пятачок никуда не положили на добрую дорожку. Жмоты. Чего с вами стряслось-то, ребятки? Судя по нарядам, какое-то жертвоприношение… причем либо удачно поучаствовали, либо неудачно провели. — Костюм искренне захохотал над своей же шуткой, но мы остались непреклонны.

— Это не наша одежда, так вышло, — проворчала я.

— Или что? Любовь у вас запретная, может, случилась? — не унимался строить догадки костюм. — Как там говорилось? Нет повести печальнее на свете…

— Мы не умерли, — остановил поток его речи Лесс. — Мы друга ищем.

— Так вы его уже нашли! Я ваш друг. И они все, — он обвел рукой просторы, — они все тоже ваши друзья! И вы знаете, нет ничего плохого в том, что вы не признаете свою смерть. Это совершенно нормально. Но мы вам поможем…

— Мы сами как-нибудь, — попыталась возразить я, стаскивая через голову литианский балахон, под которым оказалась замызганная дорожная одежда. Рядом с «безликим» костюмом я выглядела оборванкой. Зато у меня в отличие от него голова была! Лесс поступил по моему примеру. Хорошо. Уже два оборванца.

Безликий покачал цилиндром:

— Ну, дорогие, так не пойдет, у нас тут приличное место с приличными людьми… Мы никуда вас не отпустим, пока вы не отдохнете с дороги и не приведете себя в порядок.

— Нам некогда!

— В вечности нет такого понятия. — Цилиндр снисходительно чуть склонился набок.

— Мы к ней не торопимся, — уверенно шагнул вперед Лесс, увлекая меня за собой.

Из плеч костюма в удар сердца «выросли» две его точные копии и перекрыли нам дорогу любезно распахнутыми объятиями.

— Как бы вам объяснить, — осторожно начал Лесс, — нам нужен вполне конкретный наш друг. И вполне конкретный ваш Клагул.

— Клагул — вот, — безликий махнул рукавом в сторону, где над одним из домов свисала кривая вывеска «Харчевня „У Клагула“».

— Мы сюда не жрать пришли, — хмуро изрекла я. — Вашему миру мы не угрожаем, но у нас есть дела…

— Дела дождутся, ведь время здесь подчиняется лишь вам, — настойчиво внушал костюм. Его двойники на заднем плане согласно покачали цилиндрами, скрестив рукава на груди. — И я вам по секрету скажу… Клагула не существует. Это легенда, дурачки вы наивные.

Лесс задумчиво почесал подбородок, потом попытался отодвинуть костюм в сторону, но тот, словно ничего не ощутив, остался стоять каменным изваянием на месте, не шелохнувшись. Потом верлен что-то попытался наколдовать, но костюм щелкнул пальцами, и зарождающаяся магия рассыпалась бабочками и разлетелась в разные стороны. Я невольно отшатнулась. Бабочки. Опять.

— Послушайте, вы устали, вам сложно смириться с произошедшим… Но позвольте себе немного расслабиться. Совсем чуть-чуть. И возможно, мир откроется вам с новой стороны, и решение ваших проблем окажется гораздо проще и ближе, чем предполагалось. Побудьте нашими гостями, приведите себя в человеческий — и верленовский, конечно же — вид, перекусите с дороги… Кстати, у нас замечательные ванны!

— Это ими вы предлагаете перекусить? — нервно усмехнулась я, после спонтанного решения проблемы на Арене взвешивая каждый шаг и слово. Не хватало нам еще и здесь дров наломать.

— Их мы вам предлагаем принять. Прекрасно помогают отвлечься, восстановить душевную гармонию…

Мы переглянулись с Лессом. С одной стороны, Тима нужно было выручать как можно скорее, а с другой — в чужом мире стоило вести себя осторожнее. Кто знает, что сделали бы безликие, кинься мы сейчас убегать? Вдруг здесь есть темницы для буйных, из которых не выбраться? Да и короткая передышка нам бы не помешала. Совсем короткая. Лесс, кажется, тоже метался. Заяви он сейчас, что мы уходим, я бы даже не подумала возражать. Мы, в конце концов, не в отпуске, а в мире мертвых. Странном мире странных мертвых.

Костюм провел перчаткой перед нашими лицами, словно изображая невидимую радугу.

— Уж сделайте нам одолжение, — медово проговорил он. — Зла вам здесь никто не может желать…

— Хорошо, — неуверенно согласился Лесс. — Не дольше вески.

— Конечно, конечно. — Цилиндр активно закачался. — У вас ведь важные дела.

И безликий прошел между нами. Мы обернулись следом и увидели огромную, казалось бы, бесконечную скалу, что стеной возвышалась над всем миром. Около нее роем кружили разноцветные крупные… птицы?

— Наши драконы к вашим услугам, — прошелестел безликий. — Здесь все к вашим услугам.

По взмаху его перчатки от стаи отделилось и тут же спикировало вниз одно из существ, принятых мной за птиц. Дракон! Настоящий изумрудный дракон!

Он приземлился в нескольких шагах от нас и дружелюбно изобразил подобие поклона. На его морде красовалась узда, на спине два седла, зацепленные за крылья.

— Он отвезет вас к гостевому дому, где вы сможете насладиться всеми благами нашего дружелюбного мира. А когда будете готовы — спускайтесь в трактир. Для наших гостей подадут специальный обед. Прошу…

И безликий помог нам оседлать дракона, после чего взмахнул перчаткой, и мы ринулись ввысь. Сначала мы взмыли резко, почти вертикально, так что даже уши заложило, а потом дракон, мягко сменив направление, устремился в скалу. Если бы Лесс не держался за поводья, а я за Лесса, нас бы сдуло и поминай как звали.

Рептилия плюхнулась на один из выступов скалы, где очень уютно расположился небольшой домик. Меня едва не перекинуло через Лесса и драконью башку, но, по счастью, обошлось. Я спрыгнула на землю, рядом приземлился Лесс, и дракон, показательно вильнув нам чешуйчатым хвостом, переливающимся сотнями оттенков изумрудного, утопал за угол.

— Цирк какой-то, — проговорил Лесс, проводив животное взглядом.

— Ты уверен, что мы не зря согласились? — задала животрепещущий вопрос я.

— Ты выглядишь паршиво, — усмехнулся верлен. — Думаю, ванна и обед тебе не повредят.

— А тебе? — ехидно отозвалась я.

— Ну и мне за компанию, — пожал плечами он. — На самом деле я немного растерян, как нужно здесь себя вести. Все могло быть куда хуже, если бы мы отказались, а так у них это, может, просто ритуал?

— Объясни все это моей совести, — проворчала я, открывая дверь в домик.

