Глава 25

Корвен отступил, пропуская нас. Я проскользнула перед Арденом, не желая терпеть дыхание Корвена позади. Он ухмылялся. Стереть бы эту противную ухмылку.

— Прошу, — пропел он. — Не заставляйте предков ждать.

Но не я одна была напряжена. Настроение Ардена было заметно каждому — его плечи застыли, походка стала жесткой.

— Где он? — спросил Арден, не поворачивая головы.

— В кабинете, — лениво отозвался Корвен, шагая за нами. — Но Леонор настояла на ужине. Сказала, негоже встречать старейшину среди пыльных бумаг. Все спускаются в обеденную.

Мы свернули к лестнице. С каждым шагом вниз желудок выворачивало наружу. Пришлось сглотнуть вязкую слюну. Лоэрт. Человек с портрета 1890 года. Человек с фотографии моей матери. Возможно, мой отец. И сейчас я увижу его живым, дышащим, реальным. Может, удастся с ним поговорить, и все прояснится?

Мы вошли в малую столовую. Ту, где несколько дней назад Арден…

Я остановилась на пороге. Взгляд метнулся к дубовому столу. В памяти воскресло ощущение его рук на моей талии. Как он легко подхватил меня, как жесткое дерево натирало бедра, а он встал между моих ног. Я вспомнила жар его дыхания и горячую щеку на руке. Боже, о чем я думаю? Сейчас, когда решается, может быть, судьба всего моего прошлого, я пялюсь на стол и вспоминаю, как меня возбудил этот мрачный тип.

— Мирна!

Звонкий детский крик вклинился в мои мысли. Ко мне подбежала Кассандра. В своем строгом черном платье она выглядела как маленькая монахиня, но с совершенно беззаботной улыбкой.

— Ты пришла! — она обхватила меня руками за талию, уткнувшись носом в живот. — Я не знала, что ты здесь!

Я растерялась и положила руку на ее макушку, погладив жесткие волосы. Когда мы сдружились?

— Привет, Кассандра. Я… тоже рада тебя видеть.

— Поиграем? — она задрала голову, и ее косящий глазик уставился на меня. — У меня есть новые куклы.

— Обязательно, — пообещала я. — Позже, ладно?

— Кассандра, сядь на место, — голос Леонор был твердым. Она указала малышке на стул.

Девочка тут же отпустила меня и послушно засеменила к своему стулу.

— Может, мне уйти? — обратилась я к Ардену.

Ответ был предельно краток:

— Нет.

Зал наполнялся. Вошли Сальвен и Флорелла, кивнув нам. Следом появилась Нисса. Она выглядела изможденной: под глазами залегли синие тени, кожа в это месте была почти прозрачной, обнажая всю сеть капилляров. Беременность высасывала из нее все соки. Она тяжело опустилась на стул, поддерживая живот.

За ними вошел мужчина, которого я раньше не видела. Лет тридцати пяти, сутулый, в мешковатом пиджаке. В его темных волосах виднелись белые пряди — седое мелирование, которое выглядело как боевой окрас.

— Йорван, — прошептал Арден, заметив мой вопросительный взгляд.

— Где Яренс? Где Риэлна? — раздался громкий, властный голос от дверей.

Я обернулась.

Лоэрт.

Он был точно таким же, как на фото. Не считая густых бакенбард. Высокий, широкоплечий, с густой гривой каштановых волос, в которых не было ни единой седой нити. На нем был расстегнутый ворот рубашки, открывающий загорелую шею.

— Они давно здесь не появляются, — ответила Леонор, занимая свое место во главе стола. — Садись, Лоэрт. У нас гостья.

Он остановился, оглядывая стол. Его взгляд скользнул по Ардену, по Корвену, задержался на Ниссе с какой-то брезгливостью, и, наконец, уперся в меня.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как тикают напольные часы. Я смотрела в глаза человеку, который, возможно, был моим отцом. Или нет. Его глаза были темно-карими, и ничего родственного в них я не увидела.

— Это Мирна, — представила Леонор. — Дочь Мэри. Нашей давней… служанки. Ты помнишь ее?

Лоэрт не дрогнул ни единым мускулом лица. Ни узнавания, ни удивления.

