Глава 17 · Помыться, и в горы

Сеньор Афонсу сидел на парапете, свесив ноги с обратной стороны. Он так делал всегда, когда хотел поговорить. Ждал. Педру неслышно подошел сзади и некоторое время молча смотрел на город.

Юноша нарушил молчание первым:

– Я бы хотел, чтобы вы прекратили рассказывать во время лекций истории из своей жизни.

Педру помолчал еще немного, потом ответил с легким вздохом:

– Студентам нравятся эти рассказы.

– Еще бы они не нравились! Вы же в это время ничего не спрашиваете и даже не заставляете записывать. Для многих это передышка или возможность быстро перечитать прошлую лекцию.

– И что же в этом плохого? Кроме того, что конспект следовало перечитывать дома? – Педру улыбнулся, хотя понимал, что сеньор Афонсу сидит спиной и все равно не видит.

Но юноша обернулся. И, увидев улыбку, покачал головой:

– Ничего. Но вы рассказываете свои истории чаще всего именно на тех лекциях, где присутствую я. А еще, девяносто девять процентов этих историй заканчивается: «…а потом он стал великим королем и повел страну, Академию, семью, еще кого-то к славе и процветанию».

– И в этом не вижу ничего плохого. Это поучительные истории. Полезные для всех студентов, а не только для тех, в чьих венах течет королевская кровь. И скажите честно, вам они действительно совершенно неинтересны?

– Интересны, – признал юноша, – но и я, и вы, и все остальные отлично понимают, зачем вы это делаете. Может, стоит перестать играть в подобные игры? Я не изменю своего мнения. Даже после сотен «поучительных историй». И это касается не только моего убеждения в том, что ректором должен стать лучший из колдунов, а не просто самый подходящий отпрыск королевского рода. Но и множества других правил и традиций, от которых веет Средневековьем.

– Вы, сеньор Афонсу, – постарался как можно мягче сказать Педру, – просто молоды. Очень молоды. И от этого… чересчур категоричны. Но вы правы. Мои действия могут быть неверно истолкованы студентами. Я больше не буду рассказывать историй. По крайней мере, про королей.

– Вы хотели сказать, что я всего лишь мальчишка, да, ментор? – Афонсу сжал губы, выдохнул и снова заговорил: – Это так. Вот только тут целый город таких мальчишек. И мир меняется под таких, как мы. Только вы этого в упор не видите. Наша страна уже давно отлично живет без короля, если вы не заметили. И большинство стран тоже. Лишь единицы цепляются за этот анахронизм!

– Вы… не понимаете… – едва заставив себя сдержать гнев, медленно проговорил Педру. Он вовсе не хотел злиться на сеньора Афонсу, но все равно едва ли не любой разговор заканчивался конфликтом. Нет, надо успокоиться. Иначе молодой наследник опять фыркнет, развернется и уйдет.

– Нет, это вы не понимаете, – перебил его юноша. – Как и отец не понимает, зачем я собрался в этот велопоход на Серра-да-Эштрела! Хотя, по-моему, это очевидно! Я хочу провести каникулы с друзьями, а не уныло ковыряя вилкой бакальяу или молочного поросенка в фамильном особняке.

Педру помедлил с ответом, но потом все же решился:

– Вы должны понять вашего отца. И дело не только в том, что проводить каникулы с семьей – давняя традиция Академии. И даже не в том, что кроме ваших друзей из Академии, с которыми вы и так проводите все свое время, в походе будут люди, не имеющие никакого отношения к Академии…

– …простолюдины, – усмехнулся Афонсу, глядя Педру прямо в глаза, – да? Вы это хотели сказать.

Если быть до конца откровенным, Педру хотел сказать именно это. Ему не нравилось, что к колдунам и чародеям в современном мире перестали испытывать должное уважение, низводя это искусство едва ли не в ранг обычной профессии, но он понимал, что в данном случае придется поступиться своими принципами и уступить. У сеньора Афонсу есть друзья среди обычных городских мальчишек. Это произошло довольно давно, и Педру успел привыкнуть. Почти. По крайней мере, дон Криштиану никогда не препятствовал такой дружбе.

– Я хотел сказать, сеньор Афонсу, – осторожно произнес он, – что я ничего не имею в виду, но вы еще слишком юны. Почти все участники похода старше вас, и существенно. И все они – молодежь. А значит, в походе будут алкоголь, как минимум легкие наркотики и наверняка секс. В совокупности с довольно сложным маршрутом на велосипедах – это заставляет волноваться. И не только вашего отца.

– Я будущий колдун! – вспылил юноша. – Вы правда опасаетесь, что я, пьяный, упаду с горы? Или, – ухмылка Афонсу стала шире, – что от меня «залетит» какая-нибудь простолюдинка?

Внутри Педру все перевернулось, и это, видимо, отразилось на его лице.

– Это отвратительное слово, и оно недостойно будущего короля… – попытался оправдаться он, но было уже поздно. Сеньор Афонсу скривился так демонстративно, что сердце Педру ухнуло куда-то вниз.

– Вы… такой занудный, ментор… Живете здесь, среди молодежи… ничего не понимаете в студенческой жизни, но упорно пытаетесь ею управлять. Вы как заплесневелый помидор в холодильнике. Мало того что сам несъедобен, еще и заражает плесенью всю остальную еду. А в поход я поеду – и точка. Даже если вы с отцом попытаетесь меня запереть.

Юноша соскочил с парапета и, не дав Педру вымолвить ни слова, быстрым шагом направился к арке. Педру долго смотрел ему вслед. Потом вернулся в кабинет и некоторое время разглядывал портрет дона Криштиану, висящий на стене. Через десять минут он принял решение и вышел из кабинета.

* * *

– Что?.. – Ана с размаху упала на стул, отчего тот затрещал, и, просидев какое-то время с открытым ртом, наконец смогла выдавить:

– Что значит «Я поеду с вами»? Куда? В велопоход? Вы?!

– А что такого? – Педру заложил руки за спину и посмотрел на девушку. – Плакаты с приглашением присоединиться к походу висят по всей Коимбре. И на них абсолютно недвусмысленно написано: «приглашаются все желающие». Ни видовых, ни расовых, ни возрастных ограничений я не увидел. Я давно не был в горах, уже больше ста лет. А там красиво и даже бывает снег. Я не умею ездить на этом вашем велосипеде, но до каникул еще неделя. Я научусь.

– Но… а-а-а… э… а как же вы оставите Академию? На целую неделю? Помнится, когда вы… э… отсутствовали четыре дня… нет, тут без вас не смогут обойтись. Никто.

– Будут каникулы, – совершенно серьезно проговорил Педру, – думаю, ментор Диогу справится. А я за неделю все подготовлю. Наоборот, я всегда скучаю в каникулы. Тем более сейчас не сезон для катания на волнах. А тут представляется такая отличная возможность отдохнуть. Я не могу ее упустить.

Хлопнула дверь. Педру не повернулся – он знал, кто пришел, но специально не стал акцентировать на этом внимание, продолжая смотреть на Ану.

– О! – раздался голос сеньора Афонсу. – У нас проверка?

– И правда… Ментор, зачем вы здесь? Республике надлежит построиться?

В поле зрения появился Хосе, а следом – сеньор Афонсу. Юноша уставился на ментора полным негодования взглядом. Выражение его лица буквально кричало:

«Я вам уже все сказал!»

Вместо Педру ответила Ана:

– Это катастрофа, ребята. Похоже, похода не будет.

– Что? – Сеньор Афонсу сжал кулаки. – Вы не можете нам запретить! Это не мероприятие Академии! Поход организуем я, Ана и Хосе!

– У меня и в мыслях не было ничего запрещать, – спокойно улыбнулся Педру.

– Он и не запрещает, – Ана схватилась руками за голову, – он сказал, что поедет с нами. И тут уж мы не можем ему запретить. Это конец.

– Вы! – отчаянно выдохнул Афонсу. – Как вы могли?! Что вы таскаетесь за мной, как хвост за собакой? Я не ваш король и не собираюсь им становиться! Оставьте меня в покое!

Повисла напряженная тишина. Только стекла задребезжали от сгустившейся в комнате силы. Педру прикусил губу до крови и, ощутив во рту соленый вкус, прикрыл глаза.

Это слова. Слова мальчишки. Они ничего не значат. Вообще ничего.

– Я не таскаюсь за вами, сеньор Афонсу. Я… хочу посмотреть, как вы живете. Как отдыхаете. О чем думаете. Все вы, студенты Академии. И просто молодые люди этой страны. Как я могу вас понять, если вы не пускаете меня в свою жизнь? Времена, когда я мог пожрать на экзамене парочку зазевавшихся студентов, давно прошли.

Его слова или, может, довольно грубая шутка возымели эффект. Ана вытерла со лба выступивший пот и, посмотрев на товарищей, перевела взгляд на Педру.

– Ну поймите же, ментор. Дело не в том, что мы не пускаем или не хотим. Но это… это… ну, вы, понимаете? – Она странно хихикнула. – Когда вы входите в аудиторию, там такая тишина повисает, что муха пролететь боится. Если вы поедете с нами – это конец походу. Больше никто из студентов не поедет. Да и обычные ребята… вас же все знают.

– Да! – добавил Афонсу. Его голос изменился, в нем больше не было злости. – Если вы правда хотите понять… ну не мешайте, пожалуйста. Вы же сами сказали… молодежь, алкоголь… секс, в конце концов. Это нормально, поймите! Ну хотите, я дам обещание, что не выпью ни капли? И даже не поцелуюсь ни с кем? Не срывайте поход, прошу! Я почти год о нем мечтал! Вы же должны понимать, что такое мечта!

– Да. Я понимаю, – медленно проговорил Педру, – значит, дело только в том, что студенты не смогут расслабиться и отдохнуть в присутствии ментора?

– Ну да! – с явным облегчением влез в разговор Хосе. – Это же каникулы! Мы просто хотим отдохнуть. Без родителей, профессоров, менторов. Молодость так быстро проходит…

– Хорошо, – Педру склонил голову, – тогда я не буду мешать вам отдыхать. До встречи завтра на лекции. Напоминаю, до каникул еще неделя, и расслабляться я никому не рекомендую.

Он вышел и зашагал вверх по дороге. Что же. Он и не думал победить так легко. Придется побороться.

Дон Криштиану находился в своем кабинете. Педру, кивнув секретарше, постучал и, дождавшись дозволения, вошел и тут же опустился на колено.

– Что-то случилось? – поинтересовался дон Криштиану. Судя по голосу, настроение у его было хорошим. Значит, сейчас подходящее время для разговора.

– У меня к вам просьба, – проговорил Педру, не поднимая взгляда. Он пришел не с докладом. Он пришел просить.

– Конечно. Можешь подойти и сказать, чего ты хочешь.

– Я хочу, мой повелитель, – поднявшись, произнес Педру, – чтобы вы освободили меня от должности ментора. Личным приказом.

Дон Криштиану аж привстал, уперев руки в стол.

– Что?! Педру, что ты опять натворил?

– Нет, повелитель, – Педру опустил взгляд, – я ничего не натворил.

Он сделал небольшую паузу и добавил на всякий случай:

– Пока.

– Та-ак, – дон Криштиану сел обратно, – это очень хорошо, что ты не успел ничего натворить. И что же ты собираешься сделать? Это бросит такую тень на Академию, что лишить тебя звания ментора мне следует заранее? Я жду подробного доклада и пояснений.

Дон Криштиану подпер подбородок кулаком и вперил в Педру выжидающий взгляд.

– Я не стану позорить Академию. Дело в другом. Как вам известно, ваш сын, сеньор Афонсу, собирается через неделю в велопоход, который организуют он сам и двое его друзей.

– Да, разумеется. И? – Во взгляде дона Криштиану появилась заинтересованность.

– И я хочу присоединиться к этому походу. Туда берут всех желающих. Вы ведь позволите мне покинуть Академию во время каникул? Я все подготовлю заранее. Приведу в порядок документы, предупрежу секретариат и дам подробнейшие инструкции Диогу. Академия не пострадает от моего отсутствия.

– Это… хорошая мысль, Педру. Просто блестящая. Я не сомневаюсь, что ты присмотришь за Афонсу даже лучше, чем если бы он провел каникулы дома. Правда, есть одно «но». Они не возьмут тебя. А мой сын опять наговорит тебе множество вещей, которые тебя… расстроят.

– Я знаю. Сеньор Афонсу уже сказал их. Я хочу поехать не только, чтобы присмотреть за ним, но и чтобы доказать, что я не заплесневевший овощ. – Педру сжал кулак. Дон Криштиану поднес руку к губам, скрывая смех:

– Это он тебя так приласкал? Пресвятая Дева! Я же говорю, они тебя не возьмут. А будешь настаивать – отменят свой поход и никогда тебе этого не простят.

– Да, об этом меня тоже поставили в известность. Дело в том, что молодые люди хотят отдохнуть, а присутствие ментора, который по должности своей обязан следить за соблюдением порядка, охранять и воспитывать, лишит их надлежащего ощущения. Разумеется, их это не устраивает. Думаю, вы отлично знаете, что включает в себя молодежный отдых.

– Конечно. Я сам был студентом и ничего не забыл. Поэтому и волнуюсь за сына. – Дон Криштиану усмехнулся. – Но если ты думаешь, что будет достаточно просто уйти с должности ментора – ты ошибаешься. Это же ты, Педру. Для студентов ты одновременно и небожитель, почище ректора, и главное пугало Академии, не в обиду будет сказано. Я могу написать приказ, да. Но даже если ты его повесишь себе на грудь – это не поможет.

– Думаю, что смогу убедить организаторов взять меня. – Педру едва заметно улыбнулся.

– Хорошо, допустим. А остальных? Ты сможешь убедить остальных участников? Собирается ехать немало студентов. И колдунов, и чародеев. А кроме них – спортивный велоклуб. И все они тебя отлично знают.

– И это прошу предоставить мне. Я все подготовлю. Мне нужен только официальный документ, снимающий с меня обязанности ментора.

– Что же… – дон Криштиану вздохнул, – вот что мы сделаем. Иди к секретарю, пусть она выпишет тебе недельный отпуск, с полным освобождением от обязанностей. А я подпишу. Так устроит? Но если дети тебя все-таки не возьмут, не расстраивайся… сильно, хорошо?

– Да. Обещаю, что не буду. Но я бы хотел еще кое о чем вас попросить. Это очень важный пункт в переговорах с сеньором Афонсу и его друзьями. Вы должны дать обещание, что не будете задавать мне никаких вопросов о том, что студенты делали во время похода. Все, что ваш сын захочет рассказать, – он расскажет сам.

– Хм… ты не хочешь, чтобы они считали тебя опекуном и шпионом… что же, это резонная просьба. Пожалуй, это обещание я тоже оформлю письменно и поставлю печать.

– Буду очень признателен, – поклонился Педру.

– Все?

– Да, мой повелитель.

– Тогда принеси мне документы и можешь быть свободен. Иди и готовься, – дон Криштиану улыбнулся, – желаю, чтобы у тебя все получилось.

Недели хватило с лихвой, чтобы закончить приготовления. Прочитав последнюю лекцию и раздав домашние задания на лето, Педру зашел в кабинет, сделал несколько звонков поставщикам, напоминая о сроках доставки, и, наконец, со спокойной душой направился в свои покои. Оставалось нанести последние штрихи. На душе было хорошо и спокойно: накануне он еще раз поговорил с доном Криштиану в непринужденной и приватной обстановке, и ректор всецело одобрил его план.

Но завершающий штрих Педру откладывал на самый последний момент. И не только ради конспирации. Просто… у него до сих пор рука не поднималась сделать то, что он собирался. Но… за все надо платить. И это не такая уж большая цена.

Педру снял менторскую мантию, жилет и рубаху и подошел к зеркалу. На тумбочке уже лежали ножницы, расческа и машинка для стрижки. Он поднял расческу и в последний раз тщательно расчесал свои длинные локоны. А потом решительно взялся за ножницы, и черные пряди одна за другой посыпались на пол.

Афонсу мчался вниз по улице, ощущая, как длинные распущенные волосы развевает ветер. Он специально стащил с них резинку, чтобы ничто не мешало его свободе. Сегодня он обещал ночевать в доме родителей. А завтра… уже завтра с утра он помчится далеко-далеко, и ветер помчится вместе с ним.

Больше всего на свете Афонсу любил скорость. Бегом ли, на велосипеде или на доске по волнам – это ощущение, похожее на полет, заставляло его сердце трепетать. С завистью он смотрел на мотоциклистов, но о том, чтобы сесть на мотоцикл, в его семье даже речи не заходило. И не потому, что отец считал это опасным, – Афонсу был колдуном, а оценки по физической подготовке у него были лучшими на потоке, так что в его реакции сомневаться не приходилось. Нет. Виной всему были все те же средневековые предрассудки. Родители считали, что благородному человеку не подобает пользоваться подобным транспортом. Он ассоциировался у них с бандитами и неблагополучными подростками.

Ну еще бы. Отец, если захочет, может оседлать ментора Педру и наслаждаться самым настоящим полетом. Афонсу видел седло и даже трогал. И маленьким много раз представлял, как садится в него и летит. Что же… как наследник ли, или же будучи избранным, но ректором он станет точно. В этом Афонсу не сомневался. Он – лучший. Так говорит даже Хосе, а от него похвалы обычно не дождешься. А значит, когда-нибудь и Афонсу испытает радость полета. Отец пользовался своей привилегией всего четыре раза. Афонсу совершенно искренне не понимал, зачем ездить на автомобиле или летать на вертолете, если можно мчаться по небу на черном крылатом льве. Разве что носить всадника не нравится самому Педру. Надо будет как-нибудь у него спросить.

Когда они помирятся.

Афонсу уже несколько дней терзала совесть. Он очень грубо и даже жестоко обошелся с ментором Педру. Наговорил ему множество обидных вещей. А ментор после того разговора больше в Республике не появлялся и истории свои на лекциях рассказывать перестал совсем. Чем дальше, тем больше Афонсу испытывал стыд. В конце концов, истории были весьма интересными и всем нравились… и что, если самого Афонсу они злили? Пора уже взрослеть, в этом ментор Педру прав. Нельзя вести себя как обиженный ребенок, надо пойти и извиниться. Перед отъездом – обязательно. Сегодня же вечером он пойдет к ментору и скажет, что был груб и не прав. Надо только подобрать нужные слова и купить каких-нибудь пирожных.

Но сначала – в веломагазин. Посчитав резинки для крепления вещей к багажнику, Афонсу пришел к выводу, что их недостаточно, а сами резинки староваты. А ну как порвутся на маршруте? И еще насос. Ана долго цокала языком, раздумывая о его покупке, но цена кусалась. А Афонсу, подсчитав сбережения, решил, что их вполне хватит и на дорогу, и на этот насос. Он представил, как обрадуется девушка, и, заулыбавшись, помчался дальше.

А у дверей магазина остановился и даже стукнул себя по коленке от восхищения. На парковке стоял велосипед. Афонсу даже замер на несколько мгновений, чтобы полюбоваться им: новый, туристический, с мощной тяжелой рамой и широким багажником, кучей крючков, креплений и ремешков, на которых были нацеплены многочисленные сумочки, мешки и скатки. К багажнику были приторочены палатка в непромокаемом чехле, коврик, крохотный пуховый спальник и даже небольшая складная удочка.

Афонсу завистливо вздохнул. Его семья, конечно же, могла себе позволить такой велик, но юный колдун старался никогда не просить у родителей денег на свои увлечения. Поэтому копил: с того, что ему давали на карманные расходы, экономя на сладостях и развлечениях, и с денег, что брал за помощь в домашних заданиях. Нет, он не делал задания за товарищей, а лишь объяснял и показывал до тех пор, пока те не понимали все до последней строчки.

Выходило не очень много, на такой велик точно не хватит. Да и палатки у него своей не было, что, впрочем, неважно. Он собирался делить палатку с Хосе.

Ну ничего. Его велик тоже очень хорош. А такой классный велосипед он купит, когда станет постарше: пока для него он слишком тяжелый.

Дернув дверь, Афонсу зашел в магазин и тут же увидел хозяина велосипеда. Тот, стоя перед зеркалом, примерял разгрузку. Кожаная куртка, украшенная массивной цепью, висела на стуле рядом, а на плече виднелась такая красивая татуировка, что Афонсу залюбовался ею чуть ли не больше, чем велосипедом на улице.

На рисунке был изображен шикарный цветной галеон, сжатый со всех сторон штормовыми волнами. Внизу Афонсу разобрал витиеватую надпись на испанском: «Не сдавайся».

– А, сеньор Афонсу, – обрадовался хозяин магазина, увидев юношу, – я так и знал, что вы еще зайдете сегодня. Всегда что-то оказывается нужно в последний момент, так?

– Так. Когда вы обслужите сеньора, я вам список покажу.

Мужчина с татуировкой повернулся, широко и дружелюбно улыбнулся и проговорил с испанским акцентом:

– Не стоит волноваться, юный сеньор, я еще не до конца разобрался с этими ремнями. Они, как видите, не сходятся у меня на груди.

И действительно, на широкой груди испанца разгрузка не сходилась, причем буквально на пару сантиметров.

Афонсу рассмеялся.

– Так вы просто… а, давайте я лучше покажу. Это совсем новые ремни, вы, наверное, не привыкли к таким, они на боках еще регулируются.

Он шагнул к мужчине, и тот слегка нагнулся, позволяя поправить крепления. Из-под солнцезащитных очков его глаза блеснули, а серьга в ухе – массивное, как и цепь на куртке, серебряное кольцо – качнулась. И Афонсу понял, что сделает во время похода. Проколет ухо. Все равно по возвращении получать нагоняй от отца, так какая разница?