«Домиком» он выглядел только снаружи. Внутри же перед нами распахнулись целые королевские хоромы: огромная кровать с балдахином, ящики с одеждой, на столике — бокалы и несколько вин на выбор. Огромное зеркало на стене в прихожей, в котором я наконец-то разглядела себя и ужаснулась. Лесс был прав. Его «ты выглядишь паршиво» определенно являлось комплиментом.

Но хрисс меня дери, я что, променяла Тима на еду?

— Нет, давай все-таки сбежим? — внезапно обернулась я, уткнувшись носом прямо в Лесса.

Верлен в ответ только развел руками и продемонстрировал пейзаж, открывавшийся за его спиной: горы облаков, среди которых то и дело сновали разноцветные драконы, да изредка проглядывающая снизу зелень самых высоких деревьев. И все.

— Жалко, как с горки тут не съедешь, — почесала макушку я, когда наконец-то смогла оторвать взгляд от столь впечатляющего пейзажа и отправилась в дом следом за Лессом.

— Боишься умереть в мире мертвых? — усмехнулся верлен, открыв первую попавшуюся дверь. — Однако…

Любопытство одолело, я просунула нос между Лессом и дверью и свистнула. Такой гардеробной наверняка бы позавидовал сам Василиан, если бы только мог ее увидеть.

Я задумчиво ущипнула Лесса за руку чуть выше локтя. Тот зашипел и дернулся в сторону:

— Ты чего? Нас тут и так накормят, ты решила с меня начать?

— Просто проверила, — вздохнула я, присев на край кровати. Перина мягко меня обволокла, будто нашептывая: «Ложись, засыпай, тебе здесь будет хорошо, вспомни, когда ты в последний раз спала на нормальной кровати…»

Я не помнила, но с соблазнами боги нам велели бороться.

— Что проверила? — озадачился верлен.

— Ну, будет тебе больно или нет. Раз больно — то кубарем точно спуститься не получится. Мы все-таки живые, — состроила печальную физиономию я.

— Тебя это огорчает? — усмехнулся Лесс. — Иди уже в ванную, и желательно порасторопнее, если мы хотим, не огорчив местных обитателей, свалить отсюда как можно скорее…

Я неуверенно сняла с вешалки серую рубашку с узорами вдоль ворота, черные штаны из легкой ткани и под Лессово: «Могла бы и из женской одежды что-нибудь взять», — удалилась за прикрытую прозрачной шторой в углу дверь.

В центре ванной комнаты стоял целый фонтан, а не маленькая бадейка, которую я ожидала увидеть. Сбоку к ней был пристроен небольшой рычаг, и я интуитивно его повернула. Из широкого крана, прорастающего из стены, захлестала вода, наполняя собой ванну и взбивая мыльную пену. Интересно, если я туда заберусь, меня не разъест до костей? Вдруг туда зелье какое-то подмешано?

Но пахло приятно. Зелеными яблоками, лимоном и мятой. Я прикрыла веки, сбросила на пол свою затасканную одежду и вновь вдохнула аромат. Казалось, открою сейчас глаза и увижу перед собой полянку, где теплые солнечные лучи отражаются от росы на сочно-зеленой траве, а на цветущих деревьях заливаются свирелями птицы. В самом центре лужайки брошен мягкий клетчатый плед, на котором разложены фрукты, разлито по бокалам ягодное вино, и кто-то светловолосый и темноглазый с теплой улыбкой смотрит на меня и протягивает руку…

Я покачнулась, едва устояв на ногах. Забытье показалось сном, коротким, но ярким, в который хотелось скорее вернуться. Робко потрогав кончиками пальцев воду, я отметила, что она как раз нужной теплоты, и погрузилась в нее целиком. Мыльная пена щекотала нос, я вальяжно сползла в нее по самые плечи и шеей ощутила мягкий махровый валик, выполняющий роль подушки.

И мне показалось, что я сама медленно превращаюсь в такую же пену, чувствовала, как исчезает многодневная дорожная пыль, как расслабляются все мышцы и тяжелеют веки…

Я больше не хотела никуда идти.

Я хотела остаться здесь навечно.

К ужину мы спустились, точно приближенные к королю господа. За мной не сталось перехватить длинную рубаху чуть ниже талии пояском, а штаны заправить в сапоги, отчего вид стал если не привлекательный, то хотя бы приличный. Ворот рубашки расходился от плеча до плеча, спускаясь треугольным вырезом к груди, отчего еще и все тело, так расслабленно провалявшееся в ванной, спокойно дышало без лишних швов и воротников на шее.

Лесс был точной моей противоположностью, весь в белом и льняном. Обруча для него мы, увы, не нашли, поэтому верлен ниткой перехватил волосы в небрежный хвост и отмахнулся «да сойдет», когда пара капризных прядей упала на лицо.

Так что первое, что мы услышали, когда наш изумрудный дракон доставил нас к трактиру это были заверения в невероятной прекрасности и гармоничности нашей пары.

Безликий — то ли все тот же, то ли очередной его двойник — так быстро испарился, подведя нас к столику «специально оставленному для нас», что мы даже не успели возразить, что мы не пара.

Сначала перед нами появились две тарелки с овощным салатом с брынзой. Едва мы расправились с ним (набросились-то на него мы вовсе не как «приближенные к королю господа», а как изрядно оголодавшие путники), на месте опустевших тарелок тут же появилось пышущее жаром горячее — запеченный картофель с зеленью и куриные крылышки. В бокалах то и дело само появлялось вино, поэтому, когда мы, уже насытившись, откинулись на спинки стульев и я ощутила, как плавно туманится разум, Лесс внезапно вскинул на меня глаза и произнес:

— Хель…

Этот вкрадчивый тон… Что же столь щекотливое он хочет спросить, раз так собирается с мыслями.

— Те письма, что приходили тебе в Академию. Ты ведь просто не хотела мне рассказывать, от кого они. Но почему?..

Я залпом опрокинула в себя остатки вина, отставила бокал в сторону, завороженно проследив, как он снова наполнился до середины, и сухо произнесла:

— Потому что его нет. Уже давно.

И замолчала, глядя в окно на изумрудного дракона, который, не дождавшись нас, вспорхнул к небу и медленно начал удаляться, тая в закатных лучах.

Когда несколько лет назад начиналась война с Корханном, правитель, решив обойтись меньшими затратами, распорядился собрать добровольцев среди мирного населения, и одним из них стал Арлан. Считали, что противостояние окажется непродолжительным, и каждый верил, что степняки снова уйдут в родные земли ни с чем, как бывало уже неоднократно. Но на этот раз корханнцы воспылали неподдельной жаждой борьбы, и настолько хорошо их убедили, будто они смогут «вернуть» прилегающие к Гремору пустынные территории, что битвы пошли излишне кровопролитные.

Сейчас назвать это войной уже язык не повернется — незначительные перепалки вдоль границ в исполнении особо приверженных идее степняков. Корханну не повезло — им достался не самый умный правитель, зато он сумел внушить людям, что им нужна эта война и эти земли.

