Глава 19 · ТИМ И ВЕЛИМИР

Эйлет, 11-е число.

День памяти павших воинов

Хороши вилейские ночи. Города погружаются в чуткую дрему, равномерно вздыхая теплым ветерком на пустынных улицах, и не обращают внимания на кокетливые подмигивания ярких звезд. В лунном свете дворец и белоснежные стены столицы жемчужно светятся, делая Талион похожим на призрак из южных легенд.

Но я бы предпочел сегодня мрачный город какого-нибудь Темного Властелина, затянутый тучами и мраком. Патрули в столице были утроены, и при таком раскладе, да еще и в ярком лунном свете, не так-то просто притворяться невидимкой. Пару раз меня уже чуть не заметили, а ведь я пока даже не добрался до Верхнего города. В который раз закралась дурацкая мысль, что Марин и остальные были правы и мой план — сумасшедшая авантюра без шансов на счастливый конец.

Они со мной так и не согласились. И хотя сделали вид, что подчиняются моим указаниям, всеми силами оттягивая начало решительных действий, за моей спиной старательно пытались придумать что-то другое. Безуспешно. Что лишний раз убеждало меня в моей правоте.

В какой-то момент они поняли, что я все знаю об их коварных замыслах, и тогда стали за мной следить, чтобы не наделал глупостей. Ну-ну. В этой игре «кто кого перехитрит» я пока что в победителях. Пожалуй.

До окончательной переброски всех наших сил к Талиону оставалась еще пара дней, поэтому Марин был свято убежден, что раньше чем через двое суток прибегать к крайним мерами и привязывать меня к стулу не придется.

А я воспользовался тем, что Киа отправилась по своим разведочным делам, поскольку только она действительно могла меня как-то удержать. До утра мою пропажу не обнаружат. А потом уже будет поздно.

Главное — добраться до дворца, а уж там, чем хрисс не шутит, вдруг все получится даже лучше, чем я планировал?

Спрыгивая с верхней стены, я все-таки напоролся на патруль, но, на мое счастье, их было всего двое и они слишком растерялись, когда перед ними вдруг свалилась черная тень. Так что все обошлось без лишнего шума, ребятки прилегли отдохнуть в ближайших кустах, а я поспешил убраться с магически освещенных улиц в переулки и сады.

Благоразумно обойдя по широкому кругу самую большую площадь Талиона перед дворцом, я вышел к его задворкам для прислуги. Строители озаботились немалым количеством подземных и тайных ходов, однако все те, что вели в разные части Талиона и за его пределы, охранялись сейчас королевской гвардией. Герцог был не дурак и озаботился этим в первую очередь. А я уже понял, что вряд ли при виде меня те, кто по логике должен мне подчиняться, радостно упадут на одно колено и пожелают мне долгих лет жизни.

Так что в моем распоряжении оставались только внутренние дворцовые переходы. Можно было бы, конечно, прошмыгнуть садом, но там, как я успел понять, стража стояла через каждые два шага. Вдоль стены заднего двора, впрочем, тоже, но туда я соваться и не думал. Самая неофициальная часть дворца была наиболее неприглядной и плохо поддерживающейся в приличном состоянии. Выщербленные и местами обколовшиеся стены для моей задумки подходили как нельзя лучше. Благо подъем на лернскую астрономическую башню добавил мне в этом деле немало опыта.

Карабкался я медленно, все время вздрагивая от чеканящих шаг патрулей, проходящих снизу, слава Лите, их не посещала идея поднять головы наверх. Жизнь мне усложняло то, что здесь окна начинались только на уровне третьего этажа, причем самое первое оказалось намертво заколочено. А вот следующее за ним — призывно распахнуто.

Я ввалился внутрь, пытаясь не наделать лишнего шума. Хотя, как выяснилось, мог бы и не стараться слишком сильно. В комнате почивала женщина, судя по размерам — кухарка, а ее громогласный храп служил мне идеальным прикрытием. Крыло прислуги не охранялось вовсе, так что, пробираясь по нему, я ужасно утомился. Одно дело, когда ты шарахаешься от каждой тени, а эта тень оказывается то стражником, то гвардейцем, то патрульным магом. И другое, когда — всего лишь тенью… и не расслабиться, и не избавиться от обидного чувства, что тебя подло обманывают.

Ход, ведущий в подземелья, начинался в оружейной. Логика строителя в данной ситуации мне была не совсем понятна. То ли королям следовало хорошенечко вооружиться, прежде чем сунуться вниз, к тем, кого они заточили, то ли вырвавшиеся из подземелий преступники с его легкой руки лишались необходимости разыскивать себя орудие отмщения. Однако в данной ситуации и то и другое мне было на руку. Во-первых, избавило от необходимости тащить какие-либо железяки с собой, а во-вторых, если все получится, так, как мне хотелось бы, держать оборону с практически бесконечным запасом оружия тоже как-то проще.

