Глава 16 · Алексей и Владимир. Дело в кабаке

– Надевай это.

Хозяин кинул сверток с вещами. Владимир поймал и развернул его. Внимательно рассмотрев содержимое, он спросил:

– Матросская форма?

– А ты как думал? Ты прическу свою видел? Как с уставной стрижкой соваться в такое место? Будешь матросом в самоволке.

– Я понял. – Владимир мгновенно переоделся и повертел в руках бескозырку:

– А вы?

– А я, дружочек, теперь карточный шулер, – хозяин весьма жуликовато улыбнулся, – поэтому, как говорится, «прикид» у меня поприличнее. Но таки шулер я невысокого полета, иначе пошел бы искать «клиента» в хороший ресторан. Ты понял задание?

– Да. Я должен слушать и вести себя как человек, что бы ни произошло.

– Прекрасно. И зачем это нужно?

– «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», – процитировал Владимир. – В питейных заведениях часто можно услышать о готовящемся преступлении и предотвратить его.

Хозяин, похоже, остался доволен его ответом. И подошел к зеркалу. Оглядев себя, он удовлетворенно кивнул. А Владимир подумал, что в дешевом лоснящемся костюмчике, с наклеенными тонкими усиками и в кепке с крупным широким козырьком хозяин действительно выглядел заправским прощелыгой. Насмотревшись на себя в зеркало, Меньшов повернулся к диву.

– Насколько я понял, слежку ты знаешь. Бывал в одиночку на таких заданиях?

– Да, – подтвердил Владимир. – Но с колдуном чаще. Изображал слугу или подмастерье, если место победнее. Чтобы не пить.

– Резонно, – заметил колдун. – Ты неплохо обучен. Кто тебя готовил? Кто-то из прежних хозяев? Видимо, толковый был колдун.

– Он был лучшим, – на миг подняв взгляд, сказал Владимир.

– Неужели лучше меня? – хмыкнул Меньшов и, подойдя к диву, взял из его рук бескозырку и нахлобучил ему на голову:

– Можешь не отвечать. Но, несмотря на то, что умеешь ты многое, кое-чему я тебя все же научу. Например, как не пить, но делать вид, что ты пьешь, а после выглядеть в стельку пьяным. А еще, пьяный матрос – это только для начала. Запомни, дружочек, в кабаках, где выпивает матросня, никогда не обсуждают что-то серьезное. По-настоящему опасные люди в таких местах не собираются. И вскоре нам придется научиться выглядеть своими в совсем других, престижных и приватных заведениях. Я мог бы взять тебя туда под видом слуги, но в таком случае дальше людской ты не пройдешь. Поэтому готовься, – он хлопнул Владимира по плечу, – я сделаю из тебя настоящего аристократа. А может, даже и колдуна. Но пока хочу посмотреть, на что ты способен.

– Не волнуйтесь, я оправдаю ваше доверие, – бесстрастно проговорил Владимир. Он не сомневался, что выдержит испытание с легкостью. Такие задания он выполнял не впервые. В самом начале службы вместе с его благородием Афанасием Васильевичем, который и научил Владимира подобной слежке, они частенько сиживали в кабаках и внимательно слушали, что говорят завсегдатаи. А уж сколько раз Владимир играл роли водоноса, каменщика и золотаря или даже помощника лекаря – просто не счесть. Но новый способ изображать из себя пьяницу заинтересовал дива. Да и образ дворянина выучить будет полезно.

– Начнем с алкоголя, – сказал хозяин, – пойдем, я объясню по дороге, это просто.

Они вышли из дома и сразу же погрузились в шум и суету Невского проспекта. На углу канала повернули и пошли вдоль набережной в сторону Спаса на Крови.

Наконец остановились у перил, и хозяин сказал:

– Ну-ка отвечай, что обычно заказывают в дешевых кабаках, чтобы точно опьянеть и не заплатить лишнего?

– Ерша: пиво и водку, – уверенно сказал Владимир.