С чем были согласны в Греморе все до одного, так это с тем, что самих степняков слишком мало даже для своих территорий, и тем более непонятно, зачем они полезли на чужие земли.

Но в первые месяцы войны были погибшие.

Я готовилась к экзамену по практической магии в момент, когда внутри что-то оборвалось и рухнуло. Не требовалось провидческого таланта, чтобы понять, что произошло.

Я любила Арлана. Мы только задумались о свадьбе, как вдруг наш мир, все наши планы и надежды осыпались пеплом к моим ногам, оставив только рваную сквозную дыру в груди и немой вопрос «Почему он?..».

Экзамен я провалила. Равно как и последующие. Убитая и раздавленная, я не могла совладать с собственной магией, не могла думать о чем-то другом, смотрела в учебники — и видела только смеющиеся карие глаза, которых больше нет в нашем мире.

Вечерами я сидела на краю обрыва и мечтала, что он меня заберет, но он даже не снился.

Его родителям весть так и не пришла. Может быть, по ошибке или где-то затерялась в пути. Я не смогла им сказать и до сих пор не знаю, правильно ли поступила. А ведь не почувствуй я тогда — как бы мне жилось сейчас? В ожидании того, что он, может быть, вернется?

Из Межрасовки меня отчислили. Восстановиться удалось лишь через год, когда я с горем пополам взяла себя в руки, встряхнулась и — начала учиться с настоящим остервенением, пытаясь знаниями забить образовавшуюся в душе пустоту. Каждый миг, когда в голову лезли мысли об Арлане, я начинала про себя повторять необходимые для различных ритуалов ингредиенты. Иногда и вслух, чтобы перекричать собственный внутренний голос.

А около года назад мне начали приходить письма от Арлана. Что с ним все хорошо, просто не мог сообщить, что жив-здоров, что обязательно вернется и все у нас будет по-прежнему. Но я точно знала, что это не мог быть он. Хотела бы в это верить — но… Читать эти письма — что смотреть чужому человеку, с чужой энергией и незнакомым запахом, в лицо, когда он доказывает тебе, что вы давно и тесно дружите. Или того хуже — собираетесь играть свадьбу.

Письма продолжали приходить. Пусть нечасто и уже не так болезненно, но все еще держа открытым давно волнующий вопрос: кому нужна эта глупая и злая шутка?

А главное — зачем?..

— Так зачем ты отвечаешь, если уверена, что это не он? — осторожно спросил Лесс, когда я замолчала, глядя в одну точку перед собой.

Сколько лет, оказывается, я хотела это выплеснуть и как старательно это в себе забивала. Как прекрасно я научилась не думать, лишь дежурно отвечая на письма и ожидая каждый день какого-то удара.

— Хочу узнать, кто этот выродок. — Я опрокинула в себя еще бокал вина. — Пусть пока что думает, будто ему удалось меня провести.

— И что с тобой сейчас? — спросил он.

— Ну как тебе сказать… — ответила я, понимая, что уже немножко перебрала. — Сейчас я сыта, довольна жизнью, и кажется, что, как обычно, кого-то спасаю в компании симпатичного верлена, питающего ко мне самые теплые чувства…

— Дурында, — усмехнулся Лесс. — Из-за этих писем. Что ты чувствуешь?

— Злость. Много злости, — хмыкнула я. — Хочу найти эту сволочь и стереть с лица мира самым жестоким образом. Все, мне больше не наливать, и так что-то слишком разоткровенничалась.

— Ты поэтому меня к себе не подпускаешь? — внезапно пристально взглянул мне в глаза Лесс. — Потому что тебя не оставляет прошлое?

Я задумалась, глядя на него. На четкие черты лица, на темные брови, кажущиеся особенно яркими на фоне светлых волос, на чуть заостренные уши. Пробежалась по плечам, рукам, остановилась взглядом на длинных тонких пальцах, сцепленных под подбородком в замок… Сделала еще глоток вина и, ответив:

— Скорее всего, — поднялась и вышла из трактира.

Уже стемнело. И я поймала себя на странной мысли, что вижу ветер. Деревья колыхались, листва шелестела, но я его не ощущала. Голова кружилась, душа ныла от вины, что напрасно я все рассказала Лессу. И этот его сочувствующий взгляд…

— Странное ощущение, — прозвучал голос верлена за спиной. — Словно мы о чем-то забыли.

— У меня такое же, — отозвалась я, не обернувшись. — Но раз забыли, значит, это не так важно?..

Вдалеке играла музыка. Я посмотрела в ту сторону, где пестрели разноцветные огни, а потом перевела взгляд на скалу, где на неимоверной высоте располагался наш дом. Желание уснуть и забыть об этом разговоре пересилило, и я как можно более сухо спросила у верлена:

— Домой?

— Домой, — согласно кивнул он.

Изумрудный дракон, точно по команде, приземлился неподалеку и сорвался ввысь, едва мы оказались в седле.

Я проснулась, резко сев в кровати. Настолько это быстро произошло, что я не уловила, проснулась я сначала или таки села. Лесс мирно сопел, утонув щекой в подушке. Одеяло он доблестно пожертвовал мне, поэтому сам спал, скрестив руки на груди, точно пытаясь согреться, хотя в доме вовсе не было холодно.

В доме было никак.

Я перекинула плед с себя на него, он что-то проворчал, но не проснулся, а я попыталась понять, что меня так внезапно разбудило.

Осторожно встав с кровати, прошлась до двери ванной. Оттуда — к окну. От окна — к входной двери. И тут я поняла то, из-за чего даже у меня, видавшей виды некромантки, зашевелились волосы. Звук, принятый мной за шорох под дверью, вполне различимо превратился… в мое имя. Словно кто-то стоял, прижавшись к замочной скважине, и настойчиво, будто заведенный, шептал: «Хелл… Хельга…»

Я отскочила в сторону как ошпаренная. Почему-то это напугало меня сильнее, чем что-либо ранее. В иной ситуации я бы, возможно, даже отшутилась в духе «А дома никого нет» или «Вы дверью ошиблись», но сейчас не смогла выдавить из себя ни звука. Даже просто пискнуть, чтобы проснулся Лесс.

Хоть бы проснулся Лесс…

Растерявшись, я стояла как вкопанная, вперившись взглядом в дверь, и, кажется, до седых волос боясь того, кто находится по ту сторону.

Дверь начала медленно менять очертания. Не сразу в темноте я поняла, что на самом деле с ней как раз все в порядке, а вот «нечто» медленно просачивалось сквозь нее.

В горле встал ком. Пугала меня не неизвестность. Наоборот — я знала, кто это. С горем пополам мне удалось призвать слабый светопульсар, да только рассчитывать, что этот жалкий магический выплеск разбудит хриссова верлена, который отважно прогонит мой ночной кошмар, не приходилось.