Но сначала туда надо было попасть. В оружейную вел до неприличия ярко освещенный коридор, и по дороге пришлось бы миновать две двери, у каждой из которых стояло по два стражника. С оружейной получается шесть. Справиться с ними я, может (откуда такая самоуверенность?), и справлюсь, но вот бесшумно это сделать не получится.

Чем дольше я стоял, вжимаясь в стену и думая, как умудриться совершить все тихо, тем больше понимал, что — никак. И, послав к хриссу осторожность, я просто вышел на свет.

Подскочил к первым двум: одного точным ударом по горлу отправил смотреть цветные сны, второму дал под дых и затем в основание шеи, чтобы не кричал и не дергался. Ко мне уже спешили остальные четверо, правда (мне везет?) молча. Третий попытался проткнуть меня алебардой, но я легко отклонился, схватил ее за древко и дернул на себя. Парень был жадный, оружие из рук не выпустил и наткнулся носом на мой кулак. А четвертый… получил по темечку мечом. Плашмя. Я с изумлением уставился на стражников, опустившихся передо мной на колено.

— Офицер Таланэ, к вашим услугам, Dan’elle, мы ждали вас…

Я, признаться, растерялся. Это ловушка или приятный сюрприз, к которым я не привык?

Отец Севриль, кажется, понял мое замешательство.

— Гвардия в курсе происходящего, но, к сожалению, абсолютное большинство поддерживает герцога, а не законную власть. Я могу поручиться лишь за несколько человек. Он… — офицер сглотнул, — схватил мою дочь, думая, что таким образом сможет мной управлять. Однако девиз моего дома…

Честь и преданность. Этот девиз уже второй раз меня выручает.

— Мы мало что могли предпринять лично, но под вашим командованием…

Я на мгновение задумался, с одной стороны, мне это было на руку, с другой — не вписывалось в продуманный план, а он и так слишком шаткий, чтобы еще от него отклоняться.

— Сделайте так, чтобы вас ни в чем не заподозрили. Продолжайте нести службу, но предупредите всех, в ком совершенно уверены, чтобы они были готовы к… к тому, что скоро что-то случится. Когда понадобится ваша помощь, вы поймете.

— Но… как?

Я усмехнулся:

— Поверьте, вы не ошибетесь.

В потайном ходе царила кромешная темень. Я собрал на себе, наверное, полпуда паутины и съел дюжину пауков. Я никогда не пользовался этим ходом. Не было необходимости. И, как оказалось, не только у меня.

Не так давно Киа спросила у меня, почему я не хочу пойти хотя бы вдвоем. Я отшутился, что один раз она меня уже почти угробила и второго шанса я ей не предоставлю. Вампирка на меня нашипела и потом еще полвески со мной не разговаривала. На самом деле два человека могут сделать в данной ситуации не намного больше, чем один. А три и так далее… увеличивали риск попасться, не дойдя до дворца. Проще было бы тогда начать брать штурмом Верхний город и героически пасть на подступах: королевская гвардия по численности превышала мою маленькую армию в два раза. У нас оставался только один шанс — неожиданность.

Я как можно более осторожно отодвинул тайную дверь, стараясь не выдать себя скрипом. Гвардеец, должно быть, сильно удивился, когда на него из стены выпрыгнуло нечто, завернутое в саванн из паутины, с горящими желтыми глазами. Так удивился, что потерял сознание. Но, пожалуй, все-таки не от удивления, а от удара по черепушке. Ко мне кинулись еще трое, на этот раз с криками. С ними было два мага, но они быстро смекнули, что заклинания меня почему-то не берут, а мечом я размахиваю куда лучше них, и поспешили ретироваться. Гвардейцев я пусть и не очень быстро, но раскидал. Сердце колотилось как бешеное, счет шел на мгновения, а мне еще требовалось найти Вела.

Долго искать не пришлось, сложнее было вынести дверь, поскольку ключей ни у кого из обезвреженных не оказалось. Никак герцог носил их у сердца и прятал ночью под подушку. Но и это мне удалось. Хорошо талионская дворцовая темница никак не соберется перейти на железные клети, довольствуясь дубовыми дверями, хотя Вел уже давно грозился их заменить.

Раздался дикий грохот, который меня сейчас мало волновал.

— Тим?! Какого хрисса?! Убирайся отсюда!

О да, я тоже тебе рад, братишка. Я без особого результата рубанул по цепям мечом, но большего сделать уже не успел. В комнату хлынули гвардейцы в таком количестве, что у меня создалось ощущение, что пожелай я кого-нибудь ударить, то не смог бы и кулак занести. В мою сторону были направлены три алебарды, пять мечей и даже одно копье.

— Меч на пол. — Ряды гвардии раздвинулись, и вперед вышел начальник королевской охраны.

Я скривился и швырнул железяку так, что у всех окружающих в ушах зазвенело.

— Хорошо же ты служишь короне.

