Глава 19

Яркий, стерильный свет давил на глазные яблоки. Сверху смыкался низкий белый потолок в мелкую дырочку. Пахло переваренной капустой.

— Очнулась? — голос прозвучал глухо, словно через слой ваты.

Я повернула голову. Рядом с кроватью сидел Арден.

— Где я? — мой голос напоминал скрип несмазанной телеги.

— В «Рисалум», Мирна.

Я попыталась приподняться, но комнату качнуло так сильно, что меня вжало обратно в подушку. К руке тянулась прозрачная трубка капельницы.

— Что со мной?

— Нервное истощение. Плюс легкое сотрясение мозга — видимо, при падении.

— Я хочу домой, — прошептала я.

— Исключено, — вошел доктор Мюррей. — Не волнуйся. Немного понаблюдаем за тобой. Нужно стабилизировать давление и убедиться, что шок прошел без последствий. Отдыхай.

— Отдыхай, Мирна Эванз, — попрощался Арден. И они вышли, оставив меня наедине с писком монитора.

Если меня накачают и убьют? Или хуже, возьмут в плен? Что если…

Я разлепила глаза. Дакота стояла ко мне спиной, раскладывая вещи на полке. Я попыталась пошевелиться. Она тут же обернулась.

— О, проснулась! — Она всплеснула руками, на лице отразилось облегчение. — Как забавно, Лой караулил тебя день и ночь, сидел тут, а ты проснулась именно в ту минуту, когда он вышел мне за кофе.

— Привет, — прохрипела я. Голос был слабым, будто я не пользовалась им неделю. — Долго я была в отключке?

— Достаточно, чтобы мы поседели. — Дакота подошла и поправила подушку, её движения были мягкими. — Ты нас напугала, Мир. Сначала эта сцена в кафе, потом обморок… Еще Иди приходила, но ты спала.

Она поднесла к моим губам стакан с водой. Я жадно сделала несколько глотков. Вода была теплой, но казалась вкуснее самого дорогого сока.

Я слабо улыбнулась при мысли о Лое, охраняющем мой сон.

Врачи решили взять из меня всю кровь на анализы, но в остальном меня просто кормили, поили и заставляли спать. У меня появился зверский аппетит и усиленное желание сбежать из этих стерильных стен.

Утром я впервые за неделю проснулась раньше будильника. Не открывая глаз, я прислушалась к телу, ожидая привычной утренней переклички боли. Ничего не ноет. Потерла затылок — швов не было, рана не раздражала подушечки пальцев.

Повязка, которую медсестра наложила на лодыжку вчера повторно, сползла во сне, обнажив кожу. Там, где был глубокий шрам, теперь осталась лишь тонкая розовая линия, похожая на след от кошачьей царапины. Никакой синевы.

Я вскочила и подбежала к зеркалу. Три дня в больнице прошли мимо меня. В глубине зрачков мелькнула та самая золотая искра, но тут же погасла, спрятавшись в болотной зелени радужки.

Дакота и Лой забрали меня к обеду. Выйти на улицу было всё равно, что заново родиться. Город шумел, пах пылью и бензином, и это было прекрасно.

Дом впустил нас запахом блинов.

— Я сделаю чай, — крикнула Дакота с кухни.

Появилась надежда, что лечение пошло на пользу и поток сумасшествия закончится. Тело расслабилось, впитывая мягкость матраса.

Десять часов сна без сновидений были блаженной ямой, в которую я рухнула после визита Ардена. Он просто зашел, постоял в дверях, спросил, как я. Его голос был тихим, почти нежным, совсем не таким, как в ту ночь у замка. Но и этого я уже не помнила отчетливо. Я с трудом могла отличить, был ли Арден реальностью или плодом воспаленного сознания, пытающегося найти защиту.

Или я просто хотела, чтобы он пришел?

В голове прошелся ледяной сквозняк, выметая все мысли.

— Нет, Лой, ты не пойдешь с нами. — Я прыгнула в черные джинсы.

Лой нарезал круги по комнате. Он разворачивался на пятках у окна, шел к двери, снова разворачивался — и так без конца.

— На тебя напали, ау! — он всплеснул руками. — Все дома? Или у тебя инстинкты отшибло?