Осторожно придерживая огонек кончиками пальцев, я выставила его перед собой. Прихожая немного наполнилась светом, и я увидела, как из тени появилась сначала нога в массивном сапоге, затем вторая. А следом и все остальное.

Мне показалось, что я сейчас рухну в обморок. С грохотом. И хоть этим разбужу Лесса. Он проснется, всех разгонит, и все будет хо-ро-шо…

— Я так соскучился, Хель…

— Арлан… — дрогнувшим голосом с трудом извлекла я такой забытый звук имени.

— Когда я узнал, что ты здесь… Я сначала не поверил ушам!

Меня шатнуло в сторону, и я сползла по стене спиной — на пол, не моргая, глядя на явление.

— Что такое? Ты напугана? — Силуэт заботливо склонился надо мной, будто желая помочь подняться на ноги. — Ты словно мертвеца увидела…

— Но… ты… я… — слова застревали на подходе, я жадно глотала ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег. Я ожидала всего, чего угодно. Но не этого.

Мой взгляд метался то на стену, то на него, я пыталась найти что-то, какую-то зацепку, почему это все неправильно и почему этого не может быть. Но почему-то его глаза я не могла рассмотреть — вместо них были лишь две черные дыры на таком некогда родном и близком лице.

Едва он коснулся меня, мне захотелось провалиться. Прямо в стену. Прямо сквозь скалу, прямо с размаху на землю. Руки его обвили меня, словно лианы. И я… ничего не почувствовала.

— Скажи, почему ты не пыталась меня вернуть? Ты ведь могла.

— Не могла, — прошептала я. — Ты ведь знаешь, что не могла. Это черная магия. Это опасно…

— Разве наши с тобой отношения не стоили этого риска?

— Стоили. — Я сжалась в комок. В комок бесполезности в таких крепких руках.

— Тогда почему? Мы же так любили…

Зажмурившись, я начала бормотать под нос что-то о том, что чернокнижие всегда выходит боком, что нельзя вернуть полноценного человека, что тем более — я не видела даже его мертвого тела, которое так и осталось где-то на границе Гремора и Корханна.

Он понимал, что мертв. Давно мертв.

И хотел жить.

— Арлан, — с трудом справившись с собой, ватными руками я уперлась в его грудь, стараясь отстранить. — Тебя же нет! — последнее я почти выкрикнула, казалось, настолько громко, что Лесс уже должен был проснуться. Но тот даже не пошевелился.

— И что? Ты же маг смерти. Мой маг…

— Ты же меня любил? — внезапно дернулась в сторону я, выскользнув из настойчивого кольца его рук.

— И до сих пор… — тихо проговорил призрак.

— Тогда ты должен помнить все мои рассказы о магии. И почему я никогда и ни при каких обстоятельствах не перейду черту между некромагией и чернокнижием, — выдохнула я. Собрать столько умных слов в одно предложение мне было непросто.

— Неужели ты нашла кого-то?

«А разве я кого-то теряла, кроме тебя?»

Каждая мало-мальски язвительная фраза по-прежнему застревала в горле. Сейчас просто не та ситуация. Я словно переместилась на несколько лет назад и стала маленькой забитой девочкой. Той, у которой был жених и самые радужные взгляды на жизнь, несмотря на довольно мрачные способности.

И эту девочку разрывало изнутри от непонимания. Это был он — мой Арлан, — такой настоящий, с той же улыбкой, жестами, интонациями, голосом… Только я — от него — уже ничего не чувствовала.

— Мы теперь всегда будем вместе? — так и не дождавшись ответа, произнес он, вновь обволакивая меня собой и куда-то маня. Он ведь не дождался ответа. — Иди ко мне.

Мысли кружились в голове черными воронами, ничего хорошего не неся. Я плавно распрямилась и, открыв дверь, шагнула из дома. Словно кто-то передвигал за меня ноги, а я почему-то не сопротивлялась.

Я сделала шаг. Еще шаг. Арлан ведь не может желать мне смерти? Или…

— Постой, — замерла я. — А ты помнишь, когда впервые сказал мне, что любишь?

— Подойди ближе, — шепнул он.

Я сделала еще один шаг. Ноги будто стали чугунными, и я отрывала их от земли с огромным трудом. Шла, видя перед собой только его, и абсолютно не понимала, что чувствую. Я ведь давно его отпустила. Он умер, а я осталась.

Я — осталась!

— Но… Когда именно ты мне признался, помнишь?.. — выдавила я.

— Как забыть, — мимо мелькнула тень. — Мы гуляли, и я сказал… Иди уже ко мне.

Я словно ударилась в невидимую стену и замерла.

Арлан никогда мне этого не говорил. Соседские детишки однажды, играя, написали на заборе «Арлан любит Хелю», а он смущенно проговорил, что они выдали его с потрохами. Но вслух он никогда этого не повторял.

Что-то крепко обхватило меня за грудь, отдергивая назад. И в тот же миг черные щупальца, вырвавшись из плеч Арлана, обвили мои руки по локоть и рванули на себя. Я практически нос к носу столкнулась с ним и ужаснулась: в тот самый миг мне отчетливо стало видно, как лицо его застилает гниль, пожирая кожу, а на ее месте остается лишь тень. Осязаемая, черная тень…

Немертвый. Нежить, развлекающая себя явлениями к родственникам и друзьям усопших. Искренне ликующая, когда те сходят с ума или того хуже — решают свести счеты с жизнью.

Теперь понятно, как это происходило. Тень все крепче обвивала мои руки, волоча к краю обрыва, а я болталась между ним и тем, что меня держало, и ничего не могла сделать.

На моих глазах Арлан погибал вновь. Человеческая оболочка сползала, словно многократно ускоренный процесс разложения. Только вместо скелета — тень.

— …ты меня слышишь? Хе-е-ель! Что ты делаешь, хрисс тебя дери!

Я очнулась в момент, когда далеко-далеко под ногами мелькнули облака. Щупальца резко расплелись, выпустив меня из своего заточения, и я едва не закричала, сначала от испуга, что падаю, а потом — глядя, как быстро исчезает в ночи немертвый. Его же нужно было поймать, изгнать или что там с ними делают?!

Спустя несколько ударов сердца что-то с силой зашвырнуло меня в дом, а лицо Арлана сменилось на другое. Уже не менее привычное, но с обеспокоенными черными глазами.

— Да ответь ты мне наконец!..

После чего верлен резко прижал меня к себе, так что последний воздух вылетел из груди. Проснулся! Я хотела что-то сказать, честно хотела. Но вместо этого сделала несколько вдохов и… разрыдалась. Обвисла в руках Лесса, как тряпичная кукла, пока он гладил меня по спине, пытаясь успокоить и тихо покачиваясь.