— Корона принадлежит светлым эльфам, — бесстрастно отозвался тот, кто поклялся жизнью защищать королевскую семью. — А не выродкам и плебеям вроде вас двоих. Заковать его и поставить на место дверь. Я доложу герцогу.

Глухо клацнули стальные кандалы. Гвардейцы еще несколько мгновений потоптались в камере, почему-то старательно отводя от меня глаза, затем повозились с дверью и наконец оставили нас с Велом вдвоем.

— Ты идиот, — обреченно прокомментировал брат.

— А ты в этом когда-нибудь сомневался? — усмехнулся я.

Видеть Велимира в таком состоянии было дико. Он исхудал, сквозь изодранную одежду проглядывали синяки и ссадины, лицо разбито. Но взгляд не потух и в данный момент светился дикой злостью на непутевого младшего брата.

— О чем ты думал?!

— О том, что тебя надо вытащить.

— Удачный план, ничего не скажешь. Теперь мы оба сдохнем.

— Сотней лет раньше, сотней лет позже… — С определенных пор к смерти я стал относиться философски.

Вел только закатил глаза и замолк. Наверняка готовил для меня яростную воспитательную речь. Однако озвучить ее он не успел. Нас решил навестить его сиятельство герцог Аланон собственной персоной. Увидев меня, он расплылся в довольной улыбке:

— Рик, какой приятный сюрприз.

— Вы уверены? — холодно отозвался я. — Потому что наши точки зрения по данному вопросу расходятся. Впрочем, и не только по нему.

— Я, конечно, всегда был о тебе невысокого мнения, но на этот раз по глупости ты превзошел сам себя. Я ожидал тебя как минимум в компании той магички, которая так удачно вытащила тебя из Талиона.

— Мне не привыкать разочаровывать окружающих.

Герцог приблизился ко мне вплотную. Захотелось хоть как-нибудь врезать по этой мерзкой самодовольной физиономии. За нос его, что ли, укусить?

— Что ты, Рик, я рад. Правда, рад видеть тебя здесь. Теперь наконец можно завершить эту затянувшуюся историю с пришествием к власти тех, кто ее недостоин.

— Ты считаешь достойным себя? — Вел отвлек внимание герцога, так что моим мечтам о его покусанном носе не удалось сбыться. — Народ тебя не поддержит.

Бывший Первый Советник притворно вздохнул.

— Увы, народ глуп. И именно поэтому ты, выродок, до сих пор жив, как и твой темный братишка. Но знаешь, когда послезавтра его казнят за покушение на твою якобы королевскую душонку с целью захвата власти, а ты сам спустя пару недель скончаешься от мучающей тебя уже несколько месяцев лихорадки, в твоем завещании чудесным образом наследником буду значиться я. Тогда народ не станет сильно возражать, как ты считаешь?

Вел был ошарашен. Даже я отчасти тоже, хоть и предполагал нечто подобное, когда Киа сказала, что у герцога планы на мою смерть.

Аланон от души насладился произведенным эффектом, затем со словами «давно мечтал это сделать» врезал мне по челюсти кулаком и тростью в живот, так что у меня в глазах потемнело и я повис на цепях, и удалился.

Послезавтра меня казнят. Отлично.

Все то время, что мы провели в камере, брат со мной не разговаривал. Обиделся. Я не оправдал его надежды на спасение. Мое спасение. Пока я не висел на соседней стенке, он хотя бы утешал себя тем, что я жив и свободен. Я тоже молчал. Разве есть что-то, что нужно сказать за один день, если это не было сказано за всю жизнь? Ему будет не легче, если он узнает, что был прав и что мне очень стыдно. Правда, когда за ним пришли, чтобы подготовить к грядущему представлению, я не удержался и бросил ему вслед:

— Прости, Вел, я не мог иначе.

Его плечи дрогнули, но он так ничего и не сказал.

За мной явились чуть позже. Начальник королевской гвардии лично. Какая честь!

Меня отковали, но по традиции намертво связали руки спереди веревкой из коры норта. Разорвать такую невозможно, только перерезать и то не каждым ножом.

— Слышишь крики? — Он зло ткнул меня в спину рукоятью меча, заставляя двигаться вперед. До меня долетал смутный гул, но я не придал ему особого значения. — Со вчерашнего дня по всем улицам трубят о принце-предателе. На твою казнь пришла посмотреть половина города, и сейчас они орут, чтобы увидеть это поскорее. Что, любит тебя твой благодарный народ?

— У нас с ним запутанные отношения, но одно я знаю точно: вот ты мне определенно не нравишься. Кстати, знаешь, как в загробном мире поступают с такими клятвопреступниками, как ты? Вырезают их лживое сердце и скармливают его бесам по маленькому кусочку на протяжении всего дня и каждый день. Сведения из первых рук, можешь не сомневаться.

— Даже если это и так, — эльф пронзил меня долгим насмешливым взглядом, — я в отличие от тебя окажусь там еще очень не скоро.