– Правильно. И на что, по-твоему, похожа водка?

– На воду.

– Точно. А пиво?

Владимир задумался.

– На мочу? – предположил он.

Хозяин расхохотался.

– И на нее тоже. Но ты же не будешь пить мочу? Я уж точно не собираюсь.

Он похлопал по объемистой сумке, висевшей у Владимира через плечо, и ловким движением достал из нее большую пузатую флягу.

– Как ты думаешь, что это?

– Чай, – уверенно проговорил Владимир и пояснил: – Запах слабый, но я его чувствую.

– Правильно. Это дрянной чай слабой заварки. Цветом точь-в-точь как то пойло, что подают «У Игнашки». Как зайдешь в кабак – сразу заказывай пиво и водку. Заберешь, и иди со всем добром в нужник, убедись только, что там никто не заседает. В том месте все берут выпивку с собой: если оставишь кружку без присмотра, вернешься – найдешь пустой. Дальше, думаю, объяснять не надо. Воду наберешь в ведре, оно в нужнике стоит. Не скажу, что вода чистая, но поноса у тебя точно не случится. И прекрати смотреть в землю. Ты не слуга, а вольный матрос на государевой службе. Ну-ка, глянь на меня исподлобья.

Владимир, немного подняв голову, посмотрел хозяину прямо в глаза.

– М-да… Ну у тебя и взгляд! Сразу в морду зарядить хочется. Прямо то, что надо! Так и смотри на всех. Если в драку полезут – бей в ответ, но помни, ты человек, и из роли выходить не вздумай. Исключение – если нужно будет задержать преступника.

А теперь само задание. Два дня назад со склада в порту было похищено пять килограммов динамита, предназначенного для земельных работ. Сегодня утром задержали грузчика, который и сознался в краже. Он рассказал, что взрывчатку продал, а покупателя нашел как раз в «Игнашке». Описать толком не сумел, составили портрет, но… – Хозяин достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул Владимиру.

Мельком взглянув на изображение, див произнес:

– Так выглядит добрая половина посетителей кабаков.

– Именно, – согласился колдун. – Мы подозреваем, что это скупщик краденого. И он сказал грузчику, что, если у того еще будет товар, сразу нести ему, так как на него есть покупатель. Понял?

– Да. Если дела проворачивают в «Игнашке», есть вероятность, что покупатель там появится, чтобы забрать товар.

– Точно. А даже если и нет – возможно, ты услышишь что-то о других сделках. В общем, сиди и слушай. Феню хорошо знаешь?

– Два с половиной месяца назад изучал новые слова воровского жаргона.

Хозяин посмотрел недоверчиво.

– У тебя вообще недостатки есть?

– Да.

– Ладно, – усмехнулся Меньшов, – дома я обязательно спрошу какие. А пока иди. Я зайду в кабак минут через десять после тебя.

В кабаке было сумрачно, в полуподвал с низким сводчатым потолком свет попадал лишь через пару небольших окошек, да три лампы висели на проводах без всяких плафонов. Не кабак это, а распивочная с десятком столов и грубыми дощатыми лавками. В углу у окна резалась в карты компания из пятерых извозчиков. Их уже почти вытеснили с улиц автомобили и трамваи, но все равно некоторые продолжали упорно держаться за свое малоприбыльное дело. Видимо, не умели ничего больше, а возраст не позволял искать другого занятия.

Владимир подошел к стойке кабатчика, положил на нее рубль и буркнул:

– Кружку пива и сто грамм.

Кабатчик, не глядя на посетителя, нацедил мутное пойло из огромной, стоящей в углу бочки в липкую, заляпанную множеством рук и давно не мытую кружку и сунул ее прямо в ладони Владимиру. «Водкой», судя по запаху, тут служил ядреный самогон. Что же. Если бы Владимиру и правда нужно было напиться, такого набора хватило бы с лихвой.