— Что ты делала, дурында? Зачем, зачем ты хотела шагнуть?..

— Я… Не… Он… за ним… — слова между всхлипами прорывались с трудом. — Арлан…

— Арлан был здесь? — ужаснулся Лесс, еще крепче прижимая меня к себе.

— Не… не он… нежить… — Я уже почти задыхалась.

— Нежить в обличии Арлана? — опешил верлен.

— Да… — И я обхватила Лесса за шею так, словно если уберу сейчас руки, то так и упаду, с высоты все того же обрыва, и никто уже меня не спасет.

Он сидел молча, уткнувшись носом мне в волосы и выслушивая невнятные бормотания и всхлипывания, иногда лишь чуть сильнее прижимая меня к себе, словно давая понять «эй, я здесь, тебя больше никто не обидит». И не пытался читать мне псевдоморали, не произносил заезженных фраз вроде «все будет хорошо, не надо так убиваться, ну же, успокойся». Он просто был рядом, и того чувства, что захлестывало меня с головой, когда он в очередной раз проводил ладонью по моим волосам, оказалось достаточно, чтобы понять.

Арлан давно ушел. И его место прочно занял этот порой заносчивый, порой невыносимый, порой чересчур правильный верлен с насмешливыми черными глазами.

Хриссовы слезы все никак не хотели останавливаться, но я снова смогла дышать. Сердце еще колотилось, будто хотело сломать мне все ребра изнутри. Чуть отстранившись, я посмотрела на Лесса, словно пыталась разглядеть в нем что-то новое, чего почему-то не замечала раньше.

Пробежалась взглядом по его лицу, по четким его очертаниям, увидела невыносимо смешанную с тревогой теплоту в глубине зрачков и неожиданно для самой себя прошептала:

— Прости.

Лесс успел лишь изогнуть брови в немом вопросе «за что?», когда я порывисто припала к его губам.

Мне хотелось ответить за что. За то, что мучила его все это время, зная, как он относится ко мне. За то, что, возможно, не следовало этого делать именно сейчас, точно в попытке заглушить истерику, за то, что он такой хороший, а я глупая девчонка. Взрослая глупая девчонка.

Он ответил не сразу. Словно сначала не поверил, что происходит, и судорожно соображал, правда ли это и какого хрисса вообще. Но спустя несколько мучительно долгих ударов сердца я почувствовала, как отзываются его губы на прикосновение моих, и в этот миг рассудок помахал мне ручкой и отключил мозг.

Пробуждение давалось нелегко. В голове шумел океан мыслей, выбрасывая на берег ненужный хлам из обрывочных воспоминаний ночи. Какой хрисс в нас вчера вселился? Или, может, этого не было? Или, может, это были не мы?

Я хотела было вскочить с кровати, но неведомая сила откинула меня обратно на подушки. Повернув голову, я нос к носу столкнулась с Лессом, который невозмутимо меня обнимал.

Не приснилось.

Вроде все помню, совесть не гложет, а с другой стороны, словно это была какая-то неправильная я.

Разглядывая упрямую складку меж бровей верлена, что нахмурился, как будто сквозь сон чувствовал мой пристальный взор, я на несколько мгновений выпала из реальности. Она появлялась каждый раз, когда я делаю что-то необдуманное. В Академии я часто натыкалась на такой взгляд, если…

В Академии.

Сотня картинок промчалась перед глазами в один удар сердца.

— Раздери меня хрисс! — Вторая попытка высвободиться увенчалась успехом, из рук Лесса я вырвалась, ногой запуталась в простыне и поэтому на пол уже слетела кубарем и с оглушительным грохотом, попутно плечом снеся прикроватную тумбу.

Верлен подскочил тут же, моментально замахиваясь огненным пульсаром на несуществующего противника.

— Неужели за то, что было ночью, ты меня даже убить готов? — усмехнулась я, потирая ушиб.

Лесс сжал кулак, погасив пульсар, и от души зевнул:

— Ты в порядке?

— За исключением того, что мы совсем оборзели, в полном. Ты, случайно, не в курсе, о чем мы забыли? — Я подобрала ноги под себя, словно вообще не упала, а так и планировала сделать, и, положив ладони на колени, снизу вверх посмотрела на верлена.

Тот слегка смутился, проследив направление моего взгляда, и шустро обмотал простыню вокруг талии.

— Нам Тима нужно спасать. Вот о каком «неважном» деле мы умудрились забыть.

Лесс изменился в лице. Что в этот момент происходило в его мыслях, мне оставалось только догадываться. Впрочем, он быстро взял себя в руки и, подхватив брюки и рубашку, улетел в ванную.

Пока верлен одевался и мысленно проклинал меня, я живо затолкалась в штаны и сапоги.

— Но что тогда произошло? — Он вышел, на ходу пытаясь попасть в вырез рубашки.

— Что-что… Нас то ли опоили, то ли одурманили. Дейм с Литой говорили же, что нельзя здесь поддаваться на соблазны. — Я металась по комнате, бормоча под нос и осматриваясь, точно решая, что же прихватить с собой в дорогу Вино? Подушку? Кровать?

Остановившись на «ничего» и ожидая, пока верлен зашнурует сапоги, я подпирала дверной косяк, скрестив руки на груди, тем самым в прямом смысле «держа себя в руках».

— Ты хочешь сказать, все, что произошло, было лишь?..

— Разумеется, — фыркнула я. — Неужели в здравом уме кто-то на такое способен?..

Фальшивая ухмылка исказила лицо Лесса, но в ответ он не проронил ни слова. Я поздно осеклась, поняв, насколько обидной была эта фраза, хотя я совершенно не то имела в виду. Верлен выскользнул на улицу мимо меня, не обратив внимания на то, что я планировала озвучить недлинную, но эмоциональную речь. Хотя с учетом того, что речь бы прозвучала вопреки всему как «ну это… не то чтобы… ну, в общем, мы с тобой… вот… ну… э-э-э…», это было даже к лучшему.

Я превращалась в сказочную дуру, когда дело касалось чувств и разъяснений.

Если бы в окрестностях ошивалась еще хоть одна живая душа — ну или хотя бы адекватная мертвая, — то скорее всего она бы решила, что ревнивый супруг застукал свою благоневерную в чужих объятиях, после чего убил конкурента и с гордостью удалился из своего дома, а пойманная на месте преступления предательница семенит за ним, что-то пытаясь объяснить, но постоянно натыкается на стену ледяного равнодушия.

Изумрудный дракон выел половину травяного покрова за нашим «домом» и сейчас уставился на нас, чавкая с особым остервенением, словно ждал, что мы ему вынесем целого свежезарезанного барана, но этого не произошло. Увы, ночью нам было не до баранов, и дракон явно видел в нашем поведении какой-то скрытый цинизм в грубой форме.