Все было на редкость торжественно. Даже приятно умирать в такой обстановке. Не то что от случайного обломка дерева где-то в лесу в компании полусумасшедших созданий. Меня вывели через центральные ворота на главную площадь, посреди которой установили добротный деревянный помост с отполированной по такому случаю плахой, блестящей на солнце. Между помостом и дворцом выстроился двойной ряд гвардейцев, сдерживающих вопящую толпу, еще один окружал всю площадь по периметру.

При моем появлении вопли усилились. Судя по выкрикам, далеко не все присутствующие были уверены в моей кровожадности, так что тухлых яиц и помидоров охране досталось даже больше. Но, возможно, только потому, что они меня прикрывали со всех сторон. Особенно колоритно скорлупа и вонючий желток смотрелись в тщательно уложенной прическе командира.

Меня возвели на эшафот и повернули лицом к дворцу. Ложа, нависающая над воротами и предназначенная для торжественного обращения короля к народу, не пустовала. В центре на троне восседал Велимир. Брат был бледен как смерть, его руки безвольно лежали на подлокотниках, а взгляд устремлялся в пустоту. За его спиной стояло четверо гвардейцев, а справа — Первый Советник, чтоб его хриссы сожрали. Он торжественно поднял руку, на которую, впрочем, никто не прореагировал. Тогда раздался удар гонга, и толпа притихла.

— Riktimiann Dorian Alven-Vil’lare, вы обвиняетесь в покушении на жизнь нашего всеми любимого короля с целью незаконного завладения троном. Наказанием за государственную измену и попытку нанесения тяжкого вреда лицам королевской крови является лишение всех титулов и незамедлительная смерть. Приговор привести в исполнение.

Зазвучали барабаны. Мерные глухие удары постепенно наращивали темп и интенсивность. Толпа окончательно притихла. Меня поставили на колени перед плахой. В тот краткий миг, когда меня никто не удерживал, я поднял взгляд в небо, где с пронзительными криками над площадью кружил беркут, и усмехнулся.

А затем мою шею прижали к дереву, палач занес топор и…

Птица издала особенно звонкий вопль, перекрывший барабанную дробь и разлетевшийся по всей площади, словно сигнал к действию, а затем резко спикировала вниз, целясь палачу в глаза. Я этого не видел. Но знал. Топор с глухим стуком упал на помост. Барабанный бой скомкался, сбился, а затем и вовсе прервался. Я поспешно вскинул голову и первым делом попытался перетереть веревку о наполовину торчащее из дерева лезвие топора, но вовремя заметил поднимающуюся надо мной остроконечную тень и проворно откатился в сторону, так что командир гвардии лишь выбил несколько щепок из плахи. Он зарычал и бросился ко мне с новой силой, но я от души пнул его живот, спихивая с помоста, и вскочил.

Вокруг царил хаос. Боевой клич «Vil’lare!» темной роты Марина смешался со звериным рыком оборотней, часть из которых перекинулись в животную ипостась. Слышался треск и грохот: в толпе образовались проплешины, там вампиры соревновались в умении с вилейскими чародеями, и от этих мест народ благоразумно убирался подальше. И все это под аккомпанемент перепуганных визгов обычных жителей Талиона, которые наверняка уже проклинали свое желание посмотреть на казнь принца. Я с досадой успел заметить, как стража подхватила Вела под руки и они вместе с герцогом стремительно исчезли с балкона.

Гвардии было абсолютно не до меня, а вот ее командир, к сожалению, оказался упорным и злопамятным. Я едва успел избавиться-таки от веревок, как он вспрыгнул обратно на эшафот, слегка потрепанный, но в отличие от меня вооруженный.

— Dan’elle! — раздался вдруг резкий вопль.

Я оглянулся — в мою сторону летел меч. Один из темных смог пробиться ближе. Я вздрогнул, когда увидел, что за эту заминку парень поплатился проткнутым плечом. Но успел перехватить рукоять и неловко встретить яростный удар светлого, едва не вывихнувший мне запястье.

— Ты все это подстроил, тварь! — завопил он, со свистом разрезая воздух перед моим носом. Я едва успевал уворачиваться и блокировать. Вот это ненависть! Аж завидно, что я так не умею.

— Тут ты не прав, это все — подстроили вы.

Нет. Оказывается, умею. Corali в вырезе рубашки вдруг ярко вспыхнул, на мгновение ослепив нас обоих, а затем послышался жуткий хруст: мой меч пробил грудную клетку противника. Голубовато-серые глаза светлого в ужасе расширились, из уголка губ вытекла струйка крови. Я ошарашенно выпустил рукоять, и он мешком повалился к моим ногам.

Первый, кого я убил.

…Моя жизнь и честь принадлежат Короне. Их ценой я клянусь устранять любую угрозу благополучию короля и его семьи…

Со смутным отвращением то ли к нему, то ли к себе я выдернул меч из тела.

— Тим! — пустив вперед себя силовую волну так, что все, кто стоял у нее на пути, свои ли, чужие, разлетелись в стороны, подбежала Киа. Она пошатнулась и ухватилась за мое плечо.