— У человека нет инстинктов. И уже все хорошо.

Всё это было наглой ложью. Ничего не было хорошо. Дакота всем своим видом показывала, что ждет встречи с Давеном, для нее это было важно. А для меня важна ее безопасность. Да, я не смогу защитить ее, если кто-то нападет, но смогу быть рядом, чтобы сбежать. Рушить ее радость в Гримфорде было верхом эгоизма.

Вайолет работала на Сиеру Делагарди. Но это еще не давало гарантий, что она связана напрямую с Давеном или Арденом. И вообще, не давало ничего. Если это все проступки Сиеры, она могла бы напасть, когда мы с Иди к ней заявились.

Я могла просить Ди остаться рядом, спекулируя положением. Но она так сияла, поправляя локоны, в её глазах было только предвкушение сказки, которую заслуживает каждая девушка. Лой был прав. Идти туда после всего — глупость. Что если зло не Делагарди?

— Не хорошо! — он остановился передо мной, загораживая зеркало. — Ты сошла с ума! Как ты туда пойдешь? Если что-то случится, я не смогу тебя спасти! Я не успею, Мирна!

Он громко щелкнул пальцами.

Я села, разгладив складку на одеяле.

— Не надо меня спасать, — тихо сказала я. — Тем более там будет Арден. Если ты заметил, он не собирался меня убить.

При мысли о нем вдоль позвоночника скользнул заряд. Арден пугал до чертиков, но это было то чувство опасности, от которого не хочется бежать. Мне льстило, как жадно он меня разглядывал. И это было хуже всего.

Лицо Лоя перекосило, будто он раскусил лимон.

— Арден… Ты вот реально ему веришь… — он запнулся. — Да он же вообще!

— Я видела, что он остановил Вайолет, — парировала я. — А еще я видела, как ты её отшвырнул.

Взгляд скользнул по его фигуре. Худощавый, жилистый. Ключицы подпирали футболку. Но вчера он поднял девушку и швырнул её, как пустую картонную коробку.

Лой отошел в сторону.

— Адреналин, — буркнул он.

— Конечно.

— Ты чокнулась, Мирна.

Он хлопнул дверью и вышел.

Я осталась одна. Дневник лежал на комоде. Лой даже не удосужился его убрать, после того как час изучал иллюстрации.

Внутри всё зудело. Я взяла книгу. Она открылась на нужной странице. Те же угловатые символы, та же строчка, что я знала наизусть. Нужно попробовать еще раз. Без паники. Если я схожу с ума — ничего не произойдет. В животе щекотало.

Я встала и повернула ключ в замке.

Отойдя в центр комнаты, я села на пол, скрестив ноги. Подняла глаза к потолку. Лампочка в люстре желтовато горела.

— Cínis spírat; pírrum expergíscit; cárbo… — язык споткнулся о нижние зубы. — … gránum, anhélus áger: órvix rúber, nólte tángere fróndas nec vérbam.

Ничего. Лампочка продолжала светить, пылинки кружили.

Выдох получился долгим, дрожащим. С одной стороны — гора с плеч. С другой — дурацкое чувство обмана. Значит, просто глюк?

Нужно очистить голову. Убрать страх, сомнения, образ Лоя за дверью. Я снова подняла голову. Взгляд впился в нить накаливания внутри стеклянной колбы.

— Cínis spírat… — начала я снова. Голос звучал ниже, он шел откуда-то из диафрагмы. — Pírrum expergíscit…

Посторонние звуки отрезало.

— … cárbo gránum, anhélus áger…

Свет мигнул. Раз. Другой. Нить накаливания стала ярче. Она наливалась белым сиянием.

— … órvix rúber, nólte tángere fróndas nec vérbam.

Последнее слово вырвалось сквозь зубы.

Свечение достигло пика. Оно заполнило комнату, стерло стены, стерло мебель. Казалось, воздух сейчас лопнет от напряжения. И он лопнул. Раздался сухой, хлесткий щелчок, и стекло брызнуло во все стороны. Лампочка разлетелась вдребезги.

Осколки летели дождем, цокая по полу.

— Эй! — в дверь тут же забарабанили кулаком. — Мирна! Света нет!