Бросив на стол мелочь на сдачу, кабатчик отвернулся от посетителя и ушел куда-то внутрь, за занавес. А Владимир, подхватив напитки, направился в нужник.

Им служил сарай, пристроенный прямо к подвалу, в котором находился кабак. Поднявшись по лестнице, Владимир без труда нашел кадку с водой и, убедившись, что никто его не видит, заменил пиво чаем, предварительно прополоскав рот вонючей жидкостью. Водку заменил водой. В голове слегка зашумело, несмотря на то, что пиво он старательно выплюнул. Забрав кружку и стопку, он вернулся в зал и сел на свободное место за столом. Слушать особенно было нечего, поэтому Владимир пока что просто ждал хозяина, который должен был прийти с минуты на минуту.

Но первым появился не он.

Дверь скрипнула, и в помещение вошел крупный, пахнущий алкоголем мужчина.

Судя по наколкам на руках, он несколько раз бывал на каторге, но ранг среди воров заслужил невысокий. Владимир сделал вид, что не обратил на вошедшего внимания, но не тут-то было. Человек нетвердой походкой направился прямо к нему. Решил отобрать выпивку и барахло из увесистой сумки у не выглядевшего крупным матросика? Или думает, что у сошедшего на берег с корабля парня точно водятся деньжата?

Понимая, к чему идет дело, Владимир старательно посмотрел исподлобья.

– Слышь, матросик. Бегом слинял отсюда. Это мой стол. Бухло оставь.

Извозчики прекратили игру и уставились на дебошира, ожидая развлечения.

– А если нет? – спросил Владимир.

– Ты чё, бессмертный, салага? Я Меченый. Меня тут все знают. Щас ты у меня здешнюю палубу своими портками надраишь.

Дальнейший диалог был лишен смысла, поэтому Владимир толкнул лавку, и стоящий рядом с ней задира, смешно всплеснув руками, рухнул на пол.

Владимир посмотрел на кабатчика, вынырнувшего из-за занавески.

– Перебрал, на ногах не стоит.

Бугай начал медленно подниматься. Его глаза налились кровью, а в руке сверкнул нож.

Нужно срочно утихомирить его, но при этом не раскрыть себя.

Владимир посмотрел на кружку, стоящую на столе. В ней «пиво», его нельзя разлить. Но другого выхода нет. Главное – не разбить кружку, иначе кабатчик может выставить из заведения. И желательно не убить противника. Тогда придется вызывать полицию, и вся конспирация пойдет насмарку.

Владимир незаметно огляделся. Все смотрели прямо на него, и в глазах присутствующих читался живейший интерес: сейчас пришлого морячка порежут на лоскуты.

Головорез слегка втянул голову в плечи и выставил вперед руку с ножом.

Владимир медленно поднялся. И, дождавшись момента атаки, подхватил кружку и стопку и перевернул стол.

Нож вонзился в столешницу, выворачивая бугаю руку. Тот вскрикнул, хватаясь второй рукой за запястье, и принялся изрыгать проклятия. Владимир же залпом заглотил содержимое стопки, а затем в несколько глотков осушил кружку.

Демонстративно покачнулся и, сделав шаг, ударил задиру дном тяжелой кружки по лбу. Раздался гулкий звук, и здоровенный амбал рухнул как подкошенный.

Повисло молчание.

Владимир поднял стол, поставил на него рюмку и стопку и оглядел ошалевших зрителей.

– Ай да матросик, – заржал один из извозчиков, и вся честная компания присоединилась к нему.

И Владимир понял, что драка прошла как надо. Никто не заметил ничего, что выходило бы за пределы человеческих возможностей.

Он сел на лавку, уронил голову на руки, притворившись, что захмелел, а чтобы не возникло подозрений, почему его так развезло с одного ерша, словно бы невзначай задел сумку. Из нее, громко звякнув об пол, выкатилась пустая фляжка.

За спиной кто-то хмыкнул.

Прошло пять минут, и дверь снова открылась. На этот раз явился хозяин. Не меняясь в лице, он подошел к кабатчику и заказал водку и пиво.