Выглядела вампирка плохо. Руки тряслись, на лбу выступил пот, левой ладонью она зажимала глубокий порез на боку.

— Мы заблокировали чародеев. Все силы уходят на это, так что магической поддержки не ждите. Надо…

У нее не было возможности договорить. Кто-то умный (откуда ж он взялся-то?) вспомнил правила ведения боя — убей командира, и полпобеды тебе обеспечено, — организовал гвардейцев, и те дружно повернулись в нашу сторону. Благо и пара темных и оборотней не зевали, и мы дружно отразили первую атаку.

— Вы в порядке, Dan’elle?

Саэл? Он тут какого хрисса? Ему велено было оставаться в запасе.

— Надо прорываться во дворец! — крикнула Киа. — Если подойдет подкрепление, у нас уже не будет шансов.

Вопрос только в том, как донести эту мысль до остальных. К сожалению, я не придумал ничего умнее, чем вскочить на плаху, вздернуть меч и заорать, едва не сорвав голос:

— За Вилею! За корону!

И махнуть клинком в сторону дворца.

Намек был понят не только нашими, но меня такие мелочи жизни уже не волновали. Я бросил стражнице, чтобы держалась рядом, и спрыгнул в толпу.

Время растянулось. Происходящее здесь и сейчас не было похоже ни на что. Ни на стремительную битву с хриссом, ни на осторожное обезвреживание вампиров в доме-под-звездой, ни на жестокую зрелищность Арены. Свалка. Мессиво. Бьющие по ушам крики. Я буквально прорубал себе дорогу к дворцу сквозь тела и старался не думать об этом.

Большая часть темных и оборотней потянулась за мной, однако у самого входа гвардейцам удалось отрезать нас от основной части сражающихся, и в ворота мы ввалились вчетвером: я, Киа, Саэл и догнавший нас Рен.

— Dan’elle!

По лестнице справа от нас раздался топот: спешила подмога в лице офицера Таланэ. Его меч тоже был обагрен кровью, а значит, внутри дворца врагов стало чуточку меньше.

Повинуясь его приказу, гвардейцы кинулись к воротам помогать пробиваться остальным. Но у меня на это не было времени.

— Офицер, нам надо найти герцога и короля. Как можно быстрее.

— Я поднял по тревоге всех преданных короне, они не могли сбежать. Перекрыты все известные мне потайные выходы.

Все известные…

— И тронный зал?

Ответа я не дождался, мне хватило слегка приподнявшихся в удивлении бровей. Судя по всему, остальные без лишних вопросов последовали за мной.

Тайный ход в тронном зале был известен только самым избранным. Он отсутствовал на всех картах дворца, как официальных, так и засекреченных. Самаэль Осторожный, строивший королевскую резиденцию, подтверждал свое звание. Он опасался предательства даже самых верных людей и предусмотрел себе путь отступления, известный только ему. Тайна этого хода раскрывалась лишь членам королевской семьи. Однако я подозревал, что за сотни лет она вполне могла разойтись и чуть дальше.

— Стоять! — вдруг рявкнула Киа, когда мы были всего в нескольких шагах от тронного зала.

В то же мгновение буквально в ладони от меня вверх взметнулось ярко-зеленое пламя, но сразу с разочарованным воем опало, не получив добычи. На полу не осталось ни следа. Вампирка оттеснила меня в сторону, но я успел заметить, как ее глаза наливаются алым светом.

Из пустоты послышались хлопки.

Киа тягуче произнесла несколько слов и выбросила руку вперед, словно хотела схватить что-то невидимое, а затем, сжав пальцы в кулак, резко дернула на себя. В пяти шагах от нас из пустоты вдруг выпала фигура придворного чародея.

Тот, впрочем, не сильно расстроился из-за сорванного полога невидимости, лишь слегка прищурил глаза и коротким заклинанием отправил в нас бледно-фиолетовый дым. Дым спружинил о мягко прогнувшуюся защиту стражницы и с удвоенной скоростью полетел обратно, так что эльф едва успел распылить собственное творение.

— Уходите, — процедила Киа сквозь зубы. — Я им займусь.

— Может, лучше… — попробовал возразить я, видя, как кровь с удвоенной силой начинает сочиться из ее пореза.

— Уходите! — рявкнула она, принимая еще один удар и тут же отправляя следом что-то жутко-черное.

Мы подчинились. Влетели в высокие створчатые двери и замерли на пороге под прицелом двух стрел и хитрого прищура светлого вилейского посла в Греморе. Герцог в этот момент как раз пытался сдвинуть трон, чтобы открыть проход, но, услышав шум, резко обернулся и схватился за кинжал, приставив его к горлу Вела. Брат по-прежнему выглядел бледной и безучастной куклой, и я почувствовал, как во мне закипает ярость. Двое гвардейцев, сопровождающих компанию, нацелили в нашу сторону мечи.