Пульс долбил в виски. Это был чистый кайф. Кровь бурлила, ударяла в голову хмельной волной. Кончики пальцев гудели, будто я все еще держалась за оголенный провод.

Меня пружиной подбросило. Я подбежала к двери и щелкнула замком.

Лой стоял на пороге, взъерошенный, с телефона в руке.

— Это я, Лой, — выпалила я, и смех, неуместный, пузырящийся, вырвался наружу. — Я волшебница! Или как там у них это называется? Ведьма?

— Что? — он опустил телефон, освещая комнату. Луч выхватил осколки на ковре. — Ты… ты разбила лампу?

— Она сама. — Я схватила его за руку и потянула внутрь, усаживая на кровать. Меня распирало. — Я просто прочитала. И тадам!

— А что, если прочесть другие фразы? — я метнулась к дневнику, который так и лежал на полу. — Там еще есть!

Лой оказался быстрее. Он перехватил мою руку, вырвал книгу и прижал её к себе.

— Нет! — рявкнул он. — Ты не знаешь, что они значат! Это опасно, черт возьми!

— Но сейчас же получилось! — я попыталась забрать дневник, но он держал крепко. — Никто не врезался в столб, никто не умер. Просто свет погас. Это работает, Лой! Я могу управлять этим!

— Мир, что с тобой⁈ — он посветил мне в лицо, и я зажмурилась. — Посмотри на себя. Ты играешь с огнем! Нельзя читать это, пока мы не знаем перевода.

— Ну и к черту тебя, — бросила я, откидываясь на подушки.

Меня штырило круче любого энергетика. Может я могу пройти сквозь стены? Энергия била через край, гудела в мышцах. Я была на взводе, натянутая до предела, готовая взорваться.

— Это и правда магия, — прошептала я в потолок.

Лой молча встал, прижимая дневник к груди.

— Я заберу его, — глухо сказал он. — Пока ты не успокоишься.

Он вышел, унося с собой источник силы. Я не стала останавливать. Пусть полежит у него.

Экран телефона светился в темноте успокаивающим голубым светом. Как там Иди? Давно о ней не слышно.

Я набрала её номер. Гудки оборвались. Ладно. Не сегодня.

Мысль о Вайолет пришла внезапно. Она дралась как ниндзя, и это было не просто так. Я сумасшедшая, если хочу увидеться с ней снова, но избегать факта её причастности было нельзя. Эти странные фразы… Она не была сумасшедшей.

Мне нужно найти Вайолет.

Вечер пах дорогим парфюмом Дакоты. Эйфория ушла, оставив меня выжатой. Руки-ноги налились свинцом, голова раскалывалась. Оказалось, утренняя сила была займом под процент.

Я сидела на краю ванны, наблюдая, как Дакота подводит глаза. Её движения были четкими, выверенными, она сияла, как новая монета.

В гостиной Лой нарезал круги по ковру. Он был зол. Нет, он был в бешенстве.

— Это идиотизм, — процедил он, когда мы вышли. — Как можно так бездумно себя вести?

— Папочка, ну пожалуйста, — парировала Дакота, хлопая по клатчу. — Расслабься, Лой. Мы идем к парням. На свидание.

— А я? — Он остановился, преграждая путь к двери. — Я что, должен сидеть здесь и ждать, пока с вами что-то случится? Кафе было шуткой для вас?

Дакота обернулась на меня. Я показательно закатила глаза, сплетая волосы в низкий пучок.

— Ну прекрати! — Дакота развела руками. — Ты там не к месту, прости! И это нужно и для Мирны тоже. Ей просто необходимо выйти в свет, надеть платье и увидеть, что мир не состоит только из маньяков. Давен и Арден нормальные, и это я точно знаю!

Я перехватила взгляд Лоя. В его серых глазах сверкала паника. И я понимала, о чем он. Лой, открыв рот, хотел что-то сказать. Но я лишь могла догадываться, какие наши секреты он выдаст. И поэтому смерила взором, вкладывая в него всё: «Только попробуй».

Он, щелкнув пальцами, отступил.

— Ладно. Но если вы не вернетесь к полуночи…

— То ты превратишься в тыкву, — закончила Дакота и вышла в подъезд.