– Вот так. И вот так. Они легко двигаются, просто надо пальцем нажать. И вот… видите? Все сошлось.

– О… благодарю. Я возьму. – Испанец подошел к кассе и указал на висящий на стене плакат, приглашающий в поход: – Это у вас записываться?

Его рука оказалась украшена сразу двумя перстнями. На одном из них, довольно крупном, была изображена голова льва, а на втором, к огромной радости Афонсу, – буква «А» в круге.

И что же выходит, этот испанец хочет ехать с ними? Вот это да!

Афонсу еще раз внимательно оглядел незнакомца. На вид лет двадцать пять, отличная спортивная фигура, которую только подчеркивает футболка с короткими рукавами, сзади затылок гладко выбрит, зато спереди, почти до очков спадает густая, слегка волнистая челка. И улыбка – немного неуверенная, но очень добрая и располагающая. Судя по снаряжению – это опытный путешественник. Такой однозначно пригодится в походе. На данный момент от Академии записалось восемнадцать человек. И клуб. Этот иностранец в команде Академии станет девятнадцатым. Если поедет, конечно.

– О, сеньор, нет, не у меня, – ответил продавец. – Но вам повезло. Вот этот юноша – один из организаторов похода. Вы можете обратиться к нему.

– Да что вы говорите! – обрадовался испанец и, повернувшись к Афонсу, протянул руку. – Мануэль Рамос, – представился он.

– Афонсу Браганса. – Широко улыбнувшись, Афонсу пожал крепкую горячую ладонь. – А вы правда хотите записаться?

– Конечно. Такую возможность нельзя упускать. Я давно хотел посмотреть Серра-да-Эштрела, а в одиночку это небезопасно.

Акцент был довольно сильным, но говорил Мануэль четко и разборчиво.

– Так что мне повезло, – добавил он.

– Вот и отлично, – обрадовался Афонсу. Испанец решительно ему нравился. – Тогда я сейчас куплю все, что нужно, а потом провожу вас. Запись все еще идет! Стартуем завтра в восемь утра.

– Да, я понял. Тогда жду вас на улице, сеньор Афонсу.

– Да можно просто Афонсу. Вы ведь старше меня. – Юноша улыбнулся и повернулся к прилавку: – А дайте мне вон тот насос. Мы, кажется, созрели.

С трудом застегнув сумку, Афонсу наконец вышел на улицу. Испанец Мануэль ждал его возле своего шикарного велосипеда. Его куртка на этот раз была перекинута через раму, а за спиной у Мануэля оказалась небольшая гитара в мягком матерчатом чехле.

– Ого, – восхитился Афонсу, – вы еще и играете?

– Немного. Знаю несколько популярных песен, помогает развлечься в дороге, – с той же располагающей улыбкой ответил испанец.

– А «Pasaba por Aqui» знаете?

– Разумеется, – Мануэль положил руку на руль, – ну что, едем?

– Да, конечно! – радостно воскликнул Афонсу. Он предвкушал, как приведет в Республику и покажет друзьям такого замечательного попутчика. Из молодых путешественников на гитаре играть не умел никто.

Они двинулись вверх по дороге.

– Вы давно из Испании? – спросил Афонсу.

– Четыре дня назад пересек границу. Байк вот новый купил. Нужно обкатать, а? Как думаете? – Испанец подмигнул.

– Ого… и уже тут. Хороший велик? – Афонсу похлопал велосипед по рулю.

– Очень. Мощный, проходимый. Даже по бездорожью и грязище отлично тянет. Так что не волнуйтесь, не задержу и обузой не стану.

– Да как бы нам угнаться за вами, – рассмеялся Афонсу. – А вы, случайно, альпинизмом не увлекаетесь? А то у нас планируется подъем на стену на Торре. Там легкий маршрут, короткий, детский совсем.

– Увы, – отпустив на миг руль, Мануэль развел руками, – этого не умею. Но если вы меня поучите, буду благодарен.

Где-то внутри едва заметно кольнула тревога. Афонсу не понял, что не так, но что-то внезапно смутило его. Однако, посмотрев на приветливое лицо Мануэля, он успокоился. Это просто мандраж перед дорогой. Ведь Афонсу никогда не уезжал так далеко от дома один, без родителей и фамильяра. Да, с ним будут друзья, но все-таки… а вдруг это он сам, самый младший, отстанет и будет всем обузой?

Нет, глупости. Он сильный, быстрый и выносливый. И он справится.

Стало совсем жарко, и Афонсу, сняв куртку, перекинул ее через плечо.

– Вот этот знак анархии на вашей куртке, – поинтересовался Мануэль и показал свое кольцо, – это ведь значит, что вы из Республики «Анархистов»?

И снова Афонсу ощутил укол тревоги. Откуда этот испанец знает про Республику? А еще… он так уверенно едет впереди, как будто ему точно известно, где находится дворец Республики. А ведь они уже свернули с основной улицы в переулок, ведущий к дому…

А испанец ехал рядом, все так же улыбаясь.

И тут догадка осенила Афонсу:

– Вы ведь знаете, куда ехать, да? И ваше кольцо… вы учились здесь? Были членом моей Республики? До того, как я поступил? Ана и Хосе должны вас знать?

– Вы очень наблюдательны, – улыбка Мануэля стала еще шире, – разумеется, они отлично знают меня. Вот только, скорее всего, не узнают сразу. Я несколько изменился с того времени, как они видели меня в последний раз.

– Да, – несколько рассеянно произнес Афонсу. Он снова ощутил тревогу. И теперь понял, что не так. Акцент испанца. Он стал… меньше. Яркие звонкие «с» начали заметно смягчаться. Да и сам голос… как будто менялся.

А Мануэль тем временем уверенно двигался дальше.

Афонсу, сделав вид, что поправляет сумку, немного отстал и еще раз оглядел испанца со спины. И похолодел. Все новое! Не только велосипед, вся одежда и снаряжение этого испанца были новыми. Догнав попутчика, Афонсу посмотрел на куртку – то же самое. Кожаные куртки, особенно у людей, которые много путешествуют, всегда имеют довольно характерные потертости. Эта же выглядела так, как будто еще вчера висела в витрине магазина.

Но… может быть, все объясняется просто? Этот колдун долго работал без отпуска и только сейчас вырвался, купил снаряжение и отправился по местам юности? Да зачем гадать, если можно спросить?

– Вы давно путешествуете? – стараясь не выдавать своего волнения, спросил Афонсу.

– Нет, – с негромким вздохом ответил Мануэль, – мне неделю назад подписали первый отпуск, и я сразу же помчался покупать велосипед.

Афонсу выдохнул. Да, он не ошибся. Все объясняется довольно просто. Он еще раз скользнул взглядом по велосипеду и тут же снова поежился от неприятного холодка. Кольца со знаком анархии и головой льва. Афонсу мог бы поклясться, что в магазине оба перстня были у испанца на одной руке, а теперь оказались на разных. Но… может быть, он их переодел? Там, на улице? Чтобы не мешали при езде?

Проклятье. Слишком много странных мелочей…

– Все в порядке? – участливо спросил Мануэль, притормаживая.

– А, да, конечно, задумался просто о завтрашней дороге, не забыл ли чего. – Афонсу посмотрел с улыбкой, опустил глаза и чуть не подпрыгнул. Теперь кольца опять вернулись на одну руку.

– Отлично. Тогда предлагаю двигаться дальше, мы ведь уже почти на месте.

Афонсу почувствовал, как по спине стекает струйка холодного пота. Акцент почти полностью исчез. Все, что происходило, напоминало фильм ужасов. Все колдуны любили смотреть такие фильмы. В них у обаятельного и приятного незнакомца вдруг начинали проступать странные пугающие черты.

Кто этот человек на самом деле?

На Афонсу вдруг накатила волна осознания. Да какой же это человек? Разве может человек с такой скоростью переодевать кольца, причем прямо на глазах?

Усилием воли Афонсу заставил сердце биться спокойно и ровно. Если это бештафера, а сомнений на этот счет оставалось все меньше и меньше, то он отлично слышит и дыхание, и стук сердца, и чувствует запах тревоги. Надо срочно бежать и предупредить отца и ментора Педру о том, что в Академии чужак. Шпион явно не планирует напасть прямо сейчас – иначе не маскировался бы так тщательно. Но… Афонсу и мнимый «испанец» уже в двух шагах от Республики. А там как минимум Ана. И наверняка Хосе, он должен был сходить за продуктами, но точно уже вернулся. И Серхио, если еще не уехал домой. И… А шпион направляется именно туда. Что же делать? Нельзя бросать товарищей.

Решение нужно принять мгновенно. Даже если Афонсу сейчас закричит и предупредит своих – они не справятся с таким сильным бештаферой. Нет, он должен добраться до главного корпуса и позвать подмогу, не вызвав у шпиона подозрений. И надеяться, что он не нападет.

Афонсу остановился, нахмурился и сильно хлопнул себя по лбу.

– Ну вот. Я же говорил, что забыл. Вот чувствовал всю дорогу: что-то не так. Котелок забыл. Варили бы макароны в пригоршне всю дорогу. – Афонсу засмеялся, стараясь выглядеть естественно. – Вы поезжайте дальше, знаете же куда. А я мигом вернусь. Вы же меня дождетесь? Вряд ли Ана вас без кофе отпустит.

– О, я уверен, что Ана меня так просто не отпустит, – произнес «испанец» уже совершенно без акцента, и голос его показался Афонсу знакомым, – но зачем торопиться? Мы уже почти на месте. Давайте зайдем, выпьем кофе, а уже потом продолжим свои дела.

Улыбка шпиона тоже изменилась до неузнаваемости. Сквозь черты лица «добродушного испанца» проступало что-то иное. Нечеловеческое. Пугающее. Верхняя губа слегка приподнялась, и Афонсу почудилось, что он уже видит кончики клыков.

Ладони намокли. По пальцам заструилась вода и тяжелыми каплями начала падать на землю. Синее ясное небо словно бы потемнело. А чудовище нависло над юношей, будто скала над тонущим кораблем. Не убежать. С приветливого лица «испанца» окончательно сползла маска дружелюбия. Он все понял.

Афонсу вскинул руки в боевой стойке, понимая, насколько смешно и нелепо он выглядит, и уже открыл было рот, чтобы заорать как можно громче, но внезапно еще не зародившийся звук застрял у него в горле.

Голос. Чертов корабль в волнах. Львиная голова, в конце концов! Тяжелые капли вновь набухли, но на этот раз под веками – это были слезы облегчения. Да, перед ним и вправду чудовище. Но родное, с детства знакомое чудовище. И губы его сейчас украшала знакомая чуть ли не с колыбели едва заметная улыбка.

– Вы! – выдохнул Афонсу, не зная, какие еще слова подобрать. Проверка! Это всего лишь проверка…

А ментор Педру поднес палец к губам и проговорил тихо:

– Сеньор Афонсу. Прошу, дайте мне пять минут. Всего пять минут. Потом делайте то, что считаете нужным.

Афонсу молча кивнул. Подходящих слов так и не нашлось, внутри начинала закипать злость. А он еще извиняться собирался! И думал, что ментор уступил. Как же! Вот уж отомстил, так отомстил! А ведь и правда – хоть раз было, чтобы ментор Педру что-то оставил безнаказанным?

Прислонив велосипед к стене, Афонсу опустил голову и поплелся за ментором, который у него на глазах снова превратился в очаровательного испанца. Обидно было до слез. Этот «человек» ему очень понравился! Как можно было позволить себя так обмануть?!

И тут Афонсу понял, что злится он вовсе не на ментора. На себя. А что, если бы в Академию действительно проник чужой бештафера? А будущий ректор, каковым считал себя Афонсу, не смог ничегошеньки противопоставить ему!.. И его самого, и его друзей может обмануть кто угодно! И втереться в доверие. Скорее всего, таким образом ментор пытается их предупредить. Напомнить, чтобы не расслаблялись и даже на отдыхе были настороже.

Интересно, получится ли обмануть остальных?

И Афонсу поймал себя на мысли: если да – то будет не так обидно.

Тем временем «Мануэль» уже стучал в дверь.

– Входите, не заперто, – послышался изнутри голос Аны. Дверь открылась, и Афонсу увидел ее, сидящую за столом. Заметив незнакомца, она поднялась и шагнула навстречу.

– Прошу прощения, – с тем же сильным акцентом, который Афонсу услышал в магазине, заговорил фальшивый испанец, – я бы хотел присоединиться к вашему походу. Очаровательный юноша был столь любезен, что проводил меня сюда.

– А, конечно! – как-то слишком обрадовалась Ана. – Проходите, я запишу вас. Нас уже двадцать, Афонсу, Паула все-таки поедет! И вот еще сеньор… – Она посмотрела на вошедшего с непривычной приветливой улыбкой и зачем-то принялась поправлять волосы.

– Мануэль Рамос, – любезно произнес «испанец», и Афонсу задумался, кто такой на самом деле этот Мануэль Рамос и почему ментор Педру так спокойно представляется этим именем колдунам. Впрочем… за свою долгую жизнь он наверняка сменил чертову прорву имен и сожрал не меньше людей, чьей памятью свободно может пользоваться. Вот и этот симпатичный испанец, вполне возможно, в давние времена перешел дорогу Академии или королю. А может, наоборот. Ментор Педру когда-то создал этот образ для шпионажа на территории Испании. Это не личина, хотя бештафера такого уровня мог контролировать себя настолько, что его личины почти не ощущались. Внимательно приглядевшись, Афонсу различил и знакомые черты лица, и узнал фигуру, которую множество раз видел затянутой в гидрокостюм, вот только волосы… их больше не было. А ведь они являлись известным предметом гордости ментора Педру.

– О, – Ана засияла так, будто этот испанец предложил ей как минимум крупную сумму денег, а не просто назвал себя, – а я Ана. – Она протянула руку, и «Мануэль», вместо того, чтобы пожать ее, наклонился и коснулся ее пальцев губами.

– Очень приятно познакомиться с такой очаровательной сеньорой. – Он, тряхнув волнистой челкой, посмотрел на девушку поверх очков.

Щеки Аны полыхнули.

«Да что такое? – чуть не закричал Афонсу. – Ты что же, не видишь, кто это?!»

Но пять обещанных минут еще не истекли.

– Я… – девушка, обычно решительная, непривычно запнулась и потупила взгляд, – давайте я вас запишу в нашу команду. – Она схватила со стола тетрадь и ручку: – Небольшая анкета, вы не против?

– Буду только рад. – Мануэль снял с плеча гитару и аккуратно поставил ее в угол. Ана проследила за его движениями и, присев на стул, открыла тетрадь.

– Я вижу, вы играете. Сразу запишу это в «другие таланты», вы же не возражаете немного поиграть в походе?

– Разумеется. Позвольте, я тоже присяду?

– Да-да, простите! Афонсу, не стой столбом, подай гостю стул.

Афонсу мрачно вытащил из-за стола один из стульев.

– Очень признателен, – сказал «гость» и уселся на него.

– Так, давайте начнем. Я так понимаю, вы приехали из Испании? – спросила Ана.

– Вы весьма наблюдательны, сеньора.

– Путешествуете?

– В отпуске. И хочу провести его в приятной компании.

Ана наклонилась и принялась записывать. Все с той же дурацкой улыбочкой, которая ей самой, видимо, казалась очаровательной.

Афонсу готов был взвыть. Ментор шпарил, как по учебнику: ни одного конкретного ответа, обтекаемые формулировки, позволяющие колдуну самому себя обмануть. Почему нет проверки? В дом зашел незнакомец! Или Ана решила, что Афонсу удостоверился во всем сам, поэтому и привел этого Мануэля так спокойно? Но Афонсу ни в чем не удостоверился. Если бы ментор Педру сам специально не выдал себя, от души подшутив над Афонсу, он бы ни в жизнь не догадался, кто перед ним. Или догадался, но было бы слишком поздно. Какими смешными и нелепыми теперь казались Афонсу обычные проверки ментора с кольцом. Первое же серьезное испытание Республика с треском провалила. И если ментор по ее результатам вместо каникул оставит их на дополнительные занятия – Афонсу даже сердиться не станет. Поделом.

Скрипнула дверь.

– Так мне поможет кто-нибудь? – В комнату ввалился Хосе и с грохотом поставил на пол тяжеленные даже на вид сумки.

– Да, сейчас. – Афонсу кинулся к нему. Вся надежда на Хосе. Пусть, ну пусть он спросит, кто это сидит за столом в гостиной. Пусть спросит, проводилась ли проверка! И тогда Афонсу с чистой совестью ответит, что нет.

Ана подняла голову и округлила глаза:

– Ты весь рынок скупил, что ли? Как мы все это попрем?

«Испанец» обернулся и тоже посмотрел на сумки.

– Можете загрузить на мой байк. Он мощный, вытянет и мои запасы, и часть ваших.

– А! О! – обрадовался Хосе. – Это же ваша машина стоит у дверей, да? Восторг полный. Вы с нами едете? А можно будет прокатиться?

– Конечно. Ехать в одной команде с колдунами Коимбры – огромная честь для меня.

– Ух ты, здорово! – Хосе отпустил сумку, вытер руку об штаны и протянул ее гостю.

– Я – Хосе, – сказал он.

– А я…

Афонсу бросил взгляд на часы. Мучительные, позорнейшие пять минут наконец-то закончились.

– Это ментор Педру… – выдохнул он.

– Что?! – хором воскликнули Ана и Хосе, и Ана добавила, от удивления уронив ручку: – Ментор, это правда… вы?

Педру снял очки и с негромким стуком положил их на стол.

– Вы очень догадливы, сеньора, – усмехнувшись, повторил он, и снова добродушие словно смыло с его лица, – но в одном вы ошиблись. Я уже… – он посмотрел на часы, – два часа как не ментор.

И Афонсу увидел, как стремительно бледнеет лицо Аны.

– Кольцо… – прошептала она.

– Вы про какое? – Бештафера поднял брови. – Про это?

Он снял кольцо с анархией и положил его на стол.

– …Или это?.. – Перстень с львиной головой лег рядом. Афонсу, судорожно сглотнув, глядел на руки ментора. Совершенно пустые и чистые.

Хосе метнулся к Ане, но еще до того, как он добежал, Ана, выставив перед собой свои ледяные копья, встала между Афонсу и Педру и судорожно прохрипела:

– Афонсу, беги! Подними тревогу!

Копья завертелись в ее руках, температура в комнате резко упала так сильно, что Афонсу пожалел, что снял куртку. Он выставил вперед руки, с которых уже вовсю стекала вода.

…Ментор Педру много раз говорил, что когда-нибудь оружие наследника станет грозным и опасным для любого бештаферы. Но пока Афонсу научился лишь развлекать друзей радугой и радовать в жару фонтаном. Он собрал все свои силы и, подняв руки, обрушил этот самый фонтан прямо на голову ментора Педру. И выкрикнул:

– В ухе! Кольцо у него в ухе!

Педру повернул голову. Футболка его промокла насквозь, по лицу с волос стекали струйки воды.

Но улыбка выглядела настолько довольной, что Афонсу опустил руки, обошел всех и уселся на стул.

– Может, хватит, а? – попросил он. – Мы все поняли.

Ана убрала оружие и добавила хмуро:

– Да уж. Позорище. Вы нас обвели вокруг пальца, как… – Она, не сумев подобрать подходящего слова, махнула рукой и уселась на соседний с Афонсу стул.

– …как половину контрразведок мира, опытных колдунов и даже бештафер, вы хотите сказать? – Педру вытер лицо ладонью. – Вы очень неплохо себя показали, надо признать, я ожидал худшего. А теперь, если вы не возражаете, мы поговорим.

– Давайте, – вздохнул Афонсу. Он уже успел мысленно смириться с тем, что поход накрылся.

– Тогда выслушайте меня. Только хорошо выслушайте, прежде чем принять решение. Я думаю, каждый из вас убедился в том, что я без проблем мог бы присоединиться к вашему походу, не вызвав ни единого подозрения. Да, постепенно вы бы начали догадываться, что со мной что-то нечисто, но я бы просто ехал где-нибудь среди членов велоклуба, и вы очень скоро перестали бы обращать на меня внимание.

– Как… вы это сделали? – подняла голову Ана. – Это не личина. Мы поверили вам сразу, не заподозрив ни в чем. И… вы сказали, что вы больше не ментор! Что это значит?

– Это значит, что я пришел договориться. Я не хочу вас обманывать, хотя легко бы это сделал. Посмотрите.

Афонсу готов был поклясться, что Педру не двигался с места, но в руках у него неожиданно оказался кожаный планшет, который он не так давно на глазах Афонсу повесил на руль велосипеда. А тот стоял на улице! Прежде Афонсу никогда не видел истинной скорости ментора.

Педру достал из него сложенный вчетверо документ и положил на стол.

– Это – подписанное ректором распоряжение о предоставлении мне недельного отпуска, на период которого я освобождаюсь от должности ментора. Это значит, что я не обязан и никак не буду вмешиваться в ваши дела и развлечения, если вы меня не пригласите сами, конечно. Никаких моралей и воспитательных бесед. И встревать в ваши приключения я не буду, кроме случаев, если этого требует мой Высший приоритет. Я имею в виду прямую угрозу вашей жизни. Второе.

Он положил на стол еще одну бумагу.

– Этот документ тоже подписан доном Криштиану. В нем говорится о том, что все, что я увижу во время похода или услышу, – останется между мной и вами. И третье. Если вы дадите согласие, то поедет с вами испанец Мануэль Рамос. Вы все его видели. И он очаровашка, верно? И за всю дорогу вы не увидите и не услышите даже намека на «ментора Педру». Я буду с вами общаться, петь популярные испанские песни, помогать везти вашу еду и ставить лагерь. Рассказывать забавные истории, без королей и без поучений. Я правда многое упустил в жизни современной молодежи. И сеньор Афонсу мне верно на это указал. С вашей помощью я хочу наверстать упущенное.