— Еще шаг, и он умрет, — отрезал Аланон.

Саэл и офицер Таланэ задержали дыхание. Оборотня угроза не так впечатлила, но я почувствовал, как он положил мне руку на плечо, словно хотел удержать.

— Ты не посмеешь, — медленно произнес я, не сводя с него глаз. — Смерть Вела окончательно разрушит твои планы.

Герцог истерически расхохотался:

— Ты! Ты разрушил мои планы, мерзкое плебейское отродье! Если бы я знал, уничтожил бы тебя в младенчестве. Что тебе стоило быть послушным мальчиком? Жениться на моей дочери и прожить чуть дольше, чем твой выродок-брат. Я мог бы даже оставить тебя в живых ради своей крошки, если бы ты не путался под ногами! Хотя… — Его глаза вдруг загорелись каким-то совершенно безумным светом. — Я могу еще все исправить… бунт… смерть бунтовщика… Ноэл, пристрели его!

Светлый посол понял приказ, прежде чем тот прозвучал. Потому что две стрелы сорвались в полет раньше, чем я оказался к этому готов.

Одна пробила горло. Другая — сердце.

Саэл покачнулся, осел сначала на колени, а затем медленно завалился на бок.

Я закричал. Ноэл потянулся за следующей стрелой, Рен перекинулся в гигантского волка и рванул вперед…

— Скотина!!! — вопль не пойми откуда взявшегося Гила разлетелся по залу, а за ним последовал глухой удар сковороды о череп высокопоставленного эльфа. — Ты убил моего друга, тварь!!!

Гил наградил оглушенное тело еще несколькими ударами своего фирменного оружия, абсолютно не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Герцог, сообразив, что остался с нами один на один, предпочел бегство. Потрясенный гибелью Саэла, который каким-то чудом загородил меня, я не сразу пришел в себя и успел заметить только, что Аланон скрылся за задней дверью зала. Рен расправлялся с гвардейцами, а я ринулся в погоню.

Бегал я быстрее герцога, но тот был не дурак. Несколько раз в погоне мне приходилось выбивать двери и тратить на это драгоценные мгновения. Один раз я чуть не помчался в другом направлении, но меня вовремя насторожил удаляющийся стук шагов за картиной. Предатель петлял, как заяц, не торопясь убираться из дворца, пока я у него на хвосте. Но наконец он допустил ошибку.

Я вбежал в коридор, из которого вели еще две двери. Одна в старый танцевальный зал, давно уже не использовавшийся и захламленный всякой ненужной утварью, которую вроде и выкинуть жалко, и использовать непонятно как. А другая — на башню. И я слышал, как именно за второй задвинулся засов, вот только совершенно точно знал, что ни с башни, ни из зала другого выхода не было.

Я остановился. Перевел дух. Теперь торопиться не имело смысла.

Огненная башня получила такое название, потому что когда-то, еще во времена драконов, служила маяком, чтобы ящеры, не дай бог, по глупости и в темноте не промахнулись и не врезались в драгоценное королевское пристанище. Затем драконы вымерли, а с севера пришли новые человеческие племена, начались войны и передел карты, и тогда башню переименовали в Смотровую. Еще несколькими столетиями позже, когда уже не было нужды высматривать в туманных далях приближение врага, башня стала Астрологической. Чародеи увлеклись новой наукой — гаданием по звездам, и считалось, что чем ближе к ним, тем легче разгадать их тайну. Однако они что-то неверно нагадали одному из королей. Тот очень расстроился и приказал их всех казнить, заперев на самой верхушке этой самой башни. Двое из троих не выдержали мук жаждой и голодом и спрыгнули оттуда сами. Башню переименовали в Башню Смертников. Последнему светлому королю Вилеи это название показалось слишком мрачным, и он повелел вернуть ей изначальное. Ирония судьбы — оттуда его и сбросили, объявив таким образом свержение прежней власти.

Ирония судьбы…

Когда я наконец достиг вершины, дикая злая ярость успела угомониться. Да и герцог утихомирил бешено бьющееся сердце, исчез сумасшедший взгляд. И вот мы встали друг напротив друга, почти такие же, как когда-то, упрямый темный эльф со взглядом исподлобья и гордый и величественный светлый. В руке герцог по-прежнему сжимал кинжал. Но мы оба знали, что воспользоваться им против меня у него шансов не будет.

— Я лишь пытался восстановить справедливость! — вдруг выкрикнул он. — Вилеей тысячелетия правили светлые эльфы! Вы не можете обвинять меня в том, что я предал королевскую власть. Я остался ей верен до конца! И я бы победил, я бы смог все исправить, если бы не Вистерион, этот хриссов чернокнижник, умудрившийся так не вовремя пропасть… Я бы смог вас остановить, Вилея бы снова расцвела…

— Знаешь, Советник, — устало прервал я его истеричные бормотания, — ты заставил меня понять одну вещь. Королевская власть сама по себе не имеет абсолютно никакого значения. Она может быть в руках идиота, безумца, мудреца, тирана или благодетеля. Это не важно. Что действительно важно — защищать то, что любишь. Я люблю своего брата. И Вилею. И никому не позволю причинить им вред. И не важно, кем я себя считаю и являюсь, наемником, рабом или принцем.