И тоже прошел в нужник. Вернувшись оттуда, он направился к столу Владимира.

Невозмутимо перешагнув через лежащее на полу и слегка постанывающее тело, он поставил выпивку на стол и похлопал Владимира по плечу.

– Чево? – поднял голову Владимир.

– В картишки не хочешь, матросик?

Владимир провел рукой по лицу:

– Можно и в картишки, вот только… – Он выбрался из-за стола и, шатаясь, направился в нужник.

Там он некоторое время как можно натуральнее старался издавать звуки, с которыми люди исторгают из себя еду и выпивку, и полоскал лицо водой. Наружу вышел уже более твердой походкой.

– А деньжата-то имеются? – усаживаясь, пробурчал он. – Я-то вот большую заслугу получил. – Он похлопал себя по карману.

– Имеются, не боись. – Меньшов достал колоду и одними губами проговорил:

– Будешь пить мое. Все решат, что я тебя спаиваю, чтобы легче облапошить.

И добавил громко, чтобы все слышали:

– Угощайся.

И пододвинул кружку с пивом.

Владимир достал деньги, и некоторое время все посетители «Игнашки», кому это было интересно, наблюдали, как денежки матросика перекочевывают в карман более удачливого игрока. После каждого проигрыша Владимир громко матерился, а после выигрыша – хлопал ладонью по столу. Таким образом они просидели минут сорок. Кабак начал наполняться.

Но пока ничего интересного слышно не было. Разговоры крутились вокруг женщин низкой социальной ответственности, денег и азартных игр.

Владимир вслушивался в какофонию звуков, вычленяя отдельные слова, которые могли иметь отношение к делу. И наконец услышал сзади, как раз со стороны того места, где сидели извозчики, чьи азартные крики по мере выпитого становились все громче и громче, то, что и ожидал:

– Хлопушки принес? А то, знаешь ли, Рождество на носу. – Голос говорящего был хриплым, то ли от постоянного курения, то ли из-за сифилиса.

«Хлопушки» на воровском жаргоне означали огнестрельное оружие или бомбы. В любом из этих случаев людей, обсуждающих сделку, следовало задержать.

Владимир выложил на стол туз червей, который держал как раз на случай, чтобы дать хозяину понять: нужные люди уже в кабаке. Меньшов скользнул взглядом по залу, спрашивая, кто именно.

Владимир прислушался.

– Рехнулся? Не здесь же. Бабки гони. Вот адрес склада.

Послышалось шуршание бумаги, и Владимир, сделав вид, что по неловкости рассыпал карты, наклонился и повернулся в сторону говорящих.

Двое сидели за столиком, находившимся прямо за спинами у извозчиков. Что именно они делали, видно не было, но обладатель хриплого голоса проговорил:

– Только попробуй меня кинуть, барыга. Сам знаешь, – рука взметнулась вверх, – амба.

– Не пугай, пуганые.

Владимир увидел, как названный барыгой протягивает что-то собеседнику. Вероятно, бумагу с адресом склада.

Покупатель встал, намереваясь покинуть кабак. Владимир взглядом указал на него и вопросительно посмотрел на хозяина. Тот постучал двумя пальцами по столу, показывая, что Владимиру надлежит отправиться следом, и добавил едва слышно:

– Постарайся не выдать себя раньше времени.

Владимир чувствовал, что от покупателя пахнет порохом и оружейной смазкой. Он вооружен, и не только ножом. Значит, надо брать его там, где поменьше народу, чтобы не открыл стрельбу. Что же, пусть выйдет, человека на улице догнать несложно. Покупатель как-то слишком поспешно пробирался к выходу и уже почти достиг его, когда барыга вдруг вскочил, тряся в воздухе пачкой только что отданных ему денег.

– А ну стой! – возмущенно заорал он и посмотрел на кабатчика: – Фальшивые!

Кабатчик мгновенно скрылся за занавеской и тут же возник возле порога, преграждая беглецу путь. В руках его было ружье.