— Пока. — Потерев браслет и, расправив платье, которое было на мне в оранжерее, я вышла следом.

На улице нас ждал черный седан Давена. Мужчина стоял у капота. Увидев нас, он шагнул навстречу, и Дакота, не сбавляя шага, влетела в его объятия.

Он поцеловал её. В губы. Так долго. Я скривилась.

Внутри заскребло.

— Давно вы так? — спросила я шепотом, когда мы сели на заднее сиденье.

— Тсс. — Дакота прижала палец к губам, её глаза блестели пьяным счастьем. — Потом всё расскажу. Это… сложно.

Мы съехали с асфальта на гравий, шурша шинами в лесной тишине. Замок вырастал из сумерек, как черный айсберг.

Давен остановил машину у подножия широкой каменной лестницы, уходящей вверх, к массивным дубовым дверям.

— Я отгоню машину, — сказал он, оборачиваясь. — Поднимайтесь, вас встретят.

Колени подгибались, когда я вышла на площадку. Лестница была та же, что и прошлый раз. Те же ступени, по которым бежала в ужасе быть замеченной. Дакота нажала на тяжелое кованое кольцо звонка. Дверь открылась почти мгновенно, нас ждали прямо за порогом. Господи, пусть бы это не было ловушкой.

Арден.

Он был в черной рубашке и белых брюках, верхняя пуговица расстегнута. Свет из холла падал на его лицо, делая черты мягче. Он запустил руку в волосы, поправляя выпавшие пряди, и от него повеяло запахом мужского парфюма.

— Добрый вечер, леди. — Он улыбнулся. — Рад, что вы добрались без приключений.

— Привет, — выдохнула я, и щеки потеплели.

— Проходите. У нас сегодня… семейный ужин. В узком кругу.

Я толкнула Дакоту локтем.

— Все так серьезно? — шепнула я. — Семейный ужин?

— Похоже. — Она сжала мою руку, пальцы были ледяными от волнения. — Боже, я сейчас умру от счастья.

Из глубины холла вынырнула фигура. Мескер. В этот раз он выглядел более растерянно, бегал глазами по мне, по стенам, по Дакоте, хмуря лоб. Белые кудри торчали в разные стороны. В руках он сжимал толстую красную книгу.

Он остановился, увидев нас.

— Арден? — голос был тихим, ломким. — Кто это?

Арден шагнул вперед, мягко касаясь плеча брата.

— Это гости, Мес. Дакота и Мирна. Помнишь, я говорил?

— А… — Мескер моргнул, но в глазах не появилось узнавания. — Да. Гости. Хорошо.

— Помнишь Мирну?

Но Мескер уткнулся взглядом в корешок книги, теряя к нам интерес.

— У Меса особенности развития, — тихо сказал Арден, наклонившись ко мне.

— Оу… — только и смогла выдавить я. Это объясняло многое. И то, что он не узнал меня в оранжерее, и его странное поведение в тот вечер, когда я вломилась сюда.

— Идемте. — Арден жестом пригласил нас вглубь дома. — Давен скоро подойдет. Покажу вам галерею, пока ждем.

Мы вошли в бесконечный коридор. Стены были увешаны портретами, глаза нарисованных людей следили за каждым шагом.

— Я подожду здесь, — вдруг сказала Дакота, останавливаясь у высокого зеркала в холле. — Хочу поправить макияж. И встретить Давена.

— Хорошо, — кивнул Арден. — Мес, побудь с ней, ладно? Покажи ей… ну, не знаю, вазу.

Мескер кивнул, не поднимая головы, и прислонился к стене, став похожим на деталь интерьера.

Мы остались вдвоем. Арден повел меня по коридору. Шаги глушил толстый ковер.

— Тебе лучше? — спросил он, не глядя на меня. — После случившегося.

— Намного. Спасибо. Я видела ты заходил, но не знаю почему, я уснула.

— Это стресс.

Мы проходили мимо десятков лиц. Строгие, надменные, веселые, печальные. История рода, застывшая в масле. Арден вкратце проходился по каждому из них, называя имя и родство. Но запомнить или даже выговорить имена многих из них было невозможно.

И вот он. Тот самый портрет. Лоэрт. Наконец я могла задать этот вопрос.