Я шагнул вперед, герцог испуганно отшатнулся.

Протяжный, полный ужаса крик растаял в воздухе, оставив после себя звенящую тишину.

Тишину?

Я перегнулся через башенный зубец, отыскивая взглядом главную площадь.

Все было тихо. Не звенели мечи, не кричали раненые, не грохотали заклинания. Я видел, как маленькие фигурки суетятся на площади, убирая тела. Как темной рекой толпа жителей тянется по улицам Верхнего города, чтобы узнать, что происходит. Как на балкон, поддерживаемый Реном, вышел Вел.

Все закончилось. Мы победили.

Мы. Победили.

Я вытер кровь со щеки и криво усмехнулся.

Дворец оказался непривычно пустынен и тих. Мои шаги гулко разносились по коридорам, где местами валялись тела погибших. Многие вещи были разбиты и заляпаны кровью. Я чувствовал, как странно, как непривычно после всех сумасшедших месяцев никуда не торопиться, никуда не бежать и даже просто не иметь ни малейшего представления, что делать теперь. Я не очень-то обращал внимание, куда иду, и лишь, толкнув дверь в тронный зал, понял куда и зачем.

Зал тоже пустовал. Тело посла исчезло. Наверное, несмотря на многочисленные ранения сковородой, он был еще жив, и его поспешили запереть. А вот Саэл все так же лежал неподалеку от главного входа.

Я перевернул его на спину. Лишенный жизни взгляд равнодушно уставился в потолок. Я был всего лишь учеником его господина, меня порой бесконечно раздражало его присутствие и невозможность отделаться от нотаций по поводу моего неблагородного поведения. Даже не помню, одарил ли я его хоть одним добрым словом за все это время? А он отдал за меня жизнь. Не раздумывая.

Ты — принц, настойчиво напомнил внутренний голос. Первый темный эльфийский принц за всю историю существования Вилеи. И быть им — это не только бесконечные обязанности, от которых ты так старательно убегал. Это еще и ответственность. За тех, кто в тебя верит. Для кого ты — это будущее. Будущее, которого они ждали так долго.

Вот что Саэл пытался до меня донести все это время. И то, что я смог понять слишком поздно.

Не знаю, сколько бы я так просидел, глядя в пустые бледно-карие глаза, если бы не появился Гил.

— И ты тут, — удивленно выдал он, подходя ближе.

— Как там дела? — бесцветно поинтересовался я.

— Наших вообще-то теснили, к страже подошло подкрепление. Но в последний момент им с тыла вдруг ударили непонятно откуда взявшиеся человеческие маги и несколько головорезов. А когда на мостовую перед гвардейцами красочно плюхнулось тело герцога, то они окончательно перетрусили и сдались. Маги передали тебе привет от Мефисто и что-то там про кошачью взаимопомощь и свалили туда, откуда пришли. Привалила толпа народу с вилами, не сильно, правда, понимающая, кого и за что бить, но благо тут Велимир показался, произнес пламенную речь, всех успокоил и свалился в обморок. С ним сейчас вампиры. — При этих словах я кое-что вспомнил, открыл было рот, но Гил меня опередил: — Киа жива. Она этого мага уделала по самое не хочу, еще долго будете стены оттирать. Правда, поговаривают, что теперь среди оборотней выбирают добровольца ей на съедение, так как их кровь ближе к человеческой, чем эльфийская. Рен нашел свою женушку, но пока искал, поломал все двери в подземелье, придется вам новые ставить…

Гил замолк. Я сглотнул и задал мучающий меня вопрос:

— Многие… погибли?

Полуэльф помолчал. А потом медленно кивнул, но, видя мое меняющееся лицо, быстро произнес:

— Ты только не подумай! Тебя никто не винит. Наоборот. Марин так вообще тебе там такие дифирамбы поет, что впору заливать тебя в бронзу и устанавливать посередь главной площади. Но пока решили ограничиться праздничным ужином в твою честь. На кухне уже вовсю работа кипит, пришлось сковородку отдать…

При этих словах мои губы невольно, пусть и самую малость, дрогнули:

— А ты сам-то что тут забыл?

Впрочем, мог бы и догадаться.

Гил неловко кашлянул.

— Там всех погибших на закате собираются по очереди сжигать, а я подумал, что Саэл… ну… все-таки…

Ты убил моего друга, тварь!!!

Я кивнул и поднял тело эльфа.

— Я знаю одно место. Идем.