– О-о-о… – протянула Ана, – ну… спасибо за честность… ментор. Этот «Мануэль Рамос» – кто это? Точнее… что это? Как вам удалось перевоплотиться до неузнаваемости, не используя личину?

Лицо ментора опять неуловимо изменилось, и на губах заиграла очаровательнейшая улыбка. На стуле посреди комнаты, слегка опираясь ладонью на стол, снова застыл симпатяга-испанец.

– Это тоже я, – сказал он с сильным акцентом. – Неужели вы думали, что строгий ментор – единственный мой образ?

– Черт, это ничего не объясняет, – вспылила Ана. – Вот прямо сейчас… опять буквально у нас на глазах вы полностью изменили внешность. Как?!

Улыбка Педру вновь стала менторской.

– Не изменил. И именно поэтому мне и удалось вас так легко обмануть. Ведь сами подумайте, вы же не лодыри и не двоечники. Вы на «отлично» знаете теорию, и на практике никто из вас не ударил в грязь лицом. Но почему-то вы даже не вспомнили о том, что нужно провести проверку чужака. Почему?

– Я думал, уже проверили, – сказал Хосе.

– А я… – нахмурилась Ана, – ну а я просто дура.

Афонсу ощутил, как начали гореть кончики ушей. Это он всех подвел.

– Это я виноват, – опустив голову, проговорил он, – если кого и оставлять заниматься на каникулы и без похода – то меня.

– Ну уж нет, – ментор поднялся, – никто не останется без похода. Даже если вы мне откажете – я развернусь и уйду. Обещаю. В конце концов, повелитель пожаловал мне отпуск, я найду чем заняться. Но все же я должен повторить: вы все весьма неплохо себя показали. А вы, сеньор Афонсу, просто отлично.

– Разве? – Юноша удивленно посмотрел на ментора.

– Сейчас поясню. Этот урок вы точно усвоите хорошо. Побуду вашим ментором еще немного.

Педру подошел к стене и встал так, чтобы все его хорошо видели.

– У каждого человека есть индивидуальные особенности внешности, с которыми он родился. Но это еще не все. Настоящую индивидуальность человеческим лицам придает мимика. Именно благодаря ей и производится основное впечатление на людей, особенно при первой встрече. Когда речь идет о доверии, мало кому есть дело до формы вашего носа или ушей, но очень важно, как вы смотрите или улыбаетесь. Недаром мошенники – всегда очень обаятельные и симпатичные люди.

У бештафер эмоции не выражаются мимикой. И мимические морщины отсутствуют, поэтому мы и выглядим такими отстраненными. Хотя вы как колдуны отлично знаете, как именно распознавать эмоции бештафер. Сегодня я всего лишь полностью изменил привычную вам мимику своего лица, сделав ее максимально дружелюбной и привлекательной. Ну а прическа и одежда дополнили образ. Этот Мануэль и правда тот, кого принято называть «отличным парнем» и «душой компании». Веселый, добрый, отзывчивый, всегда готовый поделиться последним и прийти на помощь. На самом деле этому образу уже пятьдесят лет, мне пришлось немного доработать его в соответствии с современными реалиями. Но самое главное, что ввело вас в заблуждение, как ни странно, это то, что вы меня отлично знаете.

Особенно вы, сеньор Афонсу. Я похож на вас и представителей вашего рода внешне, а такое сходство всегда вызывает подсознательное доверие и симпатию. Подчеркнутое располагающей мимикой и поведением, оно заставило вас довериться настолько, что вы даже поначалу нашли оправдание первым появившимся нестыковкам моего образа. Да, я сделал несколько подсказок. И вы их заметили и довольно быстро пришли к нужному выводу. А ведь именно на таких мелочах и попадаются обычно бештаферы-шпионы. Для того чтобы выдать себя за человека, надо действительно начать мыслить как человек. А насчет кольца в ухе вы догадались просто блестяще. И дальнейшие действия Республики я полностью одобряю. Более старшие остались задержать меня, отправив поднимать тревогу самого быстрого. Ана и Хосе тоже оказались обмануты моей внешностью. Видите ли, несмотря на то, что я едва ли не на каждой лекции напоминаю вам не только об опасности бештафер, но и о своей собственной опасности, для вас я все равно в первую очередь ментор и защитник. А значит, подсознательно создаю ощущение безопасности.

– Теперь понятно. – Ана прикусила губу и, вздохнув, добавила: – Спасибо за урок, ментор. Серьезно, вы просто отлично сбили с нас спесь.

– Я рад, что вы оценили. А теперь позвольте мне вернуться обратно в мой отпуск. – Он тряхнул челкой, и глаза из-под нее весело блеснули. Оглядев всех взглядом испанца Мануэля, он с акцентом продолжил:

– Мы остановились на том, что никто из студентов меня не узнает. Это значит, решена главная проблема – ни у кого не будет причин отказываться от поездки. Вы организаторы. И вы, разумеется, будете знать, кто я. Более того, поможете с прикрытием и легендой.

– Легендой? – нахмурилась Ана. – И что же это будет за легенда?

– Вы ее можете придумать сами или воспользоваться моими идеями. Если бы Серхио ехал с вами, можно было бы представить меня его братом. Но его нет, поэтому мы вполне можем выдать меня, например… – он сделал длинную паузу, переводя взгляд с одного студента на другого, – за вашего парня, Ана. Вы отдыхали в прошлом году в Испании. Вполне могли познакомиться и пригласить молодого человека на эти каникулы. Тем более что мой Мануэль вас явно не оставил равнодушной.

– Что?! – возмущенно воскликнула Ана, и ее щеки полыхнули.

Афонсу сжал челюсти изо всех сил, чтобы не расхохотаться. Он все простил ментору за одну эту шутку. Уж больно откровенно Ана строила глазки «испанцу».

– Но тогда ведь Ане придется жить с вами в одной палатке, – все же не выдержал он.

– Не вижу препятствий. Она легко вместит двоих и даже троих.

От возмущения Ана не могла произнести ни звука, только метала гневные взгляды то на самого Афонсу, то на «Мануэля».

Хосе нахмурился и картинно всплеснул руками. Он не видел разыгравшейся перед его приходом сцены, но явно догадался.

– Ну нет. Афонсу, мы не можем этого позволить. Ты же знаешь репутацию ментора Педру. Как мы отдадим ему прямо в лапы нашу Ану?

И тут же увернулся от подзатыльника. А Афонсу, отойдя на пару шагов от разъяренной подруги, поднял палец вверх:

– Палатка вмещает троих. Я присмотрю за Аной, а то она такая… впечатлительная.

– Эй, а я один в палатке останусь? – воскликнул Хосе. – Я в горах замерзну.

Ана повернулась к нему и сказала, вложив в голос максимум ехидства:

– А ты пригласи Паулу.

Хосе тут же смутился и начал краснеть.

Афонсу не выдержал и рассмеялся. И тут же чуть не получил два подзатыльника разом. Перепрыгнув через стол, он схватил стул и выставил его перед собой, защищаясь. И услышал голос ментора:

– То, что вы обсуждаете это, совершенно меня не смущаясь, означает, что я принят?

Ана повернулась, убирая с глаз волосы, но на этот раз без всякого кокетства.

– Мы должны это обсудить. Наедине, – проговорила она. – Вы точно не будете нам мешать, если мы вам все-таки откажем? И наказания за это не последует?

– Точно, – наклонил голову Педру, – я дал слово. Когда я могу прийти за решением?

– Полчаса нам хватит? – Ана повернулась к Афонсу. Он опустил стул и пожал плечами.

– Я думаю, да.

И внезапно понял, что он совершенно не против.

Утром Афонсу встал раньше всех. Быстро съев поданный фамильяром Фабиу завтрак, он помчался в гараж и еще раз проверил велосипед. Вроде бы все было исправно, и снаряжение уложено так, что ничего не болталось. Он вывел велосипед на дорожку и увидел стоящую на крыльце маму. В глазах ее читалась тревога, и Афонсу, поставив велик на подножку, подбежал к ней, обнял и сказал, улыбаясь:

– Ну что ты переживаешь? Я же сказал вчера, что с нами поедет ментор Педру. Не о чем волноваться.

Мама вздохнула и покачала головой:

– Именно поэтому я и волнуюсь, Афонсу. Именно поэтому.

Педру подъехал к дому Республики «Портвейн» в половине седьмого. Старт был назначен на восемь, но сначала нужно еще загрузить в специально прицепленные к мощной машине ментора подсумки провизию республиканцев.

– О, ты рано, – поприветствовал гостя Хосе, уже вертящийся у плиты на кухне, – кофе хочешь?

– Да, не откажусь, спасибо, – ответил Педру.

Называть друг друга на «ты» стало основным условием того, что молодежь согласилась взять его с собой. Особенно на этом настаивал сеньор Афонсу, видимо, это была его своеобразная месть за розыгрыш и за то, что ментор так хитро сумел к ним навязаться. На это условие Педру скрепя сердце согласился, но отметил, что обращаться подобным образом к сеньору Афонсу он будет только в присутствии посторонних. Наедине же сохранит привычную форму общения. На том и порешили. Педру не сомневался, что эта Республика ему не откажет. Но все равно вскользь намекнул, что если причина, по которой они не хотят брать его в поход, в том, что он бештафера, – он это поймет. Манипуляция казалась очевидной, но тем не менее сыграла не последнюю роль в принятом ими решении.

– Тогда давай сразу все загрузим и пойдем пить кофе со спокойной совестью. Афонсу как раз подойдет.

– Хорошо.

Педру вышел на улицу и открыл сумки.

А Хосе вынес заранее приготовленные баулы. Они подозрительно звякали. Педру вопросительно приподнял брови, а Хосе с довольной улыбкой кивнул.

– Ну, ты понял… Это и есть самое тяжелое.

И он принялся перегружать. Закончив, повернулся к Педру и хлопнул его по плечу:

– Да ладно, Мануэль, не расстраивайся. Я понимаю, обидно везти то, что не будешь пить. Но мы взяли тебе побольше кофе. И придумали отличную легенду, почему ты не пьешь.

– И почему же? – поинтересовался Педру.

– Потому что я тебе запретила, – в дверях появилась Ана и зевнула, – я же твоя девушка, забыл, что ли? А у тебя есть… некоторые проблемы с алкоголем, верно? А ведь ты очень хороший мальчик, Мануэль, и слушаешь свою любимую…

Педру был готов к тому, что эти студенты постараются за все отыграться на нем, поэтому просто коротко кивнул и принялся застегивать сумки.

Афонсу, к собственному удивлению, перестал обращать на ментора внимание уже спустя полчаса с начала старта. Тот ехал, не торопясь, ближе к хвосту колонны, и никому до него не было дела. Да, он выглядел несколько старше большинства участников, но среди велотуристов из клуба оказались двое мужчин возрастом около тридцати и женщина, которой по внешнему виду можно было дать как двадцать пять, так и сорок лет. Она представилась Марией. И Афонсу поймал себя на мысли, что именно от нее он опасается нравоучений и проблем.

Впрочем, и эти мысли быстро выветрились у него из головы.

Двигалась колонна неспешно, каждые два часа делали небольшие остановки, минут по пять, чтобы размять спины и не слишком перетруждать ноги в самом начале пути. А на обед остановились наверху невысокой сопки, с которой открывался отличный вид на деревни внизу.

И только тут Афонсу вспомнил о менторе Педру. И то лишь потому, что тот достал из чехла дорогущую камеру и спросил у участников, не будут ли они против, если он немного поснимает.

Идею приняли с восторгом. И еще минут пятнадцать все суетились, рассаживаясь для групповых снимков, а потом долго расспрашивали весьма довольного всеобщим вниманием Мануэля, где и когда можно будет получить фотографии.

Афонсу никак не вмешивался в эту суету, только тихонько вздыхал про себя.

Ментор еще у магазина сказал, что «пересек границу четыре дня назад». Понятно, что он летал в Испанию, но, похоже, не только для того, чтобы потом ввести в заблуждение. И не только в Испанию. Все его снаряжение, совершенно очевидно, было куплено не в магазинах Коимбры и даже не в Лиссабоне. Создавалось впечатление, что ментор успел облететь половину мира, чтобы выбрать самое лучшее – начиная от велосипеда и заканчивая самой современной камерой. При этом роскошь и цена снаряжения не сразу бросались в глаза. Нужно было разбираться в вопросе, чтобы понять, что «Мануэль» выбрал первоклассные новинки. Афонсу знал стоимость техники лишь потому, что иногда листал каталоги, которые приносили им домой рекламщики. От велосипеда был в восторге весь велоклуб, да и остальные, кто хоть чуть-чуть был знаком с подобной техникой. А палатку и спальник оценил только опытный походник Хосе.

– Видал, какой у него спальник? – Товарищ толкнул локтем Афонсу и завистливо вздохнул: – Альпинистский, пуховый. Весит всего ничего, а греет, как печка… Ценит свой комфорт наш… Мануэль.

Афонсу задумался и пришел к выводу, что дело тут не в комфорте. Похоже, что, готовясь к походу, «Мануэль» делал выбор таким образом, чтобы в нем не заподозрили профана и новичка. А финансами он ограничен не был: всем известно, что ментор Педру не только уже несколько сотен лет весьма успешно ведет финансовые дела Академии, вкладывая деньги то в выгодные производства, то в ценные бумаги, но и имеет множество собственных счетов. Также Афонсу знал, что ментор является истинным владельцем нескольких замков и обширных виноградников, по документам записанных на Академию. Афонсу подозревал даже, что изрядная часть средств его собственной семьи принадлежит на самом деле вовсе не Брагансам. Ну или как минимум – именно ментору Педру они обязаны своим благосостоянием. Поэтому, делая покупки, ментор просто не считал мелочь.

У самого Афонсу спальник тоже был очень даже неплох. Он купил его по совету Хосе, правда, размер взял побольше, чем рекомендовал товарищ, – с тем, с какой скоростью он принялся расти, уже к следующему году пришлось бы брать новый.

На ночевку путешественники тоже остановились согласно расчетному времени. Место заранее выбрал Хосе, который уже бывал в этих краях и неплохо знал местность. Невысокий, почти плоский пригорок над речкой, покрытый травой и редкими деревьями, отлично подходил для стоянки. Судя по нескольким кострищам, туристы и прежде останавливались здесь на ночлег.

Путешественники разделились на несколько лагерей с отдельными кострами, и кроме членов Республики «Портвейн» в их лагере оказались Паула, потому что в ее палатке ночевала Ана, и Мануэль, из-за его замечательной «легенды».

– Рис варить умеешь? – как бы между делом спросил у «испанца» Хосе.

Тот отрицательно покачал головой.

– Тоже мне путешественник… А что ты умеешь?

– Мясо жарить, на углях, – обезоруживающе улыбнулся Мануэль, – но если ты мне расскажешь, как варить рис, я справлюсь.

– Думаю, тушенка в углях не нуждается, – хмыкнул Хосе.

– Лучше всего, милый, ты справишься со сбором дров. А еще натаскай воды, – сказала подошедшая Ана, – у нас нет дежурств, потому что лучше, когда еду готовит тот, кто умеет, а не тот, кто обязан. Готовить будем я и Хосе, Афонсу и Паула – на подхвате. Поэтому план такой – Мануэль и Афонсу идут за водой и дровами, Паула чистит овощи, Хосе разводит костер и следит за ним.

– А когда мне можно будет поставить палатку, милая? – поинтересовался Мануэль.

– Как только дрова и вода будут здесь. – Ана указала на место рядом со старым кострищем.

Как нужно собирать дрова, Педру понятия не имел. Этим всегда занимались слуги, и они же разводили костер. Даже насчет мяса Педру немного покривил душой – сам он к туше никогда не прикасался, только отдавал распоряжения и смотрел, чтобы степень прожарки отрезаемых от туши кусков была именно такой, какую любит король. Но ничего сложного в сборе дров не оказалось – когда сборщики дошли до леса на обратной стороне пригорка, сеньор Афонсу просто начал подбирать ветки с земли или отламывать их от сухих деревьев. Педру молча складывал крупные себе на плечо, а более мелкие совал под мышку. Некоторое время они бродили по лесу в полной тишине, если не считать крики и смех, доносившиеся из общего лагеря.

Наконец сеньор Афонсу, оглядев «улов», довольно улыбнулся.

– Молодец Ана, что сразу нас отправила. Пока другие отдыхают и ставят свои лагеря, нам самые лучшие дрова достались.

Педру не стал спорить, просто кивнул. Возможно, что-то изменилось с тех пор, как он последний раз бывал на королевской охоте. Потому что сам Педру эти дрова лучшими бы не назвал. Он привык к тому, что «дрова» – это аккуратные колотые чурки, которые готовят лесорубы.

Они направились к лагерю, но внезапно сеньор Афонсу остановил его, тронув за локоть.

– В чем дело? – широко улыбнулся Мануэль. – Недостаточно?

– Ментор, – негромко произнес юноша, – я хочу, чтобы вы мне ответили. Только без уловок. Вы правда здесь не для того, чтобы следить и присматривать за мной?

Педру убрал улыбку и внимательно посмотрел на наследника. Сеньор Афонсу, несмотря на то, что сам придумал условие про панибратство, наедине придерживался этикета.

– Вот что я вам скажу, сеньор Афонсу. Привычка к прислужникам и к тому, что ментор или фамильяр постоянно вытирает сопли, плоха для любого колдуна. А для будущего ректора – катастрофична. И я буду последним, кто станет приучать вас к подобному. Я всегда учу в первую очередь полагаться на себя и только на себя.

– Да, так и есть… И все-таки? Зачем вы здесь? Вы подготовились очень тщательно.

– Затем, что меня задели ваши слова. Но также я понял, что в чем-то вы правы. Я давно не был никем, кроме ментора. А мне нельзя терять навык. К тому же это мой первый отпуск за все время службы, и я хочу по-настоящему отдохнуть. Поэтому прошу вас, дайте мне возможность на эту неделю действительно перестать быть ментором.

Сеньор Афонсу заулыбался, и Педру ответил ему улыбкой Мануэля.

– Я так рад это слышать! – воскликнул юный колдун. – Тогда в лагерь. Поставим палатки и будем отдыхать. Ты же не разбил символ нашей Республики?

– Все в целости и сохранности, я даже не попробовал. – Педру улыбнулся и зашагал вверх к лагерю.

За дровами Педру ходил еще дважды. И за бревнами для сидения, а после – за бревнами для вечернего костра. А потом снова за водой для чая и за кольями для палаток. Ана не знала жалости.

Свою палатку ему удалось поставить, когда уже начало темнеть. Закончив, Педру вернулся к костру. Хосе уже добавил в него несколько действительно толстых поленьев, и от костра веяло легким приятным теплом. Педру незаметно поморщился: пахло алкоголем. Кто-то уже успел не только откупорить бутылки, но и употребить. Кроме самих членов Республики вокруг костра сидели еще несколько студентов, в их числе Паула и еще двое чародеев.

– Можно мне чаю? – попросил Педру.

– Ой, а может, вина? – тут же повернулась Паула. – Ана совсем тебя загоняла, беднягу.

– Никакого вина! – тут же вмешалась Ана. – Ты просто не знаешь, какой он, когда напьется.

– Ага, натуральный бештафера, – заржал Хосе. Похоже, он как раз уже был в числе тех, кто оценил символ Республики по достоинству.

– Увы, – картинно развел руками Педру, – это чистая правда, веду себя неадекватно и все время тошнит.

Теперь рассмеялись все. И Ана, присаживаясь рядом, заметно смягчилась:

– Милый, есть чай с мятой и ромашкой. Думаю, тебе отлично подойдет. – Она наклонилась над котелком и зачерпнула оттуда кружкой приятно пахнущую жидкость. Педру сделал глоток и довольно кивнул.

– Лучше всякого вина, – сообщил он, подняв большой палец.

– Эх… – вздохнул один из студентов, – а я бы сейчас расслабился по-настоящему…

– Ментор Педру тебя так «расслабит», что не встанешь, – хмыкнул его сосед.

– Да откуда он узнает?

– Да какая разница, – махнула рукой Паула, – если все равно нету. Даже у меня достать не получилось. Все, что крепче ромашки, чародеям под расписку дают, и не приведи Небеса, хоть на грамм не сойдется. Я пыталась договориться, но…

– Да… – вздохнул другой чародей, – я тоже пытался урвать. Не вышло. В городе-то, ясен пень, не купишь.

– Ну конечно, идиотов нет в Коимбре барыжить. Все знают, что ментор Педру на вино еще сквозь пальцы смотрит, а за зелень и химию на месте жрет.

– Так уж прямо и жрет? – Педру поднял брови и спрятал усмешку в кружке с чаем.

– Да серьезно! – воскликнул студент. – Ты просто не местный. Ты вообще в курсе, кто такой этот ментор?

– Да, меня уже просветили, – ответил Педру, – и что же? У вас можно вот так запросто и безнаказанно пожирать людей?

Еще один студент, бросив на «иностранца» снисходительный взгляд, покачал головой:

– Это же ментор Педру. Ему сам ректор не указ. И никто не указ. Я вот вам расскажу сейчас. Одному моему знакомому из Испании как раз привезли мешочек… ну, особых благовоний, скажем так. Ну, он пришел на встречу, чтобы мешочек свой забрать, а парня того, что привез, у него на глазах ментор Педру и сожрал.

– Ого… – Педру даже оставил чашку, – опасно тут у вас. Но ведь этот ментор – очень сильный диабу. Как у вас называется… диабу малваду, проклятый черт? Разве может человек увидеть, как он кого-то ест?