Необходимость оправдываться уже перед вторым мужчиной за утро вынудила меня проникнуться к себе некоторым сочувствием. Ибо оправдываться я бы все равно не стала, но сразу два укоризненных взгляда — один страшнее другого — это был перебор.

Молча взобравшись на спину к дракону и еле подавив в себе желание перед ним извиниться, я заранее приготовилась к трудной посадке. Вот ничего хорошего его сопение не предвещало.

Но я ошиблась. Посадка была как раз удивительно мягкая, зато с точки зрения тайного побега — неудачная. Так как спрыгнули мы чуть ли не в объятия Безликого.

— О! — воодушевленно вознесла указательный палец вверх я. — Вот ты-то мне и нужен!

Либо столь живой восторг напугал бедолагу, либо что-то такое он увидел в наших лицах, но от былой уверенности у Безликого не осталось и следа, и он, точно пугливая курица, опрометью кинулся в глубь трактира, смешно помахивая рукавами, будто желая вспорхнуть.

Я рванула следом, сразу же на пороге налетев плечом на разносчика и выбив из его рук стопку тарелок с кружками. Мерно завтракающие усопшие (а может, не такие уж они и усопшие, просто тоже в свое время не смогли устоять перед хорошей «жизнью») резко вскинули головы, вздрогнув от неожиданности, и, заметив, что я заметалась между двумя дверьми — черного хода и кухни, — неуверенно указали мне на последнюю.

Впрочем, появление перепуганного Безликого и взбешенной некромантки они встретили еще спокойно. Пока я, упираясь ногой в стену, пыталась открыть дверь, которую с другой стороны не то держали, не то чем-то перекрыли, за спиной раздался скрип, грохот, знакомое «извините, приятного аппетита» и хруст, сменившийся негромким чавканьем.

Я резко выпустила обе дверные ручки и оглянулась, еле сдержав смешанное чувство веселья и негодования. Лесс, упираясь, тащил за собой несчастного дракона, а тот попутно старался ухватить со столов еду, периодически роняя и ломая мебель.

Громкий звук удара раздался со стороны кухни. Я оглянулась, мысленно ликуя: двустворчатые кухонные двери открывались в обе стороны — и, стоило мне отпустить ручки с моей, Безликий кубарем отлетел в сторону, потеряв опору. Вот поэтому, если мне надо от кого-то закрыться, я использую метлу. Не ахти какая надежная вещь, но куда надежнее, чем мой собственный вес, сила и дурь. Или сила моей дури?

Безликий был загнан в угол. Я уже придумала самые красочные угрозы в его адрес, которые намеревалась осуществить, если он сей же миг не скажет, чем они нас здесь одурманивали (вдруг пригодится, чтобы знать, как приводить в себя Тима, если он тоже поддался каким-нибудь местным чарам), как вдруг он щелкнул пальцами в перчатке и победно хохотнул. Одновременно с тем, как дверь за моей спиной захлопнулась, а следом и вовсе растворилась, вокруг меня появились еще четверо его «собратьев».

— Панику решила мне тут посеять? — Он хрустнул пальцами, чем отвлек меня совершенно неважным вопросом «Как он хрустит тем, чего нет?». — Еще не хватало, чтобы из-за какой-то смертной у меня весь загробный мир взбунтовался.

— А я не «какая-то смертная», — усмехнулась я, пристально глядя исподлобья, — я некромантка. И поэтому в играх с загробным миром — правила диктую я, — мысленно отметив, что более пафосную фразу мне было не придумать, я воспользовалась произведенным эффектом и пронырнула между Безликими к тому месту, где когда-то была дверь.

Ее исчезновение, увы, оказалось не иллюзией. Я пару раз досадливо стукнула в шершавую стену и обреченно обернулась на приближающихся ко мне Безликих.

— Я так понимаю, Клагул все-таки существует? — усмехнулась я, решив, что если не убегу, так хоть заболтаю.

— Наша работа — не допустить, чтобы его беспокоили. — Безликие мелькали передо мной, точно стайка падальщиков. Отчасти они ими и были. По крайней мере, в нашей смерти уж точно испытывали не меньшую заинтересованность.

— Странный тут запах, — невозмутимо сообщила я, кивнув на котлы с неприятной на вид бурдой. — Поди, этим всех тут и травите?

— А тебя это не касается. — Костюмы все приближались. Интересно, что они сейчас сделают?

— Удобно жить в мирах, где есть магия, верно? — медленно проговорила я. — Намешали зелье дурманящее, форму ему и цвет нужный придали, и никто ничего не заподозрит… Кстати, а зачем к нам гостя сегодня ночью присылали?

Из-под цилиндров раздались только злобные смешки. Ну, тогда все понятно. Только одного они не учли: если бы не ночная сцена, которая оказалась таким потрясением, возможно, мы бы так и ничего не вспомнили. И остались бы здесь — ни живыми, ни мертвыми. Потерянными душами, которые не устояли перед самыми банальными слабостями. Хрисс их всех дери, я же действительно ожидала каких угодно испытаний. Лабиринтов с ловушками, огнедышащих драконов, армий нежити, в конце концов, уж к ним-то мне точно не привыкать. А нас едва не победили простыми человеческими желаниями? Едой, ванной, мягкой кроватью?

Стыдно, госпожа Дарк. Стыдно.

— И что теперь? Вы меня будете убивать?

— Возможно.

— А возможно, отдадим под суд.

— Суд с вами разберется.

— Вы получите, что заслужили…

— Суд? — озадаченно переспросила я. Я что, зря всю жизнь была такой законопослушной некроманткой?..

Наверное, они хотели мне ответить в тот миг, когда за стеной раздался нарастающий пронзительный звук. Постепенно теряя громкость как таковую, он врезался в уши настолько, что я моментально зажала их ладонями и юркнула под широкий дубовый стол, воспользовавшись тем, что Безликие тоже растерялись.

По стене пошел разлом, от него в разные стороны разбежались трещины, звук прорывался в помещение, становясь невыносимым, как вдруг стена обрушилась, точно от взрыва, а в образовавшийся проем верхом на драконе влетел верлен. Когда они успели так подружиться и на какой почве, мне было непонятно, но налицо был единственный факт: Лесс угнал дракона. А я еще хотела язвительно заметить, что он всегда казался мне разумным, а тут вдруг ерундой решил пострадать. Ан нет, ерунда как раз отлично пригодилась.

На лету схватив меня за руку, Лесс со скрипом закинул меня себе за спину так, что мы сбили полку со специями, надышались перца и окатили Безликих мукой.

— Крепче держись, — бросил через плечо «мой рыцарь» и натянул удила.