– А ну назад. Тут так не принято.

Покупатель сделал еще шаг, кабатчик не отступил.

– Берем, – тихо скомандовал Меньшов и поднялся, доставая из кармана удостоверение:

– Полиция. Попрошу без глупостей. Мне нужны только эти двое.

Глядя в упор на кабатчика, он рукой указал на барыгу и его покупателя-фальшивомонетчика.

Кабатчик пожал плечами и отставил ружье в сторону. Связываться с полицией он явно не собирался. Развернувшись, он собрался вернуться к себе за стойку, но в этот момент покупатель выхватил пистолет и приставил к его голове.

– Не подходить, ясно? – заорал он и ткнул кабатчика кулаком в бок. – Пошли к черному ходу, быстро!

Черный ход вел не на улицу, а в подворотни, где гораздо легче скрыться среди домов. Или можно просто нырнуть в сквозной проход и выйти на улицу через парадную одного из соседних зданий.

Владимир слегка приподнял руку, показывая хозяину, что разберется, и, проводив взглядом преступника, скрывшегося со своей жертвой в подсобке, неторопливо встал.

Покупатель не пах страхом или волнением, поэтому маловероятно, что он убьет заложника. Скорее всего, отпустит, как только почувствует себя в безопасности. Но от дива ему не уйти даже дворами.

Владимир не ошибся.

Выбравшись из узкого коридора, забитого бутылками и бочонками, он увидел сидящего прямо на земле кабатчика. Тот глядел в сторону темной арки и приглушенно матерился под нос.

Див прошел мимо него, скользнул в темноту и сменил облик на собачий. И тут же запахи ударили в нос. Далеко покупатель не ушел.

Владимир нагнал преступника, когда тот намеревался шмыгнуть в какую-то обшарпанную дверь. Возможно, он изначально продумал путь к отступлению. Громко залаяв, Владимир заставил беглеца обернуться, а когда поймал на себе удивленный взгляд, принял человеческую форму и проговорил:

– Полиция. Вы арестованы. Бросайте оружие.

– Ага, щас… – прошипел человек и, выхватив револьвер, выстрелил.

Владимир слегка сдвинул голову, уворачиваясь от пули, и высвободил демоническую форму. Через секунду все было кончено.

Когда он вернулся ко входу в кабак, двое городовых уже запихивали барыгу в полицейский фургон. Вероятно, Меньшов, не сомневаясь в успехе операции, заранее велел подогнать машину поближе. Колдун смерил взглядом подошедшего дива и нахмурился.

– Сожрал? – полувопросительно проговорил он.

– Да.

– Ясно. Идем домой. Документами займемся завтра. – Меньшов проводил взглядом удаляющуюся машину и махнул рукой, приказывая следовать за ним.

Даже связи не требовалось, чтобы ощутить, что хозяин недоволен. Что послужило причиной, Владимир не знал. Может, расстроился, что пришлось раскрыть конспирацию, а может, разозлился, что из-за сожранного преступника потребуется дополнительно заполнять гору бумаг.

Впрочем, неважно, что именно вызвало недовольство хозяина. Он скажет сам, если сочтет нужным. Если нет – что же, этот вопрос не слишком сильно интересовал Владимира.

Всю дорогу хозяин не проронил ни слова. Но как только закрылась дверь квартиры, повернулся и глянул так, что див отступил на шаг. И с твердой уверенностью осознал, что именно он виновен в плохом настроении колдуна. Владимир оценил обстановку и, убрав руки за спину, опустил голову и вперил взгляд в пол. Дерзить Меньшову совершенно не хотелось. Этот колдун, несмотря на небольшой срок совместной службы, вызывал все больший интерес и, как ни странно… не уважение даже, а какое-то почтение. Владимир и сам не понимал, в чем причина. И особо над этим не задумывался. Однако сейчас, еще не зная, в чем провинился, он решил, что готов принять наказание. А дальше смотреть по обстоятельствам.