– Так в том-то и дело, что никто не видел! – махнул рукой студент. – Раз – и нет человека. Исчез.

– Угу, – участливо покачал головой Педру, – сразу же, как деньги получил. Вместе с благовониями.

Расхохотались все, кроме студента-чародея.

На самом деле Педру регулярно зачищал окрестности Академии от торговцев запрещенными веществами. Никого, естественно, он при этом не поедал, хотя иногда, когда видел, сколько отравы везут в его город, – очень хотелось. В основном курьеры попадали в тюрьму, поэтому лишь самые бесшабашные решались иметь дело с Коимброй.

– Слушайте, – не сдавался чародей, – такая возможность появилась. Тут Лозан в паре километров. У меня там знакомый есть, он знает, где кое-что найти. Можем съездить. Кто со мной?

– Может, не надо? – Ана с сомнением посмотрела на студента. – Ну его… еще проблем огребем.

– От кого? Ты боишься, что ли? И кого у нас грозная колдунья боится? Местной шпаны?

– Как хочешь. Можешь ехать. Потом не жалуйся, если что. – Ана сложила руки на груди.

– И не буду. Так чего? Кто со мной? – Чародей для храбрости сделал большой глоток.

– Ну, давай я. – С бревна поднялся еще один студент, колдун.

Педру зевнул, потянулся, встал и молча пошел к своему велосипеду.

– Эй, – окликнула его Ана, – ты что, с ними собрался, что ли?

Педру отцепил от багажника одну из сумок и вернулся к костру. Оглядел сидящих вокруг.

– Да что бы вы делали без старика Мануэля? – С этими словами он извлек из сумки трубку и замер, наслаждаясь произведенным эффектом.

Ана ошалело открыла рот, и в это время Педру извлек из той же сумки увесистый пакет. Вокруг костра послышались восторженные охи. А Паула даже прижала обе руки ко рту.

– Ме… Мануэль!.. – нашла наконец в себе силы издать хоть какой-то звук Ана. За ее спиной Афонсу хмыкнул так громко, что девушка повернулась в его сторону.

– А ты что… – начала было она, но Педру подсел к ней и приобнял за талию:

– Солнышко, ну мы же про алкоголь договорились, – промурчал он. – Это же не алкоголь?

– Да, Ана, дай ты человеку отдохнуть, – встряла Паула, – это же и правда не алкоголь. Смесь просто расслабляет, и все.

– Ладно, – буркнула Ана, выворачиваясь из объятий, – чего там, можно иногда расслабиться.

Именно поэтому Педру, жестко пресекавший среди студентов исключительно неумеренные возлияния, к особым травам и зельям, туманящим разум, относился весьма категорично. Если вино в умеренных количествах лишь веселило, то такие снадобья расслабляли, сильно тормозили реакцию, искажали восприятие, притупляли чувство опасности. И, самое главное, вызывали эйфорию, отчего сила и энергия колдуна начинали буквально фонтанировать в окружающее пространство. И дело было не только и даже не столько в том, что это могло привлечь диабу. Для боевого колдуна такая потеря концентрации – настоящая катастрофа: его оружие может вырваться из-под контроля и натворить бед. За свою долгую жизнь Педру навидался множество случаев, когда под воздействием подобных «расслабляющих средств» молодые, а иногда и опытные колдуны совершали ужасные и непоправимые вещи.

Поэтому Педру подготовился заранее. В пакете, что он достал из сумки, действительно находилась травяная смесь, но не обычная, а предназначенная для изготовления прочных тканей. Этот сорт свободно рос на фермах и стараниями сельскохозяйственного факультета чародеев был начисто лишен каких-либо изменяющих сознание компонентов. Однако ни по вкусу, ни по запаху от настоящих расслабляющих трав не отличался, а собравшиеся у костра юнцы больше хорохорились перед друзьями, чем разбирались в составах. Уставшие после похода, сами убедят себя в том, что расслабились, и не поедут за настоящей отравой.

Педру набил трубку, раскурил ее и протянул сидящему напротив сеньору Афонсу. Но тот только сморщился:

– Фу, я не курю, – и подставил кружку Хосе.

– А мне давай, – высказалась Ана.

И трубка двинулась по кругу.

Когда она вновь дошла до Педру, он взял ее и обвел взглядом сидящих вокруг костра студентов. И понял, что будь он совсем юным бештаферой, уровня эдак первого или второго, то не удержался бы, набросился и сожрал этих наивных, расслабленных и таких беспомощных колдунят. Окажись тут такой демон – и спасти бесшабашных студентов не смогло бы и чудо. Но эти дети не желали думать об опасности. И просто не думали. Сила буквально повисла в воздухе, сочилась в окружающее пространство, отчего у бештаферы засосало под ложечкой. В силе можно было купаться, пить ее, и пьянила она сильнее, чем любое вино и запрещенные травы. Все же ничто так не дурманит человека, как ощущение свободы. Педру облизал губы, поднес трубку к лицу и вдохнул сладко-горький дым. Ничего, сейчас, под защитой ментора, им ничто не угрожает. Всем надо иногда отдыхать. Всем.

Он выпустил струю безобидного дыма вверх, передал трубку дальше по кругу и, обняв за обнаженные плечи сидящих рядом Ану и Хосе, отчего их сила буквально заструилась по его коже, прикрыл глаза и выдохнул:

– Хорошо-то как…

Когда Мануэль взял в руки гитару, к костру потянулись студенты из соседних лагерей. Бештафера пел только на испанском и только популярные песни, хотя у него в запасе имелось несколько совершенно новых фаду собственного сочинения, которые не терпелось представить слушателям. Но Педру сдержался. Как бы он ни менял голос – у него настолько оригинальный и узнаваемый поэтический стиль, что, исполнив хотя бы одну свою песню, он однозначно выдаст себя. Поэтому собственные песни подождут следующего фестиваля – как раз и будет, что представить.

Пели дружно, хором, отчего окружающее пространство еще сильнее наполнялось энергией. В свою палатку Педру ушел последним.

Ночь была очень теплая, и спальник Педру даже раскрывать не стал. Сунул мягкий кулек себе под голову. Откуда-то издалека тянуло влагой и сыростью, и Педру, блаженно вытянувшись на коврике, заснул.

Проснулся он посреди ночи от шума изо всех сил лупящего по палатке дождя. Нет, ливня, не зря вечером в потоках ветра ощущалась сырость. И почти сразу послышалась возня, а потом возмущенные возгласы. Педру прислушался – ничего серьезного у студентов не произошло, поэтому ментора больше волновал шум несущегося недалеко от лагеря потока. Однако, несмотря на то, что небольшая речка стала все больше гудеть и греметь, он вскоре успокоился. Лагерь находился на достаточной высоте, разбушевавшаяся стихия не могла навредить ему. И Педру, положив руку под голову, с удовольствием прикрыл глаза, вспоминая, как еще не так давно, каких-то сто-двести лет назад, такой ливень мог промочить насквозь даже пропитанный смесью розового и оливкового масла королевский шатер, а сам Педру и вовсе спал у порога и всегда оказывался в противной мокрой и скользкой луже. А сейчас… эх, как же хорошо жить в век технологий. Все-таки люди, даже не колдуны, невероятно умны и изобретательны.

Лязгнула открываемая молния, и в палатку сначала влетели два спальника, а затем просунулась мокрая голова.

– Ух, – воскликнула Ана, протискиваясь вся. Словно бы не обращая на хозяина палатки никакого внимания, она крикнула куда-то в дождь: – Бегом давай! – И тут же, дернув за руку, втащила внутрь сеньора Афонсу. Оказавшись в укрытии, тот затряс мокрой головой, отряхиваясь, как кот.

– У Паулы протекла палатка, – наконец соизволила пояснить свое появление Ана.

– Это я уже понял по вашим возмущенным возгласам, – усмехнулся Педру.

– Протекла-а, – со смехом протянул сеньор Афонсу, – да там лужа по колено! Мы теперь будем жить у вас, – добавил он, – вы сами сказали, здесь три человека спокойно поместятся.

Не дожидаясь ответа, юноша по-хозяйски начал разворачивать спальник.

Разумеется, Педру даже мысли допустить не мог, чтобы отправить девушку и сеньора Афонсу обратно под дождь. Но все равно спросил тихо, стараясь добавить в голос побольше ехидства:

– Все же решили встать на стражу чести и достоинства подруги?

Сеньор Афонсу прыснул, а Ана, слегка скривившись, пояснила:

– Паула перебралась к Хосе. Ты всех очаровал, Мануэль, но это не значит, что все девушки теперь должны принадлежать тебе.

– Не помню, чтобы бывало как-то иначе, – пошутил Педру.

Утро выдалось теплым и солнечным, но собирались лагеря очень долго. У многих пострадали палатки, и теперь хозяева сушили и их, и свои промокшие вещи. Настроение у всех было приподнятое – слышались шутки, смех. Только Хосе ходил с озабоченным лицом – он волновался, что путешественники не успеют к вечерней стоянке добраться до нужного места.

Зато сам Афонсу на удивление отлично выспался. Забравшись в спальник, он заснул мгновенно, и самочувствие его было преотличное.

Когда вещи немного подсохли, а студенты позавтракали, колонна велосипедистов опять двинулась в путь.

Но едва спустились со склона, как Хосе издал долгий протяжный стон.

– О не-ет… я так и знал.

Афонсу тоже слез с велосипеда и озабоченно посмотрел на речушку, которая еще вчера вечером мирно снабжала лагерь водой. Утром за водой ходил Мануэль, и ему даже пришлось ждать, когда муть после дождя осядет, и переливать чистую воду в другой котел, но то, что сейчас увидел Афонсу, заставило его тихо выругаться.

Ночной ливень превратил речку в бурный поток. Но это не было бы бедой, если бы ночью сильно поднявшейся водой не сорвало и не сломало деревянный мост, перекинутый через речушку. Кусок моста сиротливо торчал над обрывом, а остальные его части валялись на отмелях ниже по течению.

– Вот же… – Хосе растерянно остановился у самого берега. Начали подъезжать остальные.

– Здесь есть еще мост? – озабоченно спросила Ана.

– Да… километрах в десяти, железнодорожный. И брод где-то был, но я не знаю где.

– Да уж… – Афонсу посмотрел вниз, – тут мы вброд точно не перейдем.

Он смерил взглядом расстояние до берега. Выходило метров пять-шесть. Даже если не считать берег, по которому довольно сложно будет спустить, а уж тем более поднять велосипеды. И сам поток выглядел весьма бурным. Соваться в него, тем более не зная дна, казалось весьма опасным.

Участники похода шумели за спинами организаторов, наперебой предлагая варианты. Мнения разделились: кто-то хотел идти искать брод, надеясь, что к обеду вода спадет, кто-то агитировал за железнодорожный мост, утверждая, что даже такой крюк лучше, чем искать и ждать неизвестно чего.

…И только Мануэль молча стоял у самого основания сломанного моста, скрестив на груди руки и устремив взгляд на противоположный берег, поросший соснами. Наконец он шагнул вперед, покачал рукой остатки перил, потом зашел на сам обломок, который под ним зашатался, грозясь обрушиться вниз. И, повернувшись, проговорил:

– Хосе, у тебя есть веревка?

– Да, – кивнул тот.

– Сколько?

– Метров десять.

– Отлично. Пойдем, поможешь мне. И мне потребуются еще двое парней покрепче.

И не успел Афонсу глазом моргнуть, как вперед выскочили двое колдунов. Мануэль, показав жестом следовать за ним, двинулся обратно к бывшему лагерю.

– Не нравится мне это, – задумчиво произнесла Ана. Афонсу только вздохнул. Было очевидно, что за вчерашний вечер Мануэль умудрился приобрести значительный авторитет.

Через десять минут компания во главе с Мануэлем вернулась. Каждый нес с собой бревна, на которых путешественники сидели ночью. Однако, чтобы перекинуть мостик на другой берег, бревна были слишком короткими.

Мануэль деловито спрыгнул с берега к самой воде, под остатки моста, и скомандовал:

– Давайте.

– Теперь мне это еще больше не нравится. – Ана нахмурилась, увидев, что свободная часть моста, подпертая первым бревном, начала задираться вверх. За первой колодой Мануэль подсунул остальные. И тут Афонсу понял, что задумал Педру. Выходка не лучше, чем со вчерашним бонгом! Ментор вообще планирует думать, что делает? Или во время отпуска решил оторваться по полной?

Наконец конструкция была готова. Мануэль забрался на нее, попрыгал и удовлетворенно показал большой палец. Участники модернизации моста одобрительно загудели, а остальные лишь недоуменно смотрели на получившуюся конструкцию.

Мануэль же скинул сумки с багажника на землю, сел на велосипед и двинулся вверх по холму, в противоположную от моста сторону. Отъехав на приличное расстояние, он развернулся, налег на педали и понесся с холма, с огромной скоростью приближаясь к реке. Промчался по импровизированному трамплину, гремя досками, и взлетел в воздух. А спустя мгновение коснулся колесами дороги с той стороны.

– Ах! – раздались восторженные возгласы, а за ними и аплодисменты.

А Мануэль элегантно поклонился впечатленной публике, оставил велосипед и скрылся в лесу.

К Ане сквозь столпившихся на берегу путешественников пробралась Мария и указала на лежащий на той стороне реки велосипед Мануэля.

– Дорогая, – слегка поджав губы, проговорила она, – я все понимаю. И вчера даже слова не сказала, когда этот человек угощал всех направо и налево всякой дрянью. Но вы же не думаете, что мы все сейчас вот так поскачем над рекой? И не забыли ли вы, господа колдуны, что среди вас есть и обычные люди, которым такие фокусы не под силу? Или вы собираетесь нас тут бросить?

Ана уже приготовилась ответить, когда с противоположного берега реки раздался оглушительный треск, и огромная сосна рухнула на дорогу. Ана вскинула брови и улыбнулась:

– Нет. Просто наши мальчишки придумали иной выход.

Мануэль появился спустя минуту. Подойдя к обрыву, он крикнул:

– Парни, сюда, – и махнул рукой.

Хосе, покосившись на Паулу, принялся снимать сумки с велосипеда.

– Погоди, – остановил его Афонсу, – сначала я. Я легче, а мой велик лучше.

Хосе посмотрел на него долгим взглядом, а потом кивнул:

– Хорошо. Я займусь веревкой.

Афонсу сбросил груз, сел на велосипед и двинулся на холм. Юноша не сомневался, что ментор придерживался доступной человеку скорости и не сделал ничего невозможного для человека. И если ментор считает, что колдуны способны повторить его маневр, – значит, так оно и есть.

Посреди дороги лежали крест-накрест две ветки. Отлично, ментор Педру специально оставил отметку, чтобы ученики знали, откуда стартовать.

Афонсу доводилось прыгать на велосипеде с трамплина, и не раз. Да и расстояние было не меньше, чем сейчас. Но разгонялся он по гладкой дорожке эстакады и стартовал не со скользких неровных бревен. До воды метра три, и грязный мутный поток мчится весьма быстро. Если сорвешься – мало не покажется. А если приземлиться неудачно на том берегу – то сломанные рука или нога обеспечены, и конец походу.

Поэтому необходимо собраться как следует.

Афонсу развернул велосипед и, нажав на педаль, сорвался с места.

Вот уже и мост. Краем глаза он успел заметить, что к столбу перил привязана веревка, а рядом стоит Хосе. Промчавшись мимо, он взлетел в воздух.

От ощущения полета захватило дух. Сердце на миг ухнуло вниз, а потом колеса велосипеда коснулись земли, и в это мгновение он понял – все получилось. И услышал за спиной довольный крик Аны:

– Молодец!

Проехав еще немного, Афонсу затормозил как раз у поваленного дерева.

– Я вроде звал парней покрепче, – добродушно улыбнулся ему Мануэль. – Но ты тоже пригодишься.

Если он и волновался за Афонсу, то виду не подал.

А буквально через пару минут к ним присоединился Хосе.

И принялся осматривать сосну:

– Мануэль, дерево сломано у основания. Вообще-то у меня есть топор. – Он похлопал себя по висящему на поясе туристическому топорику.

– Мы бы им ковырялись до завтра, – пожал плечами Мануэль.

Сосна выглядела довольно толстой.

– И как мы это объясним? – Было заметно, что настроение Хосе существенно улучшилось.

– Скажешь, что ее сломало ночью бурей, а я всего лишь подтолкнул, и она упала. Нам повезло. А твой топорик сейчас пригодится – надо обрубить ветки.

Вскоре еще двое колдунов преодолели реку, и через короткое время дружной работы с ветками было покончено.

Возглавляемые Мануэлем колдуны потащили сосну к реке.

Ана перебросила веревку, и ее привязали к верхушке сосны. С одного берега сосну тянули за веревку, с другого подталкивали. И скоро дерево уже легло поперек реки рядом с тем местом, где прежде находился мост. Бревно подвинули вплотную к обвалившимся конструкциям, и первой по нему перешла Ана. Она привязала веревку к столбу на другой стороне. Получилось что-то вроде перил, за которые можно было держаться, перевозя велосипед.

– Мост готов, – спустившись, она махнула рукой. – Кто не может перевести свой велик сам – говорите, это сделают мальчики-колдуны.

Ана просто не могла оставить без ответа претензии Марии.

Но первым, кто отреагировал на ее слова, оказался Хосе. Он перебежал по мосту и схватился за велосипед Паулы.

– Этот парень, похоже, кое-что должен ночному дождю, – хмыкнул за спиной Мануэль.

На этот раз на ночевку остановились недалеко от небольшого озера.

– Я за дровами и водой, – сказал Мануэль, прислоняя свой велосипед к дереву, – а ты пока поставь палатку.

– Я? – удивился Афонсу. – Но…

– А кто? Ты в ней тоже теперь живешь.

Мануэль, не слушая возражений, сунул в руки Афонсу мешок с палаткой, подхватил котелки и зашагал к озеру.

Афонсу уныло посмотрел на предмет в своих руках. Нет, дело было не в том, что он надеялся искупаться до заката после длинной и нелегкой дороги. Просто он понятия не имел, как ставится такая палатка. Да и, если честно, вообще какая-нибудь. Как-то в походе он помогал ставить палатку Хосе, точнее – вырезал колья и потом держал их. Но что делать с дорогим разноцветным «сокровищем» Мануэля, Афонсу понятия не имел.

Он вытряхнул из мешка содержимое. Звякнув об землю, раскатились по траве соединенные резинками блестящие трубки. Сама палатка оказалась легкой, почти невесомой, из синтетической и, судя по вчерашней ночи, непромокаемой ткани. У Афонсу из похожей был плащ-дождевик. Он положил палатку на землю и развернул. Ага. Вот это темное – дно, на нем даже налипли сухие хвоинки. Значит, его надо класть на землю. Быстро управившись с этим нехитрым делом, Афонсу вернулся к трубкам.

Он видел палатку Мануэля только в темноте и, хотя обратил внимание, что она выглядит как шатер, а не как домик, каким образом ее установить, даже не задумывался. А зря. Потому что держалась она, скорее всего, на этих самых трубочках. Афонсу взял связку и соединил две из них. Отлично! Он принялся щелкать, соединяя трубочки в одно целое, и вскоре на землю легли три длинных, похожих на удилища, трубки. На этом фантазия Афонсу иссякла. Что делать дальше, он решительно не понимал. Пощупав палатку и даже приподняв ее за верхушку, он с печальным вздохом посмотрел на Хосе. Но тот, выкопав яму под кострище, старательно обкладывал его камнями, поэтому отвлекать его от важного занятия не стоило.

Тем более что, попросив о помощи, Афонсу наверняка вместе с ней получит порцию насмешек от товарища.

Афонсу продолжил растерянно оглядываться по сторонам и тут заметил Ану. С таким же сосредоточенным лицом, как и у Хосе, она выкладывала картофелины вокруг капустного кочана. Ну уж нет. От этого «важного» занятия ее точно можно оторвать.

– Ана! – крикнул он. – Подойди, пожалуйста.

– Чего тебе? – Тем не менее девушка встала и направилась к нему.

– Мануэль сказал нам палатку поставить. – Афонсу указал на результат своих трудов. – Я самое тяжелое уже сделал.

– Нам? – Ана посмотрела скептически и хмыкнула.

– Ну да, – уверенно усмехнулся Афонсу, – ты же теперь тоже в ней живешь.

– Ну-ну, – Ана все равно не поверила, – давай, признавайся, что не справляешься.

– Отлично я справляюсь. Просто нужен еще один человек. Ты бери вот эту штуку, – он поднял одно из «удилищ», – и втыкай. А я с другой стороны подержу.

Ана нахмурилась, но взяла. Одна из трубочек тут же отвалилась. Афонсу хихикнул. Ана смерила его недобрым взглядом, воткнула трубочку обратно и задумчиво обошла расстеленный по земле шатер. Было очевидно, что конструкция палатки вызвала у нее неменьшие затруднения, чем у самого Афонсу.

Потрогав ткань и подняв шатер за купол, она внимательно осмотрела ткань и положила ее обратно. Обошла еще раз.

– Ну и куда это втыкать? – наконец сдалась она, обойдя палатку по кругу в третий раз.

Афонсу улыбнулся и развел руками. Ана вздохнула.

– Хосе! – позвала она.

Афонсу довольно прищурился. Высмеивать Ану Хосе постесняется, а на помощь позвала именно она. Тем более что обкладывать камнями кострище тот уже закончил.

Хосе подошел с деловитым видом.

– У кого-то проблемы? – Он смерил незадачливых установщиков вместе с палаткой насмешливым взглядом и, взяв у Аны из рук трубку, наклонился над расстеленной конструкцией. – Вот видите? Тут прошито. И тут. Два слоя ткани, между ними и надо вставить эту дугу. И протащить. Все очень просто. Внизу должна быть дырка.