Дракон замер, упершись лапами в кухонные столы, я ощутила под собой, что он раздувается, точно шар, а затем из его груди снова вырвался этот разрывающий мозг звук. Нет, не крик, а тонкий, похожий на писк мелкого насекомого, что звучит где-то внутри головы.

Безликие точно потерялись, неуклюже заметавшись из стороны в сторону, я же с трудом одновременно пыталась держаться за Лесса и зажимать уши. Убедившись, что костюмы не бросятся сразу за нами вдогонку, мы вылетели в обеденный зал и, выбив дверной косяк распахнутыми драконьими крыльями, вырвались наружу.

— Хороший мальчик, — гордо произнес Лесс, похлопав дракона по шее, дракон дернул головой в его сторону, словно требуя, чтобы его погладили.

Но дурачился он недолго. Едва заслышав приближающиеся голоса, резво оттолкнулся от земли и взмыл ввысь.

Когда наш «дом» исчез под облаками, я с плохо скрываемым восторгом огляделась.

— Когда это вы успели подружиться? — перекрикивая шум ветра, наконец-то спросила я.

— Сошлись на обоюдном уважении к древним расам, — прокричал в ответ Лесс. — Или, что более вероятно, на почве легкого недовольства тобой.

— Поговори мне еще, — проворчала я.

Дракон, словно услышав это, так вильнул хвостом, будто хотел меня сбросить. Да и сбросил бы, не вцепись я мертвой хваткой в верлена.

Что может быть хуже, когда двое мужчин объединяются против тебя? Напрашивается логический ответ: когда против тебя объединяются две женщины. В этот момент сомнения в том, что дракон наш мужского пола, отпали.

— Если ты помнишь историю Дариола, — снова громко сообщил Лесс, явно сомневаясь, что я ее помню, — драконы являются едва ли не основоположниками нашего мира. Эльфы чуть менее древние плюс ко всему в отличие от прочих рас хотя бы никогда не портили природу, а драконы это крайне ценили!

— Ты-то каким боком к Первым эльфам прибился?

— Ну, знаешь ли… — Даже не видя лица верлена сейчас, через его затылок я почувствовала, как он аристократично скривился, стараясь как можно больше походить на своих предков по материнской линии.

Дракон под нами издал странный звук, похожий на внутриутробное рычание. Или… урчание?

— Это что, он мурлыкает, что ли? — охнула я.

— Да я бы сам замурлыкал, если бы во мне наконец-то признали полноправного дракона, а не извозчика.

Под ногами что-то зашевелилось. Я, крепко держась за талию верлена, осторожно склонилась влево и увидела, как из-под небольших («всего» в два размаха человеческих рук каждое) крыльев начинают расправляться еще одни. Тоже изумрудные, но с тончайшими перепонками, держащиеся на очень хрупких с виду опорах. Но едва они развернулись во всю свою ширь, я завороженно приоткрыла рот, — их размах скрыл от меня зеленые дали рощ, зеркальную поверхность озер, желтизну песчаных холмов, что просматривалась ранее где-то там, внизу… Словно еще одно движение — и кончиком крыла он собьет с небосвода полуденное солнце, ненавязчиво погрузив весь мир во мрак, а затем примирительно заурчит, и ему все простят. Как можно злиться, когда он такой… впечатляюще потрясающий?

Дополнительные — или, судя по размеру, основные — крылья придали дракону значительное ускорение, отчего верлен даже пригнулся, словно пытаясь распластаться по его хребту, а я следом — по верлену.

— Куда он нас несет?! — выкрикнула я, чувствуя, что от перекрикивания уже начинают болеть горло и легкие. Не так-то просто разговаривать, когда в лицо бьет неимоверной силы поток воздуха.

— Да какая разница, лишь бы подальше от этих чертовых костюмов без лиц.

Дракон снова уркнул.

— Изя согласен! — сообщил Лесс.

— Кто?!

— Ну он же Изумрудный. Поэтому пусть будет Изей! В конце концов, он нам слишком помог, чтобы остаться просто «драконом»!..

«Гениально», — мысленно вздохнула я. Такое мне на ум не могло бы прийти даже под воздействием чудных местных травяных смесей. Хотя что они там намешивали, так и осталось тайной, но надеюсь, что ее раскрытие нам никогда не пригодится.

Когда мы начали снижаться, я так стиснула Лесса руками, что он аж скрипнул и непроизвольно дернулся, как-то не подумав о том, что мне так и свалиться недолго.

Дракон спикировал между деревьями, сбив несколько слабых макушек, и под хруст веток мягко шлепнул лапами о землю.

Мягко — для него. Нас с Лессом разметало в разные стороны, как ворох прошлогодней листвы.

— Ну и куда ты нас притащил… — кряхтя, я поднялась на ноги и выплюнула клочок травы. Никогда, никогда больше не буду пытаться возмутиться во время посадки на драконе!

— Ничего так посадочка, — пробормотал откуда-то из кустов верлен. Его появление было больше похоже на вырвавшегося на волю злобного тролля, который, круша лес, пытался пробиться на пустующую поляну. Растеребив пару сухих кустарников, Лесс явил себя нам и в первую очередь благодарственно потрепал Изю за холку, а после уже обернулся ко мне:

— Хель, ты там целая?

— Частично, — проворчала я. — Теперь спроси у своего нового лучшего друга, куда он нас припер.

— Не слушай ее, Изя, — бросив шутливо-обиженный взгляд на меня, пробормотал верлен. — Некромантки порой такие странные…

— С каких это пор некромантки для тебя стали отдельным слоем общества? — фыркнула я.

Изя спокойно уркнул снова и ушлепал куда-то в глубь кустов.

— С тех пор, как познакомился с тобой. Мне кажется, нам нужно идти за ним.

— Это он тебе сказал?

— А у тебя есть иные варианты?

— А зачем ты отвечаешь вопросом на вопрос?

— А зачем ты на меня ворчишь, как старая бабка?

— А зачем вы меня доводите до желания ворчать, как старая бабка?

— А зачем ты… — Лесс внезапно тряхнул волосами, словно одумываясь, затем немного снисходительно посмотрел на меня: — Просто пойдем. Изя нас приведет куда надо.

Сообразив, что на почве радости от освобождения и разыгравшегося оптимизма мы можем препираться так долго, я, изобразив умный вид, захлопнула рот и зашагала за верленом.

Дракон оставлял за собой весьма обозримую тропу, вминая лапами в землю обломки кустарников, траву и молодые деревья. Мы покорно шли за ним, с каждым шагом ожидая подвоха.

Внезапно Изя настолько резко остановился, что мы с Лессом едва успели перепрыгнуть через покачивающийся из стороны в сторону хвост. Лесс добродушно похлопал дракона по задней лапе и обошел справа. Я перепрыгнула через чешуйчатый хвост и обогнула изумрудную филейную часть слева.