— Вот же стерва, — выплюнул он, глядя в глаза Леонор.

Я скрестила ноги под стулом.

Он оскорбил мою мать? Или меня? Или Леонор? Но она даже не моргнула, лишь уголок ее губ дрогнул в усмешке.

— Лоэрт! — ахнула Леонор, и ее маска невозмутимости треснула. — Не смей выражаться при детях!

Он лишь хмыкнул, отодвинул стул и плюхнулся на него, закинув руку на спинку.

— Вина, — бросил он в пустоту, и служанка тут же подскочила с бутылкой.

Ужин начался. Это была пытка. Лоэрт вел себя как хозяин, которому все надоели. Он жадно жевал, разрывая мясо ножом, перебивал, отпускал едкие комментарии.

— Йорван, — его голос прозвучал обманчиво мягко, нарушая звон вилок. — Я слышал, ты нашел те записи за семнадцатый год?

Седовласый мужчина вытер рот салфеткой, комкая ткань в пальцах.

— Да. Они были в нижнем хранилище. Я… я восстановил хронологию.

— Восстановил он, — Лоэрт хмыкнул, не глядя на него, а изучая бокал с вином на свет. — Ты скоро сам станешь пылью. Посмотри на себя. Сгорбился над бумажками, как стервятник над падалью. Историю переписывают те, кто выжил. А правда всегда уродлива, чтобы печатать ее в твоих книжках. Жги эти бумаги, Йорван.

— Кто-то должен хранить историю, — вступилась полноватая женщина рядом — Флорелла. Она накрыла руку Йорвана своей.

Интересно, кто они друг другу?

Лоэрт сощурился, приглаживая бакенбарды.

— Историю делают, милая Флорела. А хранят ее те, у кого кишка тонка творить.

Флорела фыркнула, убрав руку. Йорван сжался, став еще меньше.

— Лоэрт, мы за столом, — холодно напомнил Арден.

— Именно, — Лоэрт отсалютовал ему бокалом. — И стол этот накрыт для меня.

Он повернул голову к Ниссе. Та сидела прямо, отодвинув тарелку с мясом на край стола. Ее плечи медленно вздымались и резко ухали вниз.

— А ты чего не ешь? — спросил он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на извращенную заботу. — Хоть этого родишь нам?

Хоть этого — отозвалось эхом. Боже, бедная Нисса.

Нисса медленно подняла на него глаза. В них стояло отвращение, которое она пыталась скрыть за маской безразличия.

— Меня мутит.

— Еще бы, — усмехнулся Корвен, лениво подливая себе вина. Он даже не смотрел на нее. — Она третью ночь не спит.

Лоэрт принюхался, разглядывая ее впалые щеки и землистый цвет лица. Он подался вперед, хищно втягивая носом воздух.

— Ты совсем прозрачная, милая. Тебя что, не кормят? Или оно забирает все?

Серебро ударилось о фарфор с резким, визгливым лязгом. Нисса зажала рот рукой, сдерживая тошноту.

— Лоэрт, прекрати! — резко сказала Леонор. — Беременность протекает сложно, это нормально.

— Нормально? — Он откинулся на спинку стула, лающе рассмеявшись. — Смотри, Корвен, как бы она не рассыпалась в прах раньше, чем родит. Нам нужны крепкие наследники. Мы не можем позволить себе еще один… брак.

Корвен пожал плечами, отправляя в рот кусок утки.

— Не рассыплется, всегда можно сделать новых, — бросил он равнодушно.

Мне стало дурно. Это был террариум, где гиены пожирали друг друга, вежливо улыбаясь.

Он обвел стол взглядом, полным презрения, и вдруг уставился на меня.

— А ты, значит, дочь Мэри? — выплюнул он. — И когда же она тебя выносить успела?

Уши заложило. Это было личное хамство.

Я не могла проглотить ни кусочка. Арден рядом со мной был натянут до предела. Корвен, напротив, наслаждался шоу, ковыряя вилкой в тарелке.

— Тебе лучше помолчать! — бросил в пустоту Арден.

Служанка подошла к Лоэрту, чтобы подлить воды и заменить приборы. Лоэрт, не прекращая жевать, вскинул руку и перехватил ее запястье. Жест был резким, но лицо оставалось абсолютно спокойным. Он продолжал смотреть на Ардена.