Хосе поднял уголок шатра, к которому была пришита петелька, и поднес к глазам. Нахмурился и начал его ощупывать.

– Странно, – проговорил он и поднял другой уголок.

– И тут нету… – Он помял ткань и еще раз осмотрел то, что назвал «дугой».

– А! – воскликнул он, подняв палец. – Я понял, где она. Сейчас.

Он поднял палатку за верх и потянул молнию, открывая вход. Влез вовнутрь, втащил за собой трубку и принялся шуршать и чертыхаться. Трубка опять развалилась, и из отверстия показалась взъерошенная голова Хосе.

– Ничего не понимаю. – Он недоуменно развел руками.

– Там тоже дырки нет? – участливо спросил Афонсу. Хосе зыркнул на него, но ничего не сказал. Бросил «дугу» и обошел палатку кругом. Ана фыркнула, а Хосе остановился, нагнулся и издал победный крик.

– Нашел? – Афонсу и Ана склонились над уголком, который поднял Хосе.

– Да!

И действительно, рядом с петелькой оказалось небольшое отверстие, обшитое суровой ниткой.

– Обычно они со всех сторон, а тут только с одной. Такая конструкции, – снова с авторитетным видом заявил Хосе и принялся просовывать трубку в отверстие. Наконец она почти целиком исчезла в ткани.

– А вот этот конец – в петельку, – радостно сообщил Хосе и, выгнув трубку дугой, вставил ее конец в петлю. Палатка слегка приподнялась.

– Ура! – радостно зааплодировал Афонсу.

– Ну теперь остальные так же, – махнул рукой Хосе и снисходительно похлопал товарища по плечу. – Что бы вы без меня делали?

– Давай закончим, – сказала Ана.

– Да. – Хосе взял вторую дугу и сунул ее в отверстие. Она послушно поползла вперед, но примерно на середине застряла.

– Хм… – Хосе подергал, пытаясь пропихнуть, но ничего не вышло. – Прижмите ту дугу, – попросил он, но как-то неуверенно.

– Так, – Ана уперла руки в бока, – ты когда-нибудь вообще ставил такую палатку?

– Нет, – смущенно признался Хосе, – но я видел в каталогах. Там бывают инструкции по сборке.

– Понятно, – вздохнула Ана, – давай вот что. Я зайду с той стороны и попробую ее потянуть.

Она обошла палатку и, подняв голову, издала громкий возмущенный возглас. Смотрела она при этом куда-то за спины товарищей.

Афонсу оглянулся и тоже едва не задохнулся от возмущения. В нескольких шагах от них стоял Мануэль. Котелки с водой и собранные по пути ветки он аккуратно сложил на землю, а сам, скрестив руки, широко и безмятежно улыбался. Сколько времени он уже так стоял и наслаждался зрелищем, сказать было сложно.

– Я смотрю, вы уже сумели достичь некоторых успехов. – Афонсу показалось, что в улыбке ментора появилось неприкрытое ехидство.

– Пойдем окунемся, – предложил Хосе, когда в котелке уже вовсю булькала нарезанная аккуратными кусочками картошка.

– А давай. Ана, помощь не нужна?

– Нет, – отозвалась девушка. Они с Паулой нарезали капусту. – Валите, но ненадолго. И поищите этого бездельника, он куда-то опять сбежал. Пусть принесет еще небольших дров.

Не нужно было уточнять, кого она имеет в виду.

– Ничего, мы сами на обратном пути наберем, – заверил Афонсу.

И они вдвоем c Хосе направились к озеру.

– Ну что, – сощурил глаза Афонсу, когда лагерь скрылся из виду, – как у тебя… прошла ночь?

Он уже приготовился уворачиваться от подзатыльника, но товарищ лишь печально вздохнул.

– Никак. Закуталась в спальник с головой, отползла в самый угол и повернулась спиной.

– Да уж… – Афонсу покачал головой, – а ты бы, ну… может, инициативу какую проявил?

– Да ладно? Я и так постоянно приглашаю везде. Помогаю вещи донести, велик там… Но… – Он развел руками.

Афонсу ткнул его в бок:

– Да не, не такую! Ну, ты понимаешь. Ночь, палатка, вы одни…

– Ты что же, лапать ее предлагаешь? – возмутился Хосе.

– Да нет же… ну почему сразу лапать? Вот в горах холодно будет, придвинешься поближе, обнимешь. Ну, типа для тепла. Женщины любят решительных.

– Много ты понимаешь в женщинах, – пробурчал Хосе и, внезапно подняв голову, воскликнул: – О, смотри, кого мы нашли!

И действительно, на берегу с удочкой в руках стоял Мануэль. Приятели подошли ближе.

– Ты чего тут делаешь? – поинтересовался Афонсу. – Тебя Ана потеряла.

– Не сдавайте меня, пожалуйста, – на лице Мануэля появилось испуганное выражение, – а я вам за это форель поймаю.

– А тут водится форель? – Хосе скептически обвел взглядом озеро.

– Конечно, – кивнул Мануэль, – я ее вижу.

Он размахнулся, и в воздухе сверкнула блесна.

Афонсу слегка поежился, осознав, что постоянно забывает, кто перед ним. И периодические напоминания о нечеловеческой природе «Мануэля» заставляют нервничать. Хотя сейчас ментор двигался с обычной человеческой скоростью, видимо, опасаясь, что кто-то еще решит прогуляться к озеру.

– Ну, удачи тогда, – хмыкнул Хосе, после чего повернулся к приятелю: – Давай, Афонсу, быстрее раздевайся. Нам еще ветки собирать.

После ужина Афонсу решил искупаться еще раз. Уж больно приятной оказалась водичка.

– Хосе, – позвал он, – пошли со мной?

– Я не хочу, – как-то рассеянно ответил товарищ, – иди сам.

Афонсу пожал плечами, оглядываясь по сторонам, кого бы еще позвать с собой. Но у костра, как назло, собрались одни чародейки. Они о чем-то оживленно болтали с Аной. Как ни странно, среди них не было Паулы.

Афонсу нахмурился. Он понял, что вызвало беспокойство Хосе. Интересно, куда отправилась девушка? Впрочем, бегать и искать ее было глупо. Она могла пойти прогуляться, ведь солнце еще даже не скрылось за горизонтом.

– Ладно, – задумчиво проговорил Афонсу и пошел один. Он надеялся, что вода еще достаточно теплая и не успела остыть к вечеру. Озеро, судя по чистоте и прозрачности, было ключевым.

Афонсу уже подходил к берегу, когда услышал голоса. Один из них определенно принадлежал Мануэлю.

– Смотри. Кладешь руку вот сюда, а потом осторожно замахиваешься…

– Сюда? – ответил ему женский голос.

Паула?!

Афонсу крадучись подошел ближе и выглянул из-за куста. На берегу спиной к нему стояли Мануэль и Паула. В руках юной чародейки была удочка, а Мануэль, положив свою ладонь поверх ее руки, направлял движение удилища.

…или делал вид, что направляет. Он настолько тесно прижался к девушке, что Афонсу едва сдержал возмущенный возглас. Да что ментор себе позволяет?! Это же надо, настолько бессовестно пользоваться своим прикрытием! И ладно бы он просто беззастенчиво клеился к беспомощной студентке, не подозревающей подвоха, он же отлично знает, что в Паулу влюблен Хосе! Что это за игры?!

А Мануэль тем временем, как будто нарочно, второй рукой приобнял девушку за талию. Паула отстранилась и хлопнула его по запястью, но это выглядело так ненатурально и игриво, что Афонсу понял: девушка заигрывает. И «ухаживания» ей приятны.

Юный колдун буквально задохнулся от возмущения. Первой реакцией было выскочить и высказать «Мануэлю» все, что он о нем думает. Не зря, выходит, о менторе ходили всякие сплетни. Но как объяснить свое появление Пауле? Она может вполне справедливо возмутиться. Впрочем, она тоже хороша. А еще подруга Аны, называется!

О! Точно!

Стараясь не привлекать внимания, Афонсу развернулся и бросился к лагерю. Подойдя к костру, он осторожно коснулся плеча Аны.

– Ты чего так быстро? – спросила она.

– Давай отойдем на минутку, – попросил он.

– Хорошо. – Ана встала и отошла в сторону.

– Слушай, – зашептал Афонсу, – там, у озера Мануэль… ну… как бы соблазняет Паулу.

– Что?! – Глаза Аны округлились, и она схватила Афонсу за руку. – А ну-ка показывай!

Они помчались к озеру.

И вовремя. Паула как раз неумело размахивала удочкой, а Мануэль «помогал ей удержать равновесие», откровенно поддерживая за талию, и что-то шептал на ухо. Паула весело смеялась в ответ.

Ана замерла на миг, вытаращив глаза, а потом, сорвав с себя куртку, ринулась на берег.

– Ах ты гад! – закричала она и принялась от всей души хлестать Мануэля курткой по голове и плечам. – Ты что это вытворяешь, а?!

От неожиданности Паула отскочила в сторону, уронив удочку, поскользнулась на мокрой траве и растянулась на земле. И, даже не пытаясь встать, воскликнула:

– Ана… да я же просто… ничего такого… честно!

– К тебе претензий нет, – мрачно проговорила Ана, не переставая охаживать Мануэля курткой. Тот вяло прикрывался рукой.

– Солнышко, я разве сделал что-то плохое? – принялся оправдываться он. – Просто учил ловить форель. Что ты себе надумала?

– Я?! Надумала?! Ах ты мерзавец! – Ана еще раз врезала ему курткой по лицу. – Что б я тебя…

Договорить она не успела.

Со склона словно сорвался вихрь. И едва Афонсу разглядел в клубе пыли разъяренного Хосе, как тот, не останавливаясь, в прыжке зарядил Мануэлю в глаз.

Молодой колдун не использовал щит, но удар оказался настолько сильным, что Мануэль пошатнулся и едва устоял на ногах. Хотя… конечно же, он просто играл на публику.

– Что. Ты. С ней. Сделал? – хрипло выдохнул Хосе.

– А твое какое дело? – внезапно рявкнул в ответ Мануэль, развернулся и врезал Хосе в челюсть.

Афонсу аж рот раскрыл от изумления. Да что же происходит? Ментор Педру окончательно рехнулся?

Хосе от удара чуть не упал, но быстро восстановил равновесие и, проведя рукой по лицу, с некоторым недоумением уставился на кровь из разбитой губы на своей ладони. А потом его лицо снова исказила ярость. Словно забыв, кто перед ним, он ринулся в бой, намереваясь повторить свой первый успех, но в этот раз Мануэль уклонился, и удар пришелся ему в плечо.

Ментор двигался нарочито медленно, со скоростью пусть опытного, но человеческого бойца. Совершенно очевидно, что перед глазами Афонсу сейчас разворачивался какой-то спектакль. Но кому он предназначался? И, главное, зачем?

Мануэль небрежным движением ударил Хосе в живот, а когда тот, согнувшись, попытался атаковать, перехватил его руку и жестким захватом завернул за спину. Что-то хрустнуло.

Лицо Хосе немедленно налилось кровью, и он зашипел от боли.

Афонсу кинулся к товарищу. Ему стало наплевать на конспирацию: то, что творил ментор, выходило за рамки разумного. Афонсу уже открыл рот, чтобы потребовать прекратить безобразие, но в этот момент поднявшаяся на ноги Паула фурией кинулась на Мануэля и повисла у него на руке.

– Отпусти его! Хватит, слышишь?! – Девушка принялась колотить кулаком по спине Мануэля.

Но тот едва удостоил ее взглядом.

– Отойди, – бросил он, – мы сами разберемся.

Паула отпрянула, дернула головой, переводя взгляд с Мануэля на Хосе, и, внезапно, отбежав на несколько шагов, вытянула руку вперед и запела. Ее пальцы задвигались в такт мелодии, а точнее – заклинанию, а в воздухе появились светящиеся нити чародейских знаков.

Афонсу почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Стало так хорошо и спокойно, что драка, происходящая на берегу, показалась совсем нереальной и даже нелепой на фоне прекрасного озера, высоких деревьев и мягкой травы.

И, судя по всему, такие же чувства испытывали остальные. Мануэль разжал руку, Хосе с негромким стоном упал на траву и начал растирать поврежденный локоть. А Мануэль… Да нет, никакой не Мануэль, а ментор Педру повернулся к Пауле и посмотрел на нее. На его губах промелькнула знакомая каждому студенту знаменитая улыбочка, но лишь на мгновение. И Паула не заметила. А потом ментор снова стал Мануэлем, лицо которого выглядело весьма растерянным.

– Да ну вас с вашими колдовскими штучками. Это нечестно, – слегка обиженно проговорил он, махнул рукой и, отвернувшись, зашагал обратно к воде. Подобрал удочку и принялся демонстративно осматривать ее на предмет повреждений.

Паула перестала петь, подбежала к Хосе и начала ощупывать его руку.

– Да все в порядке, не волнуйся, – попытался успокоить девушку Хосе, но тут же сморщился от боли.

– Ничего не в порядке. У тебя вывих. Сейчас, потерпи немного.

Чародейка резко дернула за руку. Хосе выпучил глаза и открыл рот, но вместо того чтобы вскрикнуть, резко выдохнул, и по его лицу расплылось блаженное выражение.

– Спасибо, – глуповато улыбнувшись, проговорил он.

– Так, – Ана огляделась по сторонам, – Хосе, Паула и ты, Афонсу, давайте-ка в лагерь. А то сюда сейчас толпа сбежится.

И она была права: вниз по тропе уже стайкой спешили девушки, до этого сидевшие возле костра. Вероятно, они услышали крики или ощутили чародейство Паулы.

– Ой, что случилось? – принялись спрашивать они наперебой. А одна из девушек, Мафалда, заметив разбитую губу Хосе, всплеснула руками:

– Боже… вы что… подрались?

– Хосе и Мануэль немного повздорили, но все уже разрешилось, – пояснила Ана, – не болтайте об этом, ладно?

– О… ничего себе, – Мафалда приложила пальцы к губам, – а Мануэль… он сильно пострадал? Да как вам не стыдно?! Он же не колдун… Мануэль! – она повысила голос. – Ты в порядке?

– Ах! Ах! Сейчас мы тебе поможем! – запричитали остальные девушки и немедленно кинулись к «пострадавшему». Тот обернулся и с обворожительной улыбкой показал: «Все ок».

– Хм-м, – вздохнул Афонсу, – а давайте-ка и правда в лагерь. А то костер совсем погаснет.

Вернувшись на пригорок, Хосе хорошенько приложился к бутылке и занялся угасающим костром, а Ана увела Паулу куда-то за деревья поговорить. Но вскоре они вернулись, уже вполне мирно болтая и посмеиваясь. Ана, проходя мимо Хосе, бросила на него многозначительный взгляд. Тот сразу все понял, поднялся, отер руки о штаны и произнес почти скороговоркой:

– Паула, можно тоже с тобой поговорить?

Девушка зарделась и со смущенной улыбкой быстро кивнула. Парочка удалилась за те же деревья.

Афонсу и Ана остались у костра одни. Девушки-чародейки, убедившись, что Мануэль в ближайшее время не появится, разошлись по своим лагерям.

– Ты мне можешь объяснить, что происходит? – хмуро спросил Афонсу. Он подумал, что стоит пойти к Педру и потребовать объяснений у него.

Удивительное дело, организаторы похода опасались, что ментор будет постоянно одергивать их и читать морали, но получалось совершенно наоборот. Это студентам приходилось постоянно следить, как бы Мануэль не учудил чего-то новенького. В памяти Афонсу всплыли слова матери. Наверняка, пока она училась, навидалась всякого.

– Забей, – махнула рукой Ана, – дурацкая история. Просто у нас в лагере одни болваны, придется привыкать.

– Это я уже понял, – вздохнул Афонсу, – а если конкретнее?

– А если конкретнее, то наш Хосе тормоз. Нарезает круги вокруг Паулы, но о чувствах своих ни слова и даже не предложил ей стать его девушкой. Она ночевала в его палатке вчера – так он ее ни обнять не попытался и ни слова не сказал. Хотя она изо всех сил куталась в спальник, демонстрировала, как промокла и замерзла. Только что зубами не стучала.

– И?.. – Афонсу удивленно посмотрел на Ану. Он окончательно перестал что-либо понимать.

– Ну и вот, – усмехнулась Ана, – умница Паула придумала гениальный план. Чтобы, значит, заставить Хосе ревновать и таким образом добиться от него решительных действий. А наш распрекрасный герой-любовник с радостью согласился ей подыграть.

– Герой-любовник? – фыркнул Афонсу.

– А ты не смейся, сам видел, как за ним девчонки бегают: «Мануэ-эль, у тебя все в поря-ядке?» – передразнила она.

– Да я и не смеюсь. Постой, так это все инсценировка была? А драка? Тоже?

– Нет, – вздохнула Ана, – драка как раз самая настоящая. Паула в панике допрашивала меня, хорошо ли я знаю Мануэля. Шутка ли – так легко побить боевого колдуна, пусть он и не применял никакого оружия. Пришлось соврать ей, что наш Мануэль – испанский морпех, и взять слово, что никому не расскажет. Ох… – девушка покачала головой, – если вся эта история вскроется, нас поколотят. И будут правы.

Мануэль вернулся, когда уже начало темнеть. Тихо подошел к костру, шлепнул на разделочную доску довольно крупную форель и проговорил, виновато улыбаясь:

– Надеюсь, вы примете этот скромный дар вместе с моими извинениями.

– Ты вел себя как придурок, – хмуро проговорила Ана. Остальные промолчали.

– Да ладно, солнце, я же извинился.

Он уселся рядом с Аной и попытался ее обнять.

– Фу-у, ты рыбой воняешь! – Девушка отстранилась.

Опять повисла тишина.

– Прекратите! – не выдержав, воскликнула Паула. – Не ссорьтесь! Это я во всем виновата.

– Ни в чем ты не виновата. – Хосе сердито зыркнул на Мануэля и повернулся к Пауле. Они сидели рядом, на плечи юной чародейки была накинута куртка Хосе.

Ана приложила палец к губам. О подоплеке истории было решено Хосе не говорить. Вряд ли ему будет приятно, что его так некрасиво разыграли.

– Я сейчас помою. – Мануэль встал и направился к умывальнику, сделанному из бутылки.

– Тсс, давайте не нагнетать, – негромко проговорил Афонсу, – дурацкий эпизод, но вроде же все разрешилось, да?

– Да! – радостно воскликнула Паула, и Хосе тоже улыбнулся. А когда Мануэль вернулся к костру, поднялся и протянул руку.

– Ладно, мир. И извини, что я тебе врезал. Но дай мне, пожалуйста, удочку утром. Посмотрим, что водится в этом озерце, да, Паула? – Он повернулся к девушке. Та радостно кивнула.

– Да хоть совсем забирай, – ответил Мануэль, и в его голосе слышалось явное облегчение. Он посмотрел на свой улов и добавил: – Сделайте с этой рыбиной что-нибудь вкусное. А я за гитарой.

До плато добрались только к шести вечера. Наверху, несмотря на еще высоко стоящее солнце, было довольно прохладно, дул резкий, пронизывающий ветер, и Афонсу остановился, чтобы надеть куртку. Впрочем, не он один. А когда отряд наконец собрался вместе, оказалось, что голыми плечами щеголяет только Мануэль. Но даже он, поставив велик на подножку, натянул свою роскошную куртку.

Устали участники похода весьма сильно. Поэтому, когда Ана вернулась с местным распорядителем и тот указал место под стоянку, сначала все просто повалились на коврики и достали сухари и шоколад: очень хотелось подкрепиться, прежде чем начать ставить лагерь.

Лагерей вокруг было много. Возле некоторых также стояли велосипеды, но в основном гости приехали на автомобилях и автобусах – хоть соревнования были заявлены как любительские, судя по снаряжению, на Серра-да-Эштрела собралось немало профессиональных альпинистов. Что же, наши путешественники и не планировали побеждать. Из их группы более-менее увлекались скалолазанием только Ана и еще пять человек. Но девушка учила Хосе и Афонсу в течение года, поэтому колдуны надеялись не ударить в грязь лицом.

– Кому размять ноги? – Мануэль, единственный, кто остался стоять, огляделся по сторонам.

– Мне, разумеется, – прожгла его взглядом Ана и, не дожидаясь ответа, принялась стягивать кроссовки.

– И мне, – хмыкнул Хосе.

– Прости, друг, но я предлагаю свои услуги только дамам.

– Тогда можно мне? – негромко попросила Паула и тут же вопросительно посмотрела на Хосе. Тот важно кивнул.

К тому моменту, как Мануэль закончил делать массаж Ане, к нему уже выстроилась внушительная очередь. Афонсу смотрел на перешептывающихся и краснеющих девушек с некоторой завистью – его ноги с непривычки тоже сильно гудели. Но ничего, потерпит. Он поднялся и повернулся к Хосе:

– Давай, что ли, костер разведем? А то чаю охота.

– Да, самое время. – Хосе тоже встал на ноги и спросил у Аны: – Где брать дрова и воду?

– Там, у организаторов. – Она указала на несколько домиков, возле которых был натянут огромный тент на каркасе. Афонсу поежился. Даже у костра будет не слишком комфортно на таком ветру.

– Дрова должны быть под навесом, вода в цистерне. Еще в прошлом году давали ветрозащитные экраны.

– А, а вот это здорово, – обрадовался Хосе, – сходишь с нами?

– Нет, – Ана слегка сдвинула брови, – я лучше пригляжу тут за… кое-кем. Чтобы чего не учудил, ситуация кажется мне опасной.