И мы оба недоверчиво замерли. Прямо перед нами стоял… Тим.

Подавив желание кинуться к нему чуть ли не с объятьями, мы обошли Изю, слегка подозрительно глядя на темного эльфа. Тот махнул нам рукой, шепнув:

— Сюда, за мной, — и нырнул в зелень.

Почувствовав, как камень упал с души, мы ринулись следом. Тим! Мы его все-таки нашли? Слава Изе! Неужели он тоже нас искал?

Буквально через несколько ударов сердца Тим остановился, легким движением руки вывел непонятный символ на скале — и камень отъехал в сторону.

Мы нырнули в пещеру Изя покорно прошлепал за нами.

— Тим, ты… мы… — начала было я, но Тим приложил палец к губам и… щелкнул пальцами.

Пещера озарилась светом, я успела даже вопросительно изогнуть левую бровь, как внезапный шум из глубины заставил нас замолчать.

Изя просунул голову между нами с Лессом, помотав ею из стороны в сторону, точно поочередно ожидая от обоих ответа на вопрос «Что происходит?».

Мы слегка растерялись и сами. Особенно когда камень за спиной закатился обратно, перекрыв выход из пещеры, а сам Тим внезапно начал расплываться в воздухе, на месте себя образуя лишь костюм, цилиндр и перчатки.

— Да ну нет… — скорбно прошептала я, поняв, что мы попались, как дети.

— Да ну да, — усмехнулся Безликий и жестом указал нам на огромный зал, в котором внезапно прозвучало:

— Прошу всех встать! Суд идет!..

Междустрочие. Божественное

— Ребята, а вы в курсе, что вы идиоты? — поинтересовался Лоо, вваливаясь в мраморный зал с высокими колоннами.

Лита вздрогнула, выронила бокал, помянув хрисса и его сложные интимные отношения с вошедшим. Дейм укоризненно покачал головой.

— Нет, серьезно. — Рыжий плюхнулся на подушки и благосклонно принял бокал вина от шустро подскочившей красотки, которая вслед за этим начала старательно разминать богу шею.

Он сделал глоток и блаженно зажмурился, отдаваясь приятным ощущениям и, казалось бы, совсем забыл про остальных присутствующих. Лита раздраженно передернула плечами, щелкнула пальцами, и девица, как и вино, мгновенно растворились в воздухе. Лоо одарил ее недовольным взглядом и сотворил себе бутылку эля, на этот раз без прилагающейся к ней красотки.

— О чем бишь я? Ах да! Вы знаете, что именно буквально вот-вот сотворили ваши полудурошные почитатели?

— Что? — поинтересовалась богиня Света без особого энтузиазма. За несколько сотен лет новости из этой категории уже давно не развлекали так, как раньше.

— Принца эльфийского убили, — с торжественным злорадством объявил бог Равновесия.

— Принцем больше, принцем меньше. — Лита пожала плечами.

— Это который темненький-то? — Дейм задумчиво поправил очки. — Крайне прискорбно.

— Темненький, — фыркнул Лоо и поднял глаза к небу. — Вы посмотрите на них! Я им говорю, что у нас полконтинента сейчас в хаос погрузится, а они — темненький, больше-меньше!

Темный и светлая боги посмотрели на него с изумлением.

— Ну тупы-ые, — обреченно протянул рыжий, за что мгновенно получил: нарисовавшаяся в воздухе сковородка весьма ощутимо приложила Лоо по голове.

Дейм хмыкнул: не стоит забывать, что любая богиня в первую очередь женщина.

— К твоему сведению, — ледяным тоном отчитало создание, несущее в мир Свет и Доброту, — мы об этом узнали куда раньше тебя и уже предприняли определенные меры.

— Жалко было, — согласился Дейм. — Его, беднягу, так спасали, так спасали и недоспасли-то всего ничего.

— И что же вы сделали? — подозрительно спросил рыжий, переводя взгляд с одного на другую и предчувствуя какую-то подлянку.

— Отправили парочку его спасателей доводить дело до конца, — безразлично бросила Лита, с недовольным выражением на лице рассматривая бокал на свет.

— Людей? В земли Клагула? — наигранно ужаснулся бог Равновесия, а затем всплеснул руками. — Вы совсем, что ли, ребятушки? У них же никаких шансов.

Дейм поморщился. Богиня Света прожгла собрата яростным взглядом.

— Да и вообще что такого? — проворчала она. — Ну, допустим, не вернут они этого принца и, может, даже сами не вернутся, можно подумать, исчезновение трех смертных сыграет хоть сколько-то значимую роль.

— Четырех, — поправил бог Тьмы. — Девчонка тоже проскочила в портал.

— Ладно, я согласна на три с половиной, — скептично отозвалась Лита.

Лоо, опрокинув в себя содержимое бутылки, блаженно зажмурился и взмахнул рукой. Белоснежная стена напротив побледнела, стала прозрачной, а затем на ней замелькало множество картинок.

— Велимира убьют, его место займет герцог. Вилея погрузится в хаос очередной гражданской войны, из которой уже вряд ли выберется целой, учитывая, что Аркхария теперь имеет на нее немалый зуб. Двое преподавателей Академии, пропавших на территории Варсака, станут причиной дипломатического скандала, дипломаты перейдут на личности, вспомнят все старые обиды и в итоге развяжут войну. Рабы, уже воодушевленные примером Риктимиана, а теперь еще и вставшие перед необходимостью идти в битву, поднимут бунт. Внешнее вторжение и внутреннее восстание не оставят от бывшего Варсака ничего. Практически вся знать и древнейшие чистокровные фамилии погибнут. Часть сбежит в Ирию. Ну а что касается половинки смертного, то ее мать, собрав вокруг себя всех демонов разрушения, разнесет половину Гремора за то, что за ребенком в Академии не уследили. Как-то так…

Лита нахохлилась, Дейм обеспокоенно вгляделся в мелькающие картинки того, что может стать историей.

— Нам, возможно, стоит поговорить с Клагулом… — опасливо произнес он.

— Вам надо, вы и разговаривайте, — парировал Лоо, жестом возвращая мраморную стену на место.

— Втроем у нас больше шансов на него повлиять! — возмутилась Лита.

— У нас нет шансов на него повлиять, зато у меня есть шанс не выглядеть перед ним идиотом. Вы натворили дел, вы и разбирайтесь, а я, так и быть, пока переговорю с кем надо и оттяну начало скандала. Кто-то же должен в этом мире следить за равновесием.

Бог Тьмы и богиня Света одарили собрата многообещающими взглядами и испарились. Лоо довольно потер руки. Строгий мраморный зал тут же превратился в покои с мягкими диванами, расшитыми золотом подушками и столами, уставленными едой и напитками.

— Девочки, где вы, хорошие мои? Я по вам соскучился…