— Кто это?

Арден остановился рядом, засунув руки в карманы.

— Это дядя Лоэрт.

— Дядя? — я подошла ближе, вглядываясь в табличку. — Тут дата… 1890.

Арден чуть нахмурился, скользнув взглядом по цифрам.

— Дата… — он усмехнулся, легко и небрежно. — Ошибка реставратора. Раму меняли пару лет назад, видимо, прикрутили старую табличку от другого предка.

Объяснение было логичным.

— А почему он тут висит? — сказала я, не веря ни единому слову.

— Он многое сделал для города и семьи, почти как Яренс. — Арден указал рукой на соседний портрет. — Скоро здесь будет и Леонор, моя мать.

— Тоже многое сделала?

Он посмотрел на меня. В полумраке коридора его глаза казались почти белыми.

— Да, Мирна. Многое.

Хотелось сменить темы, не вызывая подозрений:

— Кстати, а что с Вайолет? Где она сейчас?

Арден дернул плечом, стряхивая невидимую пылинку.

— В больнице. Врачи говорят, прогноз хороший. Думаю, она поправится.

На лестнице послышался стук каблуков.

— Дорогая, здравствуй! — голос Леонор раскатился по холлу колокольным звоном.

Я дернулась, заливаясь краской. Это было так неуместно, что хотелось провалиться сквозь землю. Леонор отстранилась, глядя на меня с лукавым прищуром.

— Надеюсь, ты голодна, — продолжила она как ни в чем не бывало. — Жаннет уже накрывает на стол в семейной столовой.

Она величественно спускалась к нам в темно-синем платье, которое невероятно ей шло. Увидев меня, она улыбнулась так широко, что это выглядело угрожающе.

— Дорогая, рада тебя видеть!

Она подошла и обняла меня. Это что за порыв? От неё пахло мускусом.

— Как громко бьется твое сердце… — прошептала она мне на ухо, не разжимая рук. — Это потому, что Арден рядом?

Она развернулась и ушла, оставив после себя шлейф тяжелого аромата и чувство неловкости.

— Не обращай внимания, — сказал он тихо. — Идем?

— Нет. — Я покачала головой. — Я лучше подожду Дакоту. Не хочу бросать её одну.

— Я думаю, она не одна, — подловил Арден.

В коридоре появилась Дакота под руку с Давеном. Он что-то шептал ей на ухо. Как это вообще возможно? Так быстро…

— Ну вот, все в сборе. — Арден шагнул им навстречу. — Прошу в малую обеденную.

Мы прошли в небольшую комнату с овальным столом. В отличие от большого обеденного зала, здесь царил уют. Стены были обшиты медовыми дубовыми панелями, впитывающими тепло от потрескивающего камина в углу. Пламя отбрасывало мягкие блики на белоснежную скатерть и фамильное серебро, уже разложенное к ужину. Высокое узкое окно было приоткрыто, впуская свежесть вечера. Я осмотрелась. За спиной была приоткрыта дверь в кухонную зону.

Мы начали рассаживаться. Арден предупредительно отодвинул мне стул рядом с Дакотой, а сам занял место по другую руку от меня. Я оказалась в ловушке: с одной стороны щебетала Дакота, с другой — Арден, оказавшийся совсем близко. Я достала телефон и быстро отменила запись к психотерапевту. Зачем мне врач, если я сижу за столом с людьми, которые, возможно, знают о магии больше, чем любой доктор наук?

Дверь отворилась, и в комнату вошла служанка в простом синем цветочном платье. Она несла блюдо с закусками, низко опустив голову.

Следом за ней потянулась вереница гостей.

Первым вошел Корвен. Вживую он был еще внушительнее, чем на фото. Гора мышц, обтянутая белой рубашкой. Его темные волосы были небрежно стянуты на затылке в низкий хвост. Несколько длинных, прямых прядей выбились из прически, падая на лоб и частично скрывая глаза. Он окинул нас с Дакотой презрительным взглядом.

За ним плыла Нисса. Она была беременна, живот уже заметно округлился под свободной туникой. Её волнистые каштановые волосы обрамляли лицо мягкими волнами. Но голубые глаза были ледяными. Она вела за руку девочку лет семи — Кассандру. Я узнала ее по косоглазию и россыпи крупных веснушек на носу, которые не спешили сочетаться с черными волосами.