Хосе рассмеялся, а Афонсу вздохнул. Да уж… совсем не так он представлял роль ментора в этой поездке.

Дрова и вода действительно нашлись возле домиков. А вместе с экраном от ветра им вручили мангал и большой мусорный мешок.

– О, смотри, тут горячие напитки продают! – воскликнул Хосе, заметив столики под тентом. Там и правда вовсю развернулась торговля всякой снедью: жарились сосиски, каштаны, на прилавках дымились булочки и лежали пирожные. И, конечно же, имелся столик с расставленными на нем бутылками. Кроме прочего, на нем располагалась огроменная кастрюля, над которой поднимался пар.

– О! Давай возьмем. И Ане тоже.

– А как донесем?

– Ты – мангал и дрова, а я – экран и стаканчик для Аны. А за водой еще раз сбегаем.

– …И еще раз выпьем, отличная идея. – Хосе рассмеялся, и они направились к столику.

Ана так обрадовалась дымящемуся стаканчику, что аж подпрыгнула.

– Спасибо, ребята, вы меня просто спасли. Я тут уже околела. Давайте-ка по-быстрому поставим экран и сделаем костер. А то я даже собиралась завернуться в палатку Мануэля. В прошлый раз, когда я поднималась сюда, такого ветра не было.

– Может, утихнет еще, – понадеялся Хосе и принялся разворачивать экран.

Афонсу, решив, что друзья отлично справятся и вдвоем, установил мангал и, взяв топорик Хосе, принялся колоть щепу. Очень хотелось отвлечь Мануэля от девичьих ножек и поручить ему поставить палатку, но в глубине души Афонсу понимал, что ментор занят хорошим и добрым делом. Девчонки сильно вымотались. Даже грозная Мария подошла за массажем и удостоила Мануэля благосклонной улыбкой.

Наконец Хосе занялся костром, и вскоре в мангале весело затрещали дрова. Ана с Паулой сбегали за водой и принесли с собой еще по стаканчику глинтвейна на всех.

– Эх, жаль, тут бревен нет, – посетовал Хосе, усаживаясь на коврик за экраном.

– Ничего, так даже лучше. Не дует, и можно полежать, – усмехнулась Ана и крикнула: – Мануэль! Если ты закончил, иди сюда, скоро чай вскипит.

Но ответа не услышала.

Заволновавшись, Афонсу встал и заглянул за край ветрозащитного полотна.

Мануэль, к счастью, никуда не делся. Он стоял спиной, скрестив на груди руки, и очень внимательно что-то разглядывал.

Афонсу подошел к нему.

– Посмотри, – Мануэль кивнул в сторону двух недавно подъехавших весьма дорогих машин. Как раз сейчас происходили выгрузка и подготовка лагеря.

– Что ты видишь?

– Ну, соседи приехали. Богатые. Сейчас выгрузятся и, наверное, отгонят свои тачки на стоянку.

– А если внимательно?

Афонсу присмотрелся и нахмурился.

– Они ничего не делают. Только курят… о, и уже начали выпивать. Один так вообще в раскладном кресле сидит. А разгружает машины… всего один? – Афонсу повернулся к Мануэлю, а тот приложил палец к губам. И… это был не Мануэль.

– Позови Ану и Хосе, – тихо велел ментор.

Ана подошла первой и, увидев Педру, тихонько чертыхнулась.

– Что… – начала она, но тот прервал ее жестом и тихо проговорил:

– Посмотрите туда.

Ана и подошедший следом Хосе уставились на машины.

Человек в кресле махнул рукой и сказал что-то. Разгружавший вещи тут же нырнул в салон и, появившись с термосом в руках, налил в кружку сидящему в кресле человеку горячую жидкость, после чего снова занялся вещами. На этот раз он вытащил наружу большую коробку и принялся ее разбирать.

Ана прищурилась и, повернувшись к вновь прибывшим спиной, подняла руки на уровень груди и проговорила колдовскими жестами:

«Эти вещи очень тяжелые. В коробке альпинистское снаряжение, а он поднял ее, даже не напрягаясь. Это бештафера. Скорее всего, фамильяр, принадлежащий тому человеку в кресле».

Афонсу еще не в полном совершенстве владел языком жестов, но все равно понял довольно неплохо.

«Почему фамильяр ведет себя так непочтительно? Ни одного поклона», – также жестами спросил Хосе.

Мануэль, а это снова был он, улыбнулся и приобнял Афонсу с Аной за плечи.

– А пойдемте к костру. Я чего-то совсем замерз.

Все вернулись за экран. Мануэль сел на корточки и протянул руки к огню.

– Паула, – обратился он к чародейке, – ты не могла бы сбегать к Мафалде и попросить у нее мяты для чая? У нее отличная мята, интересно, где она такую берет?

– А, – рассмеялась Паула, – так Мафалда местная, из Коимбры. У них дом на окраине, она сама выращивает.

– О, попросишь?

– Конечно! – Паула встала и надела куртку, которую, пригревшись у костра, сняла.

Как только она отошла подальше, Мануэль быстро спросил жестами:

«У кого есть измеритель силы?»

Все трое колдунов ткнули себя в грудь. Мануэль одобрительно кивнул. Лицо его менялось так быстро, что Афонсу иногда даже моргал, будто пытаясь справиться с наваждением. И ему стало немного стыдно – в его измеритель, подаренный отцом, был вмонтирован компас, и только поэтому он взял его с собой. Больше никаких колдовских инструментов у него с собой не было, даже защитных амулетов. Как беспечно!

Мануэль указал на Афонсу:

– Возьми свой и сходи еще раз за глинтвейном. По пути осторожно замерь уровень того бештаферы.

Афонсу кивнул и направился к торговцам. Проходя мимо соседей, остановился и сделал вид, что рассматривает шикарную машину приехавших. Даже у отца автомобиль был попроще. Интересно, если бы ментор Педру покупал себе машину, он бы купил что-то подобное?

Афонсу незаметно нажал рукой в кармане кнопку, переключающую компас на измеритель, и запустил его. Неспешно двинулся к навесу, а когда оказался вне поля видимости, посмотрел на прибор и удивленно поднял брови. Стрелка едва-едва отползла от нуля, что означало наличие в компании человека с колдовской силой. И все. Но прибывшие – богачи, какие-то аристократы, так что наличие колдовской силы вовсе не удивительно. Может быть, разгружавший машину человек – просто слуга? Нет, он поднимал слишком тяжелые для человека вещи без всяких усилий. И ментор не мог ошибиться. Значит… на бештафере амулет блокировки. Но для чего? Ответ лежал на поверхности. Эти люди хотят выдать бештаферу за члена своей команды и выиграть соревнования! Надо пойти к организаторам и доложить им об обмане.

Хотя… прежде необходимо удостовериться. Вдруг бештаферу взяли с собой для подстраховки от несчастного случая. Но тогда зачем конспирация? Тем более что использование амулетов блокировки без специального разрешения не дозволялось. А разрешения выдает Академия, подписывает – лично ректор.

Афонсу вернулся в лагерь. Там уже сидела Паула и заваривала чай. Юноша раздал глинтвейн и незаметно показал колдунам: «0».

Ана и Хосе удивленно переглянулись. Один Мануэль остался невозмутим. Впрочем, для него это, безусловно, не было новостью.

Зачерпнув чай кружкой, Мануэль сделал глоток и посмотрел на небо.

– А может, сгоняем на великах до воронки? Пока светло еще? Мы же уже отдохнули?

– Ты про ГЭС? – уточнила Ана. – Я была там в прошлом году, красиво. Давайте.

– Можно, – присоединился Хосе.

– Ой, а у меня ноги так гудят… несмотря на твой массаж… – вздохнула Паула.

– Ну так оставайся в лагере, – тут же подхватил Хосе. Он понял задумку Мануэля. Конечно, чародейка устала, нагрузки на чародеев не могли сравниться с нагрузками колдунов. – А завтра с утра вдвоем съездим. Как раз разомнусь перед соревнованиями.

– Давай, – обрадовалась Паула, – а я вам пока макароны сварю.

– Ты просто солнышко, – похвалил девушку Мануэль и тут же получил затрещину от Аны.

Допив глинтвейн, Афонсу сел на велик. Ноги уже пришли в норму, хотя в голове и шумело от выпитого глинтвейна. Но плотина и само озеро располагались совсем близко, а дорога туда была хорошей, поэтому доехали быстро.

– Ноль? – тут же спросила Ана, когда они слезли с великов. – На нем амулет?

– Именно, – подтвердил ментор. Сейчас, когда их никто не видел, от Мануэля не осталось и следа. Ментор разговаривал со своими учениками.

– Смухлевать решили, поди, – хмыкнул Хосе, – зарегистрируют как участника. И выиграют. Зачем им, интересно? Тут призы смешные совсем. Такому, как я, еще интересно, там палатка здоровская и вообще снаряга ничего. А им-то зачем? У них своя и то лучше.

– Некоторым людям победа настолько важна, что их не волнуют ни цена, ни последствия. Род Тавора всегда этим отличался.

– Так это Тавора?.. – удивленно раскрыл глаза Афонсу. – Вы узнали их фамильяра?

– Нет, не его. Фамильяр сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Я узнал несостоявшегося колдуна этого рода, провалившего экзамен.

– Надо сообщить в комитет о нарушении. Если они уже успели зарегистрироваться, их дисквалифицируют и выдадут «волчий билет», – сказала Ана.

– Ты имеешь в виду, что всю команду больше никогда не допустят к соревнованиям? – уточнил Афонсу.

– Да, – подтвердила Ана, – и не только команду в ее нынешнем составе. Всех возможных участников.

– А его талисман? Он, вообще, законно у них? – Хосе наклонил голову.

Ментор пожал плечами:

– Я не подавал запрос от дома Тавора на подпись дону Криштиану.

Афонсу хмыкнул:

– Такой риск, дисквалификация, незаконный амулет. И такая отвратительная маскировка. Фамильяр и ящики таскает, и обслуживает. Хозяин его сидит как король.

По лицу ментора пробежала легкая тень, но тут же выражение его стало прежним.

– Я вам уже говорил, помните? Бештаферы прокалываются как раз на таких мелочах. Чтобы убедительно играть роль человека, к этому надо привыкнуть и ни на секунду не расслабляться. Шуметь при ходьбе, двигаться только с человеческой скоростью, даже драться как человек. – Он с легкой усмешкой покосился на Хосе, и тот машинально потер челюсть. – И хозяину бештаферы тоже нужно вести себя соответственно. А этот человек настолько привык, что ему прислуживают, что даже не замечает этого. Однако никто не увидел ничего подозрительного. Только вы.

– Потому что вы нам указали, – вздохнул Афонсу.

– Всему свое время, – возразил ментор. – Для вашего уровня подготовки вы показали хороший результат. Вот уж не думал, что в этом путешествии получится преподать вам настолько важный урок. Поэтому в благодарность предлагаю не заявлять.

– Как это? Пусть мухлюют? – возмутился Хосе.

– Надо дать им шанс, – проговорил Афонсу, – чтобы они могли либо сознаться, либо отправить бештаферу домой. А если откажутся, вот тогда уже заявить.

– Все с этим согласны? – спросил ментор.

– Да, – кивнул Хосе.

– Почему нет, – усмехнулась Ана, – дадим шанс. А то еще подумают, что мы боимся каких-то Тавора.

– Хорошо. – Ментор наклонил голову, а когда поднял ее, на друзей уже весело смотрел Мануэль. Он широко улыбнулся и сказал: – Тогда предоставьте это мне.

Все трое дружно издали протяжный стон.

В лагерь наследника рода Тавора Педру решил наведаться после ужина. Все время до этого он наблюдал – на регистрацию никто не подходил. Скорее всего, Тавора решил сделать это с утра – будет суета, в которой больше шансов, что бештаферу не раскроют. У организаторов имелись два дива второго класса, спасатели, и их же использовали для контроля. Но, конечно же, не было ни единого шанса, что слабенькие бештаферы почуют собрата под амулетом блокировки.

Уже начало темнеть, ветер слегка утих, но все равно его порывы ощутимо хлестали по лицу. У лагеря Тавора пылал огромный жаркий костер, дров на этой стоянке не жалели. А также не довольствовались обычным экраном от ветра, который выдавали организаторы соревнований. Лагерь защищал мощный тент на алюминиевом каркасе, который тоже старательно установил фамильяр, потратив на это целых десять минут. Хосе сказал, что у опытного походника на это ушло бы не меньше двадцати. Что же, еще один прокол, замеченный учениками. Педру был весьма доволен молодыми колдунами и поэтому пребывал в отличном настроении.

Он шагнул за тент и сразу ощутил, как тепло в лагере Тавора. Хорошая штука этот тент, надо взять на заметку.

– Добрый вечер. Могу ли я погреться у вашего костра? – проговорил он с фирменной улыбкой Мануэля, но людей, собравшихся вокруг костровой чаши, украшенной художественной ковкой, его дружелюбие не впечатлило. Наследник Тавора, молодой человек двадцати четырех лет от роду, восседал в раскладном кресле, окруженный друзьями, которые расположились на небольших стульчиках. Он поднял голову и с легким презрительным прищуром проговорил:

– Как видишь, у нас тут своя компания, и мы не ждем гостей. Продавать нам тоже ничего не следует, мы не нуждаемся в дурацком барахле. Если есть какое-то дело – говори. А нет – иди своей дорогой.

Педру, не переставая улыбаться, сделал пару шагов и оказался совсем рядом с наследником. Фамильяр, поправлявший дрова в костре, немедленно повернулся и сверкнул в свете огня глазами. Хорошо еще, что клыки не выпустил. Вот же горе-конспираторы! Впрочем, вполне понятно, почему здесь не жалуют гостей. Педру дернул плечами и не стал ходить вокруг да около.

– Дело у меня простое. Вы не будете регистрировать своего фамильяра как участника, почтенный сеньор, и выйдете на соревнования честной командой.

– Что-о? – Младший Тавора аж привстал. – Ты кто такой?

– Мануэль Рамос, – по-прежнему дружелюбно представился Педру. И замолчал, ожидая ответа.

– Так, – Тавора взял себя в руки, – ты из оргкомитета?

– Нет. Но если завтра на старте я увижу его, – он ткнул в фамильяра, который уже поднялся на ноги, – я немедленно сообщу в оргкомитет о нарушении правил.

Наследник снова посмотрел с презрительным прищуром и проговорил с нескрываемой ленцой в голосе:

– И сколько же ты хочешь за молчание, Мануэль Рамос?

Видимо, поняв, что нежданный визитер – лицо неофициальное, Тавора успокоился.

Педру демонстративно вздохнул.

– Мне кажется, я ясно выразился, – проговорил он, – и дважды повторять не намерен.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, направился к хозяйственным навесам. Надо было принести побольше дров для костра. Несмотря на прохладный вечер, расходиться по палаткам студенты не торопились и болтали, сидя у огня.

Конечно же, разговор с Тавора так просто закончиться не мог. Семь лет назад, когда наследник завалил три экзамена из шести, вместо попытки пересдать он устроил безобразный скандал. Его отец лично приезжал к дону Криштиану, пытался договориться, чтобы отпрыска не отчисляли. Педру не знал, что ответил повелитель, но вышел от него глава дома Тавора очень расстроенным. И неудивительно – даже если бы в тот раз у отца получилось добиться разрешения на дальнейшее обучение, Тавора-младший все равно был бы отчислен, только чуть позже. Мальчишка оказался откровенно слабым и совершенно не интересовался учебой.

Даже сейчас, вместо того чтобы добиваться победы постоянными тренировками, он решил схитрить. И так просто он не сдастся.

Не успел Педру отойти от лагеря и ста шагов, как услышал разговор.

– Иди за ним, – приказал фамильяру Тавора, – как только убедишься, что вас никто не видит… поговори с этим парнем, серьезно поговори. Понимаешь? Припугни, пообещай золотые горы. Но чтобы держал язык за зубами, ясно? Но не калечь. Иначе отец меня пришибет.

– Будет исполнено, молодой хозяин, – совсем тихо ответил фамильяр, и Педру услышал за спиной шаги.

Он нарочно прошел в дальний темный угол под навесом и, достав фонарик, сделал вид, что высматривает дрова. Наклонился над поленом, поднял его и словно невзначай обернулся. И очутился лицом к лицу с фамильяром. Вздрогнув для натуральности, он ошарашенно и испуганно пробормотал:

– Чего… тебе надо, бештафера?

Когда Педру в последний раз видел этого фамильяра, тот был седьмого уровня. Сейчас, под амулетом, уровень не определить, но, очевидно, что наглости и самоуверенности бештафере не занимать. Тем более учитывая его убежденность в том, что он преследует человека. Судя по оскалу на лице, он так ничего и не заподозрил.

– А ты, смотрю, бесстрашный. Особенно для простолюдина. Ты из того дурацкого велокружка, что притащился сюда вместе с колдунятами? – Фамильяр показал весьма внушительные клыки. – Не боишься не вернуться в свой лагерь? Тут опасно ночью. Кругом обрывы, пропасти. Каждый год кто-то калечится, а то и похуже… – тихо и вкрадчиво проговорил он.

– А твой хозяин не боится, что я разыщу организаторов прямо сейчас? – Педру начал надоедать маскарад. – Я не люблю угрозы.

– Очень тебе этого не советую. Ведь беда может случиться не только с тобой. Например, ночью в лагере произойдет пожар. Представь, как будут выбегать из горящих палаток твои друзья. Как будут взрываться бутылки, что вы в изобилии привезли с собой. Хотите отпраздновать завтрашним вечером? А ведь для кого-то из вас он может не наступить…

Педру с трудом подавил нахлынувшую ярость. И, не удостоив фамильяра ответом, демонстративно отвернулся, включил фонарик и принялся набирать дрова.

Фамильяра это разозлило. Уже не пытаясь скрываться, он протянул руку, чтобы схватить нахала за плечо и… ухватил лишь воздух. А Педру аккуратно положил поленья, выключил фонарик и повернулся, растянув губы в улыбке. И с добродушной улыбкой Мануэля она не имела ничего общего.

– Ты кто? – ошарашенно воскликнул фамильяр.

– А ты как думаешь? – почти ласково спросил Педру. – Я знал, что твой хозяин недоумок, но ты-то мог нажить за века хоть немного ума. Ты же видел флаг Академии над соседним лагерем.

– Конечно, видел, – рявкнул фамильяр, – но ты не колдун. И кем бы ты ни был, пусть даже ментором, за то, что оскорбил моего хозяина, я…

Ни договорить, ни даже пошевелиться он не успел. Педру вытянул руку, ухватил его за горло и, приподняв над землей, посмотрел прямо в глаза, заметно оскалившись.

– Меня немного обижает, что ты не узнал меня. За последние сто лет я почти не изменился.

Фамильяр выпучил глаза, его зрачки расширились от страха.

– Коимбрский Лев… – прохрипел он.

– Неожиданно, да?

– Ты… двигался как обычный человек, говорил как человек… Назвал человеческое имя… Ты даже пахнешь человеком! И совсем не похож на Черную Бестию!

Педру поморщился:

– Мне не нравится это прозвище.

Фамильяр опустил глаза, признавая поражение. И Педру разжал руку.

– А теперь послушай, – произнес он. – За то, что ты посмел угрожать, я тебя накажу. У тебя есть ровно три минуты, чтобы объяснить своему хозяину, почему ты отправляешься домой. Амулет оставишь мне. И если задержишься хоть на секунду, я сожру тебя вместе с твоим слабоумным хозяином. Потому что угрожал ты, ничтожная тварь, наследнику рода Браганса!

Последние слова он прорычал прямо в лицо бештафере. И тот исчез, как ветром сдуло. Только амулет – ладанка с гербом Тавора, осталась лежать на земле. Педру поднял ее, а потом принялся заново собирать дрова.

С тех пор как Мануэль ушел, Афонсу сильно нервничал. И даже пожалел, что не пошел вместе с ним. Время тянулось медленно. Паула, сказав, что очень устала, ушла спать. Заглянула Мафалда, но, убедившись, что объекта ее воздыханий в лагере нет, вернулась к своему костру.

Наконец Мануэль появился в свете догорающих поленьев. На лице его сияла широкая довольная улыбка, а в руках он держал большую охапку дров, которые принялся укладывать в костер.

– Ну что? – не выдержал Хосе и, отобрав у Мануэля дрова, сам занялся огнем.

– Эти ничтожества посмели угрожать… моим друзьям, – не теряя благодушного вида, проговорил Мануэль, – поэтому… – он вынул из кармана куртки ладанку на цепочке и поболтал ею в воздухе, – пришлось их примерно наказать.

– Что? – Афонсу похолодел. – Только не говори мне, что ты… Они живы?

– Конечно. – Мануэль посмотрел укоризненно и протянул ладанку. В свете костра блеснула цветная эмаль – герб Тавора. – Мне пришлось отобрать у них амулет блокировки, а фамильяр уже летит домой с докладом главе рода. И кое-кого дома ждет очень теплая встреча. Сеньор Мигел Тавора еще во времена студенчества имел весьма суровый нрав.

– А не маловато ли им? – усмехнулась Ана. – Мухлюют, угрожают… Чем угрожали, кстати?

– Лагерь поджечь.

– Пфф… – фыркнул Хосе, – понту как у аристократов, а ведут себя как гопники. Надо было все же доложить организаторам.

Афонсу нахмурился и, взяв ладанку, повертел ее в руке.

– Мануэль прав, мы не будем прилюдно позорить Тавора. Сеньор Мигел и так натерпится стыда, когда придет к ректору с просьбой вернуть семейную реликвию. Пусть сам разбирается со своим наследничком.