Девушка замерла.

Лоэрт медленно разжал пальцы на ее запястье и, все так же не глядя на нее, провел своей ладонью по ее белоснежному накрахмаленному переднику. Медленно, сверху вниз. Оставляя на ткани жирные, красноватые следы от соуса.

Это было омерзительно. Он вытирал об нее руки, как об полотенце.

— Ткань дешевая, — заметил он, наконец отпуская ее и разглядывая свои чистые пальцы. — Синтетика.

Девушка стояла, красная как рак, с грязным пятном на животе, не зная, бежать или извиняться.

— Пошла вон, — равнодушно бросил он.

Никто ничего не сказал. Леонор поджала губы. Арден сжал кулак на столе.

Когда девушка подошла снова, чтобы убрать тарелку, он откинулся на спинку стула. Его рука вдруг легла ей на талию. И он сжал пальцы. Его костяшки побелели, впиваясь в ее бок через ткань платья. Лицо девушки исказилось.

Лоэрт держал ее так, словно это была подставка для его руки. Он даже не повернул к ней головы.

— Арден, — продолжил он, — Ты сентиментален.

Я не выдержала. Стул с грохотом отъехал назад, когда я вскочила.

— Прекратите! — мой голос дрожал от ярости. — Это омерзительно!

Все замерли. Служанка застыла с тарелкой в руках, белая как снег.

Лоэрт медленно повернул голову ко мне. Он откинулся на спинку стула, разглядывая меня с ног до головы, как товар перед покупкой.

Он цокнул языком.

— А мать ее где?

— Она мертва, — отрезала Леонор, прежде чем я успела открыть рот.

Лоэрт на секунду замолчал. Взял бокал, покрутил его в пальцах.

— Жаль, — сказал он, и в его голосе не было ни капли жалости. Он подмигнул мне. — Надеюсь, ты унаследовала ее таланты.

В глазах двоилось. Я хватала ртом воздух, не в силах поверить, что человек может быть таким… таким гнилым. Это он? Мой отец? Этот хам? Как моя мать могла стоять с ним рядом? Может, это не он? Не тот Лоэрт?

Рядом со мной звякнул металл. Арден аккуратно положил вилку на край тарелки.

— Вон, — тихо сказал он. — Сейчас же.

— Что? — Лоэрт прищурился, и веселье исчезло.

— Ты меня слышал, — Арден наконец поднял на него глаза.

— Тебе лучше уйти! — сказала Леонор, поправив салфетку на коленях. — Ты перешел черту, Лоэрт!

Он рассмеялся, но встал.

Лоэрт прошел мимо меня, специально задев плечом, и обдал запахом одеколона.

— Приятно было познакомиться, — шепнул он.

И вышел.

Меня трясло. Арден повернулся ко мне, его лицо было белым.

— Мирна,…

— Не надо, — я выставила руку, останавливая его. — Не надо ничего говорить. Я… я хочу домой.

— Ой, ну началось, — протянул Корвен, вздохнув. — Сядь, Ключик. Ты еще даже десерт не видела. А Лоэрт — это так… аперитив с горчинкой.

Я быстро вышла из столовой, не прощаясь. Мне нужно было на воздух. Подальше от этого дома, от этой грязи.

Входная дверь поддалась мне, на удивление, легко, и ночная прохлада остудила лицо. Я практически бежала по ступеням к дороге, игнорируя шорохи за спиной. Плевать. Я доползу, если придется, но не останусь здесь ни секундой дольше.

— Далеко собралась?

Голос прозвучал не сзади, а сбоку.

Я резко затормозила. Арден стоял у капота своего внедорожника, прислонившись бедром к металлу и скрестив руки на груди.

— Не твое дело, — рявкнула я, пытаясь пройти мимо.

Он сделал шаг в сторону, преграждая мне дорогу.

— До дома десять километров.

— Я вызову такси.

— Здесь не ловит, — он постучал пальцем по машине. — Это частная территория, Мирна.

Я выхватила телефон. «Нет сети». Черт.

— Тогда я пойду пешком.

— Твое упрямство было бы очаровательным в другое время, — он опустил руки. — Но сейчас это бессмысленно. Садись в машину.