Дальше вошел Мескер.

— Прошу садиться, — Леонор заняла место во главе стола.

Все расселись. Напротив, оказался Корвен, который не сводил с меня насмешливого взгляда.

— Рада приветствовать наших гостей, — Леонор обвела стол. — Позвольте представить семью. Мескер, — она кивнула на бледного подростка. — Флорела, — полноватая женщина коротко кивнула. — Корвен, Нисса, Кассандра. Остальные, к сожалению, сегодня не могут присутствовать.

В воздухе повисло напряжение. Взгляд Корвена прожигал. Он не пытался скрыть, что рассматривает пристально меня. Казалось, украденный дневник сейчас висит в воздухе и указывает на меня. Мне захотелось спрятаться за широкую спину Ардена, залезть под стол — что угодно, лишь бы прервать этот контакт. Я начала прокручивать в голове строки из дневника, как мантру, на всякий случай: «Cínis spírat… pírrum expergíscit…»

— И так, — Леонор разрезала стейк. — Дакота, Давен много рассказывал о тебе. Ты, кажется, увлекаешься дизайном?

Дизайном? Что? Когда Дакота стала увлекаться дизайном?

— Да, немного, — Дакота улыбнулась, сжимая вилку в руке. — Мне нравится создавать что-то красивое.

— Красота — это важно, — кивнула Нисса, поглаживая живот. — Особенно в нашем мире, где так много уродства.

— И где уродство часто прячется за красивым фасадом, — добавил Корвен, глядя прямо на меня.

Я поперхнулась водой. Пространство справа от меня тут же пришло в движение. Арден мягко вложил мне в ладонь салфетку, его пальцы скользнули по моему запястью и задержались на секунду. Его прикосновение было горячим. Я вскинула голову, встречаясь с ним глазами, его зрачки расширились.

— Все хорошо? — мягко спросил он.

— Да, — отозвалась я, протирая губы.

— Сынок, ты хотел что-то сказать? — Леонор перевела взгляд на Давена.

Давен отложил приборы и взял Дакоту за руку.

Давен сын Леонор? Да они почти одного возраста.

— Да, мама. Я хотел официально представить свою девушку — Дакота.

Звон вилки о тарелку заставил меня ойкнуть. Флорела уронила прибор. Сальвен перестал жевать. Корвен лающе расхохотался.

— Девушка? — переспросил он. — Ты серьезно?

— Корвен! — одернула его Леонор.

Арден склонился ко мне так низко, что его губы почти коснулись моей мочки. Горячее дыхание опалило кожу, и я затаилась.

— У нас не принято заводить отношения без ведома семьи, — прошептал он.

Я поежилась от дрожи, что побежала по позвоночнику. Его шепот был… лишним. Или личным.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я, не поворачивая головы.

— Чтобы ты знала правила игры, — ответил он, отстраняясь. — Если решишь в неё вступить.

Тепло исчезло. А сердце забилось где-то в горле гулким набатом. Арден вернулся в свое пространство, поправив манжет. Что это, черт возьми, значило?

Я уставилась в свою тарелку, совершенно не видя еды. Какая, к черту, игра? Я едва дышать здесь могу, а он говорит об играх. Какое самоубийственное спокойствие.

Я скосила глаза. Он пил вино, даже не глядя в мою сторону. И, что самое страшное… мне дико, нестерпимо захотелось принять этот вызов.

Корвен продолжал сверлить нас глазами. И это было невыносимо. Он сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, заняв собой половину пространства Ниссы. Вся его поза — широко расставленные ноги, небрежно брошенная на стол рука — кричала о том, что ему плевать на этикет. Рубашка на плечах натянулась до предела. Казалось, одно резкое движение — и ткань просто лопнет. Верхняя пуговица расстегнута, оголяя линию шеи. В нем не было лоска Ардена. Они даже на братьев не похожи.

Ужин тянулся бесконечно. Разговоры о погоде, о политике, о каких-то скучных городских новостях — всё это казалось ширмой званого ужина. Не считая, конечно, новостей о трех авиакатастрофах, повлекших за собой смерть всех пассажиров.