– Ну, тогда давайте еще поставим чаю, что ли, – предложил Хосе. – Спать пока неохота. И у меня где-то завалялось печенье.

– Печенье – это прекрасно, – обрадовался Мануэль и протянул руки к костру.

Вода еще не успела закипеть, как возле лагеря послышались голоса. Сначала по ветрозащитному экрану скользнул луч фонарика, а потом появилась здоровенная рыжая лохматая собака. Она принялась принюхиваться и осматриваться по сторонам. Афонсу почувствовал, как неприятно загудел и завибрировал позвоночник. Бештафера. Видимо, один из двух бештафер, принадлежащих спасателям. Фонарик погас, и в круг костра вошли двое молодых мужчин с эмблемой соревнований на рукавах.

– Вечер добрый, студенты, – поприветствовал один из них, очевидно, ответственный за эту «собаку» колдун, – извиняемся за беспокойство, но…

Договорить он не успел. Мануэль, восторженно улыбаясь, кинулся к бештафере.

– Ой, какая классная собачка! – Он принялся трепать обалдевшую от такой наглости бештаферу за уши. – Обожаю собак. Это спасатель, да?

– Это бештафера, идиот, – рявкнула Ана и, схватив Мануэля за шкирку, оттащила в сторону. Тот с испуганным выражением лица поднялся на ноги.

– Серьезно? – переспросил он.

– Да, – отрезала Ана и повернулась к гостям. – Извините, мой друг иногда бывает… излишне восторженным. Проходите, садитесь, сейчас как раз вскипит чай.

– Нет, юная сеньора, спасибо, мы ненадолго. Дело в том, что тут у нас случилась непредвиденная ситуация. Мурангу, – колдун указал на собаку, – минут пятнадцать назад заметил присутствие на площадке бештаферы. Судя по тому, как бедняга перепугался, – первый класс и не ниже пятерки. Но сейчас, как видите, пес спокоен. А значит, тот, кто его напугал, уже покинул плато. Или надел амулет. А теперь успокойте меня и скажите, что с вами ментор. Или, может быть, прилетал по какому-нибудь делу?

– Нет, – покачал головой Афонсу, – к нам никто не прилетал.

Ему было неловко обманывать спасателей, тем более что он видел, как они нервничают. Еще бы: бештафера первого класса – это не шутки. А у этого колдуна – только мохнатая «клубничка» второго класса.

– Хреново… – вздохнул колдун, а Афонсу внезапно улыбнулся. Его осенила идея.

Он вытащил из кармана амулет и, повернув его обратной стороной, чтобы не было видно герба, произнес:

– Не волнуйтесь, сеньоры. Это наша вина, и мы уже во всем разобрались. Некоторые участники… решили смухлевать. Мы забрали у них незаконный амулет блокировки, а их бештафера отправился домой. Амулет мы передадим в ректорат.

– Да, – поддержала его Ана, – дон Криштиану сам решит, что делать с нарушителями.

– О, – восхитился колдун, – да вы просто молодцы, ребята. Сразу виден класс Академии! Удачного вам подъема завтра.

На лице обоих гостей читалось настолько явное облегчение, что Афонсу совершенно успокоился.

– Что это был за спектакль? – Ана ткнула в бок Мануэля, когда они остались в лагере одни. – Ты хотел, чтобы колдун спасателей тебя узнал?

– Он не мог меня узнать, – усмехнулся Мануэль и добавил: – Мы будем сегодня пить чай? Обещали печенье.

Прошло около получаса, и в лагерь снова пришел гость. На этот раз – сам молодой Тавора. Вид он имел довольно удрученный, и больше совсем не походил на того заносчивого аристократа, что сидел в кресле, как король среди своих подданных. В руках он сжимал бутылку.

– Вот, – проговорил он, поднимая бутылку, – этому портвейну пятьдесят лет. Я брал его отпраздновать победу.

– Если вы, сеньор, – подчеркнуто вежливо проговорила Ана, – пришли просить нас вернуть амулет вашего отца, то лучше сразу забирайте свой подарок и уходите. Мы не торгуемся. А вы нарушили все возможные правила.

Тавора криво усмехнулся:

– И в мыслях не было так унижаться. Тавора умеют достойно проигрывать. Это подарок вам за то, что не сдали меня. Такого позора отец бы точно не пережил.

– Зачем? – спросил Афонсу. – Ради чего вы так рисковали? Навлечь позор на свою семью – что может быть хуже?

– Может быть, вылететь из Академии? И полностью разочаровать своего отца? – Горькая усмешка на лице Тавора превратилась в гримасу. – Ведь это вы – сеньор де Браганса?

– Да, – не стал отрицать Афонсу.

– Приношу вам извинения за угрозы моего фамильяра. Я не узнал вашего…

Мануэль приложил палец к губам. В лагере никого больше не было, но рядом, в палатке, спала Паула. Она могла услышать, если бы ментора Педру назвали по имени.

– Мануэля Рамоса. Вы не узнали Мануэля Рамоса, – улыбнулся он и добавил: – Разумеется, я не участвую в соревнованиях. Просто приехал со своими… друзьями.

– Я даже подумать не мог, что Академия окажется здесь. А уж тем более вы… сеньор Рамос. Никто не должен был догадаться. Я просто хотел привезти домой медаль и хотя бы так заслужить похвалу от отца.

– Чтобы привезти домой медаль, нужно тренироваться. Я была на этих соревнованиях в прошлом году, одна, и не победила. – Ана скрестила на груди руки. – А сейчас у меня есть хорошая команда, и я попробую снова. А от подарка мы не откажемся, – она протянула руку и забрала бутылку, – увезем с собой как трофей. Хотите чаю? – Она указала на котелок.

Спать легли около полуночи. Последние полчаса Афонсу сидел у костра, завернувшись в спальник, настолько было холодно. А когда наконец забрался в палатку, ему показалось, что воздух в ней просто ледяной. Вдали от тепла костра холод чувствовался особенно остро.

«Ничего, – подумал он, забираясь в кокон с головой, – нас тут трое, надышим, и станет тепло».

Но прошло пятнадцать минут, Ана уже сонно посапывала рядом, а Афонсу, несмотря на то, что в просторном спальнике подогнул под себя ноги, все равно отчаянно мерз. И даже то, что температура тела лежащего рядом бештаферы выше человеческой, совершенно не помогало. Видимо, все тепло вбирал в себя великолепный спальник Мануэля.

Афонсу снова перевернулся и обхватил ноги руками, надеясь, что так согреется, но тщетно. Да что же такое? Хосе так хвалил этот спальник, говорил, что в нем можно зимой спать.

Внезапно едва слышный вкрадчивый голос прошептал:

– Я вижу, вы мерзнете, сеньор Афонсу. И я знаю, как вас согреть.

Афонсу замер, боясь вздохнуть. Ну конечно, глупо было надеяться, что ментор ничего не заметит. А ехидная интонация, с которой он произнес свою обычную шутку, не оставляла и шанса на спасение.

Это было любимое развлечение ментора Педру, особенно зимой, в период затяжных дождей, когда в старинных каменных залах-аудиториях становилось сыро и холодно. На зимних лекциях студенты с особым ужасом ожидали фразы: «Вижу, что вы замерзли». Потому что после нее лекция прерывалась. А способов согреть замерзающих колдунов у ментора имелось великое множество. Но ни один из них, к сожалению, не включал в себя стаканчик глинтвейна, теплое одеяло или чашечку горячего кофе. Пробежка до Мондегу, аж до моста? Пожалуйста! Пятьсот отжиманий во внутреннем дворе? Милости просим. Тренировка с оружием? После нее согревались даже те, чьим оружием был лед.

Неужели и сейчас ментор заставит бегать в темноте по плато на пронизывающем ветру? Или отжиматься в свете тлеющих угольков перед завтрашним восхождением на гору?

«Но ведь сейчас каникулы! – забилась в мозгу спасительная мысль. – Ментор в отпуске. Надо отказаться, и все!»

Афонсу уже открыл рот, чтобы высказать свои соображения, когда услышал тихий скрежет расстегиваемой молнии.

Нет! Если ментор вылезает из спальника, значит, точно затеял тренировку. А ведь придется еще и переться куда-то во тьму, подальше от лагерей!

– Я… нет, мне не холодно! – Афонсу судорожно схватился за свой спальник и в отчаянии зашептал: – У нас каникулы, а вы, то есть ты… – Договорить он не успел, рука бештаферы сжала его плечо.

Афонсу в ужасе застыл и услышал насмешливое:

– Ну конечно, я так и думал. Ваш спальник. Он слишком большой. Из-за воздушных карманов вы и мерзнете.

Афонсу не ответил. Он был полностью сбит с толку.

А ментор продолжил:

– У меня похожая проблема. Мой спальник слишком мал. Он тесный, и в нем не пошевелиться. И весь пух спрессовался. Мне тоже холодно, поэтому предлагаю поменяться.

Афонсу, несмотря на темноту, захлопал глазами. Поменяться спальниками? Дело в этом? От облегчения юноша даже отпустил судорожно сжатую руку. Но все же спросил с подозрением:

– Как же это вы так сильно ошиблись с выбором?

– Я не ошибся, – тихонько произнес Мануэль, – я его купил потому, что он маленький и легкий. Я не собирался его использовать и даже не разворачивал до сегодняшней ночи. Давно не бывал в горах и не подумал, что здесь окажется такая холодина.

– Так горы же, – усмехнулся Афонсу.

– Тихо вы там! – пробурчала спросонья Ана. – Хотите поболтать, идите на улицу.

Повисла тишина, в которой Афонсу услышал, как Мануэль до конца расстегивает молнию. И, вздохнув, сам потянул за свою. А забравшись в теплый, нагретый бештаферой спальник, моментально заснул.

Своего снаряжения у команды Аны не было. На велосипедах, в отличие от автомобиля и даже автобуса, привезти его было попросту невозможно. Но у организаторов можно было взять в аренду все необходимое.

Афонсу плохо разбирался в таких вещах, но выглядели и каски, и карабины, и веревки вполне внушающими доверие. Ана осмотрела их очень тщательно и наконец кивнула удовлетворенно:

– Годится.

– Дай-ка я тоже гляну, – сунулся Мануэль.

– А ты хоть что-то в этом понимаешь? – усмехнулась девушка.

– Нет, но я могу заметить то, что ты не увидела. Трещину в металле, потертость веревки и подобное.

– Да, пожалуй, ты прав. – Ана отошла.

Мануэль еще раз тщательно перебрал снаряжение и, явно пародируя Ану, произнес:

– Годится.

Ана посмотрела неодобрительно и велела:

– Оставайся в лагере. На маршрут зрителей все равно не пускают.

– Жаль, я бы на вас посмотрел. А что за маршрут?

– Ничего сложного, соревнования на скорость. Сначала идем километр по склону, просто в связке, потом по более крутому склону поднимаемся еще метров сто и метров двадцать стены. В конце спуск. В прошлом году я была в сборной команде, и мы уложились за час двадцать.

– Выглядит несложно. Я видал волны повыше, чем ваша стена.

– Ты бы хоть раз поднялся, умный такой, – буркнула Ана, но потом улыбнулась: – Да ладно, расслабься. Реально простой маршрут. Я знаю место, там посреди стены удобный карниз. С него вообще с нижней страховкой пойдем.

– Я не понял ни слова, – ответил Мануэль, – но верю.

– Отлично. Тогда слушай задание: поможешь Пауле с обедом. Мы вернемся уставшие и ужасно голодные.

До крутого склона дошли быстро. Погода установилась хорошая, ветер хоть и не полностью, но стих. Замечательно, потому что подниматься на пронизывающем ветру – то еще удовольствие. Не говоря уже о том, что это совсем не безопасно.

Впрочем, и сам подъем не был таким уж детским, каким его рисовала Ана перед Мануэлем. Афонсу было забавно наблюдать, как она совершенно искренне заботится о том, чтобы «ее парень» за них не волновался. А вот Афонсу и Хосе девушка велела отнестись к подъему со всей ответственностью.

– Сорвемся – костей не соберем. Да, мы колдуны. Но тут собираются спортсмены, чьи тренировки не легче наших. И даже среди них бывают несчастные случаи.

– Хорошее время! – Ана посмотрела на часы, когда команда остановилась немного передохнуть. – Если не сбросим темп – войдем в первую пятерку, а она призовая. Теперь идем на верхней страховке до карниза, там отдыхаем, да уже, считай, и пришли. Останется только спуститься.

Но склон оказался гораздо круче, чем изначально представлял себе Афонсу. Нет, подъем не был совсем уж вертикальным, но продвигаться по нему оказалось достаточно тяжело, и Афонсу в полной мере оценил сложные тренировки, на которые и без того вечно уставших колдунов гоняла Ана. Почти каждую субботу они ездили на учебную базу. Ох, как это пригодилось сейчас. А ведь впереди еще и стена.

Впрочем, самого перехода откоса в стену Афонсу почти не заметил, только, в очередной раз крепя самостраховку, вдруг понял, что веревка висит почти вертикально. И облегченно вздохнул.

– Еще чуть-чуть, карниз в трех метрах, – как будто прочитав его мысли, сообщила Ана.

И действительно, преодолев карниз, команда оказалась на довольно просторной, почти метр в ширину площадке.

– Ну все, – улыбнулась Ана. Она уже установила два страховочных крюка на уровне своего роста, – теперь, Хосе, твоя работа основная. Ничего сложного, крепишь веревку к себе, как к противовесу, ну и потихоньку отпускаешь. После нас поднимешься сам. Тут осталось-то, – она указала вверх, – десять метров. И у нас даже будет время передохнуть перед спуском.

– Надеюсь, вы не бросите меня здесь, – усмехнулся Хосе, крепя веревку к поясу.

– Да ладно, на обратном пути заберем, – махнул рукой Афонсу и, дождавшись, когда Ана закрепится, двинулся за ней.

Он уже поднялся на три метра над площадкой и как раз закончил устанавливать самостраховку, как вдруг услышал странный шорох, а потом – треск. Он посмотрел вниз и едва не закричал. Часть площадки, на которой стоял Хосе, буквально ушла у того из-под ног, и кусок скалы с жутким скрипом и грохотом начал сползать. Отдельность! Эта площадка оказалась отдельностью, отколотой и ни на чем не держащейся частью горной породы! А ведь трещины на ней даже серьезными не выглядели!

Здоровенный камень, на котором еще секунду назад стоял Хосе, рухнул в пропасть, и жуткий грохот ударил по ушам.

Картина разворачивалась перед глазами Афонсу, как в замедленной съемке. И он даже сам не понял, как и когда успел завязать узел на тросе и защелкнуть карабин на своей самостраховке. Веревка дернулась, когда Хосе повис на ней, и самого Афонсу чуть не сорвало со стены.

– Держись! – закричала Ана. – Я ставлю верхнюю!

Афонсу снова посмотрел вниз. Остатки карниза и амплитуда качающейся веревки никак не давали Хосе закрепиться на стене. А крючья страховки самого Афонсу начали противно скрипеть, выходя из пазов. Шутка ли – теперь они держались на ней втроем.

– Режь веревку! – услышал он снизу.

Но не обратил на эти слова никакого внимания. Он ударил по крюку снова, вгоняя его в камень и молясь, чтобы этого хватило. Стук над головой давал надежду на то, что Ана успеет закрепиться.

– Я щит выставлю… – снова донесся голос Хосе.

Афонсу посмотрел вниз. Только до откоса лететь метров двадцать. И совершенно не факт, что удастся на нем хоть как-то зацепиться. Щит в лучшем случае спасет Хосе жизнь, но после полученных травм боевым колдуном ему больше не быть. И Афонсу отрицательно помотал головой. Они справятся. Иначе и быть не может. Не успел он это подумать, как сверху раздался крик Аны:

– Готово!

Афонсу облегченно выдохнул. Его самостраховка еще тоже держала, поэтому он задрал голову и крикнул лидеру:

– Мы ведь не сможем его поднять.

Это был даже не вопрос, а констатация факта.

– Нет! Мы его опустим. Справишься?

Хосе уже перестал раскачиваться и повис, стараясь лишний раз не шевелиться.

– Мы тебя спустим. На откос. Там закрепишься и поднимешься снова. Хорошо?

Хосе едва заметно наклонил голову.

– Начинаем, – скомандовала Ана.

Веревка больно врезалась в руки даже сквозь перчатки. Каждые два метра Афонсу цеплял узлы с петлями, завязанные Аной, на свою страховку, что давало небольшую передышку, а потом веревку снова отпускали и, стараясь не делать лишних рывков, потихоньку опускали Хосе все ниже и ниже. Наконец снизу раздался крик:

– Есть!

И тут же – стук вбиваемого в скалу крюка.

– Дальше на верхней страховке, – скомандовала Ана.

Она была права. Необходимо было дойти до верха, чтобы отдохнуть перед спуском.

Когда они добрались, Ана, достав из рюкзачка флягу с холодным чаем, вытерла со лба пот.

– Это было приключение, без которого бы мы точно обошлись, – сказала она, передавая флягу Хосе.

– Да кто же знал, что эта фигня отвалится, – покачал головой Афонсу, – такой прочной выглядела.

– Зимние ливни. Подточили, похоже. Пока она сама по себе висела – держалась еще. А тут мы втроем постояли и… – Ана, не договорив, махнула рукой.

– А я бы сейчас съел что-нибудь. – Хосе, отхлебнув чаю, передал флягу Афонсу.

– Не надо тебе есть, ты и так жирный, – ткнула его в бок Ана. – Вон, веревка чуть не порвалась.

Все трое с облегчением рассмеялись.

Спуск прошел без приключений. Когда команда вышла к финишу, флажков с указанием времени, которые выдавали прошедшим маршрут, почти не осталось. Зато сразу подошли двое врачей из «скорой», стоящей неподалеку. И с ними – вчерашний колдун.

– Как вы, ребята? – спросил он. – В порядке? Мы как грохот услышали, сразу Мурангу отправили. Он не стал приближаться под личиной, чтобы вам не мешать. Но доложил, что вы справились. Что случилось?

– Отдельность обрушилась, – сказала Ана, – как раз под Хосе. Но мы справились. Как вы там вчера сказали? Класс Академии?

Колдун выглядел удивленным:

– Надо же, так вы колдунья, сеньора, ничего себе. Никак не могу привыкнуть, думал, вы чародейка.

– То ли еще будет, – усмехнулась Ана, – скоро и скалы станут штурмовать множество девушек.

– Мурангу… – Афонсу огляделся. А ведь он совсем забыл про ментора Педру. Тот не мог не слышать грохота. Почему его тут нет? Не может же быть, чтобы он…

От мыслей его отвлек врач:

– Давайте я вас осмотрю. – Он кивнул на руки Афонсу. Они действительно ощутимо саднили.

– Надо же… а мы даже не последние, – фыркнула над ухом Ана.

К финишу как раз приближалась команда, во главе которой шагал сеньор Тавора.

Когда Ана, Афонсу и Хосе отошли подальше от финишной черты и толпящихся возле нее людей, Хосе остановился. Афонсу обернулся и увидел на глазах друга слезы.

– Эй, ты чего? – смутилась Ана.

– Мы… почти последние пришли… – немного гнусавым голосом проговорил Хосе.

– И что? – Ана с непониманием посмотрела на него. – Да ладно, после нас еще шесть команд финишировало, и у них, заметь, никаких ЧП не случалось. Или ты, дурак, себя винишь?

– Нет, не виню. Просто… спасибо вам, ребята. – Хосе сгреб обоих в охапку и крепко прижал к себе. Афонсу услышал, как отчаянно бьется его сердце.

И тут же почувствовал, как его самого затрясло. Пока они находились на маршруте, было совершенно не до этого. А сейчас внезапно заболели руки и плечи, и Афонсу с совершенной ясностью понял, что, сложись все по-другому, испугайся он и прими иное решение, сейчас бы некому было их обнимать. В самом лучшем случае та «скорая» у финиша, ревя сиреной, мчалась бы сейчас к ближайшей больнице.

– Да ладно вы, ну все, – Ана принялась похлопывать Хосе по спине, – сейчас в лагерь придем, поедим, нальем тебе. И мне.

– А мне ведро ромашкового чая Мануэля, – старательно усмехаясь, добавил Афонсу. – Все же хорошо закончилось.

– Да, да, – Хосе осторожно отпустил друзей, улыбнулся и тщательно вытер слезы, стекающие по щекам, – пожрать и выпить – вот то, что сейчас нужно.

В лагере их встретили веселая толпа и запах жареных колбасок. И Мануэль. Он стоял позади всех и пристально смотрел со странной, совсем не свойственной Мануэлю улыбкой.

– Мы все просрали! – громко доложила Ана и поклонилась.

Вокруг послышались возгласы. Студенты кричали, что это все ерунда, а участники команды – молодцы и тому подобное. Во всеобщем шуме тихонько подошла Паула.

– Был обвал. Объявили, что какая-то команда под него попала. Вы в порядке?

– Я потом расскажу, – так же негромко ответила Ана, и Паула, кивнув, заулыбалась.

– А вам тут Мануэль приготовил сюрприз. – Она показала рукой в сторону костра. Все расступились, и взгляду Афонсу открылся импровизированный стол из трех туристических ковриков, уставленный снедью так, что на нем не осталось свободного места. Тут были и колбаски на любой вкус, и печеный картофель, и сыры, и различные сладости. Судя по всему, Мануэль, не мудрствуя лукаво, скупил у торговцев всю еду, какую нашел. А он сам наконец-то широко улыбнулся привычной улыбкой Мануэля и шагнул навстречу, держа в руке три стаканчика.

– Я думаю, самое время оценить подарок, – проговорил он.