— Я не сяду к тебе в машину. Вы все там… больные.

Арден усмехнулся. Он подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство, и я почувствовала запах дождя.

— Больные, — согласился он легко. — Но сейчас я единственный, у кого есть ключи от машины и желание увезти тебя отсюда.

Он открыл пассажирскую дверь.

— Садись, Мирна. Спектакль окончен. Я отвезу тебя домой.

Я развернулась, стараясь не оборачиваться, и пошла прочь по подъездной аллее. Темнота сразу облепила меня. Почва хрустела под подошвами, привлекая комаров.

За спиной хлопнула дверь. Он не пошел за мной. Вот и отлично! Хочет, чтобы я уехала? С радостью! Мне уже осточертела эта фальшь Делагарди. Ничего я тут не найду. Больше ничего и не надо. Размечталась об отце и нормальной семье. Дакота и Лой моя семья.

Я сжала кулаки и ускорила шаг. Плевать на всех. Я дойду до нормальной дороги. Поймаю попутку. Умру в канаве — все лучше, чем их одолжения.

Сзади заурчал мотор. Фары выхватили мою тень, растянув ее по дороге уродливой кляксой. Я шла, глядя под ноги, отмахиваясь от ночных насекомых.

Машина поравнялась со мной и сбавила ход, двигаясь со скоростью пешехода. Черный глянцевый бок внедорожника проплыл рядом, как акулий плавник. Стекло со стороны пассажира бесшумно поползло вниз.

— Это неразумно, Мирна, — устало говорил Арден.

— Я гуляю, — огрызнулась я, не сбавляя темпа.

— Здесь нет фонарей, а тропа узкая. Тебя собьет первый же грузовик, если ты раньше не свалишься в овраг.

— Значит, такова моя судьба.

Он что-то проворчал и чуть добавил газу, преграждая мне путь. Машина встала поперек дороги, перекрыв обочину носом.

Я резко остановилась, чуть не врезавшись бедром в крыло.

— Ты совсем больной⁈ — крикнула я, ударив ладонью по капоту.

Арден перегнулся через сиденье и толкнул пассажирскую дверь изнутри. Она распахнулась, ударив меня потоком холодного воздуха из кондиционера.

— Садись в машину, — процедил он. В его голосе больше не было светской вежливости. — Сейчас же.

— А то что? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как сводит зубы.

Арден вышел из машины, обогнув капот.

Он остановился в шаге от меня. Высокий, темный, заслоняющий собой весь мой мир.

— Лоэрт — ублюдок, — четко произнес он. — И если ты думаешь, что мне доставило удовольствие это представление, ты ошибаешься. Но сейчас ночь. Ты одна в лесу на моей земле. И если с тобой что-то случится, разгребать это дерьмо придется мне.

Он смотрел мне прямо в глаза.

— Тебя только это волнует?

— А ты хочешь услышать, что я переживаю за тебя? — ровно произнес он. — Переживания — это хаос, Мирна. Эмоции мешают принимать верные решения.

Его наставления были ненужными.

— Я же предпочитаю ясность. Твоя неуклюжесть принесет много проблем. Мне и твоим друзьям.

Он отступил на шаг, возвращая мне личное пространство, и галантно указал на открытую дверь авто.

— Поэтому давай обойдемся без драмы. Прошу.

— Поэтому ты ведешь себя как королева драмы, — выдохнула я. Внутри все клокотало: хотелось то ли ударить его, то ли… Неважно.

Я оттолкнула его руку, державшую дверь.

— Я пойду пешком.

Сделав шаг в темноту, я молилась, чтобы никакая тварь не выглянула из леса. Я шла, вжимая голову в плечи, ожидая, что сейчас взревет мотор, и он пронесется мимо, обдав меня пылью. Или начнет сигналить, как идиот.

Но позади хлопнула дверь. И звук неторопливых шагов.

Я обернулась. Арден шел за мной, сунув руки в карманы брюк. Машина осталась стоять с выключенными фарами.

— Ты что делаешь? — опешила я.

Он поравнялся со мной, не сбавляя шага.

— Ты идешь пешком. Я иду с тобой. Ничего сложного.

— Зачем⁈ Садись в свою чертову тачку и уезжай!