– Подними голову, – глухо проговорил хозяин.

Владимир выполнил приказ и уставился колдуну на подбородок.

– Твое смирение означает, что ты понял, чем вызвал мой гнев? Или… у тебя не было другого выхода?

Значит, дело в сожранном преступнике.

– Я сам заполню необходимые документы, ваше благородие. Не первый раз…

– Молчать! Что ты тычешь в бумажки? Ты убил человека, Владимир. Еще раз спрашиваю, у тебя была для этого веская причина?

– Конечно, – спокойно произнес див, – у преступника было оружие, он открыл из него стрельбу в городе. К тому же он в розыске как особо опасный. Анархист, бомбист. Взрывчатка ему была нужна для организации террористического акта – подрыва склада купца Елисеева.

– Ты определил его личность уже после того, как сожрал?

– Да.

– Вокруг были еще люди?

– Нет.

– Значит, ты мог задержать его, не убивая, без всякого труда?

– Да.

– Тогда почему ты убил человека, Владимир?

– У него было оружие. Он выстрелил из него. Перед этим захватил заложника. Я действовал четко по инструкции. Если вас волнует, имел ли я право его сожрать, то согласно пункту…

– Владимир! – хозяин повысил голос. – Меня интересуют не инструкции, а то, почему ты считаешь, что имел право казнить человека по своему разумению. Ты, что же, вообразил себя судьей? Определил степень его вины и вынес вердикт? И сам же привел его в исполнение?

Владимир поднял взгляд выше и исподлобья посмотрел хозяину прямо в глаза. Именно этот взгляд Меньшов недавно счел очень дерзким. Но смысла в брошенных ему обвинениях он не видел. Хозяин вел себя так, будто Владимир сожрал безобидного мальчишку-карманника, а то и вовсе добропорядочного гражданина. Не сердился, но чувство, которое Владимир ощущал через связь, вызывало тревогу.

– Я действовал в рамках закона и инструкций, – еще раз повторил див, – и казнил опасного преступника.

Хозяин сделал еще шаг и отшвырнул Владимира щитом, отчего тот пролетел небольшую прихожую и оказался в гостиной. Зайдя следом, Меньшов призвал свой огненный меч. Темную комнату озарили отблески пламени.

Владимира обдало жаром. Но больше, чем мощь оружия, впечатлял контроль над ним. Пламя не металось, а горело ровно, не разбрасывая искр. И Владимир подумал: контроль выглядит настолько идеальным, что не существует ни единой возможности, что колдун не справится с клинком. И даже в небольшой для такого мощного оружия гостиной вряд ли случайно подожжет кресло или ковер.

– Послушай, Владимир, – голос хозяина стал совсем тихим, но от вложенной в него силы по спине поползли мурашки, – видишь ли, по инструкции я тоже имею право судить тебя и казнить. И я прямо сейчас могу отсечь тебе голову. По закону.

Владимир не стал подниматься, но и глаз не опустил:

– У меня пятый уровень. Отсечь мне голову даже таким мечом у вас не получится. По крайней мере, с первого раза.

– Это всего лишь означает, что умирать ты будешь долго.

В глазах хозяина заиграло такое же пламя, что и на клинке. И Владимир отчетливо понял, что колдун не шутит. Он готов казнить. Получится ли сопротивляться? Див не нарушил закон, приговорить его к смерти колдун права не имеет. Да и хозяин он только формально. Владимир принадлежит Российской империи. Это главный приоритет.

Сделав некоторое усилие, Владимир поднялся на ноги.

– На колени, – едва слышно бросил колдун, и Владимир почувствовал, как подгибаются его ноги. Он снова попытался подняться, но на этот раз у него ничего не вышло.

– Ты не считаешь себя виноватым и пытаешься защищаться. Что же, понимаю. И готов пощадить, если ты назовешь мне вескую причину, почему я должен оставить тебя в живых.