Следующая пара недель слилась для меня в сплошную череду беготни и множества вопросов, каждый из которых был сверхсрочным, чрезвычайно важным и требующим решения еще позавчера. Вел, успокоив разбушевавшуюся толпу, посчитал, что на этом его королевский долг выполнен, и до сих пор благополучно симулировал полную немощность, посмеиваясь над моими жалкими попытками управлять государством. А когда я прибегал к нему за советом, неизменно притворялся крепко спящим. Что ж, мстительность у моего братца на высоте. Есть, правда, подозрения, что совесть у него тоже имелась, как и чувство ответственности, потому что после ко мне неизменно прибегал кто-нибудь из его приближенных с постигшим его «внезапным озарением» насчет решения вопроса.

Дел и впрямь было невпроворот. После того как провели чистку предателей, Вилея лишилась восьмерых из пятнадцати членов Совета. Число королевских гвардейцев уменьшилось вдвое, и то большинство оставшихся участвовали в заговоре, так что мы с Марином до сих пор сомневались, а не распустить ли гвардию вообще к хриссу. Все придворные маги поспешно ретировались сразу после поражения, так что на данный момент за магические дела дворца и Талиона вообще отвечали вампиры, любезно согласившиеся остаться на неопределенный срок. И то, поди, лишь потому, что Киа все еще толком не поправилась.

Рен, разнеся подземелья в поисках Севриль, выпустил на волю не только несчастных жертв несостоявшегося государственного переворота, но и несколько настоящих преступников, ожидавших там казни или отбывающих заключение. Среди них оказался глава самой крупной воровской шайки Талиона, знаменитый маньяк-убийца, расчленивший на кусочки нескольких невинных дев, и самый известный в городе похититель овец. Любопытно, что последнего держали в темнице, только чтобы выяснить, куда он этих овец дел, потому как властям так и не удалось обнаружить, где были упрятаны три сотни блеющих созданий.

Поэтому засыпал я каждый день, едва голова касалась подушки, а просыпался от того, что кто-то в очередной раз врывался в мои покои с новым не терпящим отлагательств делом.

Этим утром меня для разнообразия разбудил камердинер Вела.

— Dan’elle. — Он отвесил мне глубокий поклон. — Dan’elleno Велимир желает видеть вас.

Мысленно застонав, я понадеялся, что это для того, чтобы сообщить, что я своим бездарным правлением загнал Вилею в могилу и теперь только ссылка в далекие-редалекие земли искупит мои грехи.

Окунув голову в наполненную водой раковину, я несколько мгновений размышлял, стоит ли приводить себя в порядок, но решил в итоге, что Вел меня потерпит и таким, а не при полном параде. Так что отправился к нему как есть: мокрый, взъерошенный и злой. И с удивлением обнаружил братца не в постели при последнем издыхании, а вполне себе живым и бодрым: стоя у окна, он зашнуровывал сапоги. При моем появлении Вел выпрямился, корона сверкнула на гладко причесанных волосах. Братец лучезарно улыбнулся, а я поспешно захлопнул рот.

— Доброе утро, мелочь.

— Ты… — Я аж задохнулся от возмущения.

Так все это время паршивец просто притворялся, чтобы заставить меня делать его работу?! Устроил себе внеплановый отпуск, паразит! Да я ему…

Вел потрепал меня по голове, несколько капель с мокрых волос скатились за шиворот, неприятно похолодив кожу.

— Ну-ну не злись, малыш. Согласись, что небольшое наказание ты заслужил. К тому же после всего, что случилось, я мог себе позволить небольшой отпуск, как считаешь?

— Давай герцога воскресим, он был бы рад обеспечить тебе пожизненный отпуск, — фыркнул я, уворачиваясь от его руки.

— Ну вот еще! Правда, теперь меня терзают смутные сомнения насчет дверей в подземельях… может, все-таки оставить дубовые? Выбивать их, как оказалось, сподручнее. — Вел поморщился от воспоминаний о месяцах плена, но затем снова улыбнулся. — Ладно, некогда мне тут с тобой долго болтать, надо еще разобраться, чего ты там натворил за время моего отсутствия. Как представлю тебя в роли правителя, так аж сердце болит.

Он картинно прижал руку к груди, а я насупился. С кем, с кем, а с Велом я всегда чувствовал себя десятилетним мальчишкой, которого за плохое поведение можно поставить в угол или заставить писать бесконечные строки фразы «я не должен так поступать».

— Кстати, — Вел взялся за ручку двери, но вдруг обернулся. — Я придумал тебе занятие.

Я вскинул голову и удивленно на него уставился. Какое такое занятие?

— Рано тебе еще жениться, а ерундой страдать уже достаточно. Сегодня подпишу приказ. Ты назначаешься командиром королевской гвардии и ответственным за мою жизнь и безопасность. Как оказалось, у тебя это получается лучше всех. Марина я отправил послом в Гремор, а то прежний оказался каким-то неблагонадежным. Так что займешься всем, что он оставил. Его рота тоже на тебе.

Дверь захлопнулась. Я возвел глаза к потолку. Лита, Дейм и хрисс с ними! Зачем я вернулся?!