— Не могу, — спокойно отозвался он. — Я же сказал: не люблю бардак.

Он бросил на меня короткий насмешливый взгляд.

— Так что идем, Мирна Эванз. Насладимся ночной прогулкой. Ты же этого хотела?

Я шла быстро, яростно чеканя шаг. Гравий под ногами проскальзывал. Лес, казавшийся из окна машины просто темной стеной, теперь густо нависал надо мной. Арден не отставал ни на метр, но и не пытался догнать. Он просто молча шел.

Это бесило невероятно. Но еще больше бесило то, что злость начала уступать место здравому смыслу. До города далеко. А позади осталась машина с кожаным салоном и кондиционером.

— Ты долго собираешься играть в этот детский сад? — его голос прозвучал прямо над ухом.

Я резко развернулась. Арден стоял в паре шагов, абсолютно расслабленный.

— Пока ты не отстанешь! — рявкнула я.

— Я не отстану, — ответил он. — Я оставил открытую машину посреди дороги с ключами в замке зажигания. Учитывая стоимость авто, это самая дорогая прогулка в твоей жизни.

Он шагнул ближе.

— Мирна, посмотри вокруг.

Я показательно повернула голову.

— Здесь нет фонарей. Нет тротуара, — говорил он вкрадчиво. — Ты правда хочешь доказать свою гордость этим?

Сколько он еще собирался меня пугать? Самое время было озарить путь светом из дневника. Но как бы я не думала, делать это было опасно. Его логика была железобетонной, и от этого хотелось еще больше спорить. Ноги уже гудели, а от перспективы идти еще дальше выворачивало. Я закусила губу, чувствуя, как сдувается мой боевой настрой.

Арден заметил мою заминку. Он протянул руку — ладонью вверх, приглашая.

— Хватит, — мягче сказал он. — Ты победила. Показала характер. Я впечатлен. А теперь пошли обратно.

Я смотрела на его ладонь. Потом на темную чащу.

Злость ушла, оставив только тянущее чувство где-то под ребрами. С ним было невыносимо. Но без него в этой темноте было небезопасно.

Я шумно выдохнула, и, не касаясь его руки, зашагала обратно к машине.

Услышала за спиной его тихий, короткий выдох. Облегчение? Или торжество?

— Не обольщайся, — бросила я через плечо. — Я просто берегу ноги.

— Разумеется, — в его голосе проскользнула улыбка. — Только ноги.

В салоне из освещения была только приборная панель. Он не спешил трогаться. Повернулся ко мне, закинув руку на спинку моего сиденья, блокируя любое мое движение, даже если бы я захотела выйти.

— Пристегнись, — сказал он.

Он не убрал руку. В тесном пространстве машины его стало много.

— Ты хорошо ответила ему, — вдруг сказал он.

— Что?

— Лоэрту. А ты… — он улыбнулся.

Я вспыхнула, отвернувшись к окну.

— Просто поехали, Арден.

Он убрал руку, и машина рванула с места, вдавливая меня в кресло.

Арден вел машину жестко, закладывая виражи так, что меня вжимало в дверь. Но мне было все равно. Я смотрела на мелькающие деревья и думала о том, что этот город, этот замок и эти люди затягивают меня в воронку, из которой я не могу выбраться.

У моего дома он не стал глушить мотор.

— Доброй ночи, — сказал он, глядя строго перед собой.

Я вышла, не прощаясь. Шум мотора за спиной стих только тогда, когда я скрылась в подъезде.

В квартире было темно и тихо. Лой спал на диване.

Дверь в ванной была приоткрыта.

— Ди? — позвала я, снимая с пульсирующих ног кеды.

Я толкнула дверь.

Дакота стояла над раковиной, упершись в нее прямыми руками. Ее плечи вздрагивали.

— Ди, ты не представляешь, какой там был ад… — начала я, подходя ближе. — Этот урод, Лоэрт…

Она медленно подняла голову.

Я поперхнулась воздухом. Рот открылся, но связки не сработали.

Ее подбородок, белоснежная блузка — все было испачкано кровью. Она хлестала из носа густыми, темными толчками, разбиваясь о белую эмаль раковины, которую вода не успевала смывать.

— Боже! — я бросилась к ней, хватая полотенце. — Дакота! Что случилось⁈