Когда десерт был наконец съеден, Арден встал.

— Мирна, не хочешь подышать свежим воздухом? В саду сейчас чудесный аромат.

— С удовольствием, — я вскочила, радуясь возможности сбежать из-под прицела Корвена. Я повернулась предложить Дакоте, опасаясь остаться наедине с Арденом, но она так увлеклась Давеном, что про меня забыла.

Мы вернулись в холл и оттуда начали спускаться в сад.

Арден сошел первым. И встал передо мной, будто случайно, отрезая путь к земле.

— Извини за ужин, — голос стал мягче.

Он смотрел в упор, снова ловя мой взгляд.

— Мои родственники умеют… быть необычными.

— Я заметила. — Браслет так и бегал под моими пальцами.

Он отступил, и я спустилась. Ночная прохлада ударила в лицо, принося облегчение. Сад был погружен в темноту, лишь редкие фонари и свечение луны выхватывали из мрака кусты роз и статуи.

Арден вдохнул с наслаждением, смакуя аромат.

— Другое дело.

Он повернулся ко мне. И усмехнулся краем рта.

— Перестань мучить украшение, — кивнул на мою руку. — Ты не на допросе.

Сунул руки в карманы брюк.

— Идем. — Он мотнул головой в сторону самой темной аллеи, где ветви смыкались в арку. — Прогуляемся. Покажу тебе место, где Корвен мечтает.

И уверенно пошел вперед по гравию. Даже не оглянувшись, пойду ли я за ним. Но я пошла.

Мы дошли до конца аллеи и остановились, молча рассматривая статую ангела. Тишина между нами была наэлектризованной, полной невысказанных слов и взглядов.

— Арден, — начала я, решившись. — Может, это прозвучит странно… но ты сам говорил, что я могу попросить.

Он повернулся ко мне, опираясь локтем на ограждение.

— О чем?

— О библиотеке, — я рискнула. — У меня есть письмо. Оно на хелионе. Я хотела бы перевести его. И я знаю уже, что книги только у вас.

— Откуда у тебя письмо?

— Нашла.

— Тогда, я уверен, это принадлежит моей семье. И что мне мешает забрать его у тебя?

— Ничего, — честно ответила я, кусая губы. — Абсолютно ничего. Ты можешь просто забрать его.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— Можешь обыскать меня.

Арден склонил голову набок. Взгляд лениво скользнул по моему лицу, по шее, ниже… Медленно. Ощутимо. Он уже обыскивал.

— Могу, — согласился он. — И поверь, я бы нашел.

Он оттолкнулся от ограждения и шагнул ко мне.

Я попятилась и спиной вжалась в холодный камень статуи. Арден навис надо мной. Одной рукой уперся в крыло ангела, прямо у моей головы.

— Ты так дрожишь… — прошептал он, не касаясь, но я ощущала его. — Знаешь, обычно девушки просят показать им замок или сводить на свидание. — В голосе прозвучала усмешка. — Ты оригинальна, Мирна.

— Я не пытаюсь быть оригинальной. Мне нужно узнать, что там.

Он отстранился. Знал ли он, что я дрожала не от страха?

— Правду значит… — прошептал он. — Мне стоит остерегаться твоего рвения?

Он протянул раскрытую ладонь, чтобы я добровольно отдала письмо, но я даже не собиралась. Опустив руку, Арден не стал настаивать.

— Твое право. Но и мое право ставить условия.

Он наклонился, его лицо оказалось на одном уровне с моим. Парфюм снова ударил в нос, дурманя голову.

— Я проведу тебя в библиотеку. Я дам тебе словари. Но читать мы будем вместе. Я хочу знать, ради чего ты так рискуешь. Это моя цена.

Он был опасен, я знала это. Он был вежлив, и это я знала.

— Так ты впустишь меня? — спросила я, глядя ему в глаза.

Он вновь наклонился, и его лицо оказалось в сантиметрах от моего.

— Ты точно похожа на свою мать, — раздался голос из темноты.

Я дернулась, и мы отпрянули друг от друга.

Леонор стояла среди кустовых роз. Она смотрела на нас.

— Один в один, дорогая. Ты ее копия.