Эти слова показали, что хозяин не потерял рассудок. Выходит, это проверка? Воли, уверенности, способности сопротивляться? Владимир четко проговорил:

– Я государственный див первого класса пятого уровня. Имею высокий доступ и доверие. Служу Российской империи более двухсот лет, и мой опыт полицейского дива представляет ценность для государства. Дивов с таким опытом и знаниями в Управлении Санкт-Петербурга всего трое. Будет трудно отыскать мне замену. Поэтому для моей казни нужна более веская причина, чем ваше недовольство моим поступком.

Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу, и от взгляда колдуна в висках Владимира начала стучать кровь.

А потом Меньшов неожиданно расхохотался. Меч исчез.

– Ох, Владимир, – проговорил он, отсмеявшись, – я вижу, ценность свою ты осознаешь. Правда, исключительно материальную. Но, похоже, плохо осознаешь свою функцию. Ты не животное, ты разумное, способное мыслить существо, не слишком-то отличное от меня. И такой же, как и я, слуга закона. Закона, понимаешь?

Владимир молча кивнул. Про закон он понимал. И решил, что справился с проверкой.

А хозяин продолжил:

– Есть разница между буквой закона и принципами. У тебя нерушимые принципы, это я уже заметил. Но ты мыслишь как… див. А дивы используют лазейки и неточности в формулировках, чтобы исказить смысл в свою пользу. Так же, как и ушлые адвокатишки. – Меньшов хмыкнул, но тут же лицо его снова стало серьезным:

– Но ты пошел еще дальше, примерил на себя мантию судьи. И уже не в первый раз, если судить по твоему личному делу. Ты приговорил к смерти и казнил собственного хозяина. Я внимательно изучил это дело, Владимир, а после сегодняшнего случая у меня не осталось сомнений. Ты возомнил, что олицетворяешь собой закон. Ведь так?

Владимир промолчал. Но колдун, похоже, и не ожидал ответа. Выдержав паузу, он продолжил:

– Есть вещь, которую ты должен запомнить. И, более того, осознать. Ты – инструмент осуществления правосудия и стоишь на страже самих основ государства. Наша с тобой задача – служить и защищать. А при необходимости – отдать жизнь за любого подданного Российской империи. И неважно, кто это, преступник, аристократ, портовая девка или сам государь император. Смерть конечна. Поэтому нет ничего дороже жизни. Нам с тобой предстоит отнять множество жизней, а потому мы всегда должны помнить свои принципы. И первейший из них: убивать следует только в одном случае – когда на кону стоит то, что ты поклялся защищать. И, если для убийства свихнувшегося колдуна у тебя были основания, то этого человека ты убил просто мимоходом. Не убедившись даже, что он достаточно для этого виновен. А ведь мы с тобой не судьи, ни ты, ни я.

– Вы собирались убить меня без всякого суда, – напомнил Владимир, – только что.

– Ты сам отметил, что ты див первого класса пятого уровня. Разве я смог бы вот так запросто убить тебя в собственной квартире?

– Выглядело очень убедительно.

Колдун усмехнулся:

– Вставай.

Владимир поднялся, но взгляда не отвел и не опустил.

– В чем дело? – поинтересовался колдун. – Ты не согласен с моими методами? Думал, чтобы учить, я буду бить тебя и запирать в серебро? Так было бы привычнее и понятнее?

– Я не согласен, но не с методами. Я думаю, что никак нельзя равнять жизнь убийцы и анархиста с жизнью даже простой портовой девки, как вы выразились. А сравнивать с жизнью государя – кощунство и отдает крамолой.

– Считаешь необходимым меня арестовать? – Колдун наклонил голову набок и слегка прищурил глаза.

Владимир взвесил «за» и «против» и ответил:

– Нет.

– Молодец, дружочек. Тогда сделай-ка нам чаю, и побольше, и чего-нибудь перекусить. Ты поднял очень интересный философский вопрос. Хочу обсудить его с тобой сегодня вечером. Как и твое желание стать судьей.