Выпив глоток и съев три колбаски и булочку, Афонсу понял, что ему окончательно полегчало. Теперь происшествие на скале уже не стояло перед глазами. Юноша посмотрел на Мануэля, который вовсю распоряжался пиршеством, разливая напитки направо и налево и раздавая еду тем, кому не хватило места прямо у стола.

– Так, солнышко, – наконец обратился он к Ане, – проследи тут, чтобы никто не ушел обиженным, а я за гитарой. Думаю, пора.

Ана кивнула с набитым ртом. Мануэль встал и направился к палатке. Афонсу тоже поднялся.

– Я сейчас, – сказал он.

Он догнал Мануэля.

– Отойдем?

– Конечно. – Мануэль забросил гитару на плечо, и они вдвоем пошли подальше от лагеря.

– Мануэль, – Афонсу остановился, когда стало понятно, что пирующие их не услышат, – что мы празднуем? Здесь такие высокие цены… ты, наверное, целое состояние потратил, чтобы накормить всю ораву. Уж, наверное, не тот факт, что нам удалось опередить Тавора?

– А вам удалось? – рассмеялся Мануэль, но тут же стал серьезен.

– Мы празднуем вашу победу, сеньор Афонсу. Очень важную победу.

– Ты… вы там были… – выдохнул Афонсу. Впрочем, он об этом уже догадывался.

– Конечно. Я хотел посмотреть.

– …И проследить, в безопасности ли я? – Афонсу прищурился.

– Нет, я прилетел туда не ради этого.

Ментор Педру полностью сменил Мануэля, и Афонсу понял, что разговор между ними очень серьезный.

– Тогда ради чего?

– Я хотел посмотреть, как вы проявите себя в сложной обстановке. Один. Без надзора профессоров и менторов.

– И как? Посмотрели? – с некоторым вызовом проговорил Афонсу. – Я был не один. Я был с друзьями.

– Именно. И это важно. Я уже сказал… я доволен, сеньор Афонсу.

Лицо ментора стало настолько торжественным, что Афонсу ожидал услышать что-то про короля, но, хвала Небесам, подобных слов не последовало. Только глаза Педру подозрительно заблестели.

И тогда Афонсу широко улыбнулся. Он понял, как глупо будет сейчас ругать ментора. И совершенно непонятно за что. За то, что следил? За то, что никак не дал о себе знать в критической ситуации?

– Значит, вы все видели. И если бы мы сорвались, вы бы спасли нас?

– Без сомнения.

И Афонсу понял, что ему стало совсем легко и спокойно.

– А пиршество это я устроил потому, что все время провел наверху, над вашими головами. И просто не успел выполнить задание Аны и ничего не приготовил на обед. – Мануэль, а это снова был он, усмехнулся.

– И это здорово! Хосе еще на стене хотел есть. Давай вернемся, а то эти троглодиты без нас все слопают.

– И то верно. – Мануэль поправил гитару и зашагал к лагерю.

– Погоди, – остановил его Афонсу, – можно еще вопрос?

– Конечно. – Тот оглянулся.

– А если бы я… ну, перерезал веревку? Ты… вы бы спасли Хосе?

Мануэль посмотрел на него долгим взглядом и тихо произнес:

– Я не буду отвечать на этот вопрос. Не хочу, чтобы вы, принимая решения, думали, что у вас за спиной всегда будет ментор.

Афонсу проснулся оттого, что кто-то осторожно тряс его за плечо. Открыл глаза и увидел прямо над собой лицо Мануэля. Тот, приложив палец к губам, жестом поманил за собой и покинул палатку. Ана еще спала, поэтому Афонсу тихо, чтобы не побеспокоить подругу, выбрался из спальника, оделся и последовал за Мануэлем. Солнце уже взошло, но в горах восход наступает раньше, и утро только занималось. Афонсу потянулся и вопросительно посмотрел на ждущего невдалеке Мануэля. Тот снова поманил его за собой.

Весь остальной лагерь спал. Вдвоем они двинулись подальше от палаток, а когда отошли достаточно, Афонсу спросил:

– Куда мы идем? И зачем?

– Скоро узнаете. – Мануэль загадочно улыбнулся.

– Хм… а это срочно? Я бы кофе выпил и съел чего-нибудь.

– Сейчас вам лучше не есть и не пить, – не менее загадочно произнес Мануэль.

– О-о… и почему же?

– Потерпите, сеньор Афонсу. Уже скоро.

Лицо Мануэля изменилось, и на колдуна снова смотрел ментор. Афонсу только вздохнул. Кажется, ему предстоит какое-то испытание.

Они пошли к подъездной дороге и, пройдя по ней несколько сотен метров, очутились недалеко от того места, где вчера проходила финишная черта. Там ментор Педру остановился.

– Мы пришли? – поинтересовался Афонсу, оглядываясь. На дороге не было ничего примечательного.

– Да. Только давайте отойдем вон за те камни.

За камнями оказалась небольшая, заросшая редкой травой каменная площадка.

– Ну вот. Отличное место. Тут никого нет, и нас не видно. – Ментор подмигнул совсем как Мануэль и принялся расстегивать ремень на своих джинсах. Афонсу ошалело уставился на него. И не успел глазом моргнуть, как ремень оказался выдернут из петель, и ментор потянул молнию куртки.

А потом передал куртку Афонсу:

– Наденьте, наверху будет очень холодно. И встречный ветер.

– Наверху? – переспросил Афонсу.

– Там. – Ментор Педру указал на небо и улыбнулся. – Надеюсь, после вчерашнего инцидента у вас не появился страх высоты?

– Вроде нет… – по-прежнему недоумевая, пробормотал Афонсу.

– Тогда с одной стороны сделайте петлю, – Мануэль передал в руки юноши ремень, – а второй конец намотайте на кулак. И держитесь крепче. Особенно на взлете.

– На взлете..? Что?! – Афонсу почувствовал, как его сердце ухнуло куда-то вниз, а потом подпрыгнуло и чуть не вылетело из груди. – Вы… мы… – попытался что-то сказать он, но не смог выговорить ничего внятного. Ментор Педру опустил ему руку на плечо, и Афонсу все же смог справиться с непослушным языком:

– Но разве мне можно? Я же еще даже не… И получится ли вот так, без седла?

– Я редко делаю подобные исключения для кандидатов и наследников, – важно проговорил ментор, – но вы заслужили. Мы пролетим совсем немного, у вас получится. Да и не люблю я седло.

Афонсу ощутил, как запылали его уши. Ну конечно… он же видел седло, эти ужасные зазубренные крюки, как он сразу не понял? Конечно же, отцу совсем не нравится вбивать их Педру под ребра. Наверняка это причиняет ментору сильную боль. Именно поэтому отец так редко летает верхом!

– Да… конечно, – Афонсу облизал ставшие внезапно сухими губы, – но…

– Используйте ремень. Перекиньте через шею и держитесь за него. Щит у вас уже получается довольно хорошо. Готовы?

– Да, – ответил Афонсу скорее от неожиданности. И в этот же миг на землю упала оставшаяся одежда и появился огромный черный лев.

Афонсу не смог сдержать возглас восхищения. Не удержавшись, юный колдун протянул руку и погладил черный бархатный бок. Шерсть оказалась на удивление мягкой, похожей на пух. Лев открыл пасть, показав здоровенные, длиной с ладонь, клыки, и лег. Афонсу забрался на шею, чтобы не мешать двигаться крыльям, когда бештафера их расправит, зацепил ремень, накрылся щитом и вжался всем телом в густую гриву.

Пасть щелкнула, и только ветер засвистел в ушах.

Земля начала отдаляться настолько стремительно, что Афонсу едва сдержал подступившую комом к горлу тошноту. И понял, почему ментор не разрешил пить кофе.

Наверное, надо было закрыть глаза, но Афонсу распахнул их еще шире и, глядя на мелькающие внизу скалы, издал наполовину испуганный, наполовину восторженный крик. Наконец подъем прекратился: они набрали нужную высоту, и Афонсу немного расслабился и поднял голову.

Под ним проплывала та самая скала, на которую вчера поднималась команда. Казалось, лев летит по небу медленно, как облака, но ветер продолжал свистеть, разбиваясь о щит, из чего Афонсу сделал вывод, что их скорость не уступает скорости небольшого самолета. Впереди показалось водохранилище. С высоты оно выглядело небольшим озерцом, а воронка – темным глазом посередине. Снова захватило дух, и Афонсу ощутил, как по щекам потекли слезы. А лев все несся вперед, над горами, иногда опускаясь и чуть не касаясь верхушек скал, а иногда взмывая ввысь, будто навстречу восходящему солнцу.

Сделав довольно внушительный круг, крылатый лев опустился на поляну.

Афонсу еще некоторое время сидел у него на шее, не в силах разжать руки, а потом, выпустив ремень, сполз на землю.

– Это было… ох… – От восторга он опять не смог вымолвить ни слова.

– Я вижу, вам понравилось, – ментор, уже полностью одетый, снова появился перед ним, – для первого раза вполне достаточно. Вам помочь подняться? – Он протянул руку.

– Нет, спасибо, я уже нормально… вроде, – улыбнулся Афонсу и встал. Коленки ощутимо тряслись.

– Ничего, – заметил Педру, – полету тоже надо учиться. В седле летать значительно проще. Но настоящие тренировки мы сможем начать, только когда появится связь. А это будет еще нескоро. Однако легкие прогулки я не против иногда устраивать и сейчас. Это полезно для…

Ментор замолчал, а Афонсу поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.

– Я… – нахмурившись сказал он, – не стану надевать на вас седло.

– Для дальних и серьезных полетов оно необходимо. Вы провели в воздухе около десяти минут, и посмотрите, как устали. Вам пришлось держаться изо всех сил и держать щит. Он тоже отнимает много ресурса. И не волнуйтесь, сеньор Афонсу, я возил множество королей и привык. Больно только первые несколько секунд, потом крепления врастают в тело, и за счет этого седло держится очень прочно. Хотя вынимать их потом… неприятно, колдун должен уметь делать это правильно. – Ментор слегка поморщился и добавил: – Пожалуй, нам пора в лагерь. Но, если хотите, я угощу вас завтраком и кофе. Торговые лотки уже наверняка открылись.

– Да, с удовольствием, – обрадовался Афонсу. Эйфория полета все еще переполняла его до краев. Надо же… а он не хотел брать ментора Педру в поход!

В обратный путь двинулись спозаранку и до озера, у которого ночевали в прошлый раз, добрались весьма быстро. И неудивительно, учитывая, что изрядная часть дороги теперь вела вниз. Первым делом все отправились купаться, кроме Мануэля. Его Ана, как всегда, послала за дровами.

Зато, когда закончили с ужином, Мануэль прихватил удочку и в одиночестве зашагал к озеру. Как только он скрылся в лесу, к костру подошел Антониу, парень, что учился на два курса старше Аны и Хосе.

– Ребята, мне нужно с вами поговорить, – почему-то шепотом произнес он.

– Давай, – Ана кивнула, – что случилось?

Антониу с опаской огляделся по сторонам и махнул рукой в сторону дороги.

– Отойдем подальше.

– Хорошо.

Афонсу из любопытства увязался за Аной и Хосе. Что за секреты? От кого? От других участников похода? Но достаточно отойти на несколько шагов от лагеря. Однако Антониу повел их к дороге, а когда они пересекли ее, углубился в лес с другой стороны. Что он хочет показать?

Наконец провожатый остановился, огляделся и так же шепотом спросил:

– Ребята, у меня к вам важный вопрос. Особенно к тебе, Ана. Ты давно знаешь этого Мануэля?

У Афонсу похолодели уши. Ну конечно! Вот чем вызвана конспирация! Старшекурсник обо всем догадался и узнал ментора. Поэтому и увел подальше, чтобы тот не услышал разговор. Но почему просто не сказал? Не хочет подставлять организаторов? Думает, они сами не знают?

Ана же с поразительной невозмутимостью почесала нос и сказала:

– Да, считай, с первого курса.

Что же, если Антониу догадался, то надо с ним договориться о том, чтобы сохранить личность Мануэля в секрете. Хотя бы до возвращения в Коимбру.

– Да? – с сомнением проговорил Антониу. – Ну тогда ладно. Наверное. Возможно, мне показалось.

Он нахмурился, а потом с подозрением посмотрел на Ану и твердо сказал:

– Нет, не показалось. С этим парнем определенно что-то не так.

Афонсу мысленно выдохнул. Нет, не догадался. Просто заметил какие-то странности.

– И что же? – стараясь не выдать своего волнения, спросил он.

Антониу снова покосился на Ану и еще сильнее понизил голос. Теперь Афонсу его едва слышал.

– Сначала все выглядело нормально, и я не обращал внимания. А потом присмотрелся. Вроде опытный путешественник по виду, а снаряга вся новая. И очень дорогая. Внезапно разбогател? Костер не разводит, еду не готовит. Не умеет? Сперва я подумал, что он аристократ. Но он только и бегал по вашим поручениям. Однако это мелочи, – он поднял руку, словно боялся, что его могут перебить, – подозревать я начал после того прыжка через реку. Сам прыжок ерунда, я тоже перескочил. Но я боевой колдун, старшекурсник! А хоть кто-то из велокружка рискнул? Что-то я такого не видел. И сосна. Очень удачно она якобы случайно упала. Ты упавшую сосну самый первый увидел, Хосе. Не показалось подозрительным?

Хосе нахмурился и не нашелся с ответом. Зато Ана громко хмыкнула и спросила:

– И это все?

– Нет, конечно. Опять же, Хосе, ты дрался с этим типом, мне девчонки рассказали. Я не знаю, что вы не поделили, но ты почти одного роста со мной, и, я уверен, твоя физическая подготовка ничуть не хуже. И тебе умудрился зарядить в морду обычный человек? И, главное, при этом вообще никак не пострадать? Я в такое ни за что не поверю. Но и это еще не все. Знаете, у меня старший брат фадишта. Вы бы видели его пальцы, все в мозолях. Мануэль играет профессионально, в этом нет сомнений. А пальцы у него чистые. И он не пьет. Совсем. Поэтому мне кажется, нет, я почти уверен, что этот ваш Мануэль совсем не тот, за кого себя выдает.

– А кто же? – Внезапно раздавшийся голос прозвенел оглушительно громко после шепота Антониу, и на плечо молодого колдуна легла рука. Тот обернулся и увидел ухмыляющееся лицо Мануэля.

Афонсу открыл рот, но сказать ничего не успел. Антониу пригнулся, одновременно выставляя щит. С его руки сорвался огненный шар и с шипением устремился прямо в Мануэля.

– Бештафера! – заорал студент.

Мануэль незаметным движением уклонился и поднял большой палец в знак одобрения. В десяти метрах за его спиной полыхнул столб огня.

– Сеньор Афонсу, не могли бы вы это потушить, – проговорил он, – нам только лесного пожара не хватало.

Афонсу бросился к огню, который уже опал, но, перекинувшись на куст, начал распространяться. И, сконцентрировавшись, вылил на горящий участок фонтан воды. А потом еще. Повалили дым и пар, но огонь затух моментально.

– Что… это значит? – ошалело произнес Антониу, опуская руки и щит. Теперь не узнать ментора Педру мог бы разве что слепой. Тот стоял посреди поляны, и казалось даже, что на нем его привычная черная мантия.

– Это значит, что вы получите зимний зачет автоматом, сеньор Антониу. Если не будете прогуливать лекции, конечно.

Молодой колдун оглядел собравшихся, и внезапно изумление на его лице сменилось восторгом. Он снова поднял руки и отчаянно зааплодировал.

– Это… потрясающе, ментор! Невероятно! Я сначала думал, что Мануэль – это шпион какой-то другой Академии. Потом – что лазутчик-бештафера. Но вас так и не узнал!

Он снова посмотрел на Ану и Хосе, а также на Афонсу, который, расправившись с огнем, вернулся к остальным.

– А вы… быстро догадались? Ведь вы определенно с самого начала знали. – Он с шутливым обвинением вытянул вперед палец.

Афонсу опустил голову и хотел было сознаться, что уж ему точно не светит зачет автоматом, но Педру опередил его.

– Сеньор Афонсу понял, что я бештафера, через пятнадцать минут, – проговорил он с гордостью. – Но своего ментора во мне так никто и не узнал. Пока, по крайней мере… Впрочем, еще есть время до возвращения. Поэтому, сеньор Антониу, никому не следует рассказывать нашу маленькую тайну.

– Само собой, – студент хмыкнул, – вот еще. Пусть сами догадываются.

Он снова указал пальцем на Ану.

– «С первого курса знаю», – передразнил он девушку, – хитрая какая. И ведь не соврала же!

Внезапно со стороны дороги послышались шум и крики. Афонсу повернулся в сторону шума, а когда обернулся, ментор исчез, зато на поляну выскочили несколько студентов и с ними – Паула. Она бросилась к Хосе.

– Что случилось?

– Да, мы видели твой огонь, Антониу. Только не говори, что Хосе на этот раз подрался с тобой!

– Да нет, – махнул рукой Антониу, – мы отошли потренироваться немного. А то ментору Педру наплевать, что у нас каникулы. Вернемся – на первом же занятии три шкуры спустит.

Последние триста метров подъема на пути к дворцу Республики Афонсу катил велосипед в руках. Ана тоже слезла у начала подъема, лишь Хосе долго упорствовал, но, когда улица стала совсем крутой, вздохнул и спрыгнул.

– После такого отдыха еще неделю отдыхать надо, – пробормотал он.

– Три дня наши, – заметила Ана, – и выспаться успеем, и подготовиться к семестру.

Афонсу тоже чувствовал себя смертельно уставшим, но внутри разливалась такая радость, что усталость отошла на второй план. После отлично проведенных каникул вернуться домой – что может быть лучше?

…И только Мануэль, обогнав команду, неторопливо катил вверх на велосипеде, разве что не насвистывая. Он уже почти не заботился о маскировке.

Впрочем, после эпизода в лесу он, казалось, специально начал допускать промахи, как будто действительно проверял студентов и надеялся, что кто-то еще заметит неладное. Но кроме Антониу, который прилежно хранил тайну, никто больше ничего не заподозрил. Девочки продолжали стайками бегать за симпатягой-испанцем, а парни натурально заглядывали в рот. И все хором подпевали, когда Мануэль брался за гитару. Афонсу только посмеивался. Он уже не волновался, что секрет раскроют, поход подходил к концу, а Антониу, сам того не подозревая, выдал организаторам отличную индульгенцию. Кто посмеет сомневаться в праве ментора устроить проверку, пусть даже и во время каникул? Организаторы тут совсем ни при чем.

Но в действительности Афонсу и сам уже начал забывать, кто такой Мануэль. И, может быть, ментор устраивал небольшие напоминания специально для него.

…А может, просто так развлекался.

Мануэль ждал возле двери. Он прислонил свой роскошный велосипед к стене и теперь, скрестив на груди руки, наблюдал за подъемом трех друзей с легкой усмешкой.

– Что, решил нас проводить? Никак расстаться не можешь? – подшутила над ним Ана.

– А как я оставлю такую красотку без присмотра? Мигом же приберут, да, солнышко? – не остался в долгу Мануэль и добавил: – Ну что? Последнее фото на память?

– Давайте, – улыбнулся Хосе, но почему-то его улыбка выглядела не слишком веселой. Он поставил велосипед на подножку, а Мануэль, подойдя, пристроил на руле фотоаппарат и включил длинную выдержку.

– Давайте все сюда! – скомандовал он. И сграбастал всех троих за плечи. Фотоаппарат зажужжал и щелкнул.

– Ну вот и все, – с легким оттенком печали проговорила Ана.

– Вот не надо этих упаднических настроений, – рассмеялся Мануэль, – самое приятное впереди.

– Хм? – Афонсу посмотрел на него с подозрением.

– Вам не достались призы на соревнованиях, хотя вы их, безусловно, заслужили. Поэтому все свое снаряжение я оставляю вам. Сами разделите, как хотите. Ну или сделаете общим, вы же анархисты.

– Серьезно? – недоверчиво посмотрел на него Хосе. – И велик?

– И велик. Мне он все равно больше не понадобится. Вряд ли в ближайшие годы мне снова пожалуют отпуск. Вот только фотоаппарат заберу себе. Хочу студентов на волнах поснимать. Думаю, никто не откажется от таких роскошных фото.

– Конечно, нет, – заверил его Афонсу. Внутри поселилась легкая грусть.

– Вот и отлично. Тогда – до встречи. – Мануэль поднял руку, отсалютовал и, повернувшись, зашагал вверх по улице, туда, где виднелась главная башня Академии.

– А знаете… – тихо проговорила Ана, – я буду по нему скучать.

– Да брось, – хмыкнул Хосе, – у нас с ним первая же лекция в новом семестре. Не успеешь соскучиться.

Но по его глазам было видно, что он отлично понял, что имела в виду Ана.

А Афонсу, глядя на удаляющуюся спину в кожаной куртке, проговорил:

– А что, если это и есть он настоящий? А маску ментора надевает специально для нас?

– Ладно, – Хосе хлопнул его по плечу, – как там сказал Мануэль? Отставить упаднические настроения. Давайте лучше призы делить. Чур, мне велик!

– Чего это тебе? – хором возмутились Ана и Афонсу.

– Потому что вы – малявки. – Хосе щелкнул Афонсу по носу и тут же словил от Аны подзатыльник. И, бросившись к входной двери, скрылся за ней.

– А я вырасту! – застучал по ней Афонсу.

– Тогда и поговорим, – раздалось изнутри.

– Ой, смотрите! – воскликнула Ана, указывая вверх.

– Я на это не поведусь, – сказала дверь, но тем не менее приоткрылась.

Афонсу поднял голову.

На фоне закатного неба, низко, почти над самыми крышами парил черный лев.