Глава 17 · ТИМ И ВИЛЕЯ

Лериэль, 28-е число.

День вилейского военно-морского флота

Нам везло с погодой, и форштевень весело разрезал морскую гладь, раскидывая клочья пены, а позолоченная волчья голова радостно скалилась, словно предвкушая скорую схватку. В глаза и рот лезли отросшие волосы — их рьяно трепал ветер и швырял мне в лицо соленые брызги. Но не мог прогнать меня с носа корабля. Ведь на горизонте, пока что едва-едва различимой голубовато-зеленой полоской, виднелась Вилея.

За спиной возник Саэл. Я не оборачивался, но узнал его по неуверенным шагам и строгому покашливанию. Какое-то время он вместе со мной вглядывался в даль, а затем произнес:

— Господин Крахен желает видеть вас в своей каюте, Dan’elle. Мы приближаемся к Вилее, и он хотел бы обсудить дальнейшие планы.

Готов поспорить, старый зануда был несказанно рад, что прятаться теперь не от кого и можно называть меня как подобает, а не просто «господин».

Совещаться мне не хотелось. Я и сам еще плохо понимал, что делаю и как так получилось, что я возвращался домой не под конвоем, с позором отловленный разыскивающими меня эльфами, а во главе полусотни бойцов-оборотней да еще и со спасательной миссией.

Когда после моего чудесного воскрешения мы прибыли в Рамшес, встретивший нас господин Крахен рвал и метал. Он объявил, что пока все прочесывали окрестности в поисках меня, какие-то «хриссовы эльфы» заявились в особняк и увели Севриль, перебив половину охраны и сообщив, что увозят ее в Вилею «по приказу короля». После этих слов оборотень упал передо мной на одно колено и поклялся в вечной преданности, если я обещаю вернуть ему жену. Едва я успел ошарашенно промямлить, что сделаю все возможное, как он отдал приказ снаряжать корабль и отобрать несколько десятков бойцов-добровольцев.

И вот теперь я стоял на палубе «Волчицы», всматривался в очертания Вилеи и не имел ни малейшего представления, что делать дальше. Впрочем, наверное, для этого и нужны совещания. Я бросил последний взгляд на горизонт и направился в каюту господина Крахена.

— Ваше высочество! — При моем появлении присутствующие поднялись. Я скривился: то, от чего я так старательно убегал, теперь стремительно меня догоняло.

Встали все, кроме Гила. Тот жизнерадостно помахал мне рукой и отхлебнул из неизменной фляжки. Сильно сомневаюсь, что кто-то приглашал его на совет, но и выгнать по неведомым причинам никто не решался. Помимо полупьяного полуэльфа и Крахена здесь был еще Гринвальд.

— Как скоро мы будем у берегов Вилеи? — поинтересовался я, переходя сразу к делу.

Рен бросил взгляд на карту побережья, разложенную на столе.

— Если ветер не изменится, то через пять-шесть весок. Правда, до Селлета[53] придется добираться чуть дольше.

— Мы не будем заходить в Селлет.

— Значит, Нирит?[54]

— Нет. — Я оперся руками на стол и внимательно вгляделся в карту.

Крахен и Гринвальд обменялись удивленными взглядами. Гил жизнеутверждающе икнул. Других портов в Вилее не было, только прибрежные рыбацкие деревушки.

— Не забывайте, что меня ищут. Да и пяти десяткам варсакских бойцов будет сложно объяснить, что они забыли в Вилее.

— Я потребую вернуть мою жену, — вспыхнул Рен.

Мы с Гринвальдом посмотрели на него как на умалишенного. Кто бы ее ни забрал (мне по-прежнему не верилось, что все последние королевские указания исходили от Вела), вряд ли, увидев наше грозное «войско», он ужаснется, скажет «Дейм попутал» и вернет Севриль в целости и сохранности, перевязав розовой ленточкой.

— У тебя… простите, у вас есть другие идеи насчет высадки, ваше высочество?

Гринвальду моя резкая смена статуса далась нелегко. Сначала старик никак не мог поверить, что больше месяца гонял в хвост и в гриву эльфийского принца, затем решил, что за это я его буду люто ненавидеть, и старательно меня избегал. Поговорить с ним с глазу на глаз мне удалось только на корабле, где возможностей скрыться у него стало гораздо меньше — не в море же от меня прыгать. Без лишних слов я врезал Гринвальду в живот. Вернее, попытался. Рефлексы у старика оказались что надо, и, как я и подозревал, моего опыта для сражения с ним один на один пока не хватало. Я был быстро скручен и так же быстро отпущен, когда до Гринвальда дошло, что он рискует оставить без левой руки мое королевское высочество. Вот тогда-то я и смог ему наконец объяснить, что глупо ненавидеть того, кто тебя многому научил и способен научить еще большему.

А на самом деле я просто помнил его взгляд, когда он отправлял меня на бой. И ощущение уверенности, которое давала крепкая ладонь на моем плече…

Оборотень поверил и шарахаться от меня перестал. Но правила этикета давались ему с трудом. Я бы предпочел, чтобы от них отказались и остальные, но мое мнение на этот счет, увы, никого не интересовало.

Я одарил Гринвальда очередным полным укора взглядом, который тот с достоинством проигнорировал, и ткнул пальцем в точку на карте в нескольких десятках верст от Нирита.

— Мы высадимся здесь. Когда-то на этом острове располагалось логово пиратов. Там есть замечательно укромный грот, где они умудрялись прятать корабли несколько десятков лет. Потом пиратов все-таки обнаружили и уничтожили, а новые там не завелись по понятным причинам. Побережье в этом районе пустынно, так что шансов наткнуться на вилейские патрульные корабли практически нет, как правило, они не удаляются от портов дальше чем на пять верст. До берега полторы версты, и море там спокойное, доберемся на лодках.

— Ночь, морская гладь, лодка, фонарики, романтика… — мечтательно протянул Гил.

— Фонариков не будет, — отрезал я.

Полуэльф округлил глаза, полные ужаса, и простонал:

— Потонут же родненькие…

Крахен пробормотал: «Кто вообще его сюда пустил?» — но ничего не предпринял. Похоже, Гил уверился и заодно каким-то образом убедил всех остальных в том, что статус лучшего друга его королевского высочества дает ему право на полную безнаказанность, и напропалую этим пользовался.

— В таком случае, — Рен благоразумно вернулся к теме разговора, — во избежание ненужных встреч будем держаться на некотором расстоянии, да и к острову лучше подходить с наступлением темноты.

В каюту постучали, и в ответ на приглашение войти в дверь просунулась голова Лианны. Девушка была в лавке портного, когда увезли Севриль, и упросила своего господина взять ее с нами, чтобы скорее воссоединиться с хозяйкой. Ее пристроили помощницей повара и девочкой на побегушках.

— Обед готов, господа. Накрывать?

— Накрывай, — согласился Рен.

А я снова посмотрел на карту, на с ювелирной точностью изображенные башни королевского дворца в Талионе. Ну что ж, Вел. Я возвращаюсь.

После обеда мы с Гринвальдом погоняли друг друга, а затем воинов Крахена по палубе под неодобрительным взглядом Саэла. У того появилась навязчивая идея, что я обязательно упаду за борт и меня съедят акулы, которых в Ирийском море отродясь не водилось.

Когда начало темнеть, я вернулся на нос «Волчицы». Ярко-рыжее солнце уже касалось кромки воды, словно пробуя, не холодновата ли.

Я оперся на бочку и скрестил руки на груди, ежась от ветра, который после тренировок и плотного ужина казался ледяным. На этот раз мне составил компанию Гил. Он подошел, как ни странно, молча и так же молча облокотился на бортик, устремив взгляд на горизонт. Затем опрокинул в себя очередную порцию эля.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, но, по-моему, ты последнее время пьешь больше обычного, — насмешливо бросил я ему. И правда, из полупьяного полуэльфа Гил постепенно превращался в вечно пьяного.

— А, — в ответ тот только поморщился и махнул рукой. — Тебе не понять.

Это уже любопытно. Едва я открыл рот, чтобы поинтересоваться, чего именно мне не понять, как полуэльф закончил фразу:

— Ты женщинами не интересуешься.

Мои зубы клацнули. Неожиданный поворот. Я растерялся, заметавшись между двумя вопросами: с чего он это взял и с каких пор ими интересуется он сам? До сих пор я не замечал за Гилом особой тяги к прекрасной половине населения Дариола.

— Почему это? — первый все-таки перевесил.

— Ну, начнем с того, что ты уже долгое время спишь со мной и Саэлом, а не со знойными красотками. — Гил ехидно усмехнулся, и мне захотелось влепить ему затрещину. Что я и сделал. Полуэльф надулся, но продолжил: — А во-вторых, Лианна вокруг тебя вьется, как муха над вареньем, а тебе хоть бы хны.

Я скривился. Уже недели две меня не отпускало стойкое подозрение, что девушка напросилась с нами не столько из желания скорее воссоединиться с обожаемой хозяйкой, сколько чтобы взять меня если не штурмом, то измором. Моя холодность и полное безразличие никоим образом не остужали ее пыла, и однажды я даже поймал себя на том, что запираю каюту на ночь. На всякий случай.

— Она не в моем вкусе.

— Предпочитаешь очаровательных голубоглазых полуэльфов, шалунишка? — Гил кокетливо мне подмигнул, за что был вознагражден еще одной оплеухой. Словесная аргументация в спорах мне никогда не давалась.

Я облокотился на поручень рядом с Гилом, пытаясь сообразить, кто же мог разбередить душу беззаботного, не знающего никаких привязанностей пьяницы. До Варсака любовные муки его не терзали, а в Варсаке не так уж много женщин встречалось на нашем пути: помешанная на мне оборотниха, малолетняя Поллиэ и сумасшедшая некромантка. Две первые мне казались весьма сомнительным вариантом. Неужели…

— Хелл?

Взгляд Гила сначала просветлел, а затем так же резко помрачнел. Полуэльф кивнул и снова присосался к фляжке.

— Как тебя угораздило? — потрясенно выдохнул я.

Магичка, конечно, была весьма недурна собой, но, как по мне, вздорный характер и бьющая через край уверенность в себе, граничащая с самоуверенностью, сводили это преимущество на нет.

Гил только пожал плечами:

— Она такая…

И замолчал.

Тут до нас донесся плавный перебор струн. Лианна начинала ежевечерний концерт. У девушки был на редкость приятный, высокий голос, так что она неизменно собирала вокруг себя толпу почитателей. Жаль только упорно не желала обратить свои внимание и рвение на кого-нибудь из них.

Я прямо-таки почувствовал лопатками ее взгляд. И стойко не обернулся, хотя песня мне понравилась.

— Никогда она мне такого не споет, — вдруг мрачно выдал Гил. Зашвырнул фляжку далеко в море и удалился, опустив голову. Я проводил его удивленным взглядом и не стал озвучивать предположение, что, возможно, некромантка просто не умеет петь, а значит, оно и к лучшему.

Надеюсь, любовные терзания — это не заразно?

Мы прибыли к гроту за пару весок до рассвета, благополучно разминувшись со всеми кораблями. Впрочем, их было не так уж много. И это очень странно. Неужели Вел и всю торговлю свернул? Чем он там вообще думает?

«Волчица» благополучно укрылась в гроте, мы погрузились в лодки и спешно отплыли к берегу. Вокруг царили непроницаемая темнота и тишина, нарушаемая лишь едва слышным плеском весел. Я до последнего не раскрывал своим нежданным союзникам, куда мы направимся дальше. Не был уверен, во-первых, найду ли это место, а во-вторых, осталось ли оно надежным укрытием.

По счастливой случайности ни деревень, ни рыбацких поселков на этом отрезке побережья не было. Когда-то тут стояла прежняя Магическая школа Вилеи. Стояла себе и стояла, пока одному магу не захотелось вечной жизни и вечной молодости. Что конкретно он для этого призвал, история умалчивает, но мага вместе со школой и пятьюстами учениками и учителями разнесло по окрестностям. Вилея тогда разом осталась без всей магически одаренной молодежи. Гремор даже под шумок хотел ее завоевать, но не вышло. Школу восстановили — на всякий случай построили целых две в разных концах страны, у Гремора отобрали пару пограничных городов за моральный ущерб, а вот здешние места заселить так и не смогли. Тогда их торжественно объявили заповедником и махнули на них рукой.

А впоследствии, когда кланы темных эльфов взбунтовались и началась гражданская война, именно здесь укрывались предводители мятежа и часть армии. В общем-то, эльфы не зря не хотели тут селиться. Произошедшая катастрофа всколыхнула как магический, так и природный фон, поэтому чудес в «заповеднике» водилось немало. Мы с Локсли, например, любили ловить тут светящихся в темноте клыкастых белок, которые предпочитали птиц, а не орехи. А еще здесь образовался, как это назвали потом маги, пространственный кокон. Как будто кусок местности сунули в мешок и затянули горловину, но не до конца, а оставив маленькую дырочку. И теперь попасть внутрь можно было только через нее, причем в строго определенном месте.

Это место обнаружил мой дед по материнской линии, когда отправился искать сбежавшего регарда — работал на светлого, занимавшегося их разведением. Дед не растерялся и, вместо того чтобы вернуть животину хозяину, стащил всех оставшихся и организовал бунт. Насколько мне известно, светлые так и не смогли понять, куда каждый раз исчезают отряды мятежников. Тайну входа хранили очень тщательно, правда, прошла уже сотня лет, и я не был уверен, что тайна до сих пор оставалась таковой.

Уже рассвело, когда мы добрались до нужного места. Причем не с первой попытки. Вход находился между двумя самыми обычными, никак не помеченными деревьями. Поэтому раза четыре следующая за мной компания удивленно, а затем с ехидными комментариями наблюдала, как я подхожу к деревьям, сую руку между ними, вздыхаю и иду дальше. Смешки раздавались до тех пор, пока в очередной раз протянутая рука не растворилась в воздухе. Я облегченно выдохнул. Дошли.

— Подождите здесь, — бросил я спутникам, после чего шагнул вперед.

И едва успел отклониться от летящей мне в лоб стрелы. Каким чудом успел, сам не понял, но быстро откатился в кусты.

— Выходи, все равно пристрелю, — воинственно донеслось откуда-то справа.

Allanei, неужели тут кто-то уже обосновался?

— Ты кто такой? — рискнул поинтересоваться я.

— А сам-то кто? — буркнул мой невидимый собеседник.

На светлых не похоже. Те скорее вышли бы на меня с мечом, десять раз раскланялись, объявили, за что меня сейчас будут убивать, и только потом приступили бы. Стрелой в лоб, не задавая лишних вопросов, — это по-нашему. Может, тогда стоит рискнуть?

— Dan’elle Riktimiann, — гордо произнес я, выходя на открытое место.

В зарослях напротив что-то охнуло, ахнуло и, судя по звуку, свалилось с дерева. А затем послышался такой хруст, будто через кусты ко мне ломился разъяренный медведь. Вернее, от меня, так как звук удалялся. Нет, я, конечно, всегда считал, что мое полное имя вкупе с титулом звучит жутко. Но не настолько же.

Вероятно, за этим должно было последовать какое-то продолжение. Что ж, подождем. Я со скучающим видом прислонился к дереву.

Долго ждать не пришлось.

Топот и хруст вернулись, и из кустов вывалился замотанный в зеленое молодой темный эльф в сопровождении еще одного постарше. Второго я знал. Капитан первой королевской роты, составленной исключительно из темных эльфов, и мой дальний родственник по отцу Марин Вилльер.

— Ну здравствуй, дядя, — хмыкнул я, удовлетворенно наблюдая за неприкрытым изумлением на его лице.

— Тим… — неверяще и вместе с тем облегченно выдохнул Марин. Он, казалось, готов был кинуться ко мне обниматься, но затем, словно что-то вспомнив, опустился на одно колено и склонил голову. Одернул молодого, принуждая его к тому же. — Я хотел сказать, это невероятная честь и радость видеть вас здесь, Dan’elle…

Убью. Всех.

Когда я был маленький, после того как умер отец, мать практически сошла с ума от горя, а на Вела свалилось управление государством и всем стало не до меня, Марин время от времени приводил меня в расположение роты. Я ел, спал и тренировался вместе с солдатами. Они любили возиться с мелким задиристым принцем, а я чувствовал себя с ними большим и важным. Впоследствии именно темных отправляли патрулировать границы и участвовать во всяких мелких стычках, так что дядю я видел все реже. А он стал считать, что я уже слишком вырос, для того чтобы быть просто Тимом.

— Что ты здесь делаешь? Что вообще происходит в Вилее?

Марин вздохнул.

— Это долгий разговор, Dan’elle. Пройдемте со мной, и я вам все расскажу.

— Хорошо, только… я не совсем один, — пробормотал я и высунулся, чтобы позвать свое войско оборотней.

Клыкастую братию во главе с Гилом и Саэлом эльфы встретили изумленными взглядами и гробовым молчанием.

Вскоре мы очутились на крупной поляне, заставленной походными шатрами. При нашем появлении лагерь замер, а затем разразился гулом голосов, послышались радостные выкрики моего имени. Судя по всему, в тайном убежище обосновалась вся рота.

— Ваши воины могут располагаться, как им удобно, — дружелюбно произнес Марин, обращаясь к Рену, в котором безошибочно распознал командира. — А вас я приглашаю в свой шатер, у нас есть много тем для обсуждения.

Я лежал в предоставленном мне шатре, закинув руки за голову, и думал.

Когда я шутил, что еду спасать Вилею, я в глубине души и не думал, что ее действительно придется спасать. Вел был хорошим королем. А все последние события я связывал скорее с тем, что у него завелся какой-нибудь на редкость плохой советник, задуривший братцу голову. Поэтому планировал, что вернусь, настучу ему по башке, все уладится и я снова смоюсь.

Но Вела никто не видел уже несколько месяцев. Спустя пару недель после моего побега герцог Аланон, Первый Советник, по совместительству отец Локсли и Никтаэль, объявил, что король серьезно болен и что ему отныне требуется абсолютная тишина и покой. Это подтвердил и королевский лекарь. Аланон также предоставил бумагу за королевской печатью и подписью, что до восстановления королевских сил и ввиду исчезновения принца власть временно переходит к вышеупомянутому герцогу.

Совет отнесся к этому с удивлением, но лекарь был из темных, поэтому сильно сомневаться в происходящем и видеть заговор светлых не стали. К тому же некоторых советников допустили к королю, и тот был действительно не в себе. Все вернулись к своим обычным делам. А Аланон начал укреплять собственную власть. То тут, то там неугодные ему люди заменялись на верных. Он действовал тихо и осторожно, ни у кого не возникало даже мысли о том, что происходит что-то не то. А затем вдруг грянул этот указ о возвращении в Вилею всех эльфов. Каким-то мистическим образом его поддержал совет почти целиком. Правда, пара советников незадолго до проведения этого заседания исчезла, а замену им найти, вот беда, не успели.

В народе начались волнения. Возникли перебои в торговле. Эльфы требовали короля, однако собрание на главной площади разогнали с помощью королевской гвардии. Тогда Марин заподозрил неладное и пошел к герцогу с просьбой о встрече с его величеством. Вернее, сначала он обратился к начальнику королевской гвардии, и тот заявил, что какой-то капитан темных не имеет права беспокоить Dan’elle Велимира в такое тяжелое для него время.

Марин напомнил, что он не какой-то там капитан, а двоюродный брат последнего мужа королевы, соответственно, дядя принца и на данный момент наследника трона, а также близкий друг королевы и ее покойного отца, внесший огромный вклад в становление равноправия темных и светлых эльфов. Капитан королевской гвардии слегка опешил и послал Марина к герцогу.

Герцог ласково ответил, что король сейчас совсем плох, и предложил зайти через недельку. А следующей ночью Марина попытались убить. Он разозлился и пошел брать дворец штурмом, требуя королевской аудиенции, но силы были неравны. Его объявили опасным бунтовщиком, «посягнувшим на едва установленное равновесие», и приговорили к смертной казни. Тогда Марин отступил и вместе с ротой, поддерживающей его целиком и полностью, скрылся здесь, пытаясь выяснить, что все-таки случилось с Велимиром. Пока что безуспешно.

А меня давно считали погибшим. Особенно в свете всего происходящего.

Впрочем, то же самое я сейчас с ужасом думал про Вела. Нет, братец скорее всего жив, а то герцог уже поспешил бы объявить себя королем. И держат его наверняка во дворце, чтобы был всегда под присмотром. Как бы только это выяснить? Темных на разведку не пошлешь, их сейчас и на пушечный выстрел к дворцу не подпустят. Оборотней тем более. А я на роль самой малозаметной фигуры уж точно не гожусь.

Не помешала бы помощь магов…

Я усмехнулся, представив себе лицо некромантки (опять он?! опять спасать?!), вздумай я послать ей весточку со смиренной просьбой о помощи. Хотя Гил, пожалуй, был бы рад.

Додумать мысль я не успел. Ни с того ни с сего лагерь вдруг зашумел, послышались грозные окрики. Я поспешно выскочил наружу. Посреди поляны переливался мыльным пузырем защитный купол, вокруг которого — с оружием на изготовку — живо столпились все эльфы. А внутри…

— Киа?! — потрясенно выдохнул я. Она-то здесь откуда? — Опустите оружие, это не враги!

Солдаты подчинились, купол тут же тоненькими струйками сбежал вниз, впитываясь в землю.

— Ну здравствуй, — клыкасто усмехнулась стражница, глядя мне в глаза. Десяток вампиров рядом с ней не торопились опускать руки и гасить обвивающее их красноватое пламя. Но стоило ей подать им знак, как они тут же расслабились. — Поговорим?

Я промолчал, не сумев подобрать слов от изумления, и приглашающим жестом откинул полог шатра.

Вампирка вошла и тут же плюхнулась на мой лежак, вытягивая ноги и прислонившись спиной к тряпичной стенке. Прикрыла глаза и устало потерла виски.

— Сил нет. Ненавижу телепортацию на дальние расстояния. Еще и двоих пришлось на себе тащить… как пытаться подложить мне магическую бомбу-вонючку, так это они умеют, а как телепортироваться, так сразу Киа… Кстати. Это твое. — Она кинула мне что-то звякнувшее в воздухе. Я машинально поймал предмет и удивленно уставился на свою связку «талисманов».

Счастливая монетка, ракушка с дыркой, четыре бусины из разорванного ожерелья матери, косточка той самой зубастой белки, которую поймали мы с Локсли. Детские ценности. Я в порыве сентиментальности перед побегом пришил их одной гроздью к сумке. По дороге в Варсак вдруг заметил, что они исчезли. Не очень-то и расстроился в общем, списав на шатание по лесам и кустам. А оказывается…

— Ну что ты на меня так смотришь? — фыркнула Киа, не открывая глаз. — Да, стащила. Но надо же мне было убедиться, что ты в Вилею отправился, а не просто от меня подальше. Да и для последующей телепортации такой маяк самое то. Кстати, что тебя так задержало в Варсаке?

Ответить я не успел. Полог отдернулся, и в шатер влетел Гил.

— Тим, какого хрисса у нас посреди лагеря толпа вампиро… о-о-о… — понимающе протянул он, заметив стражницу.

— Хвост не беспокоит? — дружелюбно улыбнулась она, демонстрируя клыки.

Гил на всякий случай проинспектировал пятую точку. Хвоста не обнаружил и облегченно вздохнул. Я открыл было рот, но снова ничего не сказал, так как вошли Рен и Марин.

— Что здесь происходит?

— Я так понимаю, теперь все главнокомандование в сборе? — Стражница со вздохом поднялась. — Кий эо Ланна, командир первого разведывательного отряда Аркхарии, прибыла сюда для оказания повсеместной и всевозможной поддержки его высочеству в борьбе против узурпатора герцога Аланона.

— Откуда ты знаешь про герцога? — искренне удивился Гил.

— Командир первого разведывательного отряда, — повторила Киа, выделив голосом предпоследнее слово. — Я увидела, что в Вилею ты прибыл, но какими-то сильно окольными путями, поэтому решила, что помощь не помешает. Мое начальство дало согласие. Они решили, что расположение нынешнего наследника престола лишним не будет.

Марин и Рен вопросительно посмотрели на меня, и в этом взгляде читалось только одно: можно ли ей доверять? А мне-то откуда знать! Я ее видел пару весок от силы. Хотя это, конечно, были запоминающиеся вески…

— Что еще вам удалось узнать? — этот вопрос положил конец всеобщим сомнениям, и мы перешли к делу.

— Велимира нет во дворце. По крайней мере, в наземной его части. Королевские апартаменты заняты герцогом. В подвалы и темницы нам не удалось проникнуть ни самим, ни с помощью магии. Куча людей и охранных заклинаний. Так что, полагаю, он там. У герцога в подчинении вся королевская гвардия, состоящая из светлых эльфов. Была парочка офицеров, которые высказали свое сомнение в правильности его политики. С одним вскоре приключился «несчастный случай», второй притих ни с того ни с сего. Есть подозрение, что его чем-то шантажируют.

Рен побледнел и сжал кулаки:

— Дай угадаю, это офицер Таланэ?

— Я не запоминала имен, — пожала плечами вампирка. — Но вроде бы так.

Оборотень чуть не зарычал. Марин успокаивающе похлопал его по плечу:

— Если его шантажируют твоей женой, значит, по крайней мере, она точно здесь и жива.

— Что-то еще? — Я взглянул на стражницу.

— Больше ничего особенного. Нам надо иметь более четкие цели, чтобы лучше работать. Единственное: одному из моих удалось выяснить, что тебя велено брать живым, если появишься. Там была очень странная фраза… — Киа наморщила лоб, припоминая. — «У меня планы на его смерть».

Любопытно.

— Что будем делать? — поинтересовался Рен, и все дружно посмотрели на меня, так что захотелось сквозь землю провалиться.

Хрисс, ну какой из меня предводитель повстанцев?

— Я хочу сам побывать в Талионе. — Я не был уверен, что мысль правильная, но почему-то это казалось необходимым.

— Я пойду с вами! — тут же отреагировал Марин.

— И я, — подхватил Рен.

— А я нет, — хмыкнул Гил. — Я подожду, пока вы все уладите, и потом ты отведешь меня в лучшую пивную эльфийской столицы. — Он аж зажмурился от удовольствия, представив себе эту картину.

— Я пойду один. — Я покачал головой. — Тебя, Марин, могут пристрелить, едва узнают. А в компании с оборотнем я буду слишком привлекать внимание.

— Один ты не пойдешь, — веско возразила вампирка. — Я не для того тебя отправляла в Вилею, чтобы ты тут благополучно скончался в руках герцога.

— Воин и маг — это разумно, — пробормотал Марин.

Я закатил глаза, но возражать не стал. В конце концов, со стражницей действительно безопаснее.

Сборы были недолгими. Мы не стали устраивать из предстоящего путешествия проводы на войну, собрали сумки, навьючили регардов и покинули лагерь, оставив его на попечение Марина и Рена. Вампирам было дано указание беспрекословно им подчиняться.

Киа слегка изменила внешность. Было несколько странно видеть ее с заостренными ушами, ровной улыбкой и по-эльфийски приподнятыми уголками глаз. Впрочем, длинная блестящая коса и строго-лукавый карий взгляд никуда не делись.

— Что, нравится эльфиечка? — хитро прищурилась она, заметив, что я ее разглядываю.

— На въездах в Талион зачарованные ворота. Они снимают магическую маскировку, — подкол я проигнорировал. Несколько месяцев в компании с Гилом научат кого угодно относиться философски к любым издевательствам.

— Я знаю. Поэтому замаскировала чары изменения внешности под наведение красоты. Много исправлять не пришлось, так что вполне получилось. А на такую мелочовку ворота не реагируют. Иначе представь себе огорчение придворных дам, когда они, въезжая в город, из прекрасных и величественных превращались бы в старых и ощипанных. Насколько мне известно, у эльфиек в моде наводить марафет с помощью магии.

Я представил. Почему-то вспомнилась горячо любимая всеми матушка Никс и Локсли. Мы любили шутить, что если снять с нее все чары, то останется только скелет. Было бы весело посмотреть. Затем мне живенько привиделся скелет, скачущий перед стражей и грозно выкрикивающий обвинения в непочтительном отношении к особе багровых кровей, и я невольно хмыкнул себе под нос.

— Почему ты поехал в Вилею? Потому что Велимир написал? Или потому что я пригрозила отправить тебя сюда силой? — поинтересовалась вампирка, словно невзначай.

Я одарил ее подозрительным взглядом.

— Да-да, я тоже прочитала письмо, — призналась она без тени раскаяния в голосе.

— Ни то ни другое. Письмо писал не мой брат, а почерк подделан. Или же Вел писал его с мечом у горла и должен был меня об этом предупредить. А значит, хотел, чтобы я сделал наоборот и держался от Вилеи подальше.

— Как ты догадался?

— Никто из близких не называет меня Рик. Они знают, что мне это не нравится. И он ни за что не подписался бы Dan’elleno в письме ко мне. И уж тем более не предложил бы приехать и спокойно все обсудить. Он назвал бы меня вздорным, отбившимся от рук мальчишкой, пообещал бы, что запрет меня в какой-нибудь башне на десять лет или самолично отшлепает своей королевской дланью.

— Тогда почему все-таки? Если он сказал держаться подальше.

— Потому что я никогда его не слушался. — Я пришпорил регарда, не желая продолжать этот разговор.

Киа понятливо промолчала, и мы помчались наперегонки.

От нашего схрона до Талиона было три дня пути, и они прошли без приключений. Марин хотел поначалу, чтобы мы телепортировались: и быстрее, и меньше риск того, что меня опознают еще где-нибудь по дороге, так как поддерживать постоянную маскировку и себе, и мне стражница не могла. Однако я опасался, что вблизи столицы наше магическое появление могут засечь. К тому же я был далеко не самой известной личностью в Вилее.

С официальными визитами не разъезжал, торжеств по возможности избегал. Меня никогда не нагружали особыми обязанностями при дворе, от которых нельзя было улизнуть. Хоть я и считался на данный момент наследным принцем, это была лишь формальность, запасной вариант. Предполагалось что Вел женится на такой же полукровке, как он сам, наплодит полукровных малышей и Вилеей отныне и впредь будут править не темный, не светлый, а тот и другой в одном лице. Во дворце, конечно, мне не удалось бы, насвистывая, прогуляться по коридорам неузнанным, но до него я мало чего опасался и был уверен, что даже стража на въезде в город меня не распознает, если только там не стоят королевские гвардейцы. Вряд ли им вручили мой портрет с приказом задержать. Это выглядело бы слишком странно.

Когда мы свернули, выезжая из леса, и вдалеке вдруг выросли белоснежные стены столицы, я невольно придержал коня.

Талион был построен на огромном высоком холме. Его основание окружала платиновым кольцом первая стена — стена Нижнего города, там селились простые жители, располагались ремесленные лавки и рынки. Чуть выше середины поднималась вторая стена, отгораживающая Верхний город, где обосновалась знать, торговцы предметами роскоши и чародеи, продающие свои услуги. На самой верхушке разрывал небо шпилями и башнями дворец, сверкающий на солнце белизной стен и позолотой, как огромный бриллиант. Жемчужина Вилеи, Эльфийский алмаз, называли столицу поэты. Ta lionn — перламутровая лилия…

Я любил этот город. И почему я уехал?

— Он прекрасен, — прошептала Киа совсем близко, словно читая мои мысли. Я и не заметил, что она тоже остановилась.

— Да… — еще более хрипло, чем обычно, отозвался я.

Мне надо было оставаться там. Рядом с братом. Не только он должен оберегать меня, но и я его. На него с юного возраста взвалили управление государством, только-только пережившим разрушительную гражданскую войну. А мать, обезумев от горя после потери двух мужей, подкинула еще и меня. Мне не нравилось быть принцем. А кто сказал, что ему нравится быть королем? И теперь из-за моей беспросветной тупости и эгоизма Вел…

Мне на плечо вдруг легла женская ладонь.

— Послушайте, ваше высочество, — резкий переход на «вы» и торжественное титулование в исполнении вампирки ошеломили меня почище подзатыльника, я перевел на нее удивленный взгляд. Завладев моим вниманием, та тут же перестала ломать комедию и ехидно усмехнулась. — Пока ты тут занимаешься самобичеванием… и не надо мне строить изумленную мордашку, знаю я этот трагический взгляд в никуда! Так вот, пока ты запоздало предаешься угрызениям совести, твой брат гниет хрисс знает где. Может, лучше встрепенуться и все исправить, если ты считаешь, что именно ты все испортил?

Я невольно усмехнулся:

— Я смотрю, ты не успокоишься, пока не заставишь меня сделать по-своему. Ты поэтому со мной поехала?

— Конечно. Отпустила в Вилею, тебя занесло в Варсак. Вдруг ты и в Талион через Нерат[55] бы отправился?

— И как ты догадалась? — наигранно удивился я и покосился на ее руку, все еще сжимающую мое плечо.

Киа как будто бы даже слегка смутилась (в ее исполнении это было — состроила каменную физиономию) и поспешно руку убрала.

У ворот выстроилась очередь. Это странно, раньше я такого не наблюдал. Усиленные проверки? Как некстати…

— Что там случилось, уважаемый? — обратился я к торговцу перед нами.

— Ничего не случилось, — буркнул тот. — Ловят каких-то предателей короны из темной роты. Новое правило — всех опрашивают о цели визита. Можно подумать, они идиоты заявиться просто так и сообщить, что пришли, мол, бунт устроить или диверсию во дворце…

Он продолжал что-то бормотать, но я уже не вслушивался, вопросительно глянув на вампирку. Та не проявила ни тени беспокойства и едва слышно шепнула: «Предоставь это мне». Да, пожалуй, обсуждать нашу легенду сейчас посреди толпы было бы не самой разумной идеей.

Когда подошла наша очередь, нас попросили спешиться. Я едва смог подавить изумление, когда стражница, соскочив с регарда, тут же смертельной хваткой вцепилась в мой локоть и засияла, как ясно солнышко, глядя на меня с пугающе бесконечным обожанием.

— Ваши имена? — буднично поинтересовался стражник, окинув нас скучающим взглядом.

— Тариэль и Карисса Миратэй, — отрапортовала она внезапно изменившимся, до отвращения типичным хрустальным эльфийским голосом.

— Цель посещения?

Она покраснела, потупила глаза и смущенно прошептала:

— У нас медовый месяц. Я выросла в деревне, а Тари родился здесь и обещал после свадьбы показать мне Талион. Он говорил, что его называют Городом Любви…

Я неловко кашлянул. Стражник тоже. Вообще-то Талион действительно так называли. Иногда. С усмешкой и за глаза. Будучи самым крупным вилейским городом, он располагал и самым большим количеством и разнообразием борделей.

— Ведь правда, милый? — поскольку реакции с моей стороны не последовало, она пребольно ущипнула меня за бок.

— Да, дорогая, — смиренно прошипел я, возводя очи к небу.

— Приятно вам… отдохнуть.

Стражник что-то пометил в своих бумагах, а затем одарил меня сочувствующим взглядом и разрешил катиться на все четыре стороны.

— Ничего глупее не придумала? — невнятно поинтересовался я, вгрызаясь в яблоко.

Мы планировали пообедать уже в Талионе, но очередь на въезде нас прилично задержала, а голод давал о себе знать.

— В таких случаях чем глупее, тем убедительнее. — Киа пожала плечами. — А что тебе больше не нравится? То, что ты мой муж, или то, что ты муж, увлекающийся развлечениями на стороне?

— То, что в который раз без меня меня женили.

— Каждая девушка мечтает стать принцессой. — Стражница кокетливо похлопала ресницами.

Я не удержался и кинул в паразитку огрызком. Она ловко увернулась, и огрызок приземлился прямо в кружку сидящего на обочине нищего. Тот выудил необычное подаяние за хвостик, несколько ударов сердца ошеломленно его изучал, затем зло плюнул в нашу сторону, предрекая, что боги нас накажут за издевательства над сирыми и убогими, поднялся и заковылял поближе к воротам и подальше от невеж, столь неуважительно относящихся к его почетной профессии.

Эльфы вокруг, посмеиваясь, стали обращать на нас внимание, поэтому я насупился и накинул капюшон. Не стоит забывать, что я сейчас здесь чересчур желанный гость.

— Куда направляемся? — поинтересовалась Киа.

— Я хочу осмотреться. Понять, что происходит в городе. Кроме того, надо оценить, какие у нас шансы протащить к дворцу полторы сотни «предателей короны». А значит, в первую очередь мы идем… есть.

Киа фыркнула «мужики везде одинаковые», и я не стал ее разубеждать. Хотя есть мы идем не только и не столько ради собственно еды, сколько ради сплетен, которые стекаются в харчевни, таверны и пивные со всех сторон.

Именно поэтому мы устроились не в углу, как я привык, а у самой стойки. Я с наслаждением вгрызся в бараньи ребрышки, не забывая прислушиваться к происходящему вокруг.

Картина не радовала. Переизбыток рабочей силы, свертывание нескольких торговых маршрутов, части поставок, недовольство отсутствием короля и в то же время беспокойство за его состояние. Всеобщее непонимание того, что происходит.

На деле герцог, видимо, захотел превратить Вилею в подобие Варсака. Ведь оборотни редко живут в других городах и странах. Чаще всего там можно встретить изгоев, которые на родину вернуться не могут, или случайных полукровок вроде Гила. Но Варсак вел такую политику испокон веков. А эльфы уже давно и прочно перемешались с остальным населением. Не зря же выделяют в отдельную расу потомков эльфов и людей. Понятия не имею, как герцог планировал все это провернуть без катастрофических последствий. А казалось, такой умный эльф.

Про меня тоже не забыли. Я выслушал огромное количество сплетен на тему того, где я и что со мной, то есть выходило, что мое исчезновение никак не освещалось. Более того, некоторые даже не были убеждены, что я исчез, и предполагали, что я болен, как и Вел, а народ просто не хотят пугать.

В городе зрело недовольство. Оно рождалось из непонимания того, что происходит. Как еще совсем недавнее процветание и благоденствие, установившиеся, казалось, навсегда, вдруг обернулись странными приказами, восстаниями и недоговорками. За прошедшую сотню лет эльфы расслабились, но еще несколько месяцев подобной политики, и они вполне могут решить, что раз сменили власть один раз, то смогут и другой. И кто в итоге попадет под раздачу, Вел или герцог, это вопрос.

Из харчевни я вышел чернее тучи. От Киа перемены в моем настроении не ускользнули, и стражница сама притихла, не торопясь развлекать меня бессмысленной болтовней.

К моему высочайшему удивлению, ворота Верхнего города были распахнуты настежь и не охранялись, а оттуда высыпала радостно галдящая разношерстная толпа. Мы приблизились, и я ухватил за рукав пробегающего мимо мальчишку.

— Что тут происходит, малыш? — Эльфенок хотел было выкрутиться и слинять, однако блеск серебряной монетки настроил его на более разговорчивый лад.

— Изменника короны казнили! Графа! Говорят, он короля хотел отравить. Голову ему отрубили — у-ух! Король позволил явиться всем, чтобы все знали и боялись. Даже сняли стражу с верхних ворот, чтобы все желающие могли пройти. Об этом три дня по всему Талиону трубили.

— А в обычное время много здесь стражи?

— Еще бы! Двадцать у каждых ворот, да еще и маг с ними. Говорят, что светлые хотят короля убить и власть себе вернуть, поэтому охрана усилена. Даже стену зачаровали, и вдоль нее тоже патруль ходит снаружи и внутри.

Я выпустил мальчишку, и тот, довольный, ускакал. Вампирка одобрительно хмыкнула. Иногда для того, чтобы находиться в курсе всего, необязательно становиться высококлассным магом-разведчиком — достаточно быть всего лишь дворовой шпаной.

Вдруг послышались грозные окрики, появилась стража и начала распихивать всех от ворот, освобождая проход, по которому, гордо восседая на регарде, продвигался в окружении охранников тот, кого, будь у меня сейчас лук, я пристрелил бы не задумываясь. Особенно если учесть, что я выбил у Локсли разрешение прикончить парочку негодяев, поступившись данным прежде обещанием. Наверное, я слишком заметно напрягся, потому что Киа схватила меня за локоть.

Светлый эльфийский посол в Греморе обводил толпу презрительным взглядом и кривил губы, раздраженный задержкой. И именно в тот момент, когда он смотрел в нашу сторону, меня неудачно толкнули. Я с ужасом почувствовал, как капюшон соскользнул с моей головы.

Наши взгляды встретились.

Время на мгновение замерло, а затем пугающе ускорилось. Все смешалось в одно: дикий вопль «стража!», возгласы и паника в толпе, несколько отрывистых слов на незнакомом языке, выкрикнутых вампиркой. Она швырнула нам под ноги какую-то склянку, и в воздух тут же взметнулся столб серебристого дыма, скрывший от меня все происходящее. А в следующее мгновение меня скрутило, словно выворачивая наизнанку. Кровь бешено застучала в висках, казалось, голова сейчас лопнет. Я рухнул на солому — солому? — и отчаянно закашлялся, судя по ощущениям, выхаркивая остатки легких. Спокойно умереть мне не дали. Что-то настойчиво тянуло за локоть вверх, однако слова сквозь шум в голове долетели не сразу:

— …Ну же, Тим, вставай, хрисс тебя раздери, королевская задница!

Я оперся рукой на стену и, пошатываясь, поднялся, перед глазами плыло. Получилось различить только два белых пятна и одно зеленовато-черное, мечущееся между ними.

— Залезай, давай, ты можешь! — умоляло черное, подпихивая меня к белому.

Сначала вставай, теперь залезай… Я зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза. Картинка слегка прояснилась. Мы находились в конюшне недалеко от нижних северных ворот, где оставили регардов, а темным пятном была Киа, настойчиво пихающая меня в седло. Я застонал и каким-то чудом умудрился взгромоздить на регарда свой мешок с костями вперемешку с мышцами. О том, чтобы выпрямиться в седле, речи не шло, так что я просто распластался на лошадиной шее, вцепившись в гриву. Вампирка тут же взлетела на своего коня, схватила моего под уздцы, и мы помчались.

Вокруг звучали дикие вопли, треск… кажется, Киа просто сметала с дороги все, что вставало у нас на пути. Я же видел только мелькание мостовой под копытами регардов. И когда она сменилась наезженной колеей Селлетского тракта, мой мозг решил, что теперь самое время расслабиться, и благополучно отключился, не сильно озаботившись тем, удержится ли тело в седле без него.

Тем не менее очнулся я по-прежнему на регарде. Умные кони резво скакали бок о бок, а Киа придерживала меня за плечо.

— Какого… хрисса… — прохрипел я, опустив более красочные пришедшие на ум эпитеты.

— Живой? — Киа впихнула мне в руки уздечку и пришпорила регарда.

Я стиснул зубы и припустил за ней.

Она остановилась только глухой ночью, когда ее конь споткнулся и чуть не свалился в овраг вместе с всадницей, резво соскочила и стала что-то чертить прямо в пыли дороги. Я безучастно за этим наблюдал. Несколько очередных непонятных слов, рисунок полыхнул алым и погас. Только тогда вампирка наконец облегченно выдохнула:

— Кажется, оторвались.

Я полуспрыгнул-полусвалился с регарда, подполз к ближайшему дереву и сел, прислонившись к нему, с мыслью, что отсюда меня теперь сдвинет только герцог собственной персоной, и то если потащит на закорках. Киа поднесла мне флягу с водой. Теперь, когда опасность миновала, она смотрела на меня даже виновато.

— И что это было? — вяло поинтересовался я только потому, что выдерживать этот виноватый взгляд в исполнении стражницы не было никаких сил. Пусть лучше говорит, чем молча так смотрит.

— Мгновенная телепортация. Я всегда подготавливаю такую на случай, если придется удирать. У нее не очень большой радиус действия, да и для активации помимо заклинания нужен еще контур-метка в месте, куда будешь телепортироваться, и зелье, которое готовится в течение нескольких лет, зато в нужный момент она срабатывает тут же, и ее невозможно проследить. Только… — Она потупилась. — Я забыла, что ее не рекомендуется проводить с немагом. Возможны… э… последствия. Вплоть до летального исхода.

Я обреченно застонал.

Компания магов вытащила меня с Арены, чтобы потом угробить руками своих преследователей. Они отправились доставать меня из загробного мира и сами застряли в Междумирье. Теперь это…

Чтобы я еще хоть раз доверил магичке спасать мою жизнь!

Междустрочие. Нагнетающее

Тяжело дыша, Мефисто со стоном склонился над рукомойником, плеснул себе в лицо воды и поднял голову, вглядываясь в собственное отражение. Сейчас мало кто узнал бы в растрепанном, измотанном человеке всемогущего и всезнающего декана Башни Аннун.

Мефисто любил свой дар и гордился им. Знать все и обо всех, предвидеть человеческие судьбы, а фактически вершить их. Это опьяняло. Но иногда приходило жестокое напоминание, что не маг подчиняет себе Предвидение, а Предвидение — мага.

В книгах это называли красивым словом «озарение», а предсказатели между собой саркастически — «приход».

…Когда в голову врываются тысячи, миллионы видений, звуков, голосов, криков, когда тело, не выдерживая этого напора, начинает трястись в диких конвульсиях, когда хочется навсегда прекратить это, умереть…

Каждый раз.

И каждый раз он оказывался жив, собирал свою волю в кулак и повторно, уже осознанно, погружался в этот хаос, чтобы вычленить из него то, что действительно важно. Рискуя сойти с ума и остаться там навсегда.

Но ведь именно это отличает профессионала от дилетанта.

Мефисто скривился.

Видения на сей раз преподнесли ему немало сюрпризов.

Мальчишка-эльф, которого он по нелепому наитию завербовал в Коты, оказался наследником вилейского престола. Аланон сам себе выкопал могилу. А еще…

— Кажется, я зря избавлялся от некромантки. — Маг устало вытер лицо.

Впрочем, это не его дело. Окончательное решение принял Арес, пусть он и расхлебывает, а у него есть дела